Мы так привыкли жить...

Фотография

Улыбку дня, похожую на сон вчерашний

Отыщем в памяти альбомного листа. Фотографии в каждой семье занимают своё традиционное место. Они помогают восстановить в памяти разного рода события, а с годами обретают особую ценность, продолжая жить вместо наших близких и знакомых людей. Раньше они хранились в специальных альбомах, в которых можно было узнать своих молодых родителей и найти другие редкие снимки своих предков. С техническим развитием фототехники появилось много любителей заниматься этим интересным делом. Существовали специальные кружки, в которых можно было узнать, что такое выдержка и диафрагма, познакомиться со свойствами проявителя и фиксажа и т.д. Я оказался одним из таких любителей, и родители совершенно не напрасно купили мне фотоаппарат,

фотоувеличитель и прочие принадлежности. Особенно интересны были первые шаги, когда вдруг начинаешь понимать, что даже какое-то совсем незначительное явление, как ползущая по столу муха, вдруг превращается в застывшее изумрудное мгновение, перед которым отступает время вместе с его вечным движением. Так, однажды, мы всей семьёй специально выходили на природу, где среди берёзок и первого снега чёрно-белые снимки получились особенно привлекательными. Так я интуитивно начинал понимать, какую важную роль выполняет фон, контраст и свет. Дальше, по степени творческого подхода, появился абстрактный поиск чего-то особенного, интересного и неуловимого в природе и самом человеке. Это оказалось настоящим увлечением, в результате чего, на радость родственникам, получилось огромное количество фотографий, которые особенно любили рассматривать б. Лида и т. Галя. Для создания фильма нужны были фотокамера и кинопроектор, которые стоили ещё дороже, и которыми надо было ещё уметь пользоваться, не считая приобретения навыков обработки самой киноплёнки. На эти хлопоты уходила уйма времени, но, именно в этой творческой работе и формировалось ремесло создания изображения предмета, где появлялся какой-то художественный вкус и чаще возникало желание замечать и сохранять эстетическую и историческую суть нашей жизни, усложнённую чьим-то вопросительным взглядом. В настоящее время, такого рода творчество кануло в Лету, и цифровые фото, как развлекательные картинки, заполнили наши гаджеты. Сейчас очень просто сделать хорошее цветное фото, не думая о технической стороне и материальных затратах, хотя это и не делает всех заправскими профессионалами, нацеленными на действительно содержательные снимки. Фотография – точный свидетель маленьких происшествий и больших событий, с которыми можно всю жизнь не расставаться. Раскрыв старый альбом, можно оказаться в другом времени и вспомнить многих людей, с которыми ты не успел поговорить, или о чём-то их спросить. Все они – часть нашей детской, или взрослой жизни, поэтому им и сейчас можно рассказать о своих делах, или у кого-то спросить совета. Это наша жизнь, в которой мы тоже, как и наши внуки, не всегда были достаточно внимательны к человеческим ценностям. Редкие фотографии, дошедшие до нас из далёкого времени, всегда имеют особое историческое значение. По ним можно живее представить какие-то интересные факты из жизни наших предков. Вот д. Сергей на массовом снимке выпуска младших командиров, ещё до начала В.О. войны. Мог ли он предполагать, что впереди ещё несколько лет невероятных испытаний, из которых он, неоднократно раненый, и отмеченный наградами за боевые заслуги, с честью воина – победителя вернётся домой, чтобы возглавить колхоз и продолжить путь строителя социализма.

Есть такой снимок, где он со своими односельчанами запечатлён на фоне бревенчатой стены Сельского совета. Событие это происходит, скорее всего, в осеннее время года, когда уборочная страда позади и наступило относительное трудовое затишье, и можно на правлении колхоза, или на собрании коммунистов ставить новые цели для решения насущных хозяйственных задач. По какому случаю был сделан этот массовый снимок? Кто перед нами? Колхозные активисты, коммунисты? Все четырнадцать человек одеты по-разному, кто во что. Видимо они ориентировались не на погоду, а на всё лучшее, что у них сохранилось на вешалке в этом трудовом и неприхотливом послевоенном времени. Здесь можно видеть разного фасона пальто, телогрейки, тужурки, пиджаки, шинель и гимнастёрка. Так же у всех на голове разные по форме фуражки, из которых самые примечательные, военного образца, у председателя и участкового милиционера. Первый ряд, из двух человек, расположился полулежа на соломе. Впереди одного из сидящих – винтовка, которую он мирно, как палку, наклонил на плечо и слегка придерживает руками. С этим оружием они, воспитанные в духе ненависти к капитализму, могли запросто все, как один, запеть известную революционную песню:

Наш паровоз вперёд лети

В Коммуне остановка.

Другого нет у нас пути –

В руках у нас винтовка. Выражение лиц у этих, начинающих жить мирной жизнью односельчан, серьёзное, и даже у кого-то – торжественное. Если присмотреться внимательнее, то на заднем плане, в проёме оконной рамы, можно заметить два женских любопытных лица, которые, возможно, оказались там совсем не случайно, но при этом совершенно ясно, что эти сельские труженицы, точно, беспартийные и не входят в состав правления колхоза, потому и находятся не на самом видном месте. Тем не менее, они попали в кадр. Им наверняка удалось рассмотреть фотографа, которого нам не видно, человека интересного уже потому, что он приехал из города, и в его манерах и одежде можно угадать намёк на привлекательную близость к изобразительному искусству; хотя это всё наши предположения, потому что иного такого творческого представителя можно и не заметить среди прочих граждан, разве что узнать его по большому фотоаппарату на деревянной треноге.

По фотографии так сразу не понять

Всей важности советского собранья.

По лицам коммунистов что сказать?

Не видно в них ни страха ни страданья.

Узнать бы о делах. Какой их ждёт успех?

Но подбирать слова приходится за всех:

Они, скорей всего, у Сельского совета

Собрались в светлый праздник Октября,

А может, просто, захотелось навсегда

Увековечить Красный день календаря.

Простая радость будничного света В глазах живой души застыла, как заря. Этот снимок притягивает своей исторической неповторимостью, деревенской простотой и незримым присутствие других людей, родственников, которых нет на снимке, но они где-то рядом. Мы их не видим, но они совсем близко. Одетые в телогрейки, или в праздничные плисовые жакеты с полушалками и валенками, они там, в своей жизни занимаются своими делами и живут среди деревенского мычащего и кукарекающего хозяйства. Никто не мешает нам, включив воображение, оглянуться по сторонам и узнать знакомое лицо, или услышать в холодном осеннем воздухе ожившие звуки и голоса продолжающейся в нас жизни.

Приблизимся поближе. Будто невзначай,

Заговорим на языке знакомом. Отгадай,

«Каво» хотели вы сказать? «Пашто?» Мы ищем продолжение истории давно. Вот и нашу жизнь, тоже можно сравнить с фотографией, по которой скользим мы своим взглядом по календарным будням жизненной продолжительности, оцениваем её по своему разумению и оставляем за кадром её незримую, но живую стихию, наполненную разными людьми, громадными планами и прочими соблазнами. Это единственная часть нашей жизни, в которой нам никто не запрещает думать и мечтать так, как хочется. Вот она свобода действия и творчества, готовая вырваться наружу, но окружённая бытовым комфортом и ленью, готова до конца дней жить внутри нас, подстраиваясь под среднее «как все, так и я». Процесс создания снимка требовал материальных затрат и умения, поэтому каждая фотография была на вес золота. Семейные фотографии делались в ателье и бережно хранились в рамочках на стене комнаты, или в альбоме. Одна такая семейная фотография, сделанная, скорее всего, в Барабинске, хорошо сохранилась. На ней особенно серьёзно выглядят маленькие дети – мои родные дядьки. Кажется, они, окружённые политическим духом того времени, уже по-взрослому настроены на преодоление жизненных трудностей строителей коммунизма. Между тем, на коленях у главы семейства – гармошка, на которой он никогда не играл, и,

может поэтому, кажется, что здесь всем не так уж и весело. Но этот музыкальный инструмент здесь, возможно, не просто украшение, а, согласно тому героическому времени, намёк на то, что «нам песня строить и жить помогает». Вообще, деду Сергею, как колхозному руководителю и сельскому жителю, может, и не было времени заниматься музыкой. Только в День победы, он мог запеть свою любимую «На позицию девушка провожала бойца…». Но, у его сына Ивана, переехавшего из деревни в город, всегда был баян; и, значит, раздавались там какие-нибудь «Амурские волны», скрашивая неприхотливую жизнь в барачном доме у самой железной дороги, заглушая стук колёс проходящих поездов. Из этого же послевоенного времени есть редкий снимок семьи Колотыгиных, где они в летнее время находятся на прогулке. Можно представить, как дружная семейная компания продвигается по зелёной аллее. В центре - Иван Андреевич. Он в светлом костюме и с папиросой у рта. Вот они приостанавливаются, чтобы сфотографироваться… Судя по их радостной сдержанности, это происходит в какое-то свободное от работы время. Между тем, позади годы лихолетья и выживания, которые могли в их лицах оставить какой-то печальный неизгладимый след; и может нужно только внимательней вглядеться в их глаза, чтобы увидеть особый отпечаток того послевоенного времени и почувствовать, как они все по-настоящему научились ценить каждую счастливую минуту среди близких людей. С годами жизнь накладывает на нас столько житейских отпечатков, что некоторые из них начинают преобладать над остальными; и вот он – наш портрет человека радостного и грустного, тревожного и безразличного, с глазами пустыми, или умными…. Чтобы выглядеть на фотографии как-то привлекательно, нужно быть либо человеком совершенно непосредственным, либо артистом. Проще говоря, естественное выражение лица всегда самое привлекательное, к чему все и стремятся, не забывая добавить и свой оттенок определённой значимости. Чаще мы стараемся обращать внимание на то, как мы счастливы в окружении родственников, или, совершенно довольны своим местом нахождения на природе, в туристической поездке, на работе. Так уж человек устроен, что он всегда готов подтверждать свое существование в этой жизни. Наше живое присутствие, где угодно, может нести невероятное разнообразие подтверждения того, что, мы не только живы, что совсем немаловажно для нашей короткой жизни, но и, что мы - не хуже всех, и даже в чём-то интереснее своих сверстников. Все мы, до известной степени, можем «пустить пыль в глаза», вплетая свою украшенную картинками личность в социальную, историческую значимость нашей жизни. Да, это яркая, наглядная память, которая особенно хорошо начинает работать, когда мы открываем фотографический альбом.

В альбоме жизнь наперечёт:

Земные радости, страданья.

Глаза знакомые о многом говорят,

В порыве доброго признанья.

04.11.23г.

ГЛАВА

II

Эта весёлая жизнь

Каждый из нас готов припомнить какой-нибудь случай, который может вызвать добрую улыбку. Впрочем, сама жизнь, это и есть наш главный подарок, которому просто нельзя не радоваться. Может поэтому барон Мюнхгаузен говорил: «Улыбайтесь, господа улыбайтесь».

Записано со слов В.Ф. и Л.С. Афанасьевых

Улыбнёмся и припомним случай.

Веселись, играй душа, пока

Не нагрянула к нам туча; Но развеет ветер облака! На тему хорошего настроения можно вспомнить нашего В.Ф., который любил иногда пошутить и даже собирался некоторые занимательные истории, записать, т.е., на всякий случай, придать этим случайным наблюдениям бумажную устойчивость, которую нельзя вырубить топором. Такое намерение у него появилось, скорее всего не потому, что он когда-то поступал на филфак и теперь у него появилась тяга к эпистолярному жанру, а, просто, его профессиональная наблюдательность школьного директора с лёгкостью подмечала некоторые весёлые моменты из нашей жизни.

Однажды, в кабинете стоматолога, ему сказали, что у него рот маленький, наверняка, имея ввиду неудобства, которые они терпят, с трудом добираясь до зубов. Вроде бы в таком профессиональном наблюдении и замечании, со стороны врача, ничего особенного и нет; но это только на первый взгляд. «А, если подумать, то, где здесь, если не профессиональное, то хотя бы человеческое чувство такта, - думал В.Ф., - а что может подумать на моём месте кто другой?» А стоматолог, он ведь не в курсе, что перед ним сидит известный на весь район директор школы и бывший партийный работник, т.е. знаток человеческих душ, с первого взгляда определяющий степень вдумчивого отношения к окружающим людям, независимо от социального статуса и профессии им занимаемой;

поэтому он так и сказал, как его с детства учили, говорить правду: «Рот у вас маленький», в чём В.Ф своим чутким неравнодушием к такому неожиданному для него открытию уловил лёгкую нетактичную претензию, которую, к тому-же, если это правда, на счёт размеров, совершенно невозможно исправить… Он, сидя в кресле, от нечего делать и невозможности разговаривать вслух, ещё дальше углубился в суть этого оскорбительного панибратства и подумал: «А чему там вас вообще учат?» Может это мимолётное развлечение, вызывающее улыбку, сразу бы и забылось, не задев ничьё самолюбие, но, в скором времени, подобное деловое замечание он выслушал в парикмахерской. Когда ещё были свежи воспоминания о посещения врача, где В.Ф узнал о размерах своего рта, мастер – парикмахер заявил: «У вас маленькие уши», что совершенно озадачило В.Ф. и он подумал: «Они что, сговорились?» Он даже забыл о профессиональной этике и допустимости такого рода замечаний. Он узнал, что у него, оказывается, и уши совершенно для кого-то неудобны. Но здесь, вполне закономерно, стала неожиданно выстраиваться логическая цепочка, требующая предположить ещё какую-нибудь особую профессиональную оценку внешности, тем более что эта внешность, как полагал В.Ф., вполне прилична. «А вот интересно, что скажет офтальмолог на счёт глаз, - думалось ему, - может, что-то, связанное с коровой, или какой-нибудь национальностью?» Впрочем, В.Ф., как человек мудрый, к этому отнёсся с юмором, подумав о том, как по-разному можно видеть одно и то же, и сколько простых интересных людей находится вокруг нас. Эти люди имеют свою точку зрения и совершенно правильно оценивают обстановку,показывая свой широкий кругозор, из которого видно, что у них есть свои представления и убеждения не только о красоте человеческого лица.

Так В.Ф., однажды, зимой, выйдя в ограду своего дома, подумал: «Как надоело убирать лопатой этот бесконечный снег», но вдруг заметил в чужой ограде соседа, который спокойно по узенькой глубокой тропинке пробирался к своей заметённой снегом двери. Здесь между соседями произошёл коротенький разговор. Один серьёзно спросил: «Иван, а ты что снег не убираешь?». Второй с улыбкой ответил: «А кто его положил сюда, тот и пусть убирает!» Кто здесь прав? Если иметь ввиду В.Ф., то здесь налицо стремление к чистоте и порядку, но во втором человеке явно видна широкая, цельная натура, не желающая размениваться по мелочам? Может, поэтому его все знают, как человека весёлого и жизнерадостного. Кроме этого, он умеет отлично работать: в совершенстве владеет бензопилой, топором, но, видно, лишённый дотошной щепетильности, на такие мелочи, как уборка ограды, внимание не обращает. Кроме того, именно Иван сможет с удовольствием воспользоваться этим самым большим сугробом, как природным холодильником, который будет

работать до самого лета. Однажды, майским солнечным днём поставит он на эту рыхлую холодную поверхность какой-нибудь напиток. Скорее всего, это будет обыкновенное пиво, снежная прохлада которого, перемешанная с весенним солнцем, будет совершенно неповторима; и остатки снежной зимы, так, по-дружески, помогут радоваться весенним переменам, сохраняя в напитке бодрящий холодок уходящего зимнего времени.

Когда учились в институте, было тяжело: много занимались практикой, давали открытые уроки, играли на музыкальных инструментах, дирижировали, ходили в походы, работали в пионерских лагерях, занимались медициной, гражданской обороной, работали в студенческих отрядах». Бывало, на сельскохозяйственных работах студенты из деревни быстрее справлялись со своей рабочей нормой, и тогда, В.Ф. помогал отстающим быстрее пройти оставшиеся картофельные ряды. В таких трудных ситуациях он весело поддерживал приунывших от трудной работы своих однокурсников и говорил: «Да, тяжело жилось студентам в царской России», в чём был совершенно прав, хотя бы потому, что нынешнему поколению не надо идти в «народники», и рисковать жизнью для выполнения своего гражданского долга. После окончания института работа в школе тоже была не лёгкой. Ответственность за обучение и воспитание детей порой тяжким грузом ложилась на плечи учителей, которые в трудные минуты столкновения с особенными учениками и изнуряющей тетрадной проверкой, начинали роптать, жаловаться на жизнь; тогда В.Ф. мог сказать: «Знали, куда шли, извольте работать». После такого серьёзного к ним административного внимания, все чувствовали себя, если не стахановцами, то незаменимыми почётными работниками. Часто он это выражение использовал, работая директором школы. В зависимости от ситуации, мог произносить эти слова как в шутливой форме, так и с серьёзным выражением лица, в зависимости от того, что нужно сделать, разрядить обстановку добрым словом, или без всякой улыбки наставить кого на путь истинный.