В долине Эргов. Приключенческое фэнтези

4. Дневник Темира Боголюбского

– Как мы прошмыгнём мимо Томарилло Милорадовича? – спросила Анфиса Смерта, когда несколько попыток перебежать дорогу к зданию напротив закончились провалом. Сыщик как чувствовал, что за ним следят, и то и дело порывался заглянуть за угол дома, где прятались ребята, но что-то его всё время отвлекало: то атры подходили рассказать бросившиеся в глаза детали, то зевак приходилось разгонять, то санитары торопили, чтобы расписаться в протоколе.

Наконец он всё же улучил момент и пошёл прямо к ребятам.

– Куда бежать? – Васю охватила паника. Вокруг были лишь голые стены, мусорный бак и заколоченное окно. – Здесь только одно место, чтобы спрятаться, и то в зависимости от угла обзора. Фиса, придумай что-нибудь. В бак я не полезу!

– Пойдём ва-банк. Большинство людей проявляют вежливость в таких вещах, – таинственно сказал Смерт.

Не успела Муромцева спросить, что он имеет в виду, как Несчастный легонько толкнул Васю за бак, крепко её прижал и поцеловал. Анфиса тут же подумала об Аверьяне, как давно они не виделись, и что при встрече обязательно расскажет ему о поцелуе, что он ничего не значил, или… В этот самый момент её размышления прервал знакомый голос.

– Совсем стыд потеряли! – громко возмутился сыщик. – Обжимаются по углам. Что за молодёжь пошла? Тьфу!

Стук трости начал постепенно удаляться. Хлопнула дверь.

Услышав звук хлопнувшей двери, Вася выскочил из-за бака и заглянул за угол.

– Он в таверне, – радостно возвестил Панин.

Фиса отстранилась от Смерта, и все трое, не сговариваясь, словно по команде бросились через дорогу к противоположному зданию, а спустя несколько минут свернули на параллельную улицу.

– Ты знаешь, где разбил штаб Томарилло Милорадович? – спросила Муромцева Смерта.

– В здании Национального географического общества.

– Интересно, почему там? – вопросительно посмотрела Фиса на ребят. Те лишь пожали плечами.

– А далеко идти до этого Общества? – сменил тему Панин.

– Видишь чуть наискосок ту постройку в стиле классицизма? – Смерт указал на нежно-жёлтое здание с античными колоннами и чёткими линиями окон и дверей. Панин кивнул, и они стали переходить дорогу.

Первым, что бросилось в глаза ребятам, когда они вошли в здание, была огромная карта мира, висевшая на стене под стеклом. Мимо неё в разные стороны сновали чародеи в синих плащах. Один из них обронил у карты тетрадный листок, но заметил это только Панин.

– Я скоро буду бояться синего цвета, – сказала Анфиса. – Почему они не снимают плащи в помещении?

– Это холл. Отсюда люди или выходят на улицу или торопятся в зал телепортаций, – пояснил Смерт, уверенно сворачивая в один из коридоров.

– Зал телепортаций! Не потому ли Томарилло Милорадович разбил здесь штаб? – предположила Муромцева, следуя за Несчастным. – Вась, ты куда? – окликнула она отставшего Панина.

– Я вас догоню, – отмахнулся Панин, как заворожённый следивший глазами за удалявшейся от забытого листка фигурой в синем плаще, боясь его потерять из вида, потому что намеревался вернуть потерю.

Оставив ребят, он поднял листок и попытался догнать его владельца, но тот ускорил шаг. С криком «Подождите! Вы обронили…» Вася почти перешёл на бег, обратив на себя внимание работников Магистериума, но человек даже не обернулся, стремительно скрывшись в зале телепортаций, вход в который был строго по пропускам.

Панину ничего не оставалось, кроме как, сунув в карман тетрадный листок, двинуться обратно в сторону коридора, куда свернули ребята. Проходя мимо карты, он ещё раз окинул её взглядом и… увидел на стекле на месте Китая начерканные чёрным маркером знаки: заглавную букву «Т» в круге и маленький треугольник рядом.

Вася решил посмотреть, что же было на оброненном листке, и полез в карман. На листке были те же знаки и список дат, связь между которыми была для Васи загадкой.

Он, пожалуй, простоял бы над списком дат у карты до самого возвращения Смерта с Анфисой, если бы не услышал за спиной знакомые шаги и постукивание трости. Томарилло Милорадович возвращался в свой кабинет, а значит, надо было предупредить друзей. На удачу Панина, сыщика кто-то отвлёк разговором на входе, и Вася смог незамеченным прошмыгнуть в нужный коридор, где десятком минут ранее Муромцева с Несчастным подошли к двери кабинета Томарилло Милорадовича.

– Если бы ты был Томарилло Милорадовичем, то куда бы положил дневник Темира Боголюбского? – спросила Анфиса Смерта. – Там, наверное, много стеллажей или тумбочек с личными делами, – рассуждала она.

– Тихо! – приставил палец к губам Несчастный. – В кабинете кто-то есть.

– Неожиданный поворот, – расстроилась Муромцева. – Что нам теперь делать?

– Подожди, – сказал Смерт, тихонько приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. – Феликс?!

– Ага! – обрадовалась Фиса, открывая дверь до конца и заходя в кабинет. – Вот какие тайные дела у тебя!

Феликс, запечатывавший конверт с надписью «Особой важности», казалось, был взят врасплох.

– Привет, – только и смог сказать он.

– Как ты его вскрыл? – указал удивлённый Смерт на конверт.

– Государственная тайна, – отшутился Феликс.

Смерта этот ответ не удовлетворил. Он хотел было ещё что-то сказать, но его перебила Муромцева.

– В конверте дневник Темира Боголюбского? Ты его успел прочитать? Что он пишет?

– Да, успел, – ответил Островский.

В этот момент в комнату вбежал запыхавшийся Вася.

– Феликс? – удивился он и резко остановился у дверей.

– Вася, закрывай дверь. Ты как раз вовремя. Феликс пересказывает нам дневник Темира Боголюбского, – Анфиса была вся в предвкушении.

– Да? – Панин забыл, зачем так торопился. – Я весь во внимании.

– Пересказать, пожалуй, не смогу, но суть запомнил, – начал Феликс. – Темир Боголюбский, как любой человек, достигший политических высот, хотел править как можно дольше, но с годами молодёжь начала наступать ему на пятки, а имидж моложавого разбивателя сердец, которым он так гордился, остался лишь на первых полосах старых газет. Он начал всеми способами пытаться стать молодым. Однажды Темир Боголюбский узнал о тайном обществе вечно молодых и решил туда попасть. Он не оправдывал некоторые их методы, особенно когда узнал, что исчезновение детей – их рук дело, но продолжал ходить на встречи. Эти встречи вёл один могущественный атр, по указке которого они не глядя кровью подписывали страшные вещи. Члены общества не задумывались о цене своей молодости.

Однажды атр сказал им, что есть идолы, которые были изгнаны в другой параллельный мир из мира чародеев, потому что в своём желании власти и ощущении превосходства над другими начали рушить мир. Реальный мир им был не нужен, они могли в любую секунду сотворить новый. Их хитростью заманили в искусственно созданный параллельный мир и через другие параллели и стэки запутали дорогу. Если одного из них вернуть, то он может помочь с вечной молодостью, но мир будет под угрозой, потому что эти идолы очень непредсказуемы.

Один из «прихожан», назовём его как в газетах – человек в синем плаще, всё-таки узнал, как можно показать дорогу обратно идолу, но другие члены общества были против. Они приложили все силы, чтобы посадить его в тюрьму, замуровать в стены Тимора, потому что очень боялись последствий, и больше никогда не встречались. Темир Боголюбский пишет, что потом началось потрясающее время в его карьере и внутреннем состоянии, что он нашёл новые способы молодеть и забыл об опасности, но она не миновала. Синий плащ сбежал, и тут начались смерти, одну из которых застал Вася. Ему были нужны двенадцать жертвоприношений, по знакам зодиака, и он решил сделать жертвами тех, кто ходил с ним к атру и мешал в достижении цели. Он совершал с ними нумерологические обряды, чтобы в день перехода на знак змееносца ему открылся путь к Книге забвения, которая хранится в «доме» забвенного короля. В ней нет страниц, только пыль времён. Если сдуть её и подумать о ком-то, то он найдёт дорогу домой.

Рассказ Феликса прервали громкие голоса, приближавшиеся к двери кабинета.

– Я совсем забыл! – спохватился Панин. – Там Томарилло Милорадович! Я шёл предупредить вас.

– Тогда у нас есть только один вариант, – сказал Феликс, обведя присутствовавших решительным взглядом. – Белый коридор.

5. Теория треугольников

– Что это? – спросил Вася спустя минуту, вместе со Смертом помогая Феликсу перекрыть вход одним из стеллажей с увесистыми папками.

– Но туда нужен пропуск, – напомнил Смерт и выразительно посмотрел на Островского, – или он у тебя есть?

– Да, я ант! – сдался Феликс под натиском взгляда Несчастного. – Но у меня были причины переехать в Тимор.

– Расскажешь по дороге, – прервала его Анфиса. – Давай в двух словах: где этот белый коридор и что нужно делать?

– Стены всех магистериумских зданий устроены как порталы в мир антов, их можно активировать только пропуском, – пояснил Смерт, пока Островский шарил по карманам своего пальто. – Прислоняешь такой пропуск к любой стене, и появляется…

– Белый коридор! – восхищённо продолжил Панин, наблюдавший за Феликсом, который приложил к стене перламутровый медиатор, в мгновение ока разросшийся до огромного ослепляюще-белого тоннеля в стене.

В конце тоннеля виднелся длинный дубовый стол, за которым сидели за стопками бумаг три суровых клерка и, не прерываясь ни на минуту, ставили штампы.

Стоило ребятам сделать пару шагов по белому коридору, как стена за их спиной срослась, а в руке Феликса вновь оказался медиатор. Клерки отвлеклись от штампов и внимательно оглядели ребят.

– Не бойтесь их, – подбодрил Островский. – Всё будет хорошо. Главное, молчите и побольше улыбайтесь.

– Может, разрядишь обстановку и расскажешь о причине переезда в Тимор? О семье? – предложил Смерт.

– Не время, – покачал головой Феликс, подходя к одному из клерков и показывая ему медиатор. Тот бегло осмотрел ребят и в раздумьях остановил взгляд на Васе. Улыбка Панина из вежливо-доброжелательной расползлась в заискивающе-приторную. В ответ на неё клерк изогнул одну бровь, серьёзно вздохнул и достал из стола три листа бумаги, на которых его коллеги поставили штампы.

За спиной клерков появился лифт, внутри такой же ослепляюще-белый, как коридор, зайдя в который Феликс нажал одну из кнопок и начал рассказ.

– Меня воспитывала бабушка. Она заведует национальной библиотекой РМО, – сказал он.

Фиса с Васей удивлённо переглянулись.

– Даже не говорите ничего, – предвосхитил их реакцию Островский.

– Это многое объясняет, – констатировал Несчастный. Феликс вопросительно на него посмотрел. – Твой внешний вид, – пояснил Смерт.

– Может быть, – пожал плечами Феликс, выходя из лифта, который домчал их в самое сердце оживлённого старинного русского города, полного причудливых теремков, лубочных построек и церквей.

Над крышами домов хаотичными маршрутами летали везделёты и телеги, запряжённые пегасами. Рассаженные по фонарям феи-регулировщики следили за соблюдением правил небесного движения, основы которых были для Васи с Фисой весьма туманны, отчего работа фей казалась им бессмысленной.

– Не думала, что в мире чародеев есть церкви, – сказала Муромцева, отвлекаясь от фей и везделётов.

– Мы такие же люди, как и вы, – сказал Островский. – Нам не чуждо ничто человеческое, да и город этот строился до заселения его чародеями.

Они свернули на бульвар с аккуратно высаженными по бокам вязами. Навстречу спешили причудливо одетые прохожие, многие из которых носили синие плащи.

«Работники Магистериума», – подумала Анфиса.

– Мы случайно не к твоей бабушке сейчас идём? – осенило Панина. – Прямо в библиотеку? А там будет карта? Она много знает о Китае?

– Там будет много карт, – улыбнулся Феликс. – Иногда мне кажется, что она знает всё.

Вася хотел ещё что-то спросить, но Анфиса его прервала.

– Подожди, Вася! Феликс обещал рассказать, как попал в Тимор.

– Да, – подхватил Смерт и внимательно посмотрел на Островского.

– Мои родители – геологи, – сказал Феликс. – Они всю жизнь посвятили поискам саламандрового камня. Я их видел всего несколько раз в жизни. Меня вырастила бабушка. Почему-то ей было важно, чтобы я ходил в школу именно в Тиморе. Здесь я бывал редко, даже в праздники чаще она ко мне приезжала.

– Странно, – поднял брови Панин. – Мне Тимор всегда казался мрачным местом. Не для детей уж точно.

– Она не поясняла причины своего решения? – спросил Несчастный.

– Нет, – покачал головой Феликс, останавливаясь в конце бульвара. – Бабушка говорит, что Тимор безопаснее, чем кажется.

Бульвар вывел их к зданию-перевёртышу, основание которого было значительно меньше крыши, терявшейся в облаках, а башенки, торчавшие, словно сталактиты, на уровне нижних этажей, тянулись к земле. Это странное высотное здание что-то Анфисе напоминало, но у неё не получалось его мысленно перевернуть, в отличие от Панина, который, увидев его, сразу вспомнил о сталинских высотках.

Островский уверенно подошёл к зданию и открыл дверь. Ребята вслед за ним вошли в небольшой предбанник.

– Феликс! – раздался из соседнего помещения удивлённый высокий женский голос. – Какими судьбами?

Вслед за голосом в проёме двери, ведущей из предбанника в недра библиотеки, появилась высокая манерная дама с безупречной укладкой и идеальным маникюром, в привычном для людей её профессии строгом костюме-двойке.

Далее последовала стандартная процедура знакомства, в ходе которой ребята узнали, что бабушку Феликса зовут Елизавета Александровна, и Анфиса отметила про себя, что Островский очень похож на бабушку и теперь понятно, кто привил ему стиль в одежде и преподавал в детстве уроки этикета.

Начало знакомства прервала запоздало сработавшая сигнализация.

– Хм, молодой человек, у Вас есть с собой книги? – поинтересовалась бабушка Феликса у Васи, посчитав его рюкзак самым вместительным.

– Да, – удивлённо ответил Панин. – Большая Магическая Энциклопедия

– И подозреваю, что она не Ваша? – хитро прищурилась Елизавета Александровна.

– Да, я нашел её на улице, – уклончиво ответил Вася.

– Можно взглянуть?

– Пожалуйста, – Вася протянул книгу Елизавете Александровне.

– Интересно… Эта книжка принадлежит барону фон Гаубдту.

– Довольно обеспеченный человек, – заметил Феликс.

– Вася, откуда на самом деле книга? Вы знакомы? – Смерт был ошеломлён и немного встревожен.

– Это шестая жертва. С неё всё началось, – пояснил Панин.

– Но зачем барону брать энциклопедию в библиотеке? Он же мог её купить? – размышляла Анфиса.

– Я тоже об этом подумала, когда он пришёл сюда пару месяцев назад. До этого он брал только редкие фолианты по алхимии. Наверное, хотел вывести эликсир вечной молодости, – пожала плечами бабушка Феликса.

– Возможно, ему нужно было что-то срочно узнать, – предположила Фиса.

– Почему не астрал? – спросил Вася.

– Потому что за ним следили, – сказал Феликс.

– Знаете, у него была дурная привычка писать на полях библиотечных книг.

– Стоп! Эликсир! Общество вечно молодых! Легенда о забвении! – осенило Васю.

Все склонились над энциклопедией, в то время как бабушка Феликса открыла её на странице с термином «Книга забвения».

– Здесь говорится, что есть другой способ найти забвенного короля, – повернулась Муромцева к Несчастному. – Поняв сущность закономерностей событий в мире, – прочитала она вслух. – Интересно, что они имеют в виду?

– Да, я вижу, – задумчиво сказал Смерт, читая дальше. – Замок забвенного короля нетленен, скрыт от глаз и не подвержен мирским бурям. Тоже мне подсказка!

– Мне показался более интересным факт, что «пыль времён должен сдуть идол – иной обратится в пыль, пополнив слой пыли времён», – переключил их внимание Феликс. – Думаю, именно это наш барон хотел сказать человеку в синем плаще, чтобы тот его не убивал, но не успел.

– Вряд ли, скорее он хотел найти само место, чтобы попросить знакомого идола сдуть пыль и освободить забвенного короля, – не согласилась Фиса.

– Ты думаешь, что у Синего плаща нет знакомого идола и средств, чтобы ему заплатить, или рычагов для уговора? – ответил ей Островский.

– Опять этот знак! Тысяча чертей, что он значит?! – в сердцах воскликнул Панин, увидев на полях букву Т в круге и треугольник рядом.

Присутствующие вопросительно на него посмотрели.

– Можно карту? – проигнорировал вопросительные взгляды Вася.

– Да что же это мы всё стоим на пороге! Давайте пройдём в читальный зал, – засуетилась Елизавета Александровна.

Не успели они сделать и пары шагов через узкую прихожую, как их взору открылась впечатляющая картина. Объёмы книжных запасов, которые Фиса видела в одном из книжных магазинов Тимора, просто меркли по сравнению с бесконечным потоком информации, жившей столетиями в библиотеке РМО. Стеллажи книг, казалось, тянулись в высь на десятки этажей, и в книжных улицах можно было потеряться. А читальный зал словно был не залом библиотеки, а центральной площадью небольшого мегаполиса, где, словно ораторская сцена, на возвышенности стояла конторка, а на каждом столе, покрытом мхом, как в лесу, лежало несколько мизеток и свитков. Стульями служили высокие пни, вросшие в пол.

– Оригинальный дизайн, – похвалила Анфиса.

– Я тоже так думаю, – улыбнулась бабушка Феликса. – Ощущение умиротворения, иногда тут и птички летают. А стулья не надо собирать по всей библиотеке за читателями.

– А карта? Знак не будем разгадывать? – напомнил Вася.

– Как это всё интересно! – раззадорилась Елизавета Александровна. – Давно я не разгадывала тайны.