Синие Топи. Пленники страсти

ГЛАВА 1

Идриль

Наше время. Рынок, скрученное пространство в Синих Топях.

На рынке пахло специями, травами и потом. Этот запах въелся в кожу, в волосы, в каждую клетку моего тела. Казалось, я уже никогда не смою ни ощущение унижения от осознания, что ты – лишь товар, который измеряют и взвешивают, оценивают и покупают, ни эти тошнотворные испарения.

Нас с товарками по несчастью выставили на всеобщее обозрения в прозрачном магическом коконе, похожем на аквариум. Как тут не вспомнить все эти уменьшительно-ласкательные моего мира «рыбка моя»…

Я сдержала злой смешок.

Огромный орк, который притащил нас сюда, периодически уходил и возвращался какой-то взъерошенный. Он явно кого-то ждал. Или наоборот — боялся, что этот кто-то придет. Его виски то и дело покрывались испариной, а огромные руки нервно сжимались в кулаки. Похоже, даже здесь, на этом проклятом рынке, был свой хозяин. Свой Властелин. Тот, перед кем трепетали даже самые свирепые орки и оборотни. В основном, именно эти воинственные расы устраивали набеги на город попаданок Кейзал, чтобы раздобыть новых рабынь.

Обращались с нами не сказать, чтобы плохо. Грубо не пихали, не били, даже нормально покормили в дороге. Но ощущать себя в роли рабыни было по-настоящему отвратительно. Меня мутило от собственного бессилия. От того, что я, женщина, умеющая держать меч и драться, кандидат наук на Земле, стою здесь, как безвольная кукла. Нелепо-беспомощная перед дикими устоями нового мира, а вот теперь еще и бесравная.

Я сцепила зубы и выпрямилась рядом с остальными вдоль стенки из теплого минерала Синей Горы, из которой и была выбита гигантская площадка для торгашей. Минерал приятно грел спину, но это тепло казалось скорее уж издевательским. Словно сама гора насмехалась над нами: «Вы живы, вы в тепле — чего еще могут пожелать жалкие рабыни?»

Ладно.

У меня есть цель, и я зубами выгрызу к ней путь. Я найду сыновей и верну. Даже, если для этого придется перегрызть глотку каждому, кто встанет у меня на пути. Даже если придется пройти через ад, рабство и унижение.

Когда наш продавец-орк опять куда-то ушел, соседка — Латифа — толкнула меня в плечо.

— Думаешь, они ждут Владыку? — шепнула она.

— Пфф… Какая разница? — скривила я губы, стараясь, чтобы голос звучал твердо и решительно, хотя внутри все дрожало и переворачивалось от эмоций. — Главное после покупки убить хозяина и сбежать.

— Ну ты даешь, — покачала головой Латифа, и в ее глазах мелькнула тень улыбки. — От Владыки еще никто не бежал.

— Значит, я буду первой!

— А ты смелая! — удивилась Дина, что стояла по другую сторону от меня. Ее светлые волосы слиплись от пота, а губы нервно вздрагивали при каждом слове.

— Будешь тут смелой, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри снова бурлит злость. Злость на этот мир, на орков и на себя. Почему я не отбилась в тот день? Я ведь ради этого столько тренировалась! И была одной из лучших воительниц! — Из свободной россиянки техногенного века превратилась в амазонку магического города Кейзал. А теперь – и вовсе в рабыню для утех местных правителей — Архимагов.

— Мы все в одной лодке, Идриль, — вздохнула Латифа. — На Кейзал регулярно совершают набеги, забирают женщин и продают в рабство. Так или иначе, все равно когда-то это случилось бы. С твоей-то мощной аурой и уникальным даром…

— Сколько ты тут? — покосилась я на нее, пытаясь отвлечься от нарастающего ощущения безысходности.

— Три года, — откликнулась Латифа. — Успела привыкнуть. И ты однажды привыкнешь, ничего не поделаешь.

Я собиралась возразить, когда все вокруг словно бы замерло.

Торговцы перестали шуметь и болтать без умолку. Выстроились в шеренгу, опустив головы. Смотрители рынка — нечто вроде полиции — в основном орки и оборотни, одетые лишь в одни брюки, что низко висели на бедрах, не скрывая курчавые поросли над ремнем – тоже вытянулись по струнке, как по команде. Даже воздух стал плотнее и тяжелее – давил так, что хотелось аж сгорбиться.

— Они так ведут себя, будто, реально, сюда явился сам… — шепнула Дина.

— Какая разница? — демонстративно вслух сквозь зубы процедила я, хотя внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

— Тише! — шикнула на меня девушка с середины шеренги. — Себя не жалко, других хоть не подставляй!

Я замолчала, и в эту минуту тишина стала совершенно пронзительной. Такой, что аж в ушах зазвенело. Сердце забилось где-то в горле, ладони и стопы покрылись холодной, липкой испариной.

Только редкие всполохи в небе, похожие на сосуды под кожей, потрескивали то лиловым, то синим. Синие Топи, которые окружали этот островок жизни, не собирались ни перед кем лебезить или склонять голову. Смертоносные, неподкупные и непокоренные, они демонстрировали — кто тут, на самом деле, главный, а кто – раб. Раб этого места, заточенный между болотами, на единственном живом островке суши среди их бескрайнего и беспощадного царства.

Я усмехнулась, глядя в сумасшедшее небо, и вдруг услышала оклик издалека. Певучий, льющийся, как ручей мужской голос, казалось, проникал прямо под кожу:

— А ты дерзкая, как я погляжу?

Я оглянулась на звук… В нашу сторону двигался высокий, крепкий дроу, с необычным для этой расы цветом кожи – будто бы человеческим, загорелым. Полукровка, насколько я знала.

Красные пряди возле лица на фоне иссиня-черных волос говорили не только о том, что в нем течет кровь аттанов, прослывших лучшими любовниками и воинами. Но еще и о том, что это… Однозначно и без вариантов…

К нам шагал Селармин Аль Зарртрас. Властелин Нового Шейрормира — куска живой земли посреди гибельных Синих Топей.

Выйди за пределы этого островка — и ты труп. Если не умрешь от испарений, погибнешь от мясорубки скрутки пространства, которая постоянно движется, разрывая материю и складывая, ее как попало. За пределами Нового Шейрормира никто не протянет больше пяти минут. И это не факт.

А здесь… здесь есть лишь один выход — подчиняться этому гаду.

Я подняла на него глаза, и заметила, что Селармин слегка изогнул красивые брови. Его лицо было бесстрастным, спокойным, но в глубине янтарно-красных глаз плясало странное, голодное пламя. Я почувствовала, как внутри все сжимается от тревожного предчувствия.

Властелин двигался к нам плавно, словно почти плыл над землей. Каждое его движение было выверено, буквально отточено до совершенства, как у хищника на охоте.

И выглядел он убийственно очевидно-красивым. Статный, плечистый, с узкой талией, подчеркнутой черными брюками из чуть грубоватой материи. Из такой же была сшита и его угольная рубашка, расстегнутая практически до пупка, открывая взгляду идеальный, скульптурный торс. Наряд Властелина нарочито, вопиюще контрастировал с одеждой его брата и первого советника — Исилдраса. Этот казался типичным выпендрежным светлым эльфом: с белой кожей, с зелеными, как молодая листва, глазами и носил рубашку с кружевными манжетами и воротом и брюки из замши. Ну прямо живая иллюстрация к какому-нибудь земному роману или же фильму. Впрочем, на фоне Селармина он все равно терялся и выглядел лишь бледной копией настоящей мужской привлекательности и харизматичности.

Волосы Властелина на висках были заплетены во французские косички, чтобы убрать лишние пряди от лица, открыть умный лоб, скульптурный нос и красные, жестко очерченные, пухлые губы. Они казались слегка грубоватыми на фоне губ других эльфов, того же Исилдраса, но именно этим и привлекали, притягивали взгляд. Эдаким сочетанием дикой брутальности и вопиющей, бескомпромиссной соблазнительности. Народ смотрел на Селармина и его советника с каким-то суеверным страхом и благоговением. Торговцы, рабы, стражи опускали головы, орки и оборотни прижимали руки к груди, эльфы кланялись, едва ли не в пояс.

И я отлично понимала причину. Только лишь магия Селармина, его брата и других Архимагов сдерживала скрутки пространства на границах Нового Шейрормира, не позволяя им проникнуть сюда. Если это случится — нам всем конец. Вот почему никто и никогда не перечил этим двоим. Вот почему никому и в голову не пришло бы с ними спорить или же возражать.

И вот почему без армии, без тысячи слуг и охранников они ходили везде, как у себя дома. Никто не посмел бы даже попытаться атаковать.

Впрочем, была и еще одна причина — те же силы, которые позволяли Селармину «сдерживать Топи», как принято говорить, могли убивать — мгновенно или очень медленно и болезненно. Только он и его родственники владели такой особенной магией.

Как ни крути, эти двое на рынке были самыми опасными существами на нашем куске суши. И самыми важными тоже.

А еще ходили слухи, что для защиты Нового Шейрормира от скруток пространства им нужен особый настрой и особенная энергия. Поэтому даже расстраивать эту семейку никто не посмел бы.

Впрочем. Я тоже особенная. И это не бравада, а констатация факта. Мой дар уникален и необычен, аура – самая мощная из всех, с кем встречалась, если не считать Архимагов.

И мне тут однозначно не место.

Пока эти мысли прокручивались в голове, я смотрела на Селармина, и его красновато-янтарные глаза странно гипнотизировали. Властелин неотрывно поддерживал зрительный контакт, продолжая слегка изгибать красивые брови. Казалось, он видит меня насквозь. Считывает, будто рентгеном, каждую мысль, каждое сомнение и каждую каплю страха, который я так отчаянно прячу внутри. И это было хуже любой пытки, хуже любых ругательств в мой адрес. Спокойное, молчаливое выворачивание наизнанку, изучение как под микроскопом.

Наконец, Селармин приблизился, и орк-торговец засуетился. Его огромное тело заметалось между нами и Властелином, словно он не знал, куда себя деть.

— О, великий Селармин! Какая честь! Хотите взглянуть на товар? Сегодня отличный улов! Попаданки, все как одна, молодые, здоровые, свежие. С великолепной аурой и энергией. Эта, например, — он ткнул пальцем в одну из женщин, — плюс ко всему отлично поёт. А эта...

— Заткнись, — бросил Селармин, даже не взглянув в его сторону. Голос звучал тихо, без интонаций, без малейших признаков раздражения, но орк аж посерел, прикусил губу и отступил. Я видела, как дрожат его руки.

Властелин, словно никого больше не видя, шагнул ко мне и бесцеремонно взял горячей ладонью за подбородок. Его рука прошла сквозь магический купол — непроницаемый для других — словно бы и не заметив преграды. Он легко находился одновременно и вне «аквариума», и частично внутри. В месте, где его пальцы касались кожи, я ощутила какое-то странное покалывание и тепло.

Я оказалась Селармину только по грудь, но выпрямилась, расправила плечи и спокойно стояла под тысячей взглядов. Под потрясенным взглядом Исилдраса, который не скрывая эмоций, аж вытянулся, будто шест проглотил. Под испуганными взглядами других попаданок, которые жались друг к другу, пытаясь стать невидимками. Под опешившими взглядами торговцев – эти выглядели так, словно вообще не понимали уже – на каком они свете и что происходит у них на глазах. Под шокированными взглядами других покупателей и зевак.

— Имя, — приказал Селармин, глядя в упор. Его пальцы чуть сжали мой подбородок, и я ощутила, как они нагреваются.

Я чуть помолчала, подавляя внутренний протест, стараясь говорить ровно, хотя сердце бешено колотилось где-то у горла и ярость закипала в груди.

— Идриль.

— Ты здесь недавно? — он скорее утверждал, нежели спрашивал, но я максимально спокойно ответила:

— Да. Полгода.

Селармин сделал еще шаг и оказался практически вплотную. Казалось, воздух между нами аж накалился, внезапно заискрил мириадами молний. Пространство стало плотным и осязаемым, каким-то клейким, и словно стягивало нас еще ближе, не позволяя отстраниться или же отклониться. От Селармина, как и от других эльфов, почти не пахло – едва-едва тянуло нотками цитрусовых, металлом и дымом костра. Это странное, контрастное сочетание почему-то слегка кружило мне голову.

Я чувствовала Властелина, не прикасаясь, и он, казалось, тоже меня ощутил. Еще сильнее приподнял черные брови и слегка дернул уголком губ.

— Ты знаешь, кто я? — уточнил тихо, почти вкрадчиво, но его голос проник под кожу, заставив мурашки прокатиться вдоль позвоночника.

— Знаю, — я старалась говорить твердо, решительно, хотя колени предательски дрожали. — Властелин Нового Шейрормира. Тот, кто правит всем этим местом. И тот, без кого никто здесь не выживет. А еще тот, кто вместе со своими Архимагами, подпитывается от попаданок, вроде меня, энергией через секс. Если женщина не подчиняется — ее ломают. Ауры попаданок иногда «высасывают» подчистую, тем самым, убивая, а иногда — так, что они перестают ощущать собственный дар, но хотя бы скоропостижно не умирают… Продолжают существовать, как обычные люди.

Я сказала это громко, нарочито без интонаций, как о само собой разумеющемся. Каждое слово давалось с трудом. В груди бушевала холодная, как заточенный металл клинка, ненависть, смешанная с чем-то еще — с тем, чему я отказывалась давать название. С тем, что заставляло мое тело откликаться на присутствие Селармина.

Так чувствуешь кого-то на расстоянии и вблизи, ощущаешь помимо воли, чем бы ни занялась и как бы ни отвлекалась.

Остальные попаданки аж поежились от моих слов. Несколько торговцев, что приблизились, дабы получше слышать наш диалог, отшатнулись. Другие — совсем отошли, чтобы не отсвечивать и не попасть под горячую руку. Наш орк-продавец выглядел так, словно проглотил таблетку с ядом и ждет, когда отрава превратит его в труп. Остальные рабыни в «моем аквариуме» одинаково воззрились в одну точку, прикидываясь, что ничего не слышат и не видят вокруг.

Напряжение в воздухе, чудилось, можно, действительно, пощупать руками. Насыщенное, словно атмосфера перед грозой озоном, тяжелое, будто увесистый мешок на плечах, и гулкое, точно где-то изо всех сил били в огромный колокол.

Но я подобралась, вскинула голову и стиснула зубы в отчаянном вызове. Я не собираюсь перед ним унижаться. Я нужна ему. У меня тут самый мощный аурный потенциал и самая уникальная энергетика. Как ни крути, а он меня купит и использует, что бы ни произошло. Избей он меня, покалечь – и такая ценная аура, энергетика уйдут на регенерацию, на мои внутренние нужды. С этим даже Архимаг ничего не поделает. Следовательно, истязать меня не в его интересах, изощренно издеваться психологически – тоже. Это также отнимает энергию.

Других таких пока нет нигде, и они могут не появиться еще многие годы. Я — отличная «батарейка» для дара Селармина и его Архимагов, чтобы те поддержали свои силы и Новый Шейрормир на десятилетия. Поддержали ценой… того, о чем мне даже думать сейчас не хотелось.

Пойти по кругу… наверное, страх каждой женщины, которая, как и я, пережила лихие двухтысячные. Для меня Селармин и его клика ничем особо не отличались от простых гопников, что точно так же пускали женщин по кругу. Они ведь тоже защищали свой район от других гопников и поддерживали какой-то порядок. А цена… для них была неважна.

Но еще и позволять вытирать об себя ноги я не позволю. Вот уж нет! Ни за что!

Селармин помолчал, глядя в глаза, и в его янтарно-красных зрачках плясало незнакомое, опасное пламя. Наверное, стоило бы стушеваться, изобразить покорность, хотя бы уронить взгляд. Но я не хотела, не умела и не планировала.

— И что ты чувствуешь? — вопрос Властелина прозвучал очень странно, как будто не к месту, к тому же, без ожидаемого нажима в голосе, после которого многие тут вздрагивали и пятились. Орк-торговец приподнял бровь, но под взглядом Исилдраса опять опустил. — Ненависть? Злость?

Я непроизвольно чуть усмехнулась и честно ответила:

— Интерес. Любопытно, как долго ты сможешь смотреть на меня, прежде чем поймешь, что я — не твоя несчастная и покорная жертва.

Исилдрас за спиной Селармина едва слышно ахнул. Орк-торговец отступил к каменной стене и словно попытался слиться с ней барельефом. Остальные девушки жались друг к другу и покорно смотрели на свои ноги.

Селармин медленно выпрямился и показался еще выше и крупнее. Еще более сильным и одновременно гибким. Облизал губы, проведя по ним языком так, как собирают остатки чего-то сладкого, что жалко просто вытереть или смыть, отпустил мою голову и, крутанувшись спиной, бросил через плечо:

— Заберите ее. В мои личные покои. Немедленно.

Я услышала, как с каким-то тихим звуком «чпок» сомкнулся магический купол между нами и Властелином.

ГЛАВА 2

Селармин

Я видел ее и… никого больше. Словно на просторной площадке рынка мы остались одни. Остальной мир исчез, будто бы растворился в сером тумане.

Для меня существовала сейчас только она. Только ее глаза — огромные, янтарные, что смотрели со смесью боли и вызова. Только ее запах, который я уловил еще до того, как приблизился – немного озона, капельку пепла, и тонкая, едва уловимая нотка корицы. Только ее аура — слепящая, как полуденное солнце в глаза, неистовая, словно лесной пожар, который невозможно ни приручить, ни остановить. Она обжигала, и одновременно манила, притягивала, как чистейший родник в пустыне.

Она была одновременно стройная и фигуристая. Такое удивительное сочетание тонкой талии, круглой, аппетитной попы и высокой груди, которая сейчас вздымалась явно не от приятного волнения встречи.

И это вызывало во мне не раздражение, не досаду, а скорее восхищение и уважение.

Рыжие волосы попаданка заплела в множество кос, как часто делали воительницы Кейзала. На ней и костюм был соответствующий — кожаный доспех, юбка которого открывала вид на стройные и одновременно мускулистые ноги.

Она была создана, чтобы сражаться, отчаянно отстаивать себя и других. Уж однозначно не для покорности судьбе или кому-то еще.

Я видел, как напряжены ее плечи и спина натянута подобно струне.

Она была готова к бою и к сопротивлению даже сейчас, даже в клетке из мощного энергетического поля, запертая, беспомощная и безоружная.

Черты треугольного личика казались почти детскими, с этим чуть курносым небольшим носом и губами, будто нераспустившийся бутон. Но глаза — огромные, янтарные — горели вполне взрослым огнем силы духа и где-то, в самой их глубине затаились горечь потери и страх. Не страх передо мной, вовсе нет. Страх, что она навсегда утратила нечто слишком важное и дорогое, чтобы просто смириться и отпустить.

И я, который прожил тысячелетия, видел множество женщин – лучших, прекрасных, послушных и вздорных, непокоренных, словно мальчишка, не мог прервать контакт наших глаз.

Руки, с длинными, красивыми пальцами и аккуратными ногтями, сжимались в кулаки так, словно все еще держали оружие. И почему-то я невольно подумал, как бы она сжимала другой клинок… Мой… От этой мысли горячая волна прошлась по всему телу, и я испытал приступ резкого, внезапного возбуждения, какого не чувствовал десятки веков. Оно прокатилось по венам, вспенило кровь и заставило облизать губы.

Она смотрела на меня как на равного. Даже не так. Она словно читала меня, как раскрытую книгу. Перебирала страницы, листала, задумчиво пробегала взглядом строку за строкой. В груди кольнуло нечто чужое, давно забытое, и казалось бы – похороненное после всего, что с нами случилось. Похороненное под цинизмом необходимости выжить любой ценой и других вытащить любой ценой, не думая о средствах. Что-то, что я прятал так глубоко, что уже и сам забыл о его существовании.

За тысячелетия здесь я успел привыкнуть, что меня лишь боятся. Орки, оборотни, темные эльфы и люди, запертые тут волею судеб и вынужденные выживать бок о бок друг с другом. Попаданки, для «отлова» которых мы создали специальные портальные сети в иные миры. Я давно уже считал обыденностью и нормальностью, что окружающие падают ниц, когда появляюсь. Что даже сильнейшие Архимаги в моем окружении говорят шепотом, стараются не делать лишних движений и контролируют мимику, боясь нарочитым словом или жестом привлечь мое внимание, разбудить гнев.

А эта женщина… просто смотрела.

В ее широко распахнутых, лисьих глазах не было ни страха, ни благоговения, ни тени опасливости. Скорее уж какая-то отчаянная решимость. Она знала, кто я, но все равно продолжала смотреть именно так.

Внезапно внутри что-то болезненно сжалось, а потом обожгло — навязчиво, горячо. Как нечто, что я не могу контролировать.

Интерес? Да. Настоящий, живой интерес. Желание? Тоже. Но не исключительно плотское. Мне хотелось узнать ее. Понять, что скрывается за этой маской дерзости и вызова. «Непобедимый Дальвинирт! Мы и не таких ломали! Заставляли служить нашим целям, для которых сюда притащили! — промелькнула мысль. И вдруг, будто отголоском ощущений и опасений пронзило: — Эту… эту сломать не получится. Но придется».

Я почему-то констатировал факт с неприятным ощущением горечи во рту и совсем уже странным, нелогичным чувством досады. Мир требовал от меня силы, бескомпромиссности и жесткости в ежедневной борьбе.

Жизни всех, кто тут находился, зависели от меня, и ее, в том числе. А для этого мне требовалось подчинить ее, сломить волю и взять, как и всех остальных. Но… что-то внутри противилось, дергало нервы – не столько чувствительно, скорее даже болезненно. И вместо обычного, закономерного желания восстановить потенциал, чтобы и дальше сдерживать чудовищные скрутки пространства вокруг нашего островка жизни, внутри разверзлась гулкая пустота. И ее медленно, с какой-то пугающей неизбежностью, заполняло желание увидеть, разобраться, считать, что скрывается за этими ее глазами цвета юного янтаря.

Пока шел с рынка, ее голос все еще звенел где-то внутри. Такой высокий, чистый, будто горный ручей. Певучий и одновременно хлесткий, словно бьющий кнутом по щекам. Мои пальцы все еще помнили мимолетный контакт с ее подбородком. Кожа была прохладной и гладкой, и это касание словно ударило током в солнечное сплетение, растеклось по телу горячей волной.

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю. Властелин Нового Шейрормира. Тот, кто правит этим местом. И тот, без кого никто здесь не выживет. А еще тот, кто вместе со своими Архимагами подпитывается от попаданок, вроде меня, энергией через секс. Если женщина не подчиняется — ее ломают. Ауры попаданок высасывают иногда подчистую, до гибели женщин, а иногда — так, что они перестают ощущать собственный дар, но хотя бы скоропостижно не умирают… Продолжают существовать, как обычные люди.

В ее словах не было страха, не звучало скрытой мольбы о пощаде или о том, чтобы брал нежно, не жестко и не совсем уже потребительски. Я привык видеть этов глазах попаданок, которых выбирал на базаре. Во взгляде же Идриль звучала лишь констатация фактов. Она говорила правду, и эта правда казалась острой, словно клинок у горла, такой же ледяной и опасной.

Я знал, что весь наш мир, построенный на простой формуле — энергия попаданок плюс семейная магия — равно сдерживание скруток пространства — порочен изначально и абсолютно. Мы забирали этих женщин из их привычной жизни, от близких, использовали, словно в борделе, и, высушив ауру, отпускали обратно. Опустошенных не только энергетически, но и психологически. Иной раз родственники так расходились в попытке «прокачать» свою силу, что просто убивали попаданок в процессе. Я убеждал себя, что это необходимо ради выживания многих, что иначе нельзя, нет других способов. Но впервые эта необходимость неожиданно встала мне поперек горла.

«Она не сломается, — сказал я себе. — Придется завоевать. Иначе ее аура и энергетика не откроются мне в полной мере. А терять даже каплю чересчур расточительно. Это все равно что промывать драгоценные камни через крупное сито, выбрасывая часть в мусорку, в никуда».

Я будто самого себя убеждал, находил все новые и новые аргументы.

Внезапное осознание почти сбило с ног…

Я уже давно отвык завоевывать, лишь только брал. И делал это не потому, что считал себя выше любого закона или женщины казались исключительно средством для подпитки и удовлетворения естественных потребностей. Вовсе нет. Я делал это почти механически, потому что иного пути попросту не было. Я не жалел их, потому что судьба нас не жалела, и не пыталась понять.

Но… она вдруг стала мне интересна. Внутри проснулся какой-то нерациональный, непонятный огонь, который разгорался все ярче и все сильнее давал о себе знать. Я словно пробудился, очнулся от той не-жизни, которую вел, и стал гораздо более живым, нежели когда-либо прежде.

Где-то глубоко даже скреблась, словно кошка когтями, от которых чувствительно саднит, мысль: «Что, если у меня не получится». И даже: «Что, если я ей совсем не понравлюсь как мужчина, не как тот, кто ответственен за ее беды».