88 этажей до бездны

Пролог

Никто не обращает внимания на мужчину, который входит в здание. Вернее, сначала его просто никто не узнаёт.

Некогда безупречный строгий костюм сидит на нём как-то странно — слишком плотно, натянуто, а плечи кажутся неестественно массивными и квадратными. Воротник рубашки расстёгнут, узел галстука намеренно сдвинут набок, а волосы растрёпаны. Лицо осунулось, под глазами залегли тяжёлые тени. Даже походка изменилась: раньше Кирилл Смолин двигался быстро и уверенно, словно всегда заранее знал свой маршрут. Теперь он идёт медленно, сутулясь, тяжело переставляя ноги, будто каждое движение требует от него отдельного, изнурительного усилия.

Но больше всего поражают глаза. В них не остаётся ничего от прежнего Кирилла. Ни спокойной уверенности успешного бизнесмена, ни привычной иронии. Только пугающая пустота человека, которому больше нечего терять. Но под этой маской безразличия горит раскалённый, внутренний ад.

Аллочка сидит за стойкой ресепшена, быстро печатает в компьютере и лишь мельком поднимает голову, когда он подходит. Несколько секунд девушка продолжает смотреть на него, словно пытается сопоставить этого измождённого незнакомца с человеком, которого знала много лет.

— Кирилл Владимирович?.. — тихо зовёт она.

Он останавливается. Смотрит на неё в упор, но ничего не отвечает. Аллочка невольно выпрямляется под этим мёртвым взглядом.

— Что с вами?.. Как вы сюда попали?

Кирилл переводит взгляд на стеклянные двери переговорной.

— Где Тимур?

Вопрос звучит совершенно спокойно. Настолько спокойно, что по спине девушки пробегает неприятный холодок.

— В переговорной, — растерянно отвечает она. — У него сейчас встреча. — С кем?

— С партнерами.

Кирилл едва заметно кивает, будто именно этого и ожидает.

— Хорошо.

Он разворачивается и направляется к переговорной. Аллочка испуганно вскакивает из-за стола.

— Кирилл Владимирович, подождите! Вам нельзя.

Он продолжает идти, полностью игнорируя её слова.

— Кирилл Владимирович! Я вызову охрану.

Она догоняет его возле самой двери и, сама не понимая зачем, хватает за рукав пиджака. Кирилл резко останавливается. Девушка натыкается на его тяжёлый взгляд и тут же испуганно отдёргивает руку.

Он медленно поворачивается. И в этот момент Аллочка впервые по-настоящему пугается. Перед ней стоит чужак.

— Я вызову охрану, — тихо предупреждает она.

Кирилл несколько секунд смотрит на неё, словно пытается понять смысл слов. Затем буднично суёт руку во внутренний карман пиджака. Аллочка бледнеет. Тяжёлый матово-чёрный «Макаров» появляется в его руке без лишней спешки.

Девушка медленно поднимает ладони.

— Кирилл Владимирович… пожалуйста…

Он не сводит с неё глаз.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Аллочка судорожно сглотнула.

— Тогда зачем вы здесь?

В лице Кирилла что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Сомнение, ярость и дикий страх за тех, кто ему дорог. Но уже в следующую секунду оно снова застывает, превратившись в бесстрастную маску.

— Мне нужен Тимур.

Он поворачивается к двери и толкает её плечом.

Переговорная встречает его прохладой кондиционера и запахом дорогого дерева. В центре огромного стола лежат документы, рядом стоят бокалы с водой. На большом экране застыл график роста компании. Новые партнёры затихают одновременно, едва увидев человека с пистолетом.

Во главе стола сидит Тимур. Он яростно вещает о доходах компании и точках входа, но осекается на полуслове.

Несколько секунд мужчины просто смотрят друг на друга. Тимур медленно поднимается, его лицо бледнеет.

— Кирилл…

Тимур делает осторожный шаг вперёд: — Ты чего? Давай спокойно поговорим.

Кирилл усмехается. Улыбка короткая и совершенно безрадостная.

— Поговорим?

— Конечно.

— Мы уже поговорили.

Тимур хмурится, пятясь к столу:

— О чём ты?

Кирилл вскидывает пистолет. Его рука заметно дрожит, дыхание рваное, а в безумном, затравленном взгляде читается опасная непредсказуемость. Переговорная замирает. Тимур застывает, лихорадочно оценивая состояние бывшего друга и партнёра.

— Кирилл, опусти оружие. Ты не в себе.

— Нет, — с трудом, сквозь зубы выталкивает Кирилл. — Как раз теперь я всё понимаю. — Послушай меня!

— Я слишком долго тебя слушал! — срывается на крик Кирилл.

Он безумно хочет нажать на курок, но долгие года общего прошлого тяжёлым грузом сковывают волю. Голодная юность, общая съёмная двушка, клятвы в верности — всё это встаёт стеной. Он замеряет, тяжело дыша и глядя на Тимура полными боли глазами.

Кирилл делает последний шаг и направляет пистолет в упор на Тимура. Рука ходит ходуном. В ушах бешено, до тошноты стучит кровь, заглушая гул кондиционера. Перед глазами всё плывёт, и лицо бывшего друга кажется чужим, размытым пятном. Кирилл крепко, до боли зажмуривается, собирая остатки уходящего разума, и в этот момент его палец судорожно срывается по холодному металлу спускового крючка.

Кабинет мгновенно наполняется оглушительным, яростным треском лопнувшего стекла, который тут же тонет в глухом падении тяжёлого тела на пол. Вместе со звуком удара Кирилла обдаёт резким, холодным сквозняком с высоты 88-го этажа.

Его прежний мир навсегда рассыпается вместе со стрекнувшим стеклом.

ЗА 14 ДНЕЙ ДО ВЫСТРЕЛА. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Иллюминатор Boeing 777 покрылся мелкими каплями конденсата, когда самолет пробил плотную облачность над столицей. Кирилл Смолин прижал ладонь к холодному стеклу, пытаясь унять морозную дрожь в пальцах. Голова гудела так, словно внутри ворочались ржавые шестеренки. Он ещё не знал, что его прежний мир уже приговорен, а обратный отсчёт запущен...

Глава 1. Горький вкус Cristal

Обратный отсчёт твоей жизни запущен, а ты всё ещё веришь, что шторм за окном иллюминатора — это просто плохой сон

За четырнадцать дней до выстрела

Кирилл понимает: здесь ловить больше нечего. Требуется немедленно возвращаться в Москву и собирать свою жизнь по осколкам.

На такси до аэропорта он добирается в полном оцепенении, поминутно косясь на водителя. В каждом движении шофёра, в каждом повороте руля ему чудится засада. Вот сейчас машина свернёт с шоссе в выжженную, как его собственная жизнь, степь, и всё закончится... Но это лишь игры воспалённого разума. Паспорт остаётся при нём — неизвестные враги почему-то щадят его документы. Путь домой открыт, но Кирилл не может расслабиться ни на секунду, ожидая подвоха отовсюду.

Мелькая за окном футуристическими силуэтами, Астана остаётся позади. Всю дорогу Кирилл лихорадочно прокручивает в голове последние месяцы. Крупный контракт с китайцами, суливший баснословные прибыли. Встреча с Кристиной — лучшей девушкой на земле. Поездка сюда для финального раунда переговоров... Постоянный недосып, стресс, изнуряющая усталость. Что, если нейротоксин стёр грань между реальностью и галлюцинацией? Какие таблетки он пил? Вроде ничего нового. К психотерапевту не ходил уже пару лет. Мысли путаются, собираются в единую картину и тут же рассыпаются, заставляя начинать этот мучительный анализ заново.

Пограничный контроль в аэропорту Смолин проходит без задержек. И только когда массивный лайнер отрывается от взлётной полосы и берёт курс на Россию, Кирилл наконец выдыхает. Дело не в Казахстане, просто ему отчаянно требуется оказаться на родной земле.

Прижавшись лбом к прохладному стеклу иллюминатора, он незаметно для себя проваливается в глубокий, болезненный сон. Ему снится залитое солнцем поле. Кристина, улыбаясь, качает на руках младенца в кружевном конверте. Кирилл делает шаг навстречу, желая заглянуть в лицо ребёнка, но одеяльце соскальзывает, и вместо младенца на него уставится искажённое злобной гримасой лицо Тимура. Оно хрипло, оглушительно расхохочется.

Кирилл резко распахивает глаза и садится в кресле.

Из динамиков над головой раздаётся ровный голос стюардессы: «Уважаемые пассажиры, наш самолёт готовится к снижению. Просим вас пристегнуть ремни...»

Кирилла бьёт крупная дрожь. В висках наотмашь лупят невидимые молоты, выбивая рваный, надрывный ритм. К горлу мгновенно подступает тошнота. Воздуха критически не хватает, лёгкие словно одеревенели. Судорожно потянувшись за бумажным пакетом, он прижимает его к губам и начинает часто, прерывисто дышать. Паническая атака морозным капканом захлопывается на его разуме и теле. Сознание уплывает, и контролировать этот ужас Кирилл больше не может.

— Быстро посмотрите на меня! — властная, но на удивление тёплая ладонь мягко, но настойчиво разворачивает его лицо. — Смотрите мне в глаза! Теперь сконцентрируйтесь на моих губах и в такт повторяйте движения.

Незнакомка принимается размеренно, глубоко вдыхать и тягуче, медленно выдыхать, увлекая его за собой.

— Отлично. Вдох... задерживаем воздух... выдох. Не отводите взгляд. Всё позади. Вы в абсолютной безопасности. Шторм утих, вам больше ничего не угрожает.

Кирилл предпринимает отчаянную попытку обуздать бунтующее тело. Он пытается раствориться в гипнотическом, убаюкивающем голосе попутчицы, поймать ритм её дыхания, переключить сознание на далёкие, безмятежные воспоминания об уютном детстве и пропитанном ароматом маминой выпечки воздухе. Постепенно удушливая паника сбавляет обороты. Ещё какое-то время её фантомные, пронизывающие отголоски кружат поблизости, но вскоре растворяются без остатка. Пальцы Кирилла оказываются скользкими от влаги, а на лбу выступают крупные капли холодного пота.

— Спасибо... — сдавленно, едва различимым шёпотом выдавливает он.

— Не за что, — женщина ободряюще улыбается и протягивает ему освежающую салфетку. — У моего мужа регулярно случаются подобные внезапные приступы. Вот я и научилась с ними справляться. Рада, что смогла помочь. Если вас так пугает высота или замкнутое пространство, просто выберите взглядом любую неподвижную точку в салоне и мысленно её описывайте.

— Да, я понял. Огромное вам спасибо. Мне... действительно легче.

Попутчица мило, понимающе улыбается и плавно погружается в собственные мысли. Кирилл выуживает из кармана кресла глянцевый журнал и пытается сосредоточиться на строчках, но буквы расплываются. Вскоре лайнер совершает благополучную посадку в промежуточном аэропорту Толмачёво. Кириллу требуется глоток свежего воздуха. Обогнав неторопливый поток пассажиров, он буквально выскакивает на привокзальную площадь и жадно набирает полную грудь прохладного сибирского воздуха. На мгновение его захлёстывает бурлящая обстановка: оглушительный гул двигателей, хаотичный шум, лавина снующих улетающих и суетливых провожающих. Постояв так пару минут на ветру, он возвращается в терминал. Теперь предстоит раздобыть билет до столицы, наспех перекусить и найти в аптечном киоске хоть какое-то сильное успокоительное — расшатанные нервы напрочь отказываются слушать.

У касс он внезапно замечает свою недавнюю спасительницу. Она стоит рядом с крупным, добродушным мужчиной. Они выглядят гармоничной, по-настоящему счастливой парой; женщина оживлённо жестикулирует, пересказывая мужу дорожное приключение и то, как спасала незнакомца от удушливого панического приступа. Впервые за эти кошмарные дни Кирилл искренне, горько улыбается. Внутри колышется немая, щемящая тоска: ему тоже отчаянно хочется таких же прозрачных, доверительных отношений. Хочется быть безмятежным, свободным рядом с любимой девушкой. С Кристиной.

Вскоре объявляют посадку на московский рейс. В полёте его ещё несколько раз накрывает колкая, морозная дрожь, а к горлу подкатывают волны паники, но Кирилл волевым усилием подавляет эти приступы. И лишь в воздухе до него доходит: он не предупредил личного водителя о своём внезапном возвращении и не организовал встречу. Придётся брать случайное такси.

Столица встречает его прохладным июльским рассветом. Запрыгнув в салон вызванной машины, Кирилл называет адрес своего дома — к счастью, этот кусок памяти остаётся нетронутым. Про себя он нервно, цинично смеётся: будет поистине грандиозный финал, если по прибытии окажется, что роскошные апартаменты в элитном ЖК ему больше не принадлежат, а переписаны на какого-нибудь призрака из его стёртого прошлого.

Такси мчится по безлюдным проспектам. Кирилл безотрывно вглядывается в лазурное небо, постепенно окрашивающееся нежно-пурпурным сиянием раннего утра. Первая осознанная мысль о Кристине — он бы не задумываясь ринулся к ней, но с ужасом понимает, что не знает её точного адреса. За весь тот единственный месяц, что длится их роман, она так и не раскрывает ему эту информацию. А ведь до больницы в Астане, где он в бреду провёл последние две недели, Кристина казалась ему самым близким человеком.

Наваливается отрезвляющее прозрение: а что он вообще знает о своей возлюбленной? До восемнадцати лет росла в детском доме, затем училась на архитектурном факультете, сейчас числится сотрудником в тихом музее. Удручающе скудное досье. Игорь должен был найти больше, но случилась эта поездка в Астану. А потом он обнаружил кражу ноутбука и смартфона.

У элитного комплекса на набережной такси притормаживает, когда солнце уже вовсю заливает улицы золотом. Перелёт выдался невероятно удушающим. Кирилл, измотанный и опустошённый, поднимается на свой этаж.

Бронированная дверь поддаётся бесшумно. Внутри его встречает идеальная, почти хрустальная тишина. Золотистый утренний свет безжалостно обнажает безупречный, застывший порядок. Дорогие вещи стоят на своих местах, а в панорамных окнах отражается мирное июльское небо. На открытой террасе зеленеет ухоженный декоративный газон. На своём привычном месте высится дорогой астрономический телескоп, из которого они с Кристиной ещё пару недель назад любовались на звёзды. Жизнь Кирилла замерла здесь в той самой точке, когда он улетал. Квартира выглядит как музей его собственного благополучия, в которое сам он, разбитый и дезориентированный, уже не вписывается.

Едва переставляя гудящие от усталости ноги, Кирилл проходит в ванную. Горячий душ смывает дорожную пыль и вязкое больничное ощущение, но не избавляет от внутренней стужи. Натянув чистую одежду, он доходит до спальни, где брендовые вещи всё так же идеальными рядами висят в гардеробной. Силы окончательно покидают его. Кирилл падает на постель прямо поверх покрывала и мгновенно проваливается в страшный, тревожный сон.

Кирилл просыпается ближе к вечеру. За панорамными окнами догорают багровые июльские сумерки. Пробуждение не приносит облегчения: к горлу моментально подступает тошнота, а комната перед глазами предательски качается. Кирилл садится на кровать, обхватив голову руками. В ушах всё ещё звенят страшные слова профессора из клиники в Астане.

«Полгода. Вас травили медленно, небольшими дозами, Кирилл Владимирович. Отсюда ваши провалы в памяти. Вам повезло, что сердце выдержало».

Кто? Кто это делал? В голове упрямо всплывает образ Тимура. Он единственный всё это время был рядом. Но и ещё Аллочка. И Снежана. Кирилл отчетливо помнит, как они вместе летели в Казахстан, как сидели в ресторане, как Тимур протягивал ему бокал… Но, когда Кирилл, едва придя в себя, потребовал у администрации гостиницы логи и записи, начальник охраны лишь сочувственно развёл руками. По документам Кирилл прилетел один. В номере жил один. По документам он был один. Совершенно ОДИН. Но куда тогда пропали вещи? Администратор сказал, что Кирилл в тот вечер выходил из номера вместе с чемоданчиком. Возможно, его просто обокрали, когда он потерял сознание на улице.

Этот факт ломал сознание. Кирилл дезориентирован. Он перестает понимать, где заканчивается реальность и начинается бред, рожденный ядом в его крови. Вокруг сплошная ложь. Единственным настоящим, чистым и живым воспоминанием остаётся Кристина. Её смех, её тёплые ладони, её застенчивый взгляд в полумраке этой квартиры. Она была реальной. Он обязан до неё добраться.

Кое-как справившись с головокружением, Кирилл натягивает спортивный костюм и выходит на улицу. Летний вечерний воздух немного приводит его в чувство. В ближайшем салоне связи он за наличные покупает самый простой телефон и восстанавливает свою сим-карту.

Пальцы крупно дрожат, пока он вбивает в пустую телефонную книгу заветные цифры. Нажимает на вызов, затаив дыхание, и прижимает трубку к уху.

В ответ раздаётся мёртвая тишина. Ни гудков, ни привычного голоса автоответчика. Номер Кристины просто заблокирован или не существует.

Кирилл медленно опускает руку. Земля снова уходит из-под ног. Разочарование ударяет новой волной тошноты. Организм, истощённый месяцами отравления и тяжёлым перелётом, требует капитуляции. Сейчас он ничего не решит. Ему нужен нормальный, здоровый сон без кошмаров, чтобы завтра, с холодной головой, начать по кусочкам собирать свою жизнь.

За два месяца до выстрела. Сделка с китайцами

Водитель обходит машину и почтительно распахивает перед Кириллом дверь представительского «Майбаха».

Кирилл захлопывает ультрабук. В этот момент он абсолютно уверен, что кошмары прошлого остались позади. Он идёт навстречу своему триумфу, не замечая, как тень от гигантской стеклянной башни накрывает его, словно крышка гроба.

Удачная локация в Сити работает как магнит — институциональные клиенты текут к ним рекой. Наконец-то годы изнурительного труда окупаются сполна. Кирилл получает всё, о чём когда-то боялся даже мечтать: пентхаус с панорамным видом на набережную, эксклюзивный гардероб от миланских портных, автопарк из премиальных суперкаров. В этот период он чувствует себя полностью, пьяняще счастливым.

За два года до этого они вышли на международный уровень, запустив экспансию на рынки Азии и Африки. Кирилл виртуозно управляет чужими капиталами, но его главной страстью стало реальное производство. Он скупает полуразрушенные заводы и фабрики, через сеть дочерних компаний модернизирует их, превращая убыточные советские руины в высокотехнологичные промышленные хабы, а затем перепродаёт по утроенной стоимости. Сверхприбыли тут же реинвестируются в развитие империи.

Эта гонка засасывает его целиком. С утра до вечера он варится в пучине многомиллионных сделок. Лишь изредка, чувствуя полное истощение, Кирилл устраивает себе разгрузочные дни — уезжает в закрытый загородный клуб, где отключает телефон и отдыхает, ни в чём себе не отказывая. А затем возвращается в Сити и снова ныряет в водоворот дел.

Кирилл проходит в свой кабинет. Огромное пространство из стекла и матового хрома кажется стерильным. Он опускается в кожаное кресло и тянется к селектору, чтобы попросить Аллочку принести смузи, но дверь без стука распахивается.

На пороге стоит Тимур. В свои тридцать два года он выглядит как человек, который взял от этой жизни максимум, но хочет ещё больше. В руках он держит высокий стеклянный стакан, заполненный густой, мутной зелёно-желтой жидкостью.

— Доброе утро, президент. Держи тонус, — Тимур ослепительно улыбается, вальяжно проходит через кабинет и ставит напиток на стол. — Лично шеф-повару нарезал задачу, чтобы выжали из импортных поставок. Максимум антиоксидантов перед подписанием года.

— Привет, Тим, — Кирилл сдержанно улыбается в ответ, крепко жмёт партнёру руку и забирает стакан. Он выпивает смузи большими глотками, почти до самого дна. — Отлично. Манго?

— Спешл фо ю, — Тимур присаживается на край массивного стола, небрежно скрестив руки на груди. Его взгляд на секунду задерживается на горлышке стакана, а затем плавно перемещается на лицо Кирилла. — Сам-то как, готов? Внутренний аудит закрыл?

— Естественно. Всю ночь перепроверял отчётность дальневосточных филиалов, — Кирилл ставит пустой стакан на полированное дерево. — А твоя зона ответственности? Готов к защите цифр?

— Обижаешь. Я тоже мониторил показатели до самого рассвета, — Тимур наклоняется ближе, его голос падает до доверительного полушёпота, а на губах заигрывает циничная ухмылка. — Сначала инспектировал новый закрытый клуб на Патриках, потом переместился в вип-рум с премиальной нимфой. А под утро она вызвала подругу из модельного агентства, и они устроили мне такой перформанс… Кир, клянусь, с таким уровнем сервиса я ещё не сталкивался. Думал, тахикардия накроет.

Кирилл снисходительно покачивает головой, сохраняя строгое выражение лица.

— Прекращай, Тим. Ты выдаёшь эту тираду после каждого уик-энда. Я всё-таки предпочитаю перед раундами на сто миллионов высыпаться. Приведи себя в соответствие, у тебя лацкан пиджака замялся. Через десять минут жду в переговорной.

— Слушаюсь, босс, — хмыкает Тимур, соскакивая со стола. Ладонь у него странно влажная и горячая, когда он по-хозяйски похлопывает Кирилла по плечу. — Встретимся на подписании.

Дверь за ним плавно закрывается. Кирилл остаётся один на один со своими мыслями. Он откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза и в последний раз мысленно пробегается по ключевым тезисам презентации для китайской делегации. Всё просчитано до малейшего знака.

Он впервые ловит себя на мысли, что за последние несколько недель перестал понимать истинные мотивы собственного партнёра. Раньше Кирилл замечал в Тимуре малейшие нюансы: как тот морщит нос, когда пытается блефовать, как проводит большим пальцем по краю бокала, когда нервничает, как слишком громко смеётся, если разговор заходит в тупик. Теперь эти маркеры словно исчезли за дорогой, тщательно отполированной маской топ-менеджера. Тимур по-прежнему шутит, сорит деньгами, может назвать его братом, но в этих жестах появилась какая-то новая, холодная осторожность, почти незаметная, если не знать человека с самого низа.

Кирилл поднимается, подходит к ростовому зеркалу у стены и критически осматривает себя. Он поправляет безупречный узел галстука, смахивает невидимую пылинку с туфель от Berluti и точным движением приглаживает волосы. Отражение выглядит безупречно. Можно начинать. Он размеренными шагами покидает кабинет, прихватив с собой ноутбук и кожаную папку со всей конфиденциальной информацией по сделке.

Переговорная изменилась до неузнаваемости. Кирилл лично распорядился подготовить её по всем восточным канонам, чтобы продемонстрировать инвесторам высшую степень уважения и понимания их менталитета. Вместо привычного стола и кожаных кресел пол устилает роскошный шёлковый ковёр, а по кругу разложены мягкие парчовые подушки. В самом центре стоит низкий столик из лакированного дерева для чайной церемонии. Возле него, опустив глаза, застыла приглашённая девушка-азиатка в изящном шёлковом платье-ципао. Под потолком тихонько позванивают бамбуковые колокольчики, призванные очистить пространство от негативной энергии. Из угла доносится умиротворяющее журчание декоративного фонтана, а воздух пропитан едва уловимым ароматом сандала. Кирилл удовлетворённо кивнёт. Всё идеально. Пекин оценит такой приём по достоинству.

И в этот момент в переговорную буквально вваливается Тимур.

Он двигается излишне шумно, на ходу задевая плечом бамбуковый декор, который жалобно и фальшиво звякает. Носком дорогой туфли Тимур небрежно отпихивает в сторону одну из подушек и по-хозяйски рушится на соседнюю. Кирилла передёргивает от внутреннего раздражения. Ему остро хочется провести этот раунд в одиночку, но устав холдинга этого не позволяет.

— Тим, возьми себя в руки, — сквозь зубы процеживает Кирилл, наклонившись к партнёру. — Я просил тебя подойти к этой встрече максимально собранным. Ты отлично знаешь, что для компании это исторический день. Эти люди открывают нам бездонный азиатский рынок, к которому я прорывался годами. Твоя безответственность может обнулить всю подготовку.

— Да брось ты, Кир, не нагнетай, — Тимур лениво отмахивается, даже не глядя на него. — Всё под контролем.

— Может, я сам закрою совещание? — с надеждой спрашивает Кирилл. — Иди, переведи дух в кабинете.

— Исключено, коллега, — Тимур цинично усмехается, в его глазах на мгновение блестит сухой огонёк. — Я хочу лично зафиксировать лица этих миллиардеров. Это и мои дивиденды тоже.