Беловы

— Я не жалуюсь. Ты что о ней думаешь?

— Ничего. Предпочитаю не думать о чужих женщинах.

Охранник снова рассмеялся. Яр только сдержанно улыбнулся.

— Я ничего не могу сказать о ней, потому что мы виделись всего два раза. Да и если бы было хоть какое-то сложившееся мнение, я бы при Серёже его озвучивать не стал. Это некрасиво и рискованно. Мало ли, как ребёнок меня поймёт.

— Да... — согласился Паша. — Нам бы отдельно с тобой выйти поговорить, но ладно, это мы выйдем, когда наши деловые люди вернутся. Блин... — Он досадливо поморщился. — Я у тебя сейчас вообще ничего не спрошу, получается.

— Получается, так. — В улыбке Яра появилось нескрываемое лукавство. — Расскажи пока о себе, а там, как все соберёмся, решим.

— Я вам мешаю, да? — грустно осведомился ребёнок. Он сидел за барной стойкой и внимательно рассматривал картинки на банковских картах, которые выложил перед ним Белов-младший.

— Кто тебе такое сказал? — ответил Яр и посмотрел на Серёжу тем же внимательным, не смягчённым ради мальчишки, взглядом. — Если мы тут увлечённо болтаем, это не значит, что ты лишний.

«Ого, сразу тон какой жёсткий стал. Чего это он?»

— Яр, — обратился к собеседнику Паша, — может, он пересядет к нам? У него там, я смотрю, куча картинок лежит. Расскажет, чё там увидел. Давай?

— Да пожалуйста, — пожал плечами Белов.

«Ага, а сам весь напрягся».

— Серёж, — позвал мальчика телохранитель и протянул в его сторону левую руку, — пойдём сюда.

Яр облизал губы. Раз, второй. Колосов обратил внимание, как ногу, лежавшую поверх другой, Белов прижал икрой к дивану. Серёжа тем временем сгрёб весь пластик со столешницы в обе ладони, уселся между мужчинами прямо на пол и разложил карты на мягком тёмно-зелёном сидении.

«Да уж, интересные дела. Мне все уши прожужжали, что Яр такой зайчик, такая прелесть, а тут гляди какой резкий. Зато Мар с виду сучий демон, а с Серёжкой, блин, как второй папаша. — Парень мысленно хмыкнул. — Может, Лёха и прав. Как-то не стыкуется у меня всё. Что с Асей, что с этими двумя...»

Неинтересные карты Серёжа отложил в сторону и осторожно подвинул их ближе к Яру. Перед собой оставил четыре пластика и ткнул пальцем в один из них — чёрный с футуристическим самолётом.

— Вот такую же хочу, — заявил он и взглянул поочерёдно на Белова-младшего и Пашу.

— Он очень любит самолёты, — пояснил охранник, — и хочет быть пилотом, когда вырастет.

— Пилотом-спасателем! — радостно поправил мальчик и поднял на Яра широко открытые глаза. — А ты кем хотел стать?

— Космонавтом, — не задумываясь, ответил гость.

— Честно? — воодушевился Серёжа.

— Да.

«О-о-о, а пиздишь вот ровно с такой же невозмутимой рожей, как у брата».

— Открой-ка заметки, — попросил у Белова Паша, — я тебе кое-что напишу.

Яр заинтересованно передал собеседнику мобильный, и парень, напечатав короткую фразу, развернул аппарат экраном от себя так, чтобы мальчик не видел.

«А если реально честно?»

Белов забрал у него телефон и быстро набросал ответ, показав его тем же образом.

«Реально честно я хотел не быть лишним в своей семье, но ребёнок этого не поймёт. Да и тебе бы знать не надо, но ты же ищейка. Я вижу. Не скажу я, так сам выяснишь».

«И как ты, интересно, это понял?»

«По глазам. По тому, как ты на меня смотришь. Если уж я без труда вычислил «хвосты», которые Мар ко мне прицепил, то с тобой тоже сложно не было».

«Да кто ты, блин, такой? — подумал Паша, махнув пальцами, мол, убирай телефон, и Яр положил мобильный на подлокотник. — Мне от тебя чёт не по себе даже больше, чем от Мара».

Белов-младший на него смотрел спокойно, прямо, не вызывающе, взглядом не заставлял колени подогнуться, но Паша чувствовал себя, как рентгеном, просвеченным насквозь. Как будто Яр, в отличие от брата, не прикладывал ни малейших усилий, чтобы заглянуть в человека. Будто социальный внешний фильтр он просто не видел.

— Серёж, — обратился к мальчишке Колосов, — а ты чего молчишь-то? Или опять обиделся, что мы без тебя разговариваем?

— Я не обиделся, — поникшим голосом проговорил Серёжа. — Вы там болтаете, а я ждал

— Послушай, — натянуто сказал гость, — твоего вечно занятого отца здесь нет. И того, кто на него хоть самую малость похож, тут тоже нет. Поэтому если ты ещё хоть раз про себя скажешь, что ты мешаешь, лишний, ждёшь удобного момента или что-то ещё в этом роде, поверь, я начну очень сильно ругаться. Окей?

С полминуты Серёжа молча смотрел на Яра, хлопая ресницами. Белов неотрывно глядел мальчику в глаза, и Паша заметил, как маленький Матвеев поджал губы.

— Ты не такой, как дядя Маркус. Он со мной так не разговаривает.

— Ну, извини, — отозвался гость, — в отличие от брата, я с детьми общаться не умею. Вот как получается, так и говорю.

Серёжа хмуро опустил голову, подвинул к общей куче пластика выбранные карты и без слов ушёл к себе в комнату, захлопнув дверь. Яр беззвучно ругнулся.

— Спрашивай, чё хотел.

— Ты чай с ежевикой будешь?

— Со вкусом или ягода отдельно?

— Нет. Там смесь листового чая, сушёной ежевики и цветов.

— Ну, давай. А я только на улице могу покурить, да?

— Э-э... Да, — сказал Паша и встал, чтобы нажать кнопку у чайника. — Я не знал, что ты куришь. Мне говорили, ты только экзотику всякую пьёшь. И кофе.

— Да так и было, пока меня Маршал на свои кальяны не подсадил. Я раз у него «нулёвку» подул, второй, третий, и всё. Пришлось электронку покупать, потому что я истерить начал на ровном месте.

— Слушай, Яр, ты давай-ка слезай с этого, — мрачно произнёс охранник и вернулся на диван, подсев ближе к собеседнику. — Лучше переболей, потерпи там дня три-четыре, но завязывай. Мар тебе говорил, что он никак бросить не может?

— Да, но если он бросит, у него крыша отъедет. Так он хоть куревом «пыль» уравновешивает, а если курево убрать, то он просто сторчится.

— У него там уже цыганские пляски между крайностями. Но прикол такой, что его годами развозило, а тебя чёт за месяц повело.

— Есть такое. Зато ты представляешь, как я на этих кальянах продышался? Круче, чем на сраной йоге. Как будто всё говно, что я скопил за двадцать восемь лет своей грёбаной жизни, оно всё с кальяном и вышло.

— Разве такая жизнь, как у тебя, может не нравиться? Ты же эксперт, у тебя база таких серьёзных клиентов, такой масштаб! Ты настолько хорош, что, блин, тобой Авдеев интересуется. Его интерес — это плюс сто очков к авторитету.

Яр занервничал.

— Да срать я хотел на его интерес. И на него самого. Я даже не помню, как меня вообще занесло в аутсорс. У меня профильное экономическое образование, я стратег-прогнозист и финансовый аналитик. Чё я забыл в подборе персонала, скажи мне? — Он вздохнул и поменял ноги. — А экспертом стал, чтобы перед братом стыдно не было. Он об этом не знает, поэтому сделай мне одолжение, не проболтайся, окей?

«А-а-а... Так вот зачем ты нужен Финансисту, я понял».

— Не проболтаюсь, — уверил Паша, — обещаю. А ты... реально шаришь в деньгах?

— Я шарю в анализе и расчётах. Я математик, Паш. Видимо, сел как-то вечером пять лет назад, прокрутил гипотезу через матан, статистику и анализ рентабельности, и вот тебе карьера частного эксперта-рекрутера.

— А в частный аудит чего не пошёл?

— Не захотел. Я учился только ради того, чтобы брат меня взял своим финансовым помощником, а он в Москву укатил. Что? — развёл руками Белов. — Что ты на меня так смотришь?

Паша напряжённо сощурился.

— Хочу спросить, ты понимаешь, зачем тебя достаёт Финансист или нет.

— Да мне плевать, я же говорил, поэтому даже не думал об этом.

— А ты подумай. Это важно.

Чайник выключился. Яр уставился на собеседника, но тот в его глазах не увидел ни единого намёка на мыслительный процесс.

— Ладно, — сдался охранник, — давай так: я понимаю, что тебе до фонаря на этого Авдеева, но мне нужно это разъяснить, потому что это очень важно. — Яр цокнул языком, закатив глаза. — Послушай. Просто послушай и возьми на заметку. Он тебя не как эксперта пасёт. Ему на хер не упал твой аутсорс, а вот математический мозг — это как Эрмитажная ценность. Не знаю, насколько правда это или нет, но говорят, Авдеев себе преемника ищет. Причём давно. Может, здоровье шалит или чё, не знаю, но раз он тебя так настойчиво пасёт, значит, более сильного кандидата нет. И не будет, скорее всего, потому что Авдеев своё решение не меняет, и если он вцепился, то вцепился зубами и намертво. Я поэтому и сказал, что это важно. Только, Яр, тоже давай договоримся, что это всё между нами, потому что иначе мне пиздец. Ладно?

— Да и мне пиздец, раз так...

У Яра вырвался из горла короткий судорожный смешок. Он опустил голову, устремив замерший взгляд исподлобья перед собой, и смесь обострившихся черт лица, его выражения, позы, молниеносно собранной точно для броска, хотя мгновение назад ещё сквозила в ней доля беззаботности, ангельское впечатление разбила вдребезги. Паша глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Выпусти меня, я покурю, — холодно проговорил Белов, и, понимающе кивнув, охранник проводил его до порога.

— Возьми ключи, — сказал он, передав Яру свою связку. — Магнитка от подъезда, это и так понятно, а тут будет нижний замок и длинный ключ.

— Угу.

Паша запер за гостем дверь и встал у окна кухни-гостиной. Яр утонул в белом облаке пара, не успев выйти на улицу, и парень взялся сумрачно наблюдать, как его новый знакомый, наматывая круги, успокаивается частыми затяжками.