Иследователь

Глава 20

Утром Аня ушла, даже не разбудив меня. Я проснулся уже от солнечного света, пробившегося сквозь занавески. На кухне стояла чашка, накрытая блюдцем, а рядом лежала записка: «Не бужу тебя - так сладко спал. Завтрак на плите. До вечера». Я улыбнулся. Похоже, у меня появился настоящий утренний ритуал. Умыться, выпить кофе и проверить Мусю. Я открыл клетку. Крыса сонно высунула мордочку. Ну что, труженица? Пора на работу. Она посмотрела на меня и тут же юркнула под шкаф. Я даже не стал ничего ей показывать. К деньгам я относился теперь довольно спокойно. Я уже прожил одну жизнь и прекрасно знал: большие деньги сами по себе счастья человеку не дают. Они могут купить удобство, свободу, вещи, но не могут купить ни молодость, ни здоровье, ни любовь. А вот любопытство меня всё-таки разбирало. Сколько же там накопилось? Муся появилась минут через пять. В зубах у неё была очередная купюра. Спасибо. Я дал ей кусочек сыра. Она снова исчезла. Так продолжалось некоторое время. Я складывал принесённые деньги в одну стопку, не особо задумываясь о сумме. Когда Муся наконец перестала бегать под шкаф и уселась у меня на коленях, я посмотрел на накопившуюся кучку. Ну что, бухгалтер, будем считать? Муся принялась умываться. Тебе-то всё равно. Я разложил купюры по номиналам. Потом пересчитал ещё раз. И на третьем пересчёте невольно присвистнул. Ничего себе... Я посмотрел на деньги уже внимательнее. Это была сумма, которую я за свою прежнюю жизнь не всегда мог представить у себя в руках. Но вместо радости почувствовал только странное спокойствие. «Вот они, деньги, подумал я. А счастья всё равно не прибавилось». Я собрал купюры и убрал их в надёжное место. Муся тем временем закончила умываться и вопросительно посмотрела на меня. Всё, отдыхай. Я посадил её обратно в клетку. И вдруг понял, что меня больше интересовала не сумма. Мне было интересно другое. Почему эта маленькая крыса вообще приносит деньги? Откуда она их берёт? И почему среди обычных советских сторублёвок появляются иностранные купюры? Я посмотрел на шкаф. Муся, а ведь у тебя там целый мир... Крыса моргнула. И отвернулась, словно давала понять: «Тебе ещё рано всё знать». Собравшись, я отправился на занятия. Первая пара начертательная геометрия. С черчением у меня отношения никогда не складывались. Я мог разобраться в электрической схеме, найти неисправность в приборе, понять принцип работы сложного механизма, но стоило мне взять карандаш и начать выводить эпюр всё превращалось в какое-то произведение современного искусства. Линии получались кривоватыми, штрихи неуверенными, а аккуратность вообще куда-то исчезала. Ольга Степановна посмотрела на мой очередной чертёж и недовольно покачала головой.

Не всем дано быть Микеланджело, Круженов. Я вздохнул. Я и не претендую. Но чертить всё равно придётся. Понимаю. Она улыбнулась. Вот и хорошо. Продолжай. Я снова взял карандаш. Пусть криво, пусть не идеально, но работу надо было довести до конца. Когда занятие закончилось, оказалось, что следующая пара отменена. Свободное окно. Я уже собирался отправиться в столовую, но заметил Ольгу Степановну возле кульмана. Она что-то пыталась подкрутить, недовольно морщась. Помочь? спросил я. Она посмотрела на меня. Если умеешь... Посмотрим. Я поставил сумку на соседний стол. Дайте отвертку. Она немного удивлённо протянула инструмент. Я быстро осмотрел механизм. Проблема оказалась пустяковой: закис фиксатор, из-за чего каретка двигалась рывками. Несколько минут работы и механизм снова заработал. Я несколько раз передвинул линейку. Плавно. Ровно. Всё. Получайте как новенькая. Ольга Степановна попробовала сама. И правда...Она посмотрела на меня уже с уважением. Молодец. Э-э... Как тебя? Круженов. Молодец, Круженов. Она задумалась и посмотрела на остальные кульманы. А у меня там ещё три нерабочих. Может, посмотрю? Посмотри, пожалуйста. Я пожал плечами. Почему не посмотреть? Первый оказался неисправен из-за разболтавшегося узла крепления. Второй потребовал немного больше времени. Я разобрал механизм, очистил детали, подтянул соединения и снова собрал его. Через час два кульмана уже работали. С третьим пришлось повозиться дольше. Я снял крышку, внимательно осмотрел механизм и покачал головой. Здесь без запчастей не обойтись. А что именно? Вот этот узел. Сам механизм восстановить можно, но нужна деталь. Значит, завтра? Завтра исправлю. Ольга Степановна посмотрела на два работающих кульмана и довольно улыбнулась. Ну всё, Круженов. Что? Тройка тебе обеспечена. Я засмеялся. Спасибо, Ольга Степановна. И не смей думать, что я шучу. Я забрал сумку и посмотрел на часы. Третья пара уже начиналась. Физкультура. Вот теперь, подумал я, выходя из аудитории, посмотрим, насколько хорошо я сохранил молодое тело. Потому что одно дело помнить, каким ты был в молодости. И совсем другое снова оказаться на физкультурной площадке среди настоящих молодых парней. Урок физкультуры прошёл буднично. Я быстро понял только одно: уровень физической подготовки нынешней молодёжи оказался заметно ниже того, что я ожидал. Сам я двигался легко, без привычной одышки и тяжести в ногах, которая сопровождала меня в прошлой жизни. После занятий я вышел из института и направился домой. Но ноги сами привели меня к магазину «Радиотовары». Я снова вошёл внутрь и прошёлся вдоль витрин. Магнитофоны были. Радиоприёмники были. Телевизоры тоже. А вот того, что мне действительно хотелось, не было. Я подошёл к продавцу. А где можно купить видеомагнитофон? Продавец посмотрел на меня с понимающей улыбкой. Видеомагнитофон? Да. В обычном магазине не найдёшь. Попробуй в комиссионном. Он написал адрес на клочке бумаги. Вот здесь посмотри. Я поблагодарил его и вышел. Такси поймал почти сразу. Три рубля теперь уже не казались мне критической суммой. Через некоторое время машина остановилась возле нужного магазина. Я вошёл внутрь и буквально застыл. Вот оно. То, что в моём прошлом было почти недостижимой мечтой. Комиссионный магазин выглядел для меня настоящим торжеством капиталистического мира, случайно заброшенным в советскую действительность. На полках стояла техника, которую я раньше видел только на фотографиях или в кино. Телевизоры. Аудиосистемы. Видеокамеры. Магнитофоны. И среди всего этого великолепия видеомагнитофоны. Я подошёл к витрине. На ценниках стояли суммы, от которых у обычного советского человека могла закружиться голова. Но я смотрел не на цену. Я смотрел на саму технику. Неужели это действительно здесь? тихо произнёс я. Продавец заметил мой интерес. Нравится? Очень. А что именно ищете? Я указал на один из аппаратов. Вот этот можно посмотреть? Продавец достал его из витрины. Я взял видеомагнитофон в руки и сразу начал рассматривать панель управления. Клавиши. Механизм загрузки. Разъёмы. Система управления лентой. Всё казалось почти фантастикой. Продавец с интересом наблюдал за мной. Разбираетесь? Немного. Он усмехнулся. А выглядит так, будто вы его всю жизнь ремонтировали. Я улыбнулся. Можно сказать и так. Я посмотрел на ценник ещё раз. Денег хватало. И тут перед глазами всплыл образ Ани. Её квартира. Её телевизор. Вечера. Музыка. И вдруг я подумал: «А почему бы и нет?» В прошлой жизни я всю жизнь откладывал жизнь на потом. А теперь у меня появилась возможность хотя бы иногда позволять себе то, о чём когда-то только мечтал. Заворачивайте, сказал я. Продавец удивлённо поднял брови. Покупаете? Покупаю. А кассеты у вас есть? Я задумался. Нет. Продавец улыбнулся. Тогда вам ещё понадобится кое-что. И повёл меня к соседней витрине. Я посмотрел туда и понял, что сегодняшний поход в комиссионный магазин только начинается. Продолжу в том же повествовательном стиле, оставив эту деталь без откровенного описания. Я действительно вернулся домой не с пустыми руками. Телевизор, видеомагнитофон и видеокамера Sony всё это теперь стояло в спальне Ани, превращая её вполне обычную советскую квартиру в маленькую выставку техники будущего. Кассеты я тоже купил, а заодно несколько дополнительных блоков питания и кабелей. Продавец оказался человеком практичным. Пока мы разговаривали, я пообещал ему при случае разобраться с одним неисправным видеомагнитофоном, который давно стоял у него без дела. Значит, разбираешься в этой технике? спросил он. Разбираюсь. Тогда будем считать, что мы с тобой партнёры. И после этого он уже разговаривал со мной совершенно иначе. Часть техники он отдал мне за доллары, а вдобавок предложил несколько видеокассет, которые официально в продаже не появлялись. Только без разговоров, предупредил он. Я кивнул. Понял. Дома я разложил всё на кровати и принялся подключать аппаратуру. Честно говоря, руки помнили больше, чем голова. Я давно не имел дела с такой техникой даже в своей прошлой жизни подобные устройства уже постепенно становились историей, но принцип работы никуда не делся. Телевизор подключил к видеомагнитофону. Проверил питание. Поставил кассету. Нажал кнопку. Аппарат зашумел, головка начала вращаться, и через несколько секунд на экране появилось изображение. Я невольно улыбнулся. Работает... Я посмотрел на видеокамеру. Вот это было уже действительно интересно. Взял её в руки, включил, посмотрел в видоискатель. На экране появилась собственная физиономия. Ну здравствуй, оператор Круженов. Я засмеялся. Потом достал одну из кассет, которые продавец положил отдельно. Посмотрел на этикетку и сразу понял, что содержание было из тех, о которых в советском магазине вслух не спрашивали. Нет, это оставим до лучших времён. Я убрал кассеты подальше. Мне вдруг стало смешно. Ещё недавно я жил почти без гроша, а теперь в спальне стояла техника, которую большинство людей в этом городе даже увидеть могли только в журнале. И всё это происходило на фоне совершенно обычной жизни. Завтра мне предстояло идти на занятия. Потом работа. Потом математика. А дома меня ждала Аня. Я посмотрел на телевизор и подумал: «Интересно, что она скажет, когда увидит всё это?» И тут за дверью послышался поворот ключа. Егор? Это была Аня. Я дома! Я вышел из спальни. Она вошла, поставила сумку и вдруг замерла. А это ещё что? Я улыбнулся. Маленькое обновление интерьера. Она медленно прошла в спальню. Егор... Ты телевизор купил? Да. И это... Она посмотрела на видеомагнитофон. Он самый. А камера? Тоже. Аня несколько секунд молча смотрела на аппаратуру. Потом повернулась ко мне. Ты хоть иногда умеешь покупать что-нибудь одно? Я рассмеялся. Видимо, нет. Она покачала головой, но улыбнулась. Ну всё. Теперь я боюсь тебя отпускать на базар. Почему? Ты туда за хлебом пойдёшь, а вернёшься с телевизионной студией. Я посмотрел на неё и рассмеялся. Не обещаю. И что тут показывают интересного спросила она. Я достал касету про красную шапочку и включил . Пошел сюжет . Я так то немецкий не белмес сказала она. И тут появился кадр от которого она замерла . Потом покраснела . Егор это то о чем я думаю спросила она . Я кивнул головой . Он удивления она села на кровать. Немая сцена продлилась минут десять . А когда ее рука потянулась к ноге она сама себя одёрнула и смутилась но я уже настиг ее. Поставив ее на корточки на кровать лицом к телевизору я приспустил ей трусики и вошел в нее . Она тут же кончила уткнувшись в подушку. Ой блять как стыдно произнесла она смеясь. Я чуть не кончила без тебя пока смотрела. Это естественно произнес я снимая с нее трусы. Она улеглась на живот и продолжала с интересом смотреть продолжение . Я установил камеру на подоконник и включил. Аня не обратила внимание на нее увлеченная происходящим в экране . Карлики удивлялась она . а это что и это все войдет в нее. Она смеялась и краснела от смущенья . она впервые видела такие откровенные сцены. Да еще рядом с мужчиной . Заметив что ее голос изменился от возбуждения . Я сел на ее ноги сзади и вошел в нее . Она сразу подалась назад выпятив свою круглую задницу и кончила. Смеясь до слез она произнесла так я буду кончать сутки . Но кончив еще раз она успокоилась и схватившись за живот произнесла все выключай у меня уже низ живота болит. И мы пошли ужинать.

Глава 21

Вечером я снова поехал в институт теперь уже не как студент, а как сотрудник кафедры. У входа встретил Сеню. Он посмотрел на меня с хитрой улыбкой. Ну что у тебя с Валентиной? Учусь, спокойно ответил я. Ну учись, студент, хмыкнул он без всякой злобы. Не успели мы поговорить дальше, как появился Семёныч. Егор! Там машина зависла. Пойдём посмотрим. Какая машина? Вычислительная. Мы быстро направились в вычислительный центр. Когда я вошёл внутрь, то невольно остановился. Это был настоящий центр центров. Громадная ЭВМ занимала почти целую комнату. Шкафы с аппаратурой, панели, лампочки, блоки питания, кабели всё гудело, мигало и жило какой-то собственной жизнью. Семёныч заметил мой интерес. Ну что, страшно? Нет. Я подошёл ближе. Несколько инженеров и программистов уже пытались понять причину сбоя. А неисправность после чего появилась? спросил я. Один из инженеров посмотрел на меня с недоумением. После загрузки программы. На каком языке? Фортран. А до этого машина нормально работала? Инженер начал отвечать, а я уже смотрел на панели. Семёныч вдруг замер. Ты кто такой, северный олень? Я понял, что сказал лишнее. Да так... интересно просто. «Осторожнее, Егор», предупредил я себя. Слишком много знаний для обычного студента могло вызвать вопросы. Поэтому я взял электрическую схему. Давайте лучше питание проверим. Семёныч посмотрел на меня, но спорить не стал. Я начал последовательно проверять цепи. Через несколько минут за моей спиной собралась почти вся бригада. Не дышите мне в затылок, бросил я через плечо. Все тут же отступили. Я продолжил работу. В этот момент дверь открылась. Я даже не обернулся. Кто это? спросил незнакомый голос. Студент Круженов, ответил инженер-программист. Студент? Да. И он занимается неисправностью? Он не просто занимается. Он уже нашёл половину причин. Ректор подошёл ближе. Значит, обычный студент справляется с работой инженера-программиста? Инженер покачал головой. Нет. Не с моей работой. Это не мой профиль. Я программист, а он... Я наладчик, резко перебил его другой специалист. Ректор поднял руку. Когда закончите, приведите ко мне этого уникума. Если закончим, робко сказал инженер. В этот момент аппарат неожиданно запищал. Все замерли. На панели одна за другой начали загораться контрольные лампы. Пошёл автоматический цикл тестирования. Я быстро просмотрел показатели. Причина оказалась не там, где её искали. Я сбросил настройки, вернул систему к исходным параметрам и повторно запустил диагностику. Несколько секунд ничего не происходило. Потом машина ожила. Загудели вентиляторы охлаждения. Замигали лампочки. На панели появился нормальный режим работы. В помещении повисла тишина. Я выпрямился и только тогда понял, что за моей спиной стоит ректор. Семёныч быстро представил нас: Это наш ректор, Геннадий Иванович. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Здравствуйте, только и смог произнести я. Ректор посмотрел сначала на меня, потом на работающую ЭВМ. Значит, Круженов... Он сделал короткую паузу. Идёмте ко мне. Семёныч тоже получил указание: И вы со мной. Мы вышли из вычислительного центра. Я шёл за ними и думал только об одном: «Ну всё, Круженов. Кажется, сегодня ты слишком хорошо поработал». А впереди уже открывалась дверь кабинета ректора. Семёныч посмотрел на меня. Ну что, северный олень? Я тяжело вздохнул. Кажется, я попал. Не кажется,усмехнулся он. Попал. Ректор тяжело опустился в кресло, достал сигарету и закурил. Несколько секунд он молча рассматривал меня сквозь дым. Значит, в технике разбираешься? Только учусь, ответил я. Ректор усмехнулся. И заметьте, Геннадий Иванович, вмешался Семёныч, учится он именно в доверенном вам институте. Ректор рассмеялся. Выучили вас на свою голову... Он повернулся к Семёнычу. А он вообще что тут делает? Семёныч заметно поник. Я осмелился взять его на полставки техником в лабораторию. Техником? Да. Ректор ещё раз посмотрел на меня. Значит, техник... Он задумался, потом вдруг хлопнул ладонью по столу. А почему бы и нет? Семёныч поднял голову. Что вы имеете в виду? Оформляй фирму по ремонту техники ЭВМ. Я даже не сразу понял, о чём речь. Ректор продолжил: Будете заниматься ремонтом вычислительной техники. И этого уникума бери в штат. Семёныч открыл рот. На какую ставку? Полный оклад. Он посмотрел на меня. Ну как, студент? Согласен? Я понимал, что от меня ждут восторга. Новый сотрудник. Полный оклад. Работа по специальности. Но я неожиданно для самого себя ответил: Я хочу быть в составе учредителей. В кабинете стало тихо. Ректор медленно поднял брови. Ох ты какой... Он посмотрел на Семёныча. Как ты его там называешь? Семёныч усмехнулся. Северный олень. Ректор рассмеялся. Точно. Северный олень! Я стоял молча. Наконец он махнул рукой. Ладно. Иди. Я уже повернулся к двери. Посмотрим на твоё поведение, Круженов. Хорошо. И учёбу не бросай. Не брошу. Я вышел. На улице посмотрел на часы. Почти полночь. Автобусов уже почти не было, поэтому решил идти пешком. Город ночью был совсем другим. Тихим. Редкие фонари освещали пустые улицы. Я шёл и переваривал события последних нескольких часов. Утром я был обычным студентом. Теперь мне предложили стать сотрудником фирмы, которая должна была заниматься ремонтом ЭВМ. А я ещё умудрился потребовать долю в учредителях. Ну и ну, Круженов... До дома Ани я добрался уже глубокой ночью. Ключ тихо повернулся в замке. Я вошёл. Из спальни доносилась немецкая речь. Das ist fantastisch... Я замер. Потом осторожно заглянул в комнату. Аня сидела перед телевизором. Увидев меня, она мгновенно покраснела и уткнулась лицом в подушку. Я посмотрел на экран. Потом на неё. Потом снова на экран. И всё понял. Аня... Она что-то пробормотала в подушку. Я... Я не выдержал и улыбнулся. Значит, вот зачем тебе понадобился видеомагнитофон? Она ещё сильнее спрятала лицо. Егор, уходи... Хорошо. Я сделал шаг назад. Но завтра расскажешь, что именно ты там нашла. Ничего я не нашла! Конечно. Я закрыл дверь и тихо рассмеялся. Похоже, сегодняшняя покупка уже начала приносить свои первые сюрпризы. Но раздевшись за дверью я вошел в спальню голый. Увидев меня Аня расхохоталась и раздвинула мокрые от возбуждения ляжки. Я без тебя кончила уже два раза призналась она прижимаясь ко мне. Я поставил ее раком лицом к телевизору и дал ей кончить еще два раза. После чего мы замертво упали на кровать и уснули. Утром я проснулся один. Ани уже не было. На кухне стояла чашка, а рядом лежала короткая записка: «Ушла по делам. Не проспи институт». Я улыбнулся. А вот это уже традиция... Первым делом я подошёл к Мусе. Ну что, добытчица, рабочий день начинается. Открыл клетку, убрал кирпич от щели и показал ей кусочек сыра. Муся деловито фыркнула и исчезла под шкафом. Я тем временем позавтракал. Через некоторое время из-под шкафа появилась розовая мордочка. Муся принесла первую купюру, потом вторую, потом ещё одну. Я уже не удивлялся просто складывал деньги в стопку. Всё, достаточно. Муся посмотрела на меня так, словно была уверена, что начальство явно слишком рано объявило конец рабочего дня. Но я уже собрал принесённые деньги, аккуратно убрал их и посадил крысу обратно в клетку. Зарплата выдана, рабочий день окончен. Я отломил ей хороший кусок сыра. Муся тут же схватила его передними лапками и принялась есть. Вот так и надо, сказал я. Никаких обманов, всё по-честному: ты работаешь я плачу. Крыса посмотрела на меня блестящими глазками и продолжила жевать. Я собрал тетради, проверил часы и направился к выходу. Сегодня предстоял новый день в институте. После вчерашнего разговора с ректором я уже чувствовал: спокойной студенческой жизнью мне наслаждаться больше не дадут. Но так или иначе это должно было произойти подумал я.

Глава 22

Сегодня первой парой был сопромат. Что это такое и как его едят, предстояло выяснить уже на месте. Впрочем, оказалось, ничего сверхъестественного. Сопротивление материалов наука о том, как ведут себя детали и конструкции под нагрузкой: где возникает напряжение, где появляется деформация и в какой момент балка начинает говорить инженеру: «Ещё немного и я сломаюсь». Первой же темой оказалась знакомая по старой жизни задача напряжение в защемлённой балке. Я посмотрел на доску и даже усмехнулся. Ну здравствуй, молодость... Преподаватель вывел на доске схему, расписал силы, моменты и реакции опоры. У энергетиков сопромат проходил коротким курсом. Особого значения ему не придавали: главное было понимать оборудование, электрические машины и схемы. Поэтому я сидел спокойно и постепенно вспоминал то, что когда-то давно уже проходил. Круженов, вдруг обратился ко мне преподаватель. А вы почему улыбаетесь? Да так. Вспомнил кое-что. Надеюсь, не ответ? Ответ тоже могу попробовать. В аудитории засмеялись. Преподаватель посмотрел на меня поверх очков. Хорошо. Тогда расскажите, что произойдёт с балкой, если увеличить нагрузку? Я встал. Сначала увеличится изгибающий момент и напряжения. Дальше зависит от материала и сечения. Если нагрузку продолжать увеличивать, появится пластическая деформация, а затем возможна потеря несущей способности. В аудитории стало тихо. Преподаватель кивнул. А вы говорили, что не знаете сопромата. Я говорил, что не знаю, что сегодня будет на паре. Он усмехнулся. Хорошо выкрутились. Садитесь. Я сел и снова посмотрел на формулы. Всё-таки удивительная вещь память. То, что когда-то казалось скучной теорией, теперь всплывало кусками, стоило только увидеть знакомую схему. И я вдруг подумал, что, возможно, институт всё-таки не такое уж бесполезное место. Просто раньше я учился ради диплома. А теперь ради себя. Второй парой была лекция по химии. Преподаватель, едва войдя в аудиторию, сразу меня узнала. Круженов, улыбнулась она. А я уже вижу знакомое лицо. Я поднял руку в приветствии. Здравствуйте, Ольга Сергеевна. Она начала лекцию, но довольно быстро стало понятно, что её внимание почему-то всё время возвращается ко мне. Итак, кто скажет, почему эта реакция идёт именно в таких условиях? В аудитории повисла тишина. Я поднял руку. Температура влияет на скорость реакции, а концентрация реагентов смещает равновесие. Если говорить точнее... Я объяснил, как понимал этот процесс. Преподаватель внимательно выслушала и кивнула. Совершенно верно. Она продолжила лекцию, но через несколько минут снова задала вопрос. Я снова ответил. Потом ещё один. И постепенно получилось так, будто лекцию она действительно читала почти персонально для меня. Круженов, а вы, оказывается, не только водопроводом умеете заниматься. В аудитории кто-то засмеялся. Я стараюсь, ответил я.Это заметно. Она написала на доске формулу и повернулась к группе. Вот здесь многие обычно путаются. Егор, объясните, почему нельзя просто подставить значения в формулу? Я вышел к доске. Поначалу почувствовал себя немного неловко всё-таки перед всей группой. Но стоило взять мел, как знания сами начали выстраиваться в голове. Я объяснил ход решения, показал, где чаще всего допускают ошибку, и вернулся на место. Ольга Сергеевна улыбнулась. Хорошо. Потом посмотрела на остальных студентов. Вот видите. Иногда достаточно не зубрить, а понять, что именно происходит. Я поймал её взгляд и усмехнулся. Вот этому я как раз недавно научился. Продолжайте в том же духе, Круженов. Я сел обратно. Химия неожиданно оказалась одной из тех дисциплин, где моя память из прошлой жизни работала почти безотказно. И мне даже стало приятно видеть, что преподаватель рада не меньше меня. После звонка она задержала меня у двери. Егор, зайдите как-нибудь после занятий. Хочу посмотреть, что вы ещё знаете. Хорошо. Я вышел в коридор и подумал: «Похоже, с химией проблем не будет». А впереди оставалась третья пара. И я уже начинал подозревать, что этот день снова приготовил мне какой-нибудь сюрприз. Третьей парой был научный коммунизм. Это испытание я выдержал стойко. Я сидел, слушал, иногда делал вид, что записываю особенно важные мысли, и с тоской поглядывал на часы. Наконец прозвенел звонок. Занятия закончились. Я собрал тетради и уже собирался отправиться домой, когда из коридора раздался знакомый голос: Круженов! Я обернулся. Секретарша деканата стояла у двери и, как всегда, умудрялась перекричать весь коридор. Тебя вызывают в деканат! Я лениво поплёлся за ней. Слово «деканат» уже давно перестало вызывать у меня прежний страх. После ректора, вычислительного центра и ремонта всевозможной техники деканат казался почти курортом. Я вошёл в приёмную. Секретарша сразу сделала милое лицо. Егор, выручай. Что случилось. Электрическая пишущая машинка опять не работает. А нам работать нечем. Она посмотрела на меня с надеждой. Наладь, пожалуйста. А я тебе вечернюю смену зачту. Две. Она нахмурилась. Егор... Машинка сложная. Хорошо. Две. Я подошёл к машинке. Осмотрел провод. Проверил питание. Потом открыл крышку. Предохранитель. И что теперь? Запасного нет? Она покачала головой. Я оглядел стол. Рядом лежал кусок провода. Я снял изоляцию, достал тонкую медную жилку и аккуратно поставил её вместо перегоревшего предохранителя. Ну, попробуем. Нажал кнопку. Машинка сначала загудела, потом заурчала и наконец уверенно заработала. Секретарша облегчённо выдохнула. Спасибо! Она посмотрела на меня с неподдельным удивлением. Быстро ты... Повезло. А ты правда ту ЭВМ вчера починил? Я пожал плечами. Врут. Я уже собирался уходить, как заметил в дверях Валентину Сергеевну. Она стояла молча и внимательно наблюдала за происходящим. Наши взгляды встретились. Здравствуйте, Валентина Сергеевна. Она словно очнулась. Здравствуйте, Егор. Я посмотрел на часы. Если вы свободны, может, сейчас занятие проведём? Она немного растерялась. Сейчас? Ну да. Вы же обещали дополнительные занятия. Да-да, конечно. Она быстро собрала бумаги. Мы вышли из приёмной и направились в кабинет. По дороге она несколько раз бросила на меня задумчивый взгляд. Наконец не выдержала: Круженов... Да? А ты вообще когда-нибудь чего-нибудь не умеешь? Я улыбнулся. Математику. Она остановилась. Посмотрела на меня несколько секунд. Вот это меня успокаивает. Почему? Потому что я уже начала подозревать, что ты вообще не студент, а какой-то замаскированный инженер. Я рассмеялся. В математике я совершенно настоящий студент. Тогда пошли, будем делать из тебя человека. Я не против. Мы вошли в кабинет. Валентина Сергеевна положила передо мной тетрадь. Садись. Я открыл тетрадь и приготовился. Сегодня начнём с самого начала. Я посмотрел на первую формулу. А можно с начала начала? Она удивлённо подняла брови. Настолько всё плохо? Именно настолько. Она улыбнулась. Ну что ж, Круженов. Тогда у меня появился настоящий вызов. Валентина Сергеевна объясняла материал удивительно доступно. Я даже сам не ожидал, что начну понимать то, что раньше казалось мне китайской грамотой. Дроби, производные, интегралы всё постепенно становилось на свои места. Правда, я по-прежнему не понимал одного: А зачем мне всё это? пробормотал я, глядя на очередной интеграл. Она усмехнулась. Потому что вы учитесь в институте. Весомый аргумент. И потому что инженер должен понимать математику. Я кивнул и снова взялся за задачу. Через час она закрыла тетрадь и устало опустила руки. Всё. На сегодня хватит. Я посмотрел на неё. Она сидела неподвижно, словно совершенно выбилась из сил. Валентина Сергеевна, всё нормально? Она не ответила. Несколько секунд просто смотрела в одну точку. А потом её лицо неожиданно дрогнуло. Она закрыла глаза и заплакала. Не тихо и не сдержанно её буквально прорвало. Плечи затряслись, слёзы потекли по щекам. Я растерялся. Ещё минуту назад передо мной была строгая преподавательница, которая требовала от меня знать математику, а теперь рядом сидела просто женщина, которой было очень тяжело. Валентина Сергеевна... Она попыталась вытереть слёзы рукой. Простите... За что вы извиняетесь? Она покачала головой. Не знаю. Я встал и подошёл ближе. Может, воды принести? Она ничего не ответила. Я осторожно положил руку ей на плечо. Всё хорошо. Не надо сейчас ничего объяснять. Она вдруг прижалась ко мне, словно наконец нашла место, где можно было хотя бы ненадолго перестать держаться. Я замер. Не ожидал такого. Несколько секунд просто стоял рядом, не зная, что сказать. Потом тихо произнёс: Поплачьте. Иногда это тоже помогает. Она всхлипнула. Ты странный, Круженов. Мне это уже говорили. Несмотря на слёзы, она едва заметно улыбнулась. Я остался рядом. Не как студент. Не как техник. И даже не как человек, который недавно пытался разобраться с собственной жизнью. Просто как человек рядом с другим человеком, которому в эту минуту было плохо. Через несколько минут её дыхание стало спокойнее. Она подняла голову и тихо сказала: Спасибо. Не за что. Она посмотрела на меня покрасневшими глазами. Только никому не рассказывай. Конечно. Она снова вытерла лицо и попыталась улыбнуться. А теперь иди. А математика? Математика подождёт до завтра. Я собрал тетради. И тут я вспомнил что она перешла на ты . Это послужила триггером и я обняв ее стал целовать в губы , щеки и шею. Дверь прошептала она. Я быстро подбежал к двери и закрыл ее на ключь . Она расстёгивала блузку а потом увидев меня вдруг стала застегивать ее обратно. Ой Круженов это ошибка постой . Но я уже закинул ее на парту и раздвинув ноги вошел в нее. Она замерла прислушиваясь к своему организму. Я не торопился продолжая нежно целовать ее шею . Она немного отстранилась и подставила губы и я впился в них с яростью и вожделением . Бедра мои оставались неподвижно. Ну что же ты замер прошептала она возбужденным голосом . Я отошел от нее и снял с нее трусы . Она восторженно смотрела на меня . Я смотрю ты во всем мастак произнесла она восторженно и я вошел в нее .Чтоб доказать это. Я снял с нее всю одежду и положил на парту спиной. Ее груди колыхались описывая дуги . а вскоре так сильно что она начала придерживать их рукой. От нее пахло сладким запахом сучки и я смотрел на ее ярко красную промежность . Она схватила меня руками и притянулась прося поцелуев. И она их получила . Со вздохом радости она получила оргазм и прижалась ко мне своим потным телом. Только не кончай в меня попросила она тихим голосом . Но я кончил в нее потому что ее просьба прозвучала как мольба. Она колотила меня маленькими кулачками по спине а я взбивал внутри нее коктейль из свое спермы. Я же просила шептала она просила. Это возбудила меня еще сильнее и я сняв с парты развернул и вошел сзади. Она обхватила парту руками и каталась по ней от моих движений. У нее была прекрасная круглая попка с розовым анусом который импульсивно сжимался в оргазме и я не удержался и вошел в него . Она ойкнула и сжалась всем телом. Ой - ой пожалуйста не двигайся и я замер . Ее сфинктер продолжал импульсивно сжимать мой кончик который находился в ней. Валентина Сергеевна? Что? Интегралы всё равно гадость. Она впервые за весь вечер рассмеялась. И я в очередной раз кончил от ее сокращений. Она терпеливо ждала пока я получу наслаждения . а потом похлопала меня по ляжке . ну все хватит. Иди уже, Круженов. Я вышел из нее и оделся . Она тоже встала и запустив ладонь между ног вытянула ее ко мне что это такое Егор это же залет. Я подошел к ней и обняв произнес родишь мне дочь . Неожиданно она прижалась ко мне и снова заплакала. Так как она не успела еще одеть трусы я снова вошел в нее и мы продолжили секс стоя. Она кончила еще раз и успокоилась . Прекрати Круженов взмолилась она . Я не поэтому плакала. Тогда почему спросил я . Она смутилась ты что всех плачущих баб трахаешь спросила она с укором. Нет ответил я . Только тех кого называют Валентина Сергеевна. Она усмехнулась и игриво оттолкнув натянула трусы на свою большую попу . Уже ни чуть не стесняясь меня. Продолжу сцену, сохранив её приключенческий тон и диалоги. Приведя себя в порядок, Валентина Сергеевна тихо сказала: У меня мама больна. Ей нужны лекарства. А у меня ни денег, ни связей... Я посмотрел на неё. Поехали. Куда? Я уже собирал свои вещи. Круженов, куда ты меня тащишь? шёпотом спросила она, оглядываясь по сторонам. Валентина Сергеевна, быстрее. Мы вышли из института и поймали такси. Куда едем? спросил водитель. Я назвал адрес комиссионного магазина. Других знакомых, способных помочь с дефицитными вещами, у меня попросту не было. Когда мы вошли, продавец Гена сразу меня узнал. Он посмотрел на меня, потом на Валентину Сергеевну и едва заметно кивнул в сторону подсобки. Мы прошли туда. Ну, Круженов, что случилось? Нужно лекарство. Я передал ему название. Гена нахмурился, задумался. Есть вероятность достать. Валентина Сергеевна напряглась. Сколько? Сто баксов за весь курс. Она побледнела. Сто?.. Для неё это была совершенно безумная сумма. Я достал купюру и положил перед Геной. Взял деньги, написал что-то на клочке бумаги и протянул его мне. Вот адрес. Там тебя ждут. Я взял бумажку. Валентина Сергеевна смотрела на происходящее так, будто наблюдала за фокусом. Егор... откуда у тебя такие деньги? Потом. Мы снова сели в такси. Через некоторое время лекарство оказалось у нас. Я посмотрел на Валентину Сергеевну. Теперь в больницу. В больнице нас встретил главный врач. Узнав о состоянии её матери, он подробно объяснил ситуацию. Я слушал молча. Потом вдруг спросил: А у вас случайно нет неисправной электроники? Главврач удивлённо посмотрел на меня. Электроники? Ну да. Может, какая-нибудь аппаратура стоит без дела. Он задумался. Есть одна. И повёл нас в подвал. Там действительно стоял аппарат УЗИ. Пыльный, забытый, с мёртвой панелью. Уже давно не работает, сказал врач. Я попросил инструменты. Можно? Он махнул рукой. Если сможете пожалуйста. Я снял крышку и начал проверять цепи. Для меня всё выглядело знакомо. Питание. Контроллеры. Реле. Соединения. Через некоторое время я нашёл неисправный элемент. Вот он. И что теперь? Нужна деталь. Главврач посмотрел на меня. Сможете достать? Попробую. Я повернулся к Валентине Сергеевне. Едем. Через полчаса мы снова были у Гены. Он посмотрел на деталь и присвистнул. Ничего себе запросы. Есть? Гена покрутил её в руках. Есть. Но сто долларов. Я достал деньги. Забираю. Валентина Сергеевна уже даже не пыталась спрашивать, откуда у меня такие возможности. Мы вернулись в больницу. Я установил новую деталь, проверил соединения и включил аппарат. Сначала ничего не происходило. Потом загорелась первая лампочка. Вторая. Третья. Загудел блок питания. Аппарат ожил. Главврач несколько секунд молча смотрел на работающий экран. Потом хлопнул меня по плечу. По рукам! Он тут же повернулся к медсестре. Шпак в отдельную палату. И готовьте к операции. Валентина Сергеевна закрыла лицо ладонями. Она плакала, но теперь уже от облегчения. Мы вышли из больницы. Несколько секунд просто стояли на крыльце. А потом она вдруг схватила меня за руку. Егор! Что? Ты волшебник! Какой ещё волшебник? Она засмеялась сквозь слёзы. Настоящий! Я тоже улыбнулся. Просто техник. Какой же ты техник?! Она вдруг обняла меня прямо посреди больничного двора. Я растерялся. Валентина Сергеевна... Сегодня никаких «Валентина Сергеевна». Она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза. Сегодня ты Егор. Я кивнул. И впервые за весь день мне показалось, что всё действительно закончилось хорошо. Но где-то глубоко внутри я понимал: после сегодняшнего дня моя жизнь в институте уже точно не будет прежней.