- -
- 100%
- +
— Ась, — обратился к ней Паша, когда они вышли из машины и направились к вагончику, где их дожидался владелец участка, — ты в первый день знакомства выложила мне столько конфиденциальной информации, что я обязан спросить. Ты хорошо понимаешь, что делаешь?
— Отлично понимаю, — неуместно сладким тоном ответила девушка. — Взять тебя с собой и не посвятить в дела было бы странно, но и ты тоже понимай, что очень важно быть мне верным. Я предательство не прощаю.
— Что, уволишь и покромсаешь мою карьеру? — натянуто улыбнулся парень.
— Нет, что ты. Я попрошу, чтобы скормили тебя собакам.
«Вот тебе и принцесса, Костолом. Мало того, что водит тебя за нос столько лет, так ещё и убийством угрожает».
— И скольких ты так скормила?
Девушка не ответила. Она шагнула к двери вагончика и громко в неё постучала. На пороге возник начальник охраны седьмого объекта, немало битый жизнью мужчина, и Паша коротко обменялся с ним приветственным кивком.
«Я уверен, за десять лет её куча людей попыталась сдать, но если она про собак не шутит, то у меня к папаше куча вопросов».
Отец отправил его на эту работу, чтобы как можно больше узнать о Косте, на чём его можно подловить и прижать. Но он ни слова не сказал, что у него жена — экспонат интереснее «Моны Лизы», и Паша всеми силами держал невозмутимое лицо, лишь бы не выдать искреннего недоумения. И заодно не поддаться желанию прямо сейчас позвонить и заявить, что не подписывался на такой квест.
— Асенька, здравствуйте, — обрадовался владелец участка, сидевший за столом в компании личного юриста. Он поднялся девушке навстречу, и та первая протянула ему руку.
— Здравствуйте, Артём Михайлович. Я ненадолго сегодня.
Мужчина несильно пожал её ладонь, слегка повёрнутую к полу. Таким же образом Ася поздоровалась с юристом и не дала ему положить сверху вторую руку. Судя по взгляду, ему это не понравилось.
— Я хотела обсудить завтрашние переговоры, — сказала она, присев на свободный стул, когда клиент вернулся на своё место. — Маркус будет в отъезде, поэтому правовые вопросы вы обсудить не сможете.
— Очень жаль, — отозвался юрист и взглянул на девушку в упор. — А что сможем?
— Всё, что не касается юридических нюансов. Костя без Маркуса не рискует в этом разбираться, но основные пункты в части плановых работ, например, сроков, договоров подряда и оплат он спокойно согласует.
— Когда Маркус возвращается?
— В среду.
— Я не хочу кататься и тратить время просто так. Максимум, на что могу согласиться, это перенести встречу на среду, чтобы уже в присутствии Маркуса обсудить сразу всё.
«Ага, то есть, противные клиенты у тебя — это не только сами клиенты, но ещё и их адвокаты. Вы поглядите на него. Какая крыса, а».
— Александр Игоревич, вы можете завтра не приезжать, — бесстрастно сказала Ася, и Паша задумался, как она выдерживает этот прожигающий взгляд напротив. — А можете действительно для общего блага и удобства заявить о переносе. Маркус даже удалённо подключиться не сможет, и мне жаль, что я сообщаю об этом только сейчас.
— Я понимаю, — примирительно поднял руки Артём Михайлович, — Асенька, у вас ограничены ресурсы. Мне не принципиально, завтра приехать или в среду, но у меня упёртый адвокат. — Он засмеялся, показав головой на юриста, который всё так же сидел, оскорблённый доминантным приветствием. — У него плотное расписание, и я вынужден на него ориентироваться.
— Именно поэтому я позвала вас обоих, — обезоруживающе улыбнулась девушка, и мужчина, заметив напряжённость адвоката, взял его за плечо.
— Давай на среду, Саш. Или на четверг. Когда у тебя там свободное окошко?
— У меня до пятницы всё забито. Максимум среда, как и сказал, но при условии, что Маркус обязательно будет.
— Он сказал, что вернётся к полудню. Если договоритесь, он с вокзала сразу поедет в офис. Это для него нормальная практика.
— Я знаю. — Александр неохотно заглянул в исписанный ежедневник и постучал ногтем по листу, где осталась пара свободных строк. — Хорошо. Мы тогда заявим о переносе встречи и согласуем её на среду. Но больше переносы я не планирую, потому что сроки и так поджимают.
— Пока что мы в них укладываемся. По срокам изначально был заложен небольшой люфт, поэтому волноваться не о чем. — Ася поднялась на ноги, и клиент неторопливо распрямился вслед за ней. Адвокат остался сидеть. — Это всё, что я хотела донести до вас. Если вдруг появятся какие-то вопросы, предложения или замечания, пишите мне на почту.
— Обязательно напишем, Асенька, обязательно.
— Спасибо. До встречи, Артём Михайлович. — Ася подала ему руку в той же манере, как и в начале разговора, и тот с удовольствием её пожал. — И вам до встречи, Александр Игоревич.
Она дождалась, пока мужчина встанет, подойдёт к ней и придирчиво оценит протянутую ладонь. В этот раз прямую, без наклона.
— До встречи, Анастасия Юрьевна, — сухо сказал он, чуть сильнее сдавив тонкие женские пальцы. На этот жест Ася шире улыбнулась, освободила кисть и вышла на улицу.
— Ты прям воюешь, — энергично произнёс Паша, когда вырулил за ворота.
— Ну, не-е-т, — протянула Ася. — Это лёгкий нажим, потому что у Саши самомнение зашкаливает. Его надо сбивать иногда.
— Маркус вроде бы не такой.
Девушка рассмеялась.
— У Мара тоже бывают приступы свинства, но в целом он прелесть.
«Ага. Потому что красивый, и ты, как любая женщина, слепнешь от этого».
Ася получила новое сообщение. Паша услышал её расслабленный вздох и заметил, как она удалила с телефона звонок и два смс.
— Детализация хранится у оператора, — проговорил он как бы между прочим. Ася хмыкнула.
— Да, но оператор её предоставляет только по запросу самого абонента или официальному письму. Самой мне это не нужно, а для письма пусть сначала докажут, что это необходимо.
Паша повторил её усмешку. Его синяя «Honda» выехала на шоссе и влилась в общий плотный поток машин. Ася, наконец, убрала телефон.
— Домой? — спросил её парень, и та кивнула.
«Свози меня погулять, — припомнил охранник слова девушки перед выездом. — Хорошая прогулка, ничего не скажешь».
Он ожидал совсем не этого, но утверждать, что ему не понравилось, не стал.
Глава 22. Карина
Как только я сел в машину, злость ошпарила меня и вырвалась наружу стремительным и болезненным ударом ладонями по рулю.
«Значит, о моей репутации ты печёшься, а свою валяешь в говне и в ус не дуешь. Лицемер херов...»
Меня покоробило братское «по факту». Он ещё в институт документы не подавал, когда я слышал изо дня в день, что всякую шлюху надо подвешивать за ноги и распиливать пополам, как это делали в Средние века. Сегодня же он сидит и улыбается, хвастается половой свободой, как будто никогда не учил меня вести порядочную жизнь. Как будто забыл, что именно произошло тринадцать лет назад перед тем, как мы остались одни.
«Если и правда забыл, то он пидорас вдвойне, потому что я до сих пор это всё в кошмарах вижу».
И боюсь об этом заговорить. Я вывернул из крайнего парковочного ряда, на светофоре вызвал Рому и поставил телефон в автомобильный держатель.
— О, Яр, наконец-то, — с ходу выпалил парень, и я поморщился от его неожиданно громкого голоса. Пришлось немного убавить звук. — Привет. Я уж думал, ты не позвонишь.
— Привет, Рома. Я говорил, что наберу или вчера, или сегодня с утра, и пока что, можно сказать, утро. Во всяком случае, для меня.
— А у других уже полдень, — беззлобно поддел собеседник. — Я так понимаю, обрадовать нечем?
— Да. Маркус отказался помогать, и мы чуть не поссорились. Но я на этом не заканчиваю. Мне нужно, чтобы ты скинул адрес, и будет особенно хорошо, если я смогу подъехать прямо сейчас.
— Да ну можешь... — замялся Рома. — Каринка только не обрадуется. Она же всё ещё с разноцветным лицом ходит. Ей стыдно будет.
— Либо стыдно, либо снова больно. Пусть выбирает. Я не лицо её смотреть поеду, а решение принимать, и если она заартачится, я просто развернусь и уеду.
— Ладно, — вздохнул парень, — лови адрес, но подъезжай хотя бы через полчаса. Каринка двери не открывает никому, а я не дома ещё.
— Мне откроет. Это в её же интересах.
— Но Яр...
— Рома, не спорь. Я и так злой как чёрт, без тебя хватает.
— Ладно, — пробурчал собеседник, и мы попрощались. Я забил адрес в навигатор.
«А я туда за полчаса даже при всём желании не успею».
Карта показала мне сорокаминутный путь на север Петербурга, в Парголово; я приехал с учётом пробок за час, и Рома, недовольный, пустил меня в простенькую небольшую студию.
— Знал бы, что ты приедешь не скоро, не торопился бы.
— Если ты пробежался, то молодец, это для здоровья полезно. — Я снял обувь у порога и взглядом упёрся в кого-то, сидевшего на разложенном двуспальном диване. Человек закутался в одеяло настолько плотно, что остались наружу только воспалённые карие глаза, и я по очертаниям прикинул, что фигура там если не подростковая, то близкая к этому. — Плащ куда могу повесить?
Рома показал на двустворчатый зеркальный шкаф-купе, замешкался и подал мне из него вешалку прежде, чем я успел открыть его сам.
— Извини, — прожевал он под нос, — с гостеприимством я не дружу.
— Заметно. Кофемашина есть? — Парень замотал головой. — Значит, просто налей стакан воды и не мешай.
Я накинул плащ на вешалку, спрятал его в глубине полупустого шкафа и задвинул створку до упора. Карина проследила за каждым моим движением; я присел на край дивана в метре от неё, забросил ногу на ногу и внимательно посмотрел на девушку, опёршись правой рукой на жёсткое сиденье. Рома в это время погремел посудой на верхней полке и, не найдя стакана, подал мне до краёв полную кружку с «Ведьмаком».
— О, Геральт, старый друг, — улыбнулся я и очень аккуратно сделал несколько глотков, чтобы не наделать мокрых пятен на светлом костюме.
— Тоже играешь? — повеселел Рома.
— Нет, у меня коллекция книг. И где-то ещё валяется кулон с волком, но я так давно его не видел, что даже не представляю, где он. А ты, — обратился я к Карине, — Гюльчатай, книги любишь?
Девушка нахмурилась. Ей не понравилось сравнение с героиней советского фильма, но согласный кивок меня удивил.
— Мне Лукъяненко нравится, — проговорила Карина высоким неуверенным голосом, кукольным, пережатым одеялом.
— Да? Прекрасно. Тогда предлагаю выйти из сумрака. Что скажешь?
В этот раз она слегка прищурилась — улыбнулась в ответ на знакомые слова из крылатого выражения.
— Я не хочу, чтобы ты меня видел такой уродливой.
— А я как раз наоборот очень хочу увидеть масштабы бедствия, потому что от того, что я увижу, зависит моё решение. Рома тебе передал, что брат отказался мне помогать? — Карина огорчённо кивнула и опустила глаза. — Значит, ты понимаешь, почему я здесь. У меня есть выбор: встать сейчас и уйти, и разбирайтесь со своими неустойками как хотите. Или же оценить, насколько я готов наступить себе на горло.
— Я говорила, что он не поможет, — бросила Карина куда-то в сторону и повернулась ко мне. — Я про Маркуса. У него эскортницы все как мировые модели, и то, если с ними что-то случится, он их не вытащит. Палец о палец не ударит. Куда мне с ними тягаться? Я предложила бы своё тело вместо оплаты, но Маркуса такое не устроит. Это не его уровень. Он потребует деньги, но у меня столько нет.
— Извини за вопрос, Карина, но сколько ты стоишь?
— Обычный вопрос Двадцатка за ночь. Из них половина мне, половина борделю. Свою половину я делю ещё пополам из-за неустоек.
— Так, и ты хочешь перейти к Маршалу, потому что там выше зарплата и уровень безопасности, верно понял?
— Да. Не дай бог какой-то клиент искалечит его девочку. Он этого клиента в асфальт закатает.
— Окей. Но у Маршала элитный бордель. Ты понимаешь, что, если я за тебя решу поручиться, твои навыки должны быть мастерски отточенными?
— Да. Я могу показать их на практике, если хочешь. Когда снова буду красивой, — смущённо засмеялась девушка.
Я замолчал. Медленно шумно вдохнул, ещё медленнее выдохнул и залпом осушил бокал с водой, поставив его на пол.
— Чтобы я сказал, хочу или не хочу, мне нужно тебя увидеть.
«Не хочешь, Яр. Ты не хочешь».
Я не просто не хочу — я не могу. Проститутка — не мой формат. В голове калёным железом на мозгах отпечаталось методично навязанное презрение, но какой же теперь у меня чёртов диссонанс внутри от того, что у брата жизнь оказалась прямо противоречащей убеждениям. Его собственным убеждениям, из-за которых я вырос таким образцово хорошим.
«Ты уже показал себя не с той стороны сегодня. Может, не надо крайностей?»
Не с той стороны. А какая из этих сторон конкретно — не та?
Я запутался в вихре чувств и мыслей и сильно тряхнул головой, чтобы выбросить из неё всё, как мусор. Карина, пока во мне бушевали страсти, подсела ближе; между нами не осталось даже полуметра, одеяло краями легло мне на руку и колени, и девушка разжала пальцы, которыми держала его у шеи. Моему взору постепенно открылось очень миловидное лицо в рамке чёрного растрёпанного каре, если опустить обилие синяков и припухлости, затем оголённые плечи с лямками от домашнего топа и заметная грудь на хрупкой фигуре. Я мысленно поблагодарил Рому, что он ухватился за одеяло с другой стороны и скомкал его возле себя, оголив изящные ноги сестры, потому что левая рука уже потянулась откинуть его в нетерпении.
— Вот она я, — улыбнулась Карина, насколько позволили синяки. Я всмотрелся в её гладкую персиковую кожу, прогулялся взглядом по излому тёмных бровей и контуру маленьких пухлых губ; девушка в ответ открыто рассматривала меня, играя плечами, а я всеми силами старался не опускать глаза ниже её ключиц.
«Возьми себя в руки. Сейчас же».
Я переключился на Рому. Тот у края постели всё ещё теребил одеяло и упорно делал вид, что ничего не замечает.
— Не молчи, Ярослав, — промурлыкала Карина, — а то я подумаю, что ты меня обманул.
— Не спеши, Карин. Я так быстро не соображаю.
Она едва подтянулась ко мне, и я также еле заметно отстранился, когда девушка по кончику моего носа задела своим.
«Блядь, Яр, у тебя секса нет уже четвёртый месяц. Ты либо встань и отойди, либо уже не мучайся и не строй из себя святошу».
Я вновь посмотрел Карине в глаза. Глаза проститутки, которую нагнули до меня десятки других мужчин — красивые, большие, не затуманенные, как у тех девчонок, что я видел не раз идущими под руку с влиятельными людьми. Спасти меня из плена метаний и хаоса в голове могла только одна последняя соломинка — Рома, но парень мой красноречивый взгляд понял по-своему. Он выпустил, наконец, одеяло из рук, шкодливо улыбнулся и бросил меня один на один с сестрой.
— Подожди, — окликнул я его, но дверь захлопнулась у Ромы за спиной. Карина рассмеялась.
— Ты боишься? — спросила она, встав на колени, и красиво колыхающаяся грудь оказалась у меня перед лицом. — Яр, только не говори мне, что у тебя никогда не было секса с проститутками. Ни за что не поверю.
— Поверь... — только и выдал я, сорвавшись на частое дыхание через приоткрытый рот.
«Останови её. Останови, боже...»
Сверху раздался вновь заливистый смех, и нежная девичья рука нырнула под пиджак. Я ощутил, как он начал тихонько сползать — сначала с одного плеча, потом со второго; Карина легко перебросила ногу через меня и села сверху, а тело как замерло в ступоре ещё минут пятнадцать назад, так и не дало сейчас оттолкнуть её и прекратить это безобразие.
«Твою ж мать...»
Пальцы с длинным искусным наращиванием упёрлись мне между ключицами, и под несильным, но упрямым давлением я беспомощно откинулся на спину.
Глава 23. Решение
Мы с Ромой столкнулись возле парадной, когда я выходил из неё. При взгляде на меня зародившуюся лукавую улыбку парень тут же погасил и расстроенно опустил плечи, спрятав руки в глубоких карманах джинсов.
— Ну что? — спросил он обеспокоенно.
— Мне нужно время, чтобы подумать, — ответил я, смотря на Рому и одновременно в никуда. — Я напишу тебе.
Состояние было размазанным, как после долгой интенсивной нервотрёпки. Сил и желания не хватило даже на то, чтобы протянуть человеку ладонь для прощания, и ноги понесли меня к машине бессознательно.
— Эй! — крикнул Рома вдогонку. — Сестра написала, что ты её лучший клиент!
Я только махнул рукой, не оборачиваясь.
«Она тоже хороша».
Лучшей язык не повернулся назвать, хотя слово так и рвалось наружу. Карина завязала мне глаза моим же галстуком, чтобы я не блуждал ими по контурам жёлто-фиолетовых пятен на её лице; она изучала меня, пока я её не видел, тонко следила за каждой реакцией и понимала каким-то образом, когда меня откровенно заносило на вспышках протестующего сознания; я машинально дёрнулся в сторону пару раз, но Карина с удивительной точностью запомнила места на теле, где от касаний пальцы сжимали простынь до белых костяшек.
Меня всего передёрнуло от воспоминаний, как я в эти моменты снова тонул в процессе. Тишину студии разрывали мои непотребные стоны, и девушка заглушала их жадными поцелуями. Мы часто с ней менялись ролями: то я забывался и напрочь терял контроль над собой, то она брала верх над моей чувственной бурей. Незабываемо и в то же время до мелкой дрожи неправильно.
«Всё, соберись. Договор сам себя не перезаключит, так что давай, вдох, выдох, и поехали».
В расписании на сегодня стояла единственная встреча, и тонкая папка с документами для неё лежала на соседнем кресле. Мы с клиентом знали друг друга не первый год; он пришёл ко мне по «сарафанному радио», подписался на полное сопровождение банкетов, и я ни разу его не подвёл, обеспечивая штатных сотрудников дополнительной квалифицированной помощью. Условия на встречах мы по большей части не обсуждали, ставили подписи и тратили остаток времени на праздные разговоры. Я к этой беззаботности быстро привык, поэтому хмурый сосредоточенный взгляд собеседника, упёртый в бумаги, меня встревожил.
— Тебя что-то смущает? Я только стоимость поменял, как и договорились.
— Я знаю, — сухо сказал клиент, мужчина одного со мной роста, зеленоглазый шатен с очень коротко стрижеными волосами. — Слушай, Яр, мы с тобой уже много лет работаем, и я не хотел бы сейчас наломать дров.
— Тебя прижали из-за моей сделки? — вступил я, не дав человеку объясниться. Тот посмотрел на меня так же мрачно, как в документы, и собрался с мыслями на решительном вздохе.
— Не то, чтобы прям прижали, но неприятно намекнули.
— Макс, давай сразу начистоту. Что именно тебе сказали, кто, и что тебе грозит за дальнейшую работу со мной. По порядку.
Я забрал у мужчины договор из рук и положил его на стол текстом вниз. В этот раз встреча проходила не в одном из его ресторанов, а в офисе на двадцать четвёртом этаже бизнес-центра, и я подошёл неторопливо к панорамному окну, чтобы городской пейзаж меня успокоил. Чтобы перестал быть заметным тремор от наслоившихся друг на друга переживаний.
— Твоя сделка буквально пошатнула бизнес-среду, — начал Макс. — У меня постоянники встали в позу, когда узнали, что я не собираюсь расторгать договор. Они сказали, что раз ты теперь водишься с сутенёрами, то легко можешь подсунуть эскортниц вместо официанток.
— Интересно, как? Я всего лишь притащил сутенёру своего хорошо знакомого исполнителя. Всё. Товар я не видел, в само́м деле не участвовал. Маршал заплатил мне деньги только за то, что я ему человека надёжного дал, остальное меня не касается.
— А другого способа заработать не нашлось?
— Сроки поджимали, Макс. — Я вернулся на место за столом напротив собеседника. — Я до последнего рассчитывал на себя — заложил квартиру, получил бонус от инвестора, но всё равно не хватило. Матвеев мне выбора не оставил со своей принципиальностью. А двадцать мультов на дороге, знаешь, не валяются, да и на счетах у меня таких сумм никогда не водилось. Вот и пришлось поучаствовать в авантюре, чтобы Матвеев мне снова морду не набил.
— Он бил тебя? — искренне удивился клиент.
— Конечно. Ты что, не знал? Я же неделю «красивый» ходил. Даже где-то в интернете фотка осталась, на которой я с опухшим лицом у машины стою.
— Кстати, точно, — вспомнил Макс. — У тебя же машина есть. Почему ты не заложил её вместе с квартирой?
— Потому что она не моя. Мы когда с Маркусом в салон ездили, он её на себя оформил, а теперь я всё не дождусь, когда он найдёт время переоформить её как положено.
«Видимо, на радостях отключился мозг, раз я без вопросов сел и поехал. А надо было ещё тогда обратить внимание, что мне тачку пригнали по «серым» каналам».
— Ладно. — Мужчина в остатках сомнений покачал головой, подвинул к себе договор, повернул его лицевой стороной и, где галочки, расписался на каждой странице. — Я не хочу разрывать с тобой деловые отношения, потому что мы очень хорошо сработались, но теперь это всё очень долго не утихнет. Возможно, я часть клиентов потеряю из-за тебя.
— Мне жаль, Макс. Правда. Сделка и меня нехило вышибла из колеи, поэтому тоже своих проблем выше крыши.
— Да я понимаю, но если постоянники опять упрутся, я тебя позову, и будешь сам перед ними объясняться.
— Ну, что поделать. Значит, буду.
Макс не предложил мне завершить встречу недолгим перекусом в ресторане, и я ушёл от него с чувством недосказанности. Точно в голове у клиента плохо закрепилось убеждение, что мне всё ещё можно доверять, как прежде, и он остался в плену опасений.
«Здорово, что сказать. Если я начну так терять людей, Маркус моей репутацией разве что подотрётся в итоге».
Дома кружка горячего латте меня привела в состояние относительного равновесия. До восьми вечера я несколько часов подряд пролежал на кровати, глядя в потолок и думая, что надо бы в конце концов определиться, что делать с Кариной после того, как она высосала из меня всю душу. Тело больше не потряхивало от мелькавших кадров перед глазами; кофе мягко выровнял мысли, расслабил меня до способности холодно перебрать десяток возможных решений, хотя по факту на задворках разума выбор уже давно был определён, и я лишь отчаянно искал способы его избежать.
После долгих изнурительных гудков Маршал ответил на мой звонок и выдохнул в трубку процеженный сквозь зубы воздух. Или дым от курева, что больше похоже на правду.
— Есть дело, — сказал я напряжённым глухим голосом и различил на заднем фоне бульканье кальяна за долгой затяжкой.
— Неплохо. Вошёл во вкус? — усмехнулся Маршал.
— Очень смешно. Я тебе девочку одну приведу, толковую. Там без моей помощи она сдохнет, а я с совестью потом замучаюсь.
— Даже та-а-ак, — ответил сутенёр и вновь затянулся. — Ну, веди, посмотрю. Через сколько будете?
— Смотря какой адрес ты дашь. Она живёт в Парголово, и я поеду за ней прямо сейчас. Только это ничего, что она у какого-то другого сутенёра числится?
— Наплевать. Если ты её приведёшь, он не рыпнется в мою сторону.
— А в мою?
Маршал громогласно расхохотался.
— Понятия не имею.
— Кто бы сомневался. Ладно, жду адрес. Девочка, если что, проверенная.
Сутенёр зашёлся второй волной оглушительного смеха, дал добро и скинул вызов. Я получил от него сообщение через полчаса, когда уже ехал по Каменноостровскому проспекту через Малую Невку, и на ближайшем перекрёстке под светофором написал Роме, что скоро буду.
«Походу, я всё решил, ещё когда увидел её лицо в телефоне брата. — Руки нервно стиснули кожаную обивку руля. — А Маркусу нехер жаловаться. Воспитал меня на свою голову слишком хорошим, вот я и не стал терпеть такой беспредел».
Карина встретила меня одетой в короткое чёрное платье, высокие сапоги и кожаный тренч, но мой уставший сосредоточенный вид её огорчил. Она ни слова не проронила, пока мы ехали в Петроградский район, и притормозила меня за локоть у входа в бордель Маршала.
— Тебе хоть понравилось? — тихо поинтересовалась девушка, заглянув мне в глаза. — Ты убежал, ничего не сказав.
— Извини, — проговорил я рассеянно. — Да... Да, мне понравилось. Ты молодец.
Меня чуть позже осенило, что последняя реплика была явно лишней, но слова в глотку обратно не затолкать, и я решился только с беглой улыбкой поцеловать Карину на лестнице перед дверью.
— Я не в себе, Карин Пожалуйста, не обижайся.
Она понимающе посмотрела на меня, такая красивая, с пышно накрашенными ресницами и винным глянцем на губах. В полумраке под слоем тона разноцветные пятна синяков стали почти незаметными.
«Скажите мне, что я сплю, что это грёбаный кошмар, и мне надо проснуться».
Девушка с тихим хихиканьем провела рукой по моей щеке, и мне показалась, что та от её касания запылала.
— Пошли.
Я с трудом отвернулся и пропустил Карину в открытую дверь. Элитный бордель Маршал обустроил как нечто среднее между люксовым массажным салоном и ночным клубом, поэтому сутенёр ждал нас на большом диване перед одним из пилонов.