Со скелетами в шкафу
- -
- 100%
- +
Лилия мысленно фыркнула, увидев наряд Венеры, хотя сама сидела в весьма легкомысленном платье – с воланами и волнующими декольте. Похоже, у нее тоже имелся “секретный комплект” в шкафчике, потому что с утра на ней был строгий брючный костюм. Алик остался в неизменной белой рубашке и темных джинсах. И не забыл повесить на шею бейдж. Этот важный аксессуар придавал ему уверенности во всем, что он делал.
Сияло солнце, температура воздуха прогрелась до плюс двадцати восьми, и лучшим решением сейчас было бы свернуть на пляж. Они как раз проезжали мимо песочной насыпи вдоль берега Волги, где разморенный жарой народ плескался в прибрежных волнах. Но компания риелторов жаждала работы, и не показной – для начальства, а для себя – каждый хотел проявить свои лучшие профессиональные качества, чтобы потом с чистой совестью валяться на пляже и вовсе не на Волге.
В прохладе салона лелеялась быстрая продажа дома. Лилия доложила директору, что сделка века уже вот-вот состоится, но ей нужны два помощника на сегодня, хотя мысленно подумала, что не так уж и нужны, но все-таки пригодятся. Через полчаса молчаливой поездки, когда до полуострова оставалось минут пятнадцать-двадцать, погода начала портиться. Сначала сгустились темные тяжелые тучи, а потом поднялся ветер.
– Ого, кажется, гроза собирается, – сказала Венера, перебирая края пышной юбки.
– Опять прогноз не совпадает с реальностью, – вздохнула Лилия и поежилась, будто замерзла. – Может, чуть убавим кондиционер?
– Так он и так на минималке, – отозвался Алик, – но реально что-то холодно стало.
Тучи набегали с такой скоростью, что всем показалось, будто наступили сумерки. Трасса внезапно опустела и вместо дождя полетели белые крупные хлопья. Алик присвистнул и включил дворники. Через пять минут они перестали справляться. Вокруг зашумело, будто хлынул ливень.
– Останови машину! – крикнула Лилия. – Врежешься куда-нибудь!
В свете фар мелькала сплошная белая пелена. Алик начал притормаживать, в этот момент машину закрутило и понесло куда-то в сторону. Он даже не успел крикнуть: “Держитесь!”, а просто крикнул. И все дружно зажмурились, сгруппировавшись в позу младенца. Машину торкнуло, и она остановилась. Мотор заглох, но ветер гудел так, что этого никто не заметил. Через какое-то время Алик сдавленным голосом спросил:
– Все живы?
– Мы…мы где? – первой откликнулась Венера, убирая края воздушной юбки с лица.
– Не вздумай выходить! – приказала Лилия, откинув волосы и увидев, как Алик собрался открыть дверь, она усиленно терла лоб.
– Блин, я машинально, – он начал нажимать кнопки магнитолы, внезапно замолчавшей. В ответ – тишина. Попробовал завести машину – она тихонько заурчала.
– Сейчас ведь около трех часов дня? – принялась рассуждать Лилия. – Почему темно как ночью?
Все схватились за мобильники, а там – одиночество в сети. За окном – темнота и снег с дождем. Алик защелкнул все двери и переключил фары на дальний свет – впереди обозначились сугробы, удивительным образом наметенные с огромной скоростью. “Куда же нас занесло?”– думал он. Порывы ветра были настолько сильными, что машину покачивало, как лодку у причала. И не было ни малейшего понятия, что делать в такой ситуации. Тогда Алик открыл бардачок, вытащил фляжку, стаканчики и протянул девушками, плеснув туда по спасительному глотку.
– Мы все умрем? – вдруг прошептала Венера, приложившись к стаканчику.
– Конечно! – с издевкой ответил было Алик, но когда обернулся и увидел испуганные глаза девушек, то осекся. Он вдруг представил, что они действительно умрут, и на обочине (или где они оказались?), спустя лет сто, найдут автомобиль с тремя скелетами… И тут же другая мысль, более житейская, проникла в его мозг: если неизвестно, чем все закончится, то может именно сейчас и осуществить фантазию, которую он лелеял с того времени, как ощутил себя мужчиной?..
– Ну что ты, что ты… – он протянул руку Венере, и она вцепилась в нее горячими подушечками пальцев. Тогда Алик молниеносно, насколько это было возможно при его комплекции и росте, перелез через сидение, и его лицо оказалось у Венериных губ, а Лиле досталась поясница, но всеобъемлющий страх неожиданно превратился в страсть, и уже никто не предъявлял претензии к чужим частям тела. Все смешалось в этом автомобиле: рыжие и темные локоны, пухлые, нежные губы, горячие пальчики, крепкие руки и все, до чего они дотягивались. Одежда разлетелась по салону.
В самый разгар оргии, когда стоны в машине уже достигали высоких нот, а по запотевшим стеклам сбегали многочисленные струйки, Алик на долю секунды бросил взгляд на лобовое стекло. За ним было так же темно, и все так же белая пелена боролась с мглой, но какая-то еле уловимая тень появилась сквозь снежинки сначала в районе зеркала, а потом спустилась к дворникам, будто кто-то пытался рассмотреть, что происходит в салоне. Алик зажмурился, а когда открыл глаза, то перед ним покачивалась объемная и тяжелая грудь Венеры, он поймал губами сосок, Венера вскрикнула, уронила голову ему на плечо, и в этот момент Алик увидел на лобовом стекле кисть, четко выделяющуюся на тонком снежном слое. Желто-белую, с ярко-красным перстнем, один палец мерно постукивал. Этот стук был тихим, но отдавался в голове Алика так, будто кто-то рядом работал отбойный молотком. Он глубоко вздохнул и по салону раздался крик, то ли от внезапно догнавшего оргазма, то ли от страха, что они сейчас все-таки умрут. И только сразу две обнаженные женщины рядом делали этот момент не таким уж бессмысленным.
Глава 10. Неожиданная гроза
Григорий весь день хотел спать. Ночью он сидел за компьютером и пытался писать статью, но постоянно отвлекался. Венера поразила его в самое чувствительное место – совесть. И теперь она не давала Григорию сосредоточиться. Он приглашал женщин в спальню только после серии свиданий, в обязательную программу входили кофе, прогулки по музеям и красивым экскурсионным местам. Ничего такого с Венерой они сделать не успели, и теперь Гриша не знал, как поступить. Сделать вид, что ничего не было? Иногда такая мужская тактика срабатывала – пару раз он проделывал этот фокус. Тем более Венера была не в его вкусе.
После бессонной ночи он выпил кофе, потом еще и еще. Он даже вполне сносно провел онлайн-лекцию, на которой снова был аншлаг. К обеду профессор понял, что без тихого часа не обойтись, и статью, которая должна была по его замыслу принести славу, желательно всемирную, опять придется отложить. Он убрал лист с планом и заметками в верхний ящик стола, закрыл файл в ноутбуке и ровно в полдень переместился в спальню. На всякий случай заглянул под кровать, потом в шифоньер, и убедившись, что Греты нигде нет, забрался под покрывало и тут же крепко заснул.
В три часа дня его разбудили раскаты грома и стук дождя по карнизу. В комнате было темно. Гриша удивился. Прогноз погоды ничего такого не обещал. Понятное дело, что мало кто верит прогнозам, но сегодня это и правда было удивительно. Молния озарила комнату и Григорий невольно вздрогнул. Он сел на кровати, взял телефон с тумбочки и опять удивился – связи не было. Тогда он подошел к окну, отдернул штору и присвистнул – газоны покрывал слой снега, а в воздухе кружились крупные хлопья. Что это? Он уснул летом и проспал до зимы как минимум полгода?
Гриша стоял у окна и всматривался в темноту, неожиданно наступившую среди дня, и ничего не понимал. Может, это ему снится? Он обернулся и почувствовал, как мышцы защипал холодок и они разом ослабли, он не чувствовал ни рук, ни ног, он будто висел в воздухе, как привидение, легкое и едва видимое. Страх растворил его тело, но глаза четко видели – на кровати лежала Грета, цветок на шее светился бордовым светом, а на гладком черепе белел венок, длинная фата прикрывала кости до самых пят. Очередной раскат грома издалека принес свист и шепот, Григорий силился разобрать фразу, но кроме слова “жених” ничего не мог понять.
Он застыл на месте. Снег и гром? Странное сочетание. Страх, сковывающий тело, не отпускал, как в тот день, когда гости разъехались после третьего дня свадьбы, Нонна крепко спала, а он спустился по лестнице на цокольный этаж к маленькой двери, которую так и не решился открыть перед свадьбой. И если бы он тогда это сделал, то, возможно, и не стал бы устраивать тут семейное гнездо с праздничным фейерверком.
Неладное с домом он почувствовал в первый же день семейного торжества, когда внес Нонну в белоснежном платье на руках в спальню. На тумбочке возле кровати горел ночник, погружая комнату в нежно-розовый свет, а невесомая штора на окне порхала и норовила накрыть их кисейным счастьем. Нонна сама ее выбирала. Сложное многослойное платье невесты пугало Гришу, но он мужественно справился с пуговичками, и тут взгляд его упал на занавеску, точнее силуэт, который обозначился за ней темным пятном. Он вздрогнул, Нонна усилила свои старания, но новобрачный отстранил ее нежные ручки, не отрывая взгляда от шторы.
– Я закрою окно, – сказал Гриша и быстро встал с кровати.
– Ты боишься, что за нами будут подглядывать? – пошутила Нонна, сбрасывая с себя кружевное белое белье и снова протягивая руки к мужу.
“Уже подглядывают”, – мрачно подумал Гриша, но вслух сказал:
– Что-то ветер сильный поднялся, – он заглянул за занавеску, сердце учащенно забилось, но он увидел, что в горшке стоит безобидный фикус – высокий, с широкими листьями. “Фу, на скелет похож…” – Гриша ругнулся, закрыл окно и задернул плотную штору, за которой остались нежная кисея и мощный фикус…
Через три дня, когда новоиспеченный муж все-таки забрался в подвал и провел там целый час, он срочно решил дом продать. Отправился в агентство недвижимости и даже сразу нашел покупателя, назначив день сделки, но жена закатила скандал. Продажа дома в ее грандиозные планы пока не входила. И когда спустя месяц она увидела скелет в ванной на сушилке для полотенец, решила что Гриша пугает ее, чтобы дом все-таки продать. И начала действовать…
Гриша смотрел на Грету в фате и понимал, что сегодня граница мирного сосуществования нарушилась. Обитатели дома предъявили свои права не только на дом, но и на него. Он медленно сполз возле окна на пол. Цветок на шее Греты разгорался все ярче, бордовый свет наполнял комнату и мерцал, раскаты грома становились сильнее, порывы ветра били в стекло, закидывая снегом и, казалось, подхватывали края фаты, поднимая до потолка.
Хозяин дома уронил голову на колени и зажмурил глаза, чтобы не видеть страшного зрелища у себя на кровати, а в замысловатых руладах небесного оркестра отчетливо расслышал: “Дом наш… Дом наш… Смирись…”
Глава 11. А поутру они проснулись…
Они проснулись от невыносимой духоты и яркого солнца, даже затемненные стекла не спасали.
– Лучше бы я умерла, – прошептала Лилия выползая из-под переплетенных тел и прикрывая одеждой, найденной на полу, маленькую упругую грудь. Она с отвращением посмотрела на толстые бока Алика.
– О, а я бы еще поумирала, – Венера и не думала хоть чем-то прикрыться, и Алик снова потянулся к ее пышной груди.
– Извращенцы, – бросила в их сторону Лилия и отвернулась. Глядя в окно, она с ужасом обнаружила, что машина стоит прямо на обочине. Мимо летели машины, а вдалеке виднелся странный город – круглые стеклянные здания сверкали на солнце, намекая на инопланетное происхождение.
– Девочки теперь я обязан на вас жениться, – слегка растерянно произнес Алексей.
– Еще чего! – одновременно возмутились Венера и Лилия, и ему, кажется, тут же полегчало. Он выглянул в окно и выругался. Тут девушки с ним согласились. Кое-как натянув рубашку и штаны, Алик перелез на водительское сиденье и вышел из машины, огляделся и отошел к обочине и, не стесняясь пролетающих машин, облегчил мочевой пузырь.
Когда он вернулся за руль, Венера с Лилией уже оделись и напряженно молчали, по их выражению лица он понял, что надо заехать в лесок, видневшийся рядом с инопланетными домами. На асфальте не наблюдалось никаких следов недавней бури из дождя и снега.
– А сколько сейчас времени? – озадачилась Лилия, отыскивая мобильник.
Алик снова попытался реанимировать магнитолу, она захрипела, и через секунду-другую бодрый голос диджея объявил, что в Москве девять часов утра.
– Ни фига себе! – изумилась Венера, отыскивая в сумочке зеркальце. – Мы же должны быть уже в офисе!
– Но мы где-то на пути к полуострову… – озадаченно произнесла Лилия, – и вообще, попали в такую переделку, что и подумать страшно, может, ну его, этот дом…
– Мы у Новополиса, – уточнил Алик, глядя на навигатор и сворачивая с трассы, – до полуострова еще километров пятнадцать. Он перебирал в памяти недавние события и не вполне понимал, приснилось им это все, или правда машину занесло в сугроб средь бела дня в почти тридцатиградусную жару. – Ну девочки, все уже позади, не бойтесь, бегите в лесок!
Алик вышел из машины, обошел ее кругом, попинал колеса, пристально обследовал лобовое стекло, но не нашел никаких подозрительных отпечатков. Ему было и страшно, и радостно. Такое приключение он будет вспоминать и на пенсии, если у риелторов, конечно, бывает пенсия, но необъяснимо-тревожный привкус все портил. Возможно, Лилия права, и лучше бы вернуться… Он всегда чувствовал, как надо поступить, но сейчас растерялся и не мог принять верное решение. Пока он размышлял, глядя на лобовое стекло, будто еще надеясь там что-то разглядеть, с разных сторон редкого лесочка вернулись девушки и вопросительно уставились на него.
– Предлагаю все-таки доехать до нашего клиента, – сказал Алик и взъерошил и без того лохматые волосы.
– А может, вернемся в город и по домам? – настойчиво предложила Лилия, – а то у нас еще тот видок…
– Это у тебя “видок”, – сморщилась Венера, – а я вполне свежа и готова к встрече с клиентом.
– А по-моему, ты немного ошиблась с профессией, – фыркнула Лилия и отвернулась, сложив руки на груди.
– Ну да, – хмыкнула Венера, – а ты с выбором платья!
– Тише, девочки! – взмолился Алик. – Раз уж мы рядом с полуостровом, то доедем до этого Григория, а в офисе скажем, что вышли на сделку, поэтому так долго отсутствовали.
– Тебе виднее, начальник, – поддела его Лилия и решительно села в машину,
Венера, победно улыбнувшись, села с ней рядом.
***
Григорий очнулся на полу, возле окна. Голова гудела, будто с похмелья, обрывки сна, тяжелого и страшного, еще мелькали перед глазами, но когда он приподнялся и заглянул на кровать, то понял, что все произошло наяву, а не во сне. На подушке лежала скомканная длинная фата. Ладно хоть самой Греты не было. Он смутно припомнил вчерашние события, которые заставили его оказаться на полу, и невольно застонал от безысходности. Скорее бы уже продать этот дом!
Он открыл плотные ночные шторы и солнечные лучи прорвались в комнату. Неужели он провалялся остаток дня и всю ночь? Григорий по внутренним ощущениям понял, что сейчас примерно девять часов утра. Он отпил воду из пластиковой бутылки, которую всегда держал в спальне. Ему немного полегчало. Безжизненный экран телефона не реагировал на прикосновения, и чтобы узнать, который час на самом деле, он спустился вниз. Большие напольные часы показывали десять минут десятого. Хм, не ошибся! “Странно, почему они перестали бить?” – подумал Григорий. Их глухой бой он различал и на втором этаже. А сейчас понял, что давно уже не слышал его. Хорошо, что лекция сегодня во второй половине дня, можно привести в порядок мысли и дом.
Он принял душ, выпил кофе с булочкой, перебирая в памяти вчерашние события, как старые бумаги в ящике письменного стола. Так и не решив, что же с этим делать, он спустился на цокольный этаж и остановился перед маленькой дверью. Машинально потянулся к полочке над дверью, где в последнее время хранил длинный треугольный ключ, и уже вставил его в скважину, как услышал писк домофона. Вздрогнул от странного пищащего звука и уронил ключ на бетонный пол. “Не судьба значит…” – решил он и поднялся в холл посмотреть, кого это принесло. На экране домофона, за калиткой, он увидел машину риелтора Алексея, но у калитки никого не было, да и в машине, похоже, тоже.
Григорий вышел на крыльцо, посмотрел на примятую траву и поникшие цветы, кое-где еще сохранились островки снега, но они стремительно таяли под ярким июльским солнцем. Он дошел до калитки, но возле нее так никто и не появился. Тогда Гриша вышел за забор и заглянул в машину. В салоне бубнила магнитола, в замке торчал ключ, на заднем сиденье – две дамские уже знакомые Григорию сумочки. Он оглянулся в поисках риелторской компании, но на маленькой тихой улочке никого не было.
Глава 12. Все дороги ведут в музей
Григорий постоял возле машины минут пять, а потом принял решение, которое стоило ему спокойной жизни на ближайшие дни. Он открыл водительскую дверь, сел за руль, знакомый цветочный запах защекотал ноздри и Григорий невольно оглянулся назад, надеясь увидеть пассажирок, но женские сумочки так одиноко и стояли на заднем сидении.
Он повернул ключ зажигания, прислушался к работе мотора и аккуратно загнал машину в свой гараж на одно из пустующих мест. “Что я им охранник, что ли?” – раздраженно подумал Григорий. – Ходят непонятно где, а у меня свои планы, между прочим!” Но приятная мысль, что Лилия все-таки где-то здесь рядом, и он скоро ее увидит, сглаживала нахлынувшее недовольство. А вот как он посмотрит в глаза Венере, Гриша старался не думать. Странно, конечно, что они приехали втроем.
Но ни через десять минут, ни через час возле Гришиного дома так никто и не появился. Он несколько раз обошел дом, спрятал фату Греты в шкаф, проверил, не выглядывают ли кисти и другие пугающие части скелетов в неподходящих местах, еще раз выпил кофе, выглянул почти из каждого окна и решил, что самое время сходить до краеведческого музея.
Он вышел за калитку, на всякий случай оглянулся по сторонам в надежде увидеть риелторскую троицу, но почему-то даже соседи сегодня попрятались по домам. Он пересек две улочки и вышел на туристическое кольцо полуострова Синяж. По гладкой асфальтированной дороге, несмотря на относительно ранний час, уже тянулась вереница туристов, разглядывающих достопримечательности через экраны смартфонов.
Григорий, подчиняясь всеобщему порыву, приостановился и внимательно посмотрел в сторону мужского монастыря, обнесенного высокой белой стеной. Черные строгие купола, золотые кресты придавали архитектурному строению неповторимый вид, сохранившийся с семнадцатого века. Ради этого колорита и ехали туристы на полуостров. До начала двадцатого века Синяж был островом, застроенным церквями, гостиными дворами да добротными домами. А потом половину церквей взорвали. Теперь вместо них туристам показывали холмы и фотографии.
Он повернул в сторону невысокого длинного здания, окрашенного в светло-желтый цвет, с белой лепниной на карнизе. Возле массивных деревянных дверей висела красная табличка с золотой каемкой: “Музей истории острова-града Синяж”.
“Ну да, полуостров – это как-то не звучит, а остров-град – вполне”, – подумал Григорий. Он взялся за массивную вертикальную ручку и потянул тяжелую дверь на себя. В холле музея было еще пусто и царил полумрак. На ресепшне за стеклом копошилась билетерша, она подняла голову, прищурилась и, улыбаясь, закивала:
– Здравствуйте, Григорий Валентинович! Давненько к нам не заглядывали что-то!
– Каюсь, каюсь, Марья Ильинична! Как посетители? Идут?
– Ой, идут! Сейчас вот после обеда набегут, не протолкнуться будет, так что вы вовремя пришли, в какой зал сегодня пойдете?
– А Марина Юрьевна у себя? – смущаясь, спросил Григорий.
– У себя, у себя, проходите! – Марья Ильинична изящно подняла вверх ладошку.
Григорий зашагал по знакомому коридору, заглядывая в залы с экспозициями, музейная тишина и подсвеченные витрины завораживали, ему хотелось завернуть в зал с археологическими экспонатами, но он удержался. Марины Юрьевны на месте не оказалось, она спустилась в фондохранилище, сообщили Григорию музейщицы, не отрываясь от больших компьютерных экранов. Он продолжил путь по коридору и в самом его конце спустился по лестнице вниз. Перед маленькой железной дверью Григорий вздрогнул от неожиданного сходства – он будто стоял перед подвальной дверью собственного дома. Пока он размышлял в нерешительности, из-за двери выглянула блондинка с осунувшимся лицом и огромными карими глазами.
– Григорий Валентинович, какими судьбами! – неподдельно обрадовалась она.
– Да вот, Марина Юрьевна, хочу покопаться в одной истории, нужен ваш совет или помощь… – засмущался Григорий.
– Ну вы же знаете, я всегда готова… вам помочь! – улыбнулась блондинка и на впалых ее щеках собрались чуть видимые морщинки. – Заходите, здесь и поговорим.
Григорий пригнулся и шагнул в длинное прохладное помещение с тусклым освещением. Среди бесконечных стеллажей где-то приютился большой и широкий стол, где однажды они с Мариной Юрьевной уже рассматривали старинный план острова-града Синяж, а потом как-то неожиданно проверили стол на прочность, он оказался крепким – дуб, девятнадцатый век. Тогда Марина Юрьевна поправляя юбку на широких бедрах и застегивая блузку на еле заметной груди, робко предложила сохранить научные связи, и Гриша, конечно же, согласился. Но с тех пор так и не заглядывал. А тут такое закрутилось, что он сразу вспомнил про науку и Марину Юрьевну.
– Что вас интересует на этот раз? – спросила она, поправляя на шее кокетливо завязанный платок.
– Я хотел бы найти информацию о семействе Лест – откуда и когда они приехали в Синяж?
– Лест? – переспросила Марина Юрьевна, дотронувшись до своих короткостриженых волос. – Это ваши родственники?
– Не уверен, – покачал головой профессор, – в интернете нет никакой информации, вот, решил начать с музея, может, здесь какие-то подлинные документы сохранились.
– Вы приняли правильное решение! – Марина Юрьевна и шагнула к Григорию, – я обязательно вам помогу!
Он невольно отступил назад, в кармане джинсов звякнул мобильник и, ухватившись за возможность срочно уйти, Григорий деловито взглянул на экран, а потом поспешил заверить научную сотрудницу музея, что обязательно заглянет на днях. На прощание он спросил:
– Марина Юрьевна, а вы вчера случайно не заметили погодных странностей?
– Вчера? – она удивленно посмотрела на Григория, поправила платок на шее и глядя ему прямо в глаза ответила: – Вчера было очень…очень жарко…
…От музея Григорий трусцой добежал до дома. Интуиция подсказывала, что кто-то дожидается его возле калитки. Он, конечно, редко доверял иррациональному чувству. Но в этот раз оно его не обмануло. У забора стояла полицейская машина.
Глава 13. Железная леди
Возле кованой калитки, прижимая черную папку к груди, стояла крупная дама в серой юбке до колена и белой рубашке с короткими рукавами. Григорий впервые видел женщину в погонах так близко. На ее чуть бледном лице с острым подбородком не было ни следа косметики и каких-либо признаков доброжелательности. Григорий все же попытался улыбнуться. Но потом понял, что выглядит глупо и прекратил ненужные в данном случае танцы с бубном.
– Старший лейтенант полиции Арина Субботина, ваша участковая, – немедля представилась она и показала удостоверение. Ее низкий грудной голос обескуражил Григория еще сильнее, чем легкомысленный образ риелтора Венеры накануне. Но от той он примерно хоть представлял чего ожидать. Что же нужно этой даме страшно было и подумать. Он молча кивнул, прищурился и, бегло взглянув на ее удостоверение, выжидательно посмотрел на хранительницу правопорядка. Она отняла папку от объемной, застегнутой на все пуговицы груди, взяла лист, с которого прочитала:
– Григорий Валентинович Лестов?
– Да… – ответил он как-то неуверенно.
– Вы являетесь владельцем дома номер пятнадцать по улице Нагорная? – участковая посмотрела на темно-коричневую черепичную крышу Гришиного коттеджа.
– Да…
– Вы его продаете?
– А это что, преступление? – удивился Григорий.
– А вот в этом и будем разбираться, господин Лестов, – Субботина так посмотрела на него светло-голубыми почти бесцветными глазами, что Григорий сразу увидел в них обвинительный приговор, – пройдемте в дом.
– Вы женаты? – на ходу спросила участковая как можно равнодушнее.
– Да… Нет… Разведен, – пробормотал Лестов. – Один я…
Он беспомощно оглянулся. Летний день набирал силу, наполняя воздух цветочными ароматами и запахом водорослей с реки. Соседи разом вышли из домов и делали вид, что копались на своих придомовых территориях, исподтишка наблюдая за коттеджем Григория. В последнее время там наблюдалось заметное оживление, а сейчас еще зачем-то стояла полицейская машина и статная фигура участковой острова-града Синяж.
Арина Васильевна Субботина, предвкушающая наконец-то интересное дело вместо мелких туристических хулиганств, прежде чем зайти в калитку, вдруг остановилась, внимательно осмотрела землю возле забора и что-то записала на листе.