Милые и смешные

Двойная радость

Белая кошка с черным окрасом головы одиноко сидела на пианино и, слегка покачиваясь, глядела в сторону полуоткрытой двери. Время близилось к вечеру, солнце далеко ушло за дом. Уже закончился корм, и молока в миске совсем не осталось. Еще и лампочка в комнате перегорела. Пора бы ее любимой хозяйке прийти − подумала кошка − и заскучала еще сильнее. Она вспомнила сегодняшнее утро, когда Нелли, девушка лет девятнадцати, худенькая, но не тощая, по кошачьим меркам, собиралась на учебу. Больше часа делала макияж, использовала при этом десять кистей разной длины и ширины. Зачем-то напрыскала французские духи? Лучше бы молоком надушилась, и то вкуснее бы пахла! Пять раз в неделю ходит в свою, как там ее…Забыла… Консервы, консервы… А, вспомнила: консерватория! И каждый день, кроме выходных и праздников, оставляет меня одну. Вначале мне, конечно, хорошо, потому что никто часами не играет на этом пианино, на котором я сижу. Хотя потом становится скучно. Нет, моя хозяйка, безусловно, играет замечательно, с такой скоростью перебирает своими когтями, что я еле-еле успеваю за ней следить, даже напрягаюсь, чтобы сосредоточиться, а она вдруг останавливается, смотрит на меня так пристально своими черными глазами и с усмешкой говорит: «Сашенька, тебе что ли не нравятся этюды?»

Во-первых, зачем она мне имя человеческое дала, да еще мальчишечье? Вот странные эти люди! Понравилось бы ей, если бы ее звали Муркой или еще лучше Мурзиком? Ух, устала я ждать. Лучше еще немножко подремлю, так время быстрее пройдет. И кошка прикрыла свои большие зеленые глаза, как вдруг услышала звук поворачивающего в дверях ключа. Она сразу же взбодрилась, спрыгнула с пианино на пол и засеменила своими неуклюжими ножками в коридор, где ее хозяйка закрывала изнутри дверь. Увидев свою кошечку, девушка искренне улыбнулась, положила на маленький столик у стены свою модную сумочку, нагнулась к кошке и, взяв ее на руки, прижалась к ней своим холодным с улицы лицом.

− Моя хорошенькая, милая Сашенька, − говорила ей девушка, поглаживая ее по голове и спине.

− Мяу, мяу, − отвечала кошка, – Как я рада тебя видеть! Ты еще погладь меня немножко, а потом молока налей, − намекала ей кошка.

− Хорошо, хорошо, поняла, − сказала девушка, продолжая ласкать Сашеньку, − Сейчас сниму верхнюю одежду, кроссовки и налью.

Девушка опустила кошечку на пол, но та продолжила тереться об ее ноги.

− Ну не мешай, − попросила девушка.

Через десять минут Нелли уже наливала в пустую миску молока, предварительно помыв емкость, потому что Сашенька предпочитала пить и есть всегда свежие продукты, и вдобавок только из чистых мисок. Второй раз наливать в ту же миску, не помыв ее, это было для нее недопустимо. Саша допила молоко, встряхнула усами и снова пошла искать Нелли. Весь вечер Сашенька ходила за хозяйкой, мешаясь ей под ногами, мяукала и просилась на руки.

− Ну, Нелли, когда ты меня снова возьмешь и будешь ласкать? – просилась кошка, продолжая тереться о ее ноги.

− Саша! – стала психовать девушка, нарезая себе салат из помидоров и огурцов и переворачивая филе курицы на пару в маленькой сковородке. − Ну так же нельзя! Вот сейчас приготовлю себе ужин, приму ванну, а потом будем вместе с тобой валяться на кровати и обниматься.

Но Саша не хотела ждать и даже встала на задние лапки, опираясь на стройные ноги девушки.

− Все, так нельзя, − взяв кошку на одну руку, а другой снимая с плиты сковородку, сказала девушка, − Надо что-то придумать. Может котенка взять тебе, тогда вы будете дружить, и тебе не будет скучно, и ко мне не будешь приставать. Да, наверное, это хорошее решение. Завтра маме еще позвоню, посоветуюсь, если что, к ней могу отнести котенка, она не будет против, тем более что они с папой рядом живут.

С такими мыслями Нелли и ванну принимала, конечно, вместе с Сашей, которая сидела рядышком на краю ванны и наблюдала за струйкой воды, и ночью с этими же мыслями засыпала, держа смартфон в одной руке, а Сашу на другой.

Тот, кто бывал на Птичьем рынке, знает, какие эмоции испытывает человек, идущий между рядами животных-детенышей. Это и удивление, и восхищение, и умиление, и радость приобретения. Вот и Нелли, получив одобрение мамы, отправилась на троллейбусе в заданном направлении с целью купить котенка. Ей, конечно, больше нравились щенята, такие плотненькие, мягенькие, как плюшевые игрушки, но она не хотела бы по утрам и вечерам выходить гулять с собакой, а вот с кошкой хлопот намного меньше.

Котенка Нелли выбирала долго, она хотела ласкового питомца и обязательно с голубыми глазами. Она просто таяла от любых голубых глаз. Вот и сейчас, рассматривая котят в коробках или в специальных аквариумах, она искала голубоглазого котенка. Каких только здесь не было кошек: серых, белых, черных, пятнистых, с зелеными глазами, с голубыми, гладкошерстные, пушистые, на любой вкус и цвет. Но Нелли искала голубоглазого котенка, с глазами цвета воды на Мальдивах. Наконец, девушка остановила свой взгляд на двух котятах: одном беленьком, другом сереньком. Первый беленький очень понравился ей: он был такой пушистый, красивый. Но, взяв его на руки, она не ощутила от него никакой нежности. Котенок не прижимался к ней, а пытался всеми силами слезть с ее рук. Нет, помахала головой девушка, не подружимся. Второй котенок, девочка, серо-коричневая, с серой маской на мордочке, шелковистой шерстью, с теми голубыми глазами, которые она искала, сразу прижался к ее груди и, подняв голову, посмотрел на Нелли жалостливым взглядом. Кошечка как бы умоляла этим взглядом: возьми меня. И Нелли взяла, то есть купила и сразу засунула себе под куртку, оставив место для носика. Котенок не шевелился, лишь поглядывал с благодарностью на новую хозяйку. По пути Нелли размышляла, как встретит нового котенка Саша, проявятся ли в ней материнские инстинкты при виде такого малюсенького беззащитного детеныша, обрадуется ли она ему и вообще примет ли как нового члена семьи.

Когда приехали домой, и Нелли положила котенка рядом с Сашей, которая спала на кровати, произошло неожиданное. Саша, открыв глаза, вдруг вся напряглась, вытаращила и без того большие глаза, прижала уши, втянула шею в плечи и зашипела, как змея. Котенок, испугавшись, попятился назад, прижимаясь к рукам девушки и пытаясь спрятаться от грозной кошки.

− Ты что, Саша? Это же крохотный котенок! Неужели тебе его не жалко?

Но белая кошка с черным окрасом головы продолжала шипеть и даже не прислушивалась к словам хозяйки.

− Уходи, уходи, − шипела она, − Ты чужая в этом доме.

Котенок на руках у Нелли задрожал, и девушка еще сильнее прижала его к себе.

− Я же для тебя привезла этого котенка, − обиженно сказала Нелли, − Чтоб тебе не скучно было. Вдвоем то веселее.

Саша подумала, успокоилась и снова улеглась на кровать, повернувшись спиной к хозяйке. Нелли постояла немного, потом отнесла котенка на кухню, напоила молоком, сводила в туалет и уложила на диван возле подушки там же в кухне. Закрыв на всякий случай дверь, она вернулась в комнату к Саше, легла с ней рядом, протянула руку, чтобы погладить, чему Саша очень обрадовалась, и стала с ней спокойно и убедительно разговаривать:

− Понимаешь, Сашенька, тебе же самой веселее будет с ней. Вместе будете играть, бегать, есть, гулять. Тебе даже некогда будет скучать. А любить я тебя так же буду, ничуть не меньше, ты же у меня первая, значит главная.

Саше понравилось слово главная, и она, позволив себя почесать за ушками, громко замурлыкала. Конечно, Нелли не забывала про нового котенка, надолго его не оставляла одного. Она проверяла его каждый час, а, когда он проснулся, напоила молоком, дала желейный корм и отнесла помыть в ванну. Котенок пищал, ему явно не нравилась вода из крана.

− Надо, миленькая, надо, − говорила Нелли, аккуратно смывая пену с ее шерсти, − Будешь чистой и красивой. Потом долго тебя не буду мыть.

После купания девушка завернула котенка в розовое махровое полотенце, отнесла на кухню и, раскрыв полотенце, оставила вновь умываться. Котенок вылизывал и без того мокрую шерсть, а Нелли с умилением смотрела и думала, какое же имя дать этой девочке.

− Я придумала! – воскликнула она, поправляя белую футболку. − Ты будешь Софией, а ласково – Софочка, или Софушка.

Ночью девушка положила котенка в маленькую коробку, постелила туда белую в цветочек пеленку, а Сашу положила с другой стороны. Так как котенок опять спал, то Саша не шипела, а спокойно, как раньше, лежала на ее руке, положив белый подбородок на локоть хозяйки.

− Теперь у меня двойное счастье, − говорила Нелли, поглядывая то на Сашу, то на Софию, − Надеюсь, мы будем жить дружно и весело!

Прошло три месяца привыкания кошек друг к другу. Саша долго не принимала Софию: всякий раз пыталась напугать ее, то есть пошипеть, ударить лапой, но ни разу не ударила, гоняла ее по всей квартире. Эти догонялки на самом деле очень нравились Софии. Лапы у нее выросли длинные, тело крепкое и тоже длинное. Один ее прыжок равнялся трем неуклюжим скачкам старшей кошки. София, сияя от счастья, скакала по комнате до балкона, а там запрыгивала на подоконник и уже оттуда, повернувшись к Саше, которая не стремилась запрыгнуть, с умилением смотрела на свою так сказать старшу сестру. Их гляделки друг на друга были долгими, интересными, дружелюбными и в то же время умиротворенными. Нелли, занимающая своими делами, только улыбалась, глядя на них. Значит, я не зря взяла котенка, думала она в такие минуты, Саша совсем ко мне не пристает, не просится на руки, только изредка позволяет себя гладить.

Внимание Саши полностью переключилось на Софию. Вот София играет в мячик: гоняет его из угла в угол, на бегу переворачивается через голову и снова ищет мяч, который закатился под кровать, под стол, комод, кресло. Она ловко вытаскивает его и снова гоняется за ним. Если не получается найти или вытащить мячик, София бежит за другими. В коридоре на полу стоит целая коробка кошачьих мячей и мышей. Софи вытаскивает очередной мяч, и вот он уже опять в комнате. Зритель в лице Саши ждет новых голов. София часто поглядывает на Сашу, пытается определить, нравится ли ей ее проделки, смогла ли она ее развеселить. Саша, сидя на пианино, кивает головой, а большие зеленые глаза живо отслеживают траекторию мяча. Как заядлый болельщик, она ничего и никого не замечает, кроме мяча и Софии, пинающей своей мощной лапой мячик за мячиком. Азарт так велик, кровь ускоряется внутри, адреналин подскакивает, и Саше уже самой хочется гонять также мячи и бегать по комнате и даже кувыркаться. Но она ждет, когда сестренка устанет и запрыгнет на свой шкаф. Большой платяной шкаф служил для Софии спальным местом: она запрыгивала туда через письменный стол и прилегающие к стене многочисленные книжные полки.

Наконец, София устает, и из последних сил с размаху делает несколько мощных прыжков наверх, где укладывается спать. Ей лень умываться, но она заставляет себя. Как же можно спать нечистой? Ну вот, все, глаза у Софии закрываются, теперь можно и Саше спрыгнуть. Саша неуклюже спрыгивает с пианино на пол и осторожно, крадучись, подходит к первому попавшемуся мячу, затем долго сидит около него, думает, какой лапой ударить. И вот она решается ударить правой лапой. Мяч летит на расстояние не больше метра. Саша медленно идет к нему, прижимаясь к полу, оборачиваясь по сторонам, словно боясь, что кто-то ей помешает или она кому-нибудь помешает.

Снова заходит в комнату Нелли, улыбается, увидев играющую в мяч Сашу, произносит несколько фраз типа «Молодец, Саша!», «Умничка, Саша!» и уходит в кухню или в ванну. И Саша совершает еще несколько ударов, таких же слабых и неуклюжих, и вся эта игра длится минут десять, не больше. Саша уходит в кухню на свой матрац, расположенный на белом комоде, долго там намывается, вытягивая вверх белые, как у балерин, ноги, сворачивается клубочком и засыпает. Последнее время она не спит с хозяйкой, всегда уходит, даже если Нелли ее притаскивает к себе. Вначале это Нелли расстраивало, но потом она привыкла, объясняла тем, что Саша очень устает от активной Софии. Конечно, ночью перед сном Нелли брала обеих кошек к себе в кровать, гладила их по чистым мягким спинам, затем позволяла Саше уйти, а Софии остаться.

Кормила своих кошек Нелли одновременно: клала корм в разные миски, и миски ставила рядом с целью сближения кошек. Нетерпеливая Саша открывала свой большой рот (единственная крупная часть тела), громко мяукала, требуя еду. Пока Нелли открывала пакетик корма, София, которая очень хотела обняться с Сашей, подходила к ней вплотную и прижималась, зная, что Саша в эти минуты шипеть не будет. От счастья прикосновения у Софии даже самопроизвольно открывался рот, и даже могла капнуть слюна. Но после трапезы Саша вновь начинала шипеть и грозно для виду поднимать лапу. «Опять эта истеричка шипит, − расстраивалась София, − Невозможно с ней обниматься и даже касаться».

Особого терпения требовалось от девушки, когда Саша пила молоко. В это время должна была быть тишина, никаких посторонних движений, а то Саша обижалась, не допивала молока и уходила к себе на спальное место или вообще пряталась под ванну. Бывало, Нелли стоит, ждет, когда Саша допьет, а та, как назло, так медленно лакает, много раз останавливается, смотрит по сторонам, мол, никто ей не мешает, потом снова пьет и снова останавливается. Нелли даже решила закрывать ее одну в такие минуты, потому что уже не хватало терпения ее ждать. Поэтому все чаще стала их кормить раздельно: Сашу в кухне, Софию в коридоре.

Кроме кошачьего корма Нелли давала кошкам сосиски, колбасу, иногда покупала крабы или креветки, но они были очень дорогие. Сосиски любила Саша, София же больше предпочитала креветки, которые Нелли обычно отваривала две-три минуты. Сосиску для Саши Нелли подогревала в микроволновке, чтоб сильнее распространился запах, потому что Саша в последнее время очень долго нюхала любую еду. Но часто девушка перегревала сосиску, поэтому приходилось остужать ее на ладони, дуя на нее. Тепленькую сосиску, а вернее половину сосиски, девушка клала Саше. Та вытаскивала ее из миски и начинала как ненормальная бить. Сосиска улетала обычно под стул или стол. Саша подходила к ней и снова начинала лихорадочными движениями избивать ее. В такие моменты София, которая нейтрально относилась к сосискам, лежала на диване и качала головой, мол, придурок, что делаешь, ешь давай. Иногда София зевала, не в силах наблюдать, когда же эта ненормальная сестра съест уже испачканную, покатанную по полу, измученную Сашиными нападками сосиску. Наконец, после пятиминутного бокса Саша кусала сосиску, активно разжевывала ее и глотала.

Однажды Саша через чур долго возилась с сосиской. На пятый раз она так долбанула по ней, что половинка сосиски улетела прямо на диван, где в эту минуту София в очередной раз открыла свою пасть. Получилось так, что сосиска прилетела прямо ей в распахнутый рот. «О, − обрадовалась София, и моментально проглотила сосиску».

Саша была в недоумении, обиженно и злобно смотрела на эту наглую кошку и еще больше ее возненавидела. «Ну вот, − сказала Нелли, − Пока ты, Саша, собиралась съесть сосиску, София уже проглотила, и, в отличие от тебя, всегда успевает. Бери с нее пример».

Нелли подогрела новую сосиску и снова дала Саше. А София, открыв пасть, снова ждала прилета вкусненького мясного кусочка. Но на этот раз Саша так долго не возилась с едой, а съела быстро.

София с этого дня все больше времени стала проводить на кухне, на диванчике, видимо, поближе к Саше и к летающим сосискам. Она поглядывала иногда на сестренку, которая любила спать на комоде, расположенном рядом с диваном. София обычно открывала один глаз, как оказалось потом, она ждала, когда Саша слезет со своего нагретого места. Кошачьи потребности заставляли кошку сходить в туалет, и Саша спокойно спрыгивала на пол, видя, что София спит. И как только та выходила из кухни, София моментально перелазила на ее место. Здесь было столько запахов Саши. Какое блаженство лежать на ее месте, думала она. Как хорошо!

Но вскоре возвращалась Саша, ничего не подозревавшая о проделках сестренки. Она ковыляла обратно, оглядываясь по сторонам. Дойдя до своего места, Саша вздрагивала от неожиданности. «Хамка! – шипела она. – Наглая хамка!» Но София и ухом не вела, с гордостью и победой посматривала на нее прищуренными глазами и даже не думала уходить. В такие минуты Нелли забирала Софию и относила ее в комнату, тем самым освобождая законное Сашино место.

С утра, наевшись и соскучившись друг по другу, кошки вновь начинали резвиться. Снова мячи, мышки. Иногда игрушкой становился обычный продуктовый пакет или порванные хозяйкой кусочки бумаги. Но играли кошки по-разному, каждая по-своему: София всегда с энтузиазмом и каким-то сумасшествием, а Саша осторожно, боязливо, прижимаясь к полу и оглядываясь по сторонам:

− Я никому не мешаю? – спрашивала она. – А мне никто не помешает?

− Не помешает, − улыбалась Нелли, − Будь спокойна.

Нелли старалась приучить своих питомцев к музыке: сначала Сашу, потом и Софию. Она говорила им: «Вы должны быть культурными и музыкально образованными кошками. Музыка, особенно классическая, − одно из наивысших наслаждений в этом прекрасном мире».

Нелли давала им уроки музыки по очереди, потому что вдвоем они начинали себя плохо вести: не слушали, переглядывались так, что София сверлила своим острым взглядом Сашу, а та шипела, огрызаясь. «Нет, так не пойдет», − говорила Нелли, хватала Софию за ее упругое тело и относила в кухню.

А по возвращению, заперев младшую кошку, говорила испуганной Саше: «Сашенька, ты первая, так как ты старшая».

Девушка усаживала кошку на пианино, подложив под нее подушечку, дожидалась, когда та уляжется, и начинала музыкальный урок. Пальцы девушки делали первые аккорды в мажорной, а потом в минорной тональности. При этом она внимательно наблюдала за реакцией Саши, стараясь определить, что той нравится, но не поняв, хмурила брови и переходила к другим произведениям. Оказалось, Саше нравится все: и грустная, и веселая мелодия, и быстрая, и медленная, этюды и симфонии, и даже гаммы. «Что-то ты одинаково на все реагируешь? – недоумевала Нелли. – Не пойму, что тебе нравится? Похоже, ты вообще спишь».

И действительно, Саша, прикрыв глаза, сопела, а потом даже чуть-чуть похрапела. «Я знаю, что тебе нравится. Сейчас ты точно проснешься. Я сыграю тебе симфонию Моцарта, которую ты еще любила в младенческом возрасте».

И девушка, раскрыв нужные ноты, побежала пальцами по клавишам.

Саша, на удивление девушки, продолжила сопеть, подергиваясь во сне. «Саша! – крикнула Нелли. – Ты что, глухая?»

Как выяснилось, Саша на самом деле стала плохо слышать и на любые звуки практически не реагировала. Зато на прикосновение руки хозяйки она вздрогнула, прижала уши, зашипела и даже подняла лапу, чтоб ударить.

«Что ты на меня все шипишь, как змея? – возмущалась девушка. – Я же тебя музыкальной грамоте учу, а ты глухая стала. Придется Софию притащить».

Нелли отнесла Сашу на кухню, положила на комод и притащила испуганную Софию. Теперь урок музыке предстояло преподать младшенькой. Та выпучила глаза, не понимая, что от нее требуют, втянула голову и вытащила на всякий случай когти. «Музыке тебя буду учить, − пояснила Нелли, − Надеюсь, что ты не глухая».

Первые аккорды больно ударили кошку по ушам, она аж прикрыла одно ухо своей мощной лапой. Затем София закрыла и второе ухо другой лапой. Спустя время София попыталась спрыгнуть на пол, чтобы убежать, но Нелли удержала ее, прижав рукой. «Лежи и слушай. Я другую мелодию тебе сыграю, потише, спокойнее, раз ты громкую и энергичную не любишь».

София лежала под взглядами хозяйки, которая переводила сосредоточенный взгляд то на клавиши, то на кошку. Кончик хвоста Софии совершал резкие движения из стороны в сторону. Похоже, кошка выжидала момент, чтобы улизнуть. И все-таки улизнула, спрыгнув на пол и в три прыжка оказавшись у двери, которую со всей силы зацепила когтями, затем открыла и выскочила из комнаты прочь прямо через коридор в кухню, где Саша как раз готовилась ко сну, вылизывая себе вытянутые белые, как у балерины, лапы. София, как сумасшедшая, не находила себе места, поэтому прыгнула прямо на Сашу, прижав ее своим телом. Только одна белая лапа, задранная вверх, торчала из-под тела Софии. Но через несколько секунд София, теперь испугавшись Сашу, прыгнула на диван и залезла под подушку с головой, оставив зад снаружи. Саша, не ожидавшая такой наглости от младшенькой, застыла со своей вытянутой лапой, не понимая, как на это реагировать. Она скривила свои тоненькие губы, дернула усами, чуть-чуть пошипела, а потом просто повернулась к стене и свернулась калачиком.

Нелли, расстроенная, ходила по кухне и говорила кошкам, что они у нее бездарные к музыке и что она больше с ними заниматься не будет.

Какой праздник самый лучший? Ну, конечно, Новый год! Это праздник детства и волшебства не только для детей, но и для взрослых, и для домашних питомцев тоже. Вот и наши героини, увидев елку, которую Нелли заказала в интернет-магазине с доставкой на дом, затаили дыхание, замерли и вытаращили глаза. Пока хозяйка распаковывала коробку, они зорко следили за всеми ее действиями: то вытягивали вперед шею, то, наоборот, еще сильнее пятились к стене. Елка была высокая, широкая, пушистая и не колючая, потому что искусственная. Когда елка уже стояла у пианино, Саша забралась на свой любимый инструмент, перелезла с него на елку и, спрятавшись в ее ветвях, замерла, словно ее там и не было. Но София то все равно заметила торчащую белую мордочку. Она, как лисица, стала ходить вокруг елки, подняв голову, соображая, как можно добраться до Саши. Пианино она не любила, боялась его звуков, поэтому не запрыгивала туда. Саша не шевелилась и была похожа на ворону со своей черной головой. А София со своей серой, местами светло-коричневой окраской и маскарадной мордочкой была похожа на лисицу, особенно по хитрым повадкам. «Ворона и лисица! – воскликнула Нелли, глядя на них. − Прямо как в басне Крылова».

Саша поняла, что София ее разоблачила, и начала, как обычно, шипеть, прибавляя с каждой минутой интенсивность и громкость шипения.

− Пусть пока Саша полежит, − сказала Нелли, хватая Софию на руки, − А потом ты. Хорошо?

И девушка поцеловала Софию в лоб, отнесла ее на кухню и даже положила на Сашину подушечку.

− Ладно, − мяукнула София, − Если на Сашиной подушечке, то так и быть – полежу.

Нелли вернулась в комнату и стала украшать елку. Елочные игрушки, которые она доставала из большой картонной коробки и вешала на елку, стали раздражать Сашу, и она даже скривила рот, злобно посмотрев на хозяйку.

− Ну что тебе опять не нравится? − возмущалась Нелли. − Новый год и елка – это праздник, а не тихий час. Тебе что ли не нравятся игрушки? Обычно все любят елочные игрушки: и дети, и взрослые, и даже собаки и кошки. Странная ты, право.

Сашенька молча слезла с елки, и теперь уже стояла у двери и просилась, чтобы ее выпустили наружу. «Хорошо, хорошо, выпускаю, − говорила Нелли, подходя к двери, – Выходи!» И девушка вышла вместе с Сашей. Проследовав на кухню, они столкнулись с Софией, которой никак не спалось из-за праздничной атмосферы в доме даже на Сашиной подушке. Нелли схватила ее на руки и, закрыв Сашу, понесла теперь Софию в комнату.

София была в восторге от многочисленных, раннее не виданных ею игрушек. Челюсть у нее от удивления опустилась вниз, вот-вот капнула бы слюна от восторга. София издала звук, похожий на «Вау!»

− Вау! – еще раз повторила она и прыгнула к первой игрушке на нижних ветках елки.

Бац! И игрушка уже валялась на полу.

− София! – крикнула Нелли. – Не хулигань!

Но София уже толкала упавшую игрушку, сама бежала следом за ней, перевернулась через голову, еще раз мощно ударила. Стеклянный шар стукнулся об стену и разбился. София, недолго думая, вернулась к елке, прыгнула ко второй игрушке, скинула и ее на пол, пнула, снова побежала, кувыркнулась и опять разбила, теперь уже о тумбочку.

− Нет! – крикнула девушка, качая головой. – Хватит! Стоять! Кому сказала!

Нелли хотела взять кошку на руки и отнести ее в туалет или в ванну, чтоб та успокоилась, но не успела, потому что София мощным прыжком прыгнула на книжные полки, оттуда на шкаф и на свою любимую коробку. Потом легла, умылась, тщательно вылизав все части своего тела, повернулась головой в направлении елки, подогнув под себя серые лапы с белыми носочками. Оттуда, прикрыв глаза, она продолжила наблюдать за хозяйкой.