Мы так привыкли жить...

В тени развесистых берёз (Лариса и Женя)

Уютный уголок в природном исполнении

Найдём в тени берёз. В немом волнении

Присядем у воды в простом стремлении

Увидеть вечность облаков в движении

Лариса и Женя начинали свою жизнь в Таскаеве, с населением более тысячи человек. Это был не самый плохой вариант для проживания в сельской местности: имелась средняя школа, больница, дом культуры, магазин. Особой достопримечательностью и развлечением были совхозный сад, берёзовая роща и озеро Сартлан, что и сейчас для некоторых остаётся предметом гордости, хотя постепенно всё это зарастает мелколесьем и дичает. В прошлогоднюю поездку на родину мы наблюдали некоторые признаки изменения природы. Роща когда-то была похожа на парковую прогулочною зону, сейчас она так заросла, что стала почти непроходимой. И только один уголок, на опушке, ближе к саду, с обугленными следами большого костра, говорит о том, что сюда, всё-таки, иногда забегает молодёжь. Впрочем, нужны ли мы этим развесистым берёзам, спокойно наблюдающим мельканье дней и смены поколений. Природа торжествует и буйствует, освободившись от лишних тревог за непредсказуемые людские судьбы, некогда лелеющие здесь свои надежды. Эта старая роща, как увядающая красавица, подмолодилась свежей зеленью заросших тропинок и, как прежде, уводит нас своим лиственным шёпотом к чему-то светлому и грустному. Как сельские жители, Лариса и Женя, конечно, были знакомы с особенностями жизни в деревне. Ночёвки на Сартлане, с целью рыбалки или отдыха, были делом обыкновенным. Женя с удовольствием ползала по песчаному мелководью озера, ещё не умея ходить. Всё это время у нас была купленная где-то Женей – геологом двухместная палатка, с появлением

которой выезды на природу стали делать чаще. Как-то ездили с Ларисой на рыбалку с ночёвкой. Хорошо провели время, но ночью был дождь, и дорога превратилась в месиво из грязи. Рано утром, возвращаясь домой, с трудом доехали до ближайшего колка. Развели костёр, сварили уху из свежих окуней. Спрятавшись в палатке от комаров, отдыхали, убаюканные шорохом листвы и мягким утренним теплом. Пригретая солнцем, дорога быстро подсохла и мы, отдохнувшие, вернулись домой. Здесь занятно вспомнить историю «отдыха» внуков, которых мама Лариса с Алексеем привезли на Сартлан, чтобы познакомить их с этим чудным местом отдыха, купания и загорания. Но в этот жаркий день события развернулись непредсказуемым образом. Выбравшись из автомобиля, дети помчались к воде, но, увидев рядом пролетающих жужжащих комаров и паутов, также быстро забрались обратно. Наружу их выманить было уже невозможно. А незадолго до этого, они после ночёвки в частном доме своей бабушки, в Куйбышеве, утром дружно не пошли в уличный туалет без удобств; зато это быстро организовало их собраться в дорогу; но и второго испытания с жужжащими насекомыми они тоже не выдержали. Так Ларисино озеро детства превратилось для её городских детей в ужасное непреодолимое испытание. Конечно, купание для детей было всегда особым развлечением. Ради этого Женя и Вадик могли переносить немалые трудности. Однажды, они, прихватив с собой настоящий спасательный круг, отправились купаться на противоположную сторону озера «Домашнее». Это красивое место с зелёным травянистым берегом, уходящим в тёплое мелководье. Здесь как будто кто-то специально раздвигает камыши, открывая солнечную панораму летнего дня, а озёрное зеркало таинственным и двусмысленным образом переворачивает вверх ногами часть деревни вместе с домом д. Сергея; отражённое небо придаёт озеру бездонную глубину и завидную вечность спокойного созерцания живой природы, которая с любопытством однажды наблюдала, как два малыша медленно, но уверенно продвигались в сторону заветного берега, стойко перенося всякую кровососущую живность. Досталось немного и спасательному кругу: он слегка потёрся о дорогу, когда они, как два дружных муравья, волочили его за собой, взявшись за верёвочки. Конечно, эта история закончилась благополучно, потому что б. Лида вовремя задала всем вопрос: «А где дети?». После чего последовали быстрые поиски… Женя в детские годы отличалась бесстрашием. В детском саду воспитатели жаловались, что она дерётся и это может быть от того, что ей не нравятся её сверстники, которых она «разметала» направо и налево. Впрочем, дома неплохо они играли с М. В.: катались по комнате на велосипеде; как-то из прихожей перенесли телефон в свой игровой уголок, обрезав ножницами кабель; однажды, на улице, спланировали с крыши сарая на большом

железном листе и с грохотом приземлились в ограде, после чего М. заплакал, а Женя засмеялась, радуясь этому недолгому полёту. Обе любили пройтись в модной, но огромной для их возраста обуви. Жители наших двухэтажных домов могли наблюдать, как Женя прогуливается в маминых австрийских туфлях, при этом десятисантиметровые каблуки тащились сзади. Лариса как- то облюбовала сапоги, но преодолеть вместе с ними грязную лужу было просто ей не под силу, о чём и сообщила нам вовремя наша соседка. Своим умением красиво двигаться Лариса выгодно отличалась от своих сверстниц: как-то раз было даже неудобно перед гостями-родителями, когда их девочка, стала танцевать под музыку и получила от всех комплименты, но тут присоединилась Лариса… Лариса училась в Х-Мансийской музыкальной школе, а заканчивала учёбу в Барабинске, куда приходилось ездить из Таскаева. Деревянный дом этой детской музыкальной школы находился в самой близости от железной дороги, которая тоже, как могла, свистела и стучала своей многоголосой деловой жизнью. (2020 год)

Судьба - Железная дорога

Напрасно ждать хорошего прогноза:

Сорели угли в топке паровоза,

Пар выпущен, и машинист пропал,

И стрелочник рукою помахал. Что нас связывает с железной дорогой?Размеренный, монотонный стук вагонных колёс, романтика передвижения в тесной компании случайных пассажиров? У меня чаще - терпение дорожных неудобств, ожидание трудностей сдачи очередной сессии в институте; но поездка домой, даже «зайцем», после выполнения учебной программы, всегда вносила оптимизм заслуженного настоящего интеллектуального удовольствия, не сравнимого ни с какими календарными праздниками. В общем, часто я сталкивался с железной дорогой, её вокзалами, билетными кассами и станциями, но только участвовал в этих передвижениях как пассажир, чего не скажешь о некоторых моих родственниках. Всю жизнь на железной дороге трудился В.И. Колотыгин, который начал кидать уголь в топку паровоза в свои молодые годы и продолжал «подрезать» топку и поддерживать давление в паровом котле всё то время, пока его родные сёстры, Галя и Лида, получали высшее образование. Всегда он был машинистом, а исчерпав свой профессиональный лимит, преподавал специальный курс в железнодорожном училище. От него мы тоже иногда могли услышать особо интересные факты о тяжёлой работе, где нужно было перекидывать в шуровочную нескончаемые тонны угля, или об опасности

высокого напряжения на электровозе. Даже бабуня прекрасно знала, что значит на паровозе «подрезать топку», или, значение слова «пантограф». Одно время его маневровый тепловоз можно было заметить, переходя через железнодорожные пути по виадуку. Сверху не раз наблюдали мы с Серёгой эти точные продуманные движения железных колёс, угадывали предупреждающую тревожность о движении или остановке локомотива, слушали прокатывающийся по составу лязг сцепок; могли видеть и озабоченное знакомое лицо машиниста. Ещё было интересно на этом мосту попасть под горячий пар проходившего внизу паровоза, или даже со страхом успеть заглянуть в чёрную бездну его пыхающей трубы, не заботясь о своей чистоте. Д. В., уходя на «сорок восемь», т.е. на двое суток отдыха, иногда приезжал в Таскаево. Отец жарил огромных, пойманных «фитилями» карасей, ловко управляясь своими по жизни пропитанными мазутом ручищами, а ДВ, человек чистоплотный до брезгливости, воспринимал этот въевшийся мазут как особый вариант поварской стерильности. Покупалась водка, либо трёхлитровая банка портвейна и текла непринуждённая беседа о погоде, рыбалке и работе. Может, однажды, после такой беседы они почувствовали, что их компания неполная и отправились в Новосибирск проведать своих повышающих квалификацию жён, Лиду и Юлю, тем более что с попутным электровозом доехать до места можно было бесплатно. Благополучно добравшись до города, они обнаружили, что из адреса помнят только улицу. И вот они, уставшие от поисков, присели на скамейку возле какого-то дома. Смотрят, - вроде знакомая женщина в проёме окна. Присмотрелись… - А это ж моя Юлька! - А вон и Лидка! В общем, родственные связи поддерживались не только дома. Как-то эта небольшая компания отдыхала на Украине; но это уже другая история с интересными и приятными воспоминаниями о вокзальных передвижениях и поисках жиля, о плавании в утлой лодочке по Днепру и посещении Массандровских погребов… В качестве бухгалтера и главного ревизора Западносибирской железной дороги работал Иван Андреевич - мой дед по матери. Дядя Ваня, мой дядька по отцу, тоже в своей родной деревне долго не задержался и по окончании В.О. войны начинал работать на грузовых составах в качестве кондуктора, сцепщика. На пенсии он продолжал работать в электровозном ДЕПО. Его жена, наша т. Соня, работала проводником. Однажды, по дороге из Новосибирска, я случайно попал в вагон, в котором сразу услышал её знакомый, с украинским оттенком, громкий голос…

Судьба – железная дорога –

Летит от самого порога.

С железных рельсов не свернуть.

Стучат колёса, - снова в путь!

Иногда я приезжаю в Барабинск навестить родственников и слышу всё те же, эхом отдающиеся знакомые живые звуки железной дороги. (01.02.2020 год)

Сазаны и подснежники

Метель весенняя, из липестков, кружит;

Как будто лёгкий снег от яблони летит

И превращается в подснежники – цветы.

В траве шевелят плавниками сазаны. Сегодня Ларису поздравляли с 41-летием. Пожелания в её адрес были очень серьёзные, с учётом её героической семейной стойкости и неудержимой творческой активности. Получилось, что для пятерых детей необходимо, больше всего, - терпение, для хореографических находок и рукоделия – полёт творчества, а уже на всё на это необходимо железное здоровье. Вдруг она спросила: «А помнишь, как вы с дедом ездили на рыбалку и привезли подснежники?» На счёт привезённых цветов моя память молчала, но я вспомнил тот майский солнечный день, когда мы с отцом делали небольшой привал на окраине берёзовой рощи, чтобы немного отдохнуть и прийти в себя после благополучной рыбалки. В тот день, утром, на озере была поставлена крупная сеть, из которой отец еле успевал выпутывать сазанов, а я перетаскивал пойманную рыбу в укромное место на берегу. Мешки быстро заполнились, и оставалось довести улов до безопасного места, минуя рыболовную инспекцию. И вот напряжение опасности спало: озеро далеко, инспекция позади и можно немного отдохнуть. Остановились перевести дух недалеко от деревни, между ранеточным садом и берёзовой рощей. Рядом проходила траншея с земляным валом. Это садовое ограждение когда-то было для нас вполне преодолимым рубежом: с осторожностью проползали мы через это препятствие, растворяясь в кустах малины; наевшись спелых ягод, выбирались обратно, либо, завидев сторожа- объездчика, кубарем катились вниз и, поцарапанные, но счастливые, от случившегося приключения, улепётывали в безопасное место. Однажды, убегали от этой садовой охраны, подхватив под руки товарища, который повредил ногу, неудачно спрыгнув в этот ров. Мы с историческим интересом оглядывая эти, с детства знакомые места. С чувством исполненного долга, достали бутылку водки, взятую на всякий случай, и прилегли, по-видимому, среди тех самых подснежников, о которых упоминала Лариса. Весна была в самом расцвете своего цветения, и

мы с удовольствием вспоминали недавние события, смотрели на берёзы, сок которых мы пили в детстве, под которые приходили в летние праздники, и которые отец всегда помнил всё такими же, большими и развесистыми. Рыба была привезена домой. До конца дня велась её обработка, и ночью мне снились подснежники, среди которых в тени рощи плавали сазаны. А первые весенние цветы произвели на Ларису большее впечатление, чем мешки с рыбой: её женское начало, настроенное на прекрасное, и в дальнейшем получило продолжение в изобразительном творчестве и хореографической выразительности. Вообще, рыбалка в деревне - серьёзное подспорье для пропитания. И, порой, неважно, рыбак ты, или нет – заготовить нужный продукт в нужное время никогда не помешает. А так как на определённые рыболовные снасти и вид рыбы существует запрет, то к трудностям погодным и техническим прибавляется риск быть уличённым в незаконном рыбном лове. Элементы романтики и даже некоторая удаль здесь воспринимается как бесплатное приложение к жизненному разнообразию, о котором многие местные жители могут рассказать, как о главных событиях. Парочку таких забавных случаев я тоже могу вспомнить... Однажды на озере я ставил рыболовную сеть и услышал вдалеке, шум моторной лодки и думал, что успею выбраться на берег, но не успел. На большой скорости блюстители закона отрезали мне путь к берегу, и, страшно собой довольные, улыбающиеся, пригласили забраться к ним в катер для составления протокола, и тут же рассказали мне о том, что они в данный момент выехали испытать новую технику. Мне стало понятно, почему я не успел выбраться на берег. Это было время появления мощных японских моторов, преимущество которых над нашими я оценил вот таким неожиданно плачевным образом. В следующий раз, рыбачили на речке. С утра поймали по два ведра чебака «на брата» и решили рыбалку повторить. В тот же день приехали на рыбное место, но следом появились рыбнадзоры, поэтому, чтобы нас ни в чём не обвинили, средство лова, бредень, откинули от себя подальше. А время шло, охрана не собиралась менять свою дислокацию, проверяя транспорт на наличие рыбы и снасти: не оставалось ничего, как убираться восвояси. Но как вывести дефицитный бредень? Принимаем решение: закидываем снасть в корыто мотоцикла, и я один, налегке, разгоняюсь по ложбинке вдоль реки, чтобы потом выскочить на дорогу. «Буханка» немедленно начинает догонять, я предусмотрительно «лечу» на верх, надеясь, что машина так просто не преодолеет это препятствие; но сила инерции быстро заканчивается, «Днепр», буксуя на мокрой траве, снижает скорость до лёгкого бега; дорога совсем близко, но группа захвата выбегает почти на ходу из машины и на последних секундах моего скоростного вынужденного бессилия успевает догнать: кто-то сзади в смелом прыжке хватает меня за шею – отпускаю руль и оказываюсь прижатым к земле подоспевшими преследователями, мотоцикл при этом ещё некоторое время

движется без меня… (Май, 2020 год)

Дом культуры

Старый Дом культуры! Приходили

Мы сюда частенько. Находили

Время для досуга: песни пели Под гитару и кино смотрели. В Таскаеве это уже третье по счёту культурное заведение, выгодно отличающееся свежим дизайном и приличным штатом музыкальных и досуговых специалистов от своих предшественников. Но, с детства, я помню другой Дом культуры, давно сгоревший, где в фойе стены и потолок сверкали цветным стеклом, а зрительный зал всегда был набит зрителями на взрослый и детский сеансы. Огромный лозунг «Слава КПСС», составленный из лампочек накаливания, расположенный по обеим сторонам крыши, напоминал о нашем светлом будущем. В вечернее время эти большие буквы создавали перед клубом волнующий полумрак, в жёлтом свете которого появлялись и таяли прогуливающиеся пары. Кто-то мог привлечь особое внимание, подъехав на мотоцикле. И как здесь не вспомнить Гену К., который «при всём параде» чинно, важно подкатывал на своей сверкающей никелем Яве, где, для полноты картины, сзади, целомудренно сложив ноги на одну сторону седла, могла пристроиться какая-нибудь девица. Через огромное лобовое стекло улыбающийся Гена вместе со шляпой и женским вниманием смотрелся в своей деревенской неотразимости совершенно недосягаемо. Там, в детском возрасте, устраивали мы давки за билетами на военные фильмы. Иногда, после детского просмотра незаметно прятались на сцене в складках бархатного занавеса, ожидая в пыльной темноте начала взрослого сеанса, который нас особо не интересовал, но сам процесс тайного проникновения в зрительный зал вносил волнительное разнообразие в наши незатейливые развлечения. На смену вечерних пряток приходило юношеское внимание к девчонкам на вечерних танцах…. Было и время увлечения самодеятельной музыкой: наш ВИА исправно играл на танцах и праздничных концертах местного значения. Есть ценный снимок, где с серьёзными лицами своей исторической значимости и музыкальными инструментами запечатлены В. Батраков, С. Куркин, В. Лапин, Н. Мельников и А.К. Новикова - директор ДК. Снабжённые музыкальной аппаратурой и костюмами, мы развлекали по советским героическим праздникам трудящихся совхоза, но больше всего, особенно в поездках по деревням, развлекались сами: после концерта автобусное песнопение под баян переходило в застольное финальное заключение в фойе родного клуба. Только однажды такой выезд обошёлся не

совсем гладко: повеселив публику на К.Я., мы, под моросящим дождём, загрузили аппаратуру в кузов грузовика и зашли на посошок в фойе клуба… Тем временем, водитель неосторожно заехал в какую-то яму и почти все музыкальные инструменты благополучно высыпались в мягкую грязь. И всё бы обошлось, но машина дала задний ход, и под её колесо попал клавишный инструмент…. Это невезение мы объяснили тем, что после быстрых сборов, чуть отъехав от своего клуба, вспомнили о забытой электрогитаре и, к суеверному несчастью, вернулись за ней, что и, действительно, оказалось плохой приметой…. Нам всегда нравилось ходить на репетиции, участвовать в почти импровизированных выступлениях. Это было время настоящего самодеятельного творчества, может даже больше смешного, чем приличного, но само общение с людьми тоже имело не малую ценность. Долгое время в этом Доме культуры работал музыкант, художественный руководитель Виталий Батраков. Витя, так мы его звали, был человеком свойским и любителем выпить, но не лишённым гордости и самолюбия. Это помогало ему быть хорошим музыкантом и, насколько это можно было, во время загулов - приличным человеком. В тандеме с Лидой - женой-хормейстером, женщиной очень самолюбивой и строгой, - они добивались очень приличного хорового звучания, строго распределяя всех по голосам и требуя чистоты исполнения, хотя их семейные отношения, из-за Витиных пристрастий к рыбалке, охоте, спиртному, оставляли желать лучшего. Конечно, интеллект, замешанный на деревенском воспитании, имел свои границы, но музыка, сама по себе, воспитывает человека и преображает. Может поэтому, Витя, собираясь вместе с женой переехать в Германию, бросил пагубные привычки и стал рассуждать, например, о том, как он сможет жить среди европейцев. В это, абсолютно трезвое время, появлялись новые знакомства. С Харитоновым, человеком в российском масштабе представительным, Витя однажды ездил в Москву и был представлен самому Жириновскому, как сибиряк и самобытный музыкант; после чего он, по- дружески, исполнил ему свою песню. Одним летом мы с Витей занимались рыбалкой: на Сартлане ставили сети. Если был хороший улов, то ехали утром в Барабинск сбывать рыбу; затем, после короткого отдыха, в ограде разбирали, распутывали сети. Эту скучную работу можно было разнообразить только чаем, да непринуждённой беседой, что мы с удовольствием и делали, рассуждая о политике, подрастающем в лице наших дочерей непростом поколении… Иногда, если были голодны, Лида нас кормила чем-нибудь вкусненьким. В доме было очень уютно и чисто, а настроение у всех было наполнено ощущением трезвой жизни и ожиданием перемен. Всё это придавало всему какую-то торжественно-грустную тайну, которая вот-вот и откроется…. Иногда Витя брал свой шестиструнный инструмент, чтобы поделиться новым вдохновение, либо показать очередную разученную им песню.

Когда-то давно мы, по его инициативе, у нас дома (в квартире над почтой) на двух гитарах разучивали грустную есенинскую «ты жива ещё, моя старушка…». Потом он стал учиться музыке в Новосибирске, и через какое-то время мы встретились с ним на студенческих каникулах в гостеприимном доме у А. Карловны, которая иногда угощала нас «царским напитком», поддерживая, как директор ДК, наше музыкальное братство. И вот, в какой-то момент этой весёлой встречи, он, как бы просто, невзначай, сел за пианино и, для начала, исполнил «Повесил свой сюртук на спинку стула…», после чего мы поняли, что перед нами – настоящий музыкант. Шли годы, расставляя всё по своим местам. Назревали какие-то неожиданные изменения, связанные с местом жительства, социальным статусом. На фоне этих больших тревожных ожиданий один случай вообще остался незамеченным, т.е. мы не обратили на него особого внимания…. Этим же летом на очередной рыбалке у нас прохудилась резиновая лодка, а до берега оставалось не так близко. Я грёб вёслами, а Витя, чтобы нам дольше оставаться на плаву, сколько мог, поддерживал края уходящей под воду лодки…. В общем, искупались, конечно, но отделались лёгким испугом. На следующий день, разбирая «полёты», Витя сказал: «Я буду всегда до последнего, изо всех сил бороться за свою жизнь». И жизнь набирала обороты: открывались новые горизонты, появлялись завидные перспективы, но судьба распорядилась по-своему: однажды трое рыбаков-любителей утонули в водах Сартлана. Конечно, в тот последний раз своего отчаянного желания жить, он, наверняка, делал всё, что мог, пытаясь спасти себя и своих товарищей; но одного его спасательного жилета, на троих, видно, не хватило; да и кто знает, как там всё было на самом деле…. Так вот «ушёл, не попрощавшись…», друг, музыкант и просто человек, именем которого назван Таскаевский Дом культуры. Ещё раньше моя мама (б. Лида), оказавшись в Таскаеве на учительской практике, посещала другой деревянный, низкий, похожий на большую избу клуб. Однажды она попала на местное театральное представление, где какую-то героическую роль играл мой будущий отец.... Все зрители были друзьями-товарищами артистов, поэтому многих занимал не столько сюжет, сколько смелость выхода на сцену, примеренная к возможности собственного участия в каком-нибудь спектакле. Небольшое помещение сближало зрителей с артистами до расстояния искреннего сопереживания и даже словесного ободряющего участия в таком непростом и волнующем культурном событии. Непрофессионализм артистов с лихвою покрывался их творческой находчивостью. Случалось, что действующие лица от волнения забывали слова, или нарушали очерёдность своих реплик, но любительский азарт делал чудеса: начиналась словесная импровизация, разбавленная порой диалектными словами, междометиями и остроумными

подсказками со стороны зрителей, что особенно всех веселило и делало пьесу действительно народной и неповторимой.

Сентябринки

Твой профиль осенний, туманный

Рисует забвенье из струек воды.

Огонь сентябринок прощальный

Горит среди жёлтой листвы. "Сентябринки" - звукозапись песни, которую мы получили как дружеский привет из Таскаева. Появилась она от авторского содружества Семёна и Лены Ландарь. Это целый кусочек нашей драгоценной молодости, в которой кто-то из нас так и остался вечно молодым, но продолжает жить лирической радостью той прошедшей осени. Не мало времени прошло с тех пор, как впервые прозвучала она по случаю юбилейной даты Н.И. Савина. Недавно этот плод вдохновенного исполнения получил общественное признание и заслужил официальный статус своего существования на конкурсе бардовской песни, где были оценены её музыкальные, исполнительские достоинства. Жалко, что с годами не все могут разделить этот музыкальный творческий успех, поэтому, у песни есть ещё и своя лирическая память тех лет, ожившая грустной улыбкой печальных глаз той, ушедшей в вечность далёкой осени. Проникновенно и трогательно Семён и Рита исполняют эту песню, у которой с годами и десятилетиями обязательно появятся новые продолжатели этой исторической и лирической памяти, связанной, прежде всего, с жизнью села «Таскаево».

На заре туманной юности

Студёная зима в оконной деревянной раме