- -
- 100%
- +
«Как же всё это получилось сложно и глупо...»
Девушка вспомнила беглую ночную догадку, от которой её пробрало до кончиков пальцев.
«А что если Костю тогда больше никто кроме меня не заметил, и он такой от безысходности?»
Тогда — во времена бандита по кличке Костолом, весьма симпатичного, хотя и местами битого, чуть грубоватого, вспыльчивого, но железобетонно отвечавшего за каждое своё слово и обещание. Он вышел из группировки ради неё, поднялся, открыл бизнес, обеспечил сытую праздную жизнь, а она через десять лет едва не растаяла в руках у адвоката.
«Мамочки... — с обжигающим стыдом подумала Ася и сжалась, укрыв лицо за ладонями. — Я же это не специально...»
Она в самом деле не видела Мара любовником. Она всего лишь хотела такой же искры от любимого мужчины, потому что с годами его безоговорочное служение стало неуютным где-то на глубинном подсознательном уровне. Сначала было хорошо и спокойно, потом привычно, и в последнюю пару лет накрыла бесконечная тоска от чувства тотальной предсказуемости. Мар в Асину рутину врывался штормом, а Костя видел это и безумно ревновал. Только вместо того, чтобы высказаться и заявить о чувствах, он придумывал очередную ловкую манипуляцию, болезненный укол, замаскированный под изощрённый игривый намёк. Вроде того, что случился на стадионе в воскресенье.
«Ты никогда не огрызался на меня, что бы ни случилось, никогда не лез в жизнь Мара, никогда не ругал Серёжу и ещё куча, куча, куча таких же «никогда». Мама заколебала мне говорить, что это самая что ни на есть умелая манипуляция, чтобы держать всё под контролем, но блин... Я в этой манипуляции десять лет прожила, мне было хорошо в ней и безопасно. А так, если подумать, это что же у тебя в голове творилось, если ты решился на такое рабство?»
Ася по-другому не смогла это назвать. На этом поток тягостных раздумий оборвался, потому что машина остановилась, и девушка увидела в окно ярко освещённую арку Северного входа ВДНХ. Один из охранников помог ей выйти, и при взгляде направо она ощутила, как сильно заколотилось сердце.
— Да ладно!
Через два парковочных ряда наискосок заняла место чёрная «Audi», возле которой стоял, опёршись на крышу, сам владелец, и Яра возле него Ася заметила не сразу.
«Ой, я думала, он ниже ростом...»
Братья что-то увлечённо обсуждали, но младший Белов кивнул старшему за плечо, и тот развернулся навстречу девушке всем телом.
— Дорогая, — промурлыкал Мар, несильно обняв её. Более осторожно, как ей показалось, чем дома несколько часов назад. — Знакомься. — Она неохотно отстранилась от адвоката и сделала маленький шаг в сторону его спутника. — Это Яр. То ли сын, то ли брат, уже чёрт его разберёт, — рассмеялся мужчина. — Яр, — обратился он к младшему, — это у нас Анастасия Юрьевна, но можно просто Ася. Можно же? — уточнил он у девушки.
— Да конечно можно, — улыбнулась она. — Вам двоим вообще можно всё, что угодно. Но я кое-что хочу сказать. Яр, — попросила Ася извиняющимся тоном, — я утащу Мара на пару слов, ладно?
— Да пожалуйста, — развёл руками младший Белов. Девушка за руку отвела его брата ближе к служебной машине и с беспокойством тихонько проговорила:
— Я очень испугалась сегодня. Как ты?
— Главное, как ты, — заботливо ответил Мар. — Я всегда старался не допускать таких ситуаций, но Костя меня в тупик поставил. Прости.
— Он чуть не задушил тебя и чуть лицо не разбил. И ты ещё извиняешься за это?
— Нет, Ась, он просто сделал то, на что у меня непрошибаемый дурацкий рефлекс. От него тяжело избавиться, но можно, и да, я извиняюсь, потому что проблема решаема, но в критический момент она мне опять помешала.
— Опять? — вздёрнула брови Ася.
— Опять, — повторил адвокат. — Костя не единственный, кто знает эту реакцию, но речь не об этом. Ты сама как себя чувствуешь?
— Со мной полный порядок, не волнуйся. Но мне... — Она замялась и нерешительно прикусила нижнюю губу. — Я, во-первых, с тобой хочу кое-что обсудить насчёт Кости. Не сейчас, потом, попозже. А во-вторых, скажи мне, вот то, что ты сказал про намотаться на столб, это правда?
— Какой острый у тебя слух, — похвалил её друг и легонько провёл ей подушечками пальцев по левому уху. — Не думала, что из тебя получилась бы хорошая разведчица?
— Мар, не уходи от темы, прошу тебя.
— Ты веришь, что я скажу тебе правду?
— Верю. Я знаю ответ, но хочу, чтобы ты сам признался.
— Зачем, если ты и так знаешь?
— Да Мар! — Девушка вскинулась на эмоциях и несколько раз ударила мужчину кулаками в грудь.
— Тихо, тихо, — рассеянно улыбнулся Белов и заключил подругу в тёплые объятия. — У меня правда много проблем, которые я буду с понедельника разгребать, и да, я иногда срываюсь на очень плохие мысли. Но это всего лишь мысли, Ась. К тому же надо было как-то осадить Костю, и я не придумал ничего лучше, как выдать ему именно эту формулировку. Не бойся, — добавил он после краткой паузы, — я тебя не оставлю. Даже если совсем потечёт крыша, мне никто такого не позволит. — Мар погладил её по пшеничным кудрям. — Давай, иди к Яру. Я ему про охрану давно рассказал, ребята вам мешать не будут, но ты, если что, розовые очки сразу сними, хорошо? Яр у меня тот ещё демон, оказывается, так что, я думаю, ты с ним поладишь.
— А говорил, что он ангелочек. И выглядит очень мило.
— Ага, — со смешком ответил Мар. — Я много чего говорил, а по факту не знал ни хрена.
«Как это интригующе».
Друзья вернулись к адвокатской машине, и Яр, присевший на капот в ожидании, плавно распрямился.
«О-о, узнаваемая манера».
Как у брата, который тоже поднимался на ноги так, будто никогда никуда не спешил, хотя торопился везде и постоянно.
— Всё, я вас оставляю, — подытожил старший Белов, и Ася вновь ненадолго его обняла — на прощание. — Гуляйте, ешьте, пейте, ребята за вами присмотрят. А я поехал.
— Удачи, — пожелала девушка. Мар кивнул ей, махнул брату рукой, сел в машину и выехал с парковки. Ася глубоко вздохнула, проводив «Audi» тоскливым взглядом, и встряхнув плечами, с готовностью повернулась к Яру. — Ну что, пойдём?
Глава 50. Усталость
У Кости задрожали руки. Он случайной выборкой просмотрел уже больше сотни записей с камер видеонаблюдения в квартире Мара, и среди темноты, ничем не примечательных поздних вечеров, где адвокат ужинал, читал, собирался в командировки, с кем-то разговаривал по телефону и работал за ноутбуком, Костя наткнулся на очередной пугающий файл. Семнадцатый, если говорить точнее. Семнадцатая копия на запасном, его личном, сервере, потому что на основном записи кто-то стёр.
«Что ж ты, сука, вечно врёшь, что у тебя всё в порядке?»
Октябрь прошлого года, начало месяца. Мар явился на порог квартиры в двенадцатом часу ночи, весь залитый кровью из носа, и вместо того, чтобы пойти в душ и отмыться, он сел на пол и откинулся затылком на высокое изножье кровати. Просидел так неподвижно полтора часа, прежде чем добраться до ванной комнаты и подготовить себя к очень короткому сну.
Июль текущего года. Мар опять на полу. Заскочил домой в середине рабочего дня и упал в обморок на несколько минут.
Сентябрь, который в начале недели кончился. Четыре записи: на первой, третьего числа, длительная истерика, на второй, восьмого, адвокат снова загнулся от головной боли и после двух каких-то таблеток, видимо, анальгетиков, кое-как улёгся на бок поперёк кровати. Третья выпала на субботу, шестнадцатое, — потеря координации во время лёгкой влажной уборки, изматывающий кашель после шести сигарет подряд, уже знакомые таблетки и ночной кошмар. На четвёртой Костя увидел, как из пальцев юриста выскользнула кружка и вдребезги разбилась, и мужчина собрал осколки голыми руками. Он ими весь изрезался, но перемотал кисти марлевым бинтом, как ни в чём ни бывало, и выбросил его на следующее утро.
Запись от понедельника вызвала у Кости удручённый вздох. Кондиционер остался включенным, пульт от него — забытым на подлокотнике дивана, и смертельно уставшего юриста разбудил сигнал телефона, а не холод остывшей квартиры. Матвеев опустил крышку ноутбука; он сделал быструю пометку в ежедневнике насчёт анальгетиков и приступов жестокой мигрени, посчитал количество обмороков, простраций, выкуренных пачек сигарет и спонтанного сна на полу, дней, когда его адвокат работал, выбираясь из дома в полуживом состоянии, положил ручку на стол и опёрся на него локтями, прикрыв губы крепко сжатым кулаком.
«Твою мать...»
Это всего лишь условная сотня бегло просмотренных роликов. А сколько ещё такого накопилось за три с небольшим года? И за те четыре с половиной, когда Мар ютился за пределами Садового кольца? И такого ли? А то, может, чего и похуже?
Костя запросил отчёт у караульных, посаженных адвокату на «хвост». Они исправно за ним проследили от точки перехвата до парковки у дома, затем от Нового Арбата до отеля «Mercury» на Бахрушина и следом — до ВДНХ.
— Ясно, — выдохнул Матвеев, — вот ты куда помчалась...
Ему доложили, что младший Белов посетил Москву, и Ася с охраной пошла гулять с ним по выставке.
«Старший где?»
«На Кропоткинском. Походу, к тёще твоей в гости заехал».
«В девять вечера только по тёщам и ездить. Ладно, держите в курсе».
— Мог бы и завтра этим заняться, — проворчал Костя, отложив телефон, и спохватился. — А... Какой завтра. Отгул же. Блядь...
Он раздосадованно фыркнул и откинулся на спинку кресла. Единственный выходной, в который адвокат всё равно круглосуточно оставался на связи, ещё и вписанный в соглашение как отгул, а не выходной, показался Матвееву жалкой подачкой с его стороны. Издевательством. Чернов передал ему, что взял выпускника-юриста по рекомендации младшего Белова, и что Мар определил его себе в помощники по мелким рутинным делам. Это не могло не обрадовать, но пока он обучится, пока наберётся опыта и скорости, пройдёт, возможно, не один год, а после увиденного Косте захотелось прямо сейчас отстранить Белова от работы как минимум на месяц.
«Я всегда для тех, кто мне важен, хотел как лучше. Аська у меня горя не знала. Все десять лет без скандалов. Мара я вообще не трогал, потому что доверился как себе. Думал, так будет правильно. А вышло, блядь, как обычно...»
Говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад, и поговорка очень удачно отразила Костину стратегию, начатую ещё от свиданий с будущей женой. Он после участия в ОПГ побоялся внести в семейную и деловую жизнь бандитские привычки, стал инверсией себя, но сегодняшний день в плане результата вышел самым показательным — отсутствие хоть маломальского контроля над адвокатом из соображений гуманности вылилось в красивую картинку, скрывшую серьёзные проблемы, а постоянное сдерживание чувств и эмоций ради того, чтобы жить с Асей в мире и благополучии, наоборот его подкосило и вынудило жену искать помощи у Мара. У того, кто сам нуждается в помощи, но, как выяснилось, ни за что о ней не попросит.
— Ладно, сейчас текучку узнаю, а там посмотрим.
«Ты с Даниилом Юрьевичем созвонился? — написал Костя в диалог с адвокатом. — Он решил вопрос с Антоном?»
«Да, — ответил Мар через несколько минут. — Охрану ему выдали только сегодня, но по ценнику выше».
«Завтра ждать от него претензий за этот ценник?»
«Нет оснований».
Матвеев поставил под сообщением реакцию «палец вверх», вышел из кабинета в полутьму остальной квартиры и прислушался к бойким визгливым голосам из-за двери Серёжиной комнаты. В начале восьмого он заглянул к сыну, чтобы отвлечься от записей и побыть с ребёнком, обсудить его дела и настроения, но Серёжа не пустил отца дальше порога. Сказал, что у него мультики, и он хочет их смотреть. Костя расстроился; он облокотился на перила, всмотрелся в сумрак, разбавленный мягкой приглушённой подсветкой под кухонными шкафами, вспомнил, как Белов самозабвенно курил в понедельник, сидя на корточках у служебного входа, и горько подумал, что способа заглушить чувство душащей безнадёги у него нет — от вредных привычек мужчина избавился в первый же месяц, как начал встречаться с Асей.
«Я хреновый папаша, хреновый муж, а теперь ещё и, походу, хреновый бизнесмен, если Мар вместо того, чтобы своей работой заниматься, без конца переделывает мою».
Матвеев опустил голову на руки. Он разозлился из-за цветов для жены. Озлобился на переговорах, когда ощутил себя тенью Мара. Ударил его, чего никогда на людях не делал. Чуть не ударил снова при жене. За всей работой потерял уважение сына. Изошёлся завистью. Замучился стыдом от мысли, что всё это знатно заколебало. И неописуемо устал от жизни, которую построил ради любимой женщины, чтобы она не чувствовала себя обделённой по сравнению с родительской семьёй. Теперь у неё есть гораздо больше, чем у Софии с Андреем, а у него на фоне созданной им роскоши — только пульсирующее желание снова стать бандитом, как десять-пятнадцать лет назад, когда он ещё чувствовал себя настоящим. Не успешным, не богатым, не статусным — просто настоящим.
«А моя Аська кого тогда полюбила — меня Костолома или меня, когда я уже сломался для неё?»
Серёжа вышел из комнаты. Матвеев тут же распрямился, взглянув на ребёнка, но тот посмотрел на отца мельком и скрылся в уборной в конце коридора.
— Серёж, — позвал Костя мальчика на его обратном пути, и сын настороженно встал у двери. — Подойди на минутку.
Ребёнок сделал в сторону мужчины несколько шагов, и тот присел на корточки перед Серёжей, подтянув брюки на коленях.
— Скажи мне, пожалуйста, — проговорил Матвеев негромким утомлённым голосом, — какой я отец для тебя?
— Вечно занятый, — буркнул мальчик, опустив глаза в пол, — и скучный.
— Что мне сделать, чтобы тебе стало интересно со мной?
— Не знаю, — быстро пожал он плечами. — Ты всегда работаешь, а я слушаю, слушаю и ничего не понимаю.
— Может, я изучу что-то интересное для тебя, и мы это обсудим?
— Я не хочу, — мотнул головой ребёнок. — Ты всё равно не приходишь, а я жду, жду, жду, и всё...
— Я решу вопрос с делами, Серёж. Конечно, не за один день, но постепенно...
— Я не верю, пап, — с ноткой надрыва заявил мальчик. — Ты всегда так говоришь, а потом я опять сижу один!
Он развернулся и убежал к себе. Мужчина вернулся в кабинет окончательно раздавленным; он опустился в кожаное кресло, посмотрел на семейную фотографию возле ноутбука, затем на второй кадр в рамке, такой же, как на первом этаже, где они с Маром обнимались на фоне Москвы-Сити ещё до его адвокатского экзамена, и горестно усмехнулся.
«Я думал, такое только в кино бывает, когда жизнь рушится на глазах. А вот нихуя...»
Это всё поправимо, сказал он себе, но отчаяние затопило его, и Костя не стал ему сопротивляться.
Глава 51. София
Адвокат припарковался возле дома на Кропоткинском переулке, неспешно поднялся на пятый этаж по широкой лестнице, которая, как змея, обвила огороженный сеткой лифт, и нажал на кнопку звонка. Подъезд исторического здания в центре Москвы напомнил ему петербургские парадные с такими же винтовыми лестничными пролётами, и Белов не смог отказать себе в удовольствии пройтись по ним пешком.
— При всей вашей занятости вы очень пунктуальны, — похвалила его София Михайловна и дала зайти в просторную светлую прихожую. — Хотите чаю?
— А может кофе? — улыбнулся Мар и оставил туфли на нижней полке открытого гардеробного шкафа.
— Можно и кофе, — игривым тоном отозвалась хозяйка квартиры и подтянула назойливо сползающий с плеча шёлковый халат. Адвокат различил на кремовой розоватой коже, слегка тронутой возрастными морщинками, тонкий слой шиммера, и про себя хмыкнул.
«Это она ещё не купалась или наоборот разукрасилась к моему приходу?»
Он повесил пальто на вешалку. Женщина провела его за собой на кухню и поставила две чашки на поддон автоматической кофемашины.
— Так странно, что я за столько лет ни разу у вас не был, — проговорил Мар, осмотревшись по сторонам из арочного проёма между п-образной кухней и местом для обеда с длинным овальным столом, окружённым шестью стульями.
— Ничего странного, Маркус, — ответила София, насыпала зерно в бункер и повернулась к адвокату лицом. — Я не могла вас пригласить, потому что Андрей у меня — человек очень консервативный, а ваши связи с борделями, уж извините, ни для кого не секрет. Вы, кстати, не сказали, какой кофе предпочитаете. Скажите, пока я цикл не запустила.
— Я пью раф на сливках или капучино.
— Да? — с искренне радостным удивлением спросила женщина. — Тогда пусть будет раф, потому что я тоже предпочитаю сливки молоку. О чём я говорила... — продолжила София, запустив на сенсорном табло машины выбранный режим. — Об Андрее. Он хотел и Асю приструнить, чтобы она с вами меньше общалась, но я убедила его, что вы по сравнению с Костей просто лапочка. Она с вами буквально цветёт вся, а муж её в какой-то кактус превратил. Мы с ней до свадьбы так хорошо ладили, а потом она в этого бандита вцепилась, и всё, мы как чужие стали...
— Вы знаете, София, ваш муж отчасти прав. — Машина пропищала, закончив, и Белов забрал у хозяйки квартиры протянутую чашку с горячим кофе. — Я как раз потому и приехал, чтобы немного развеять образ, который вы мне приписали.
— Да ну что вы, Маркус, — тихонько засмеялась женщина, коснулась локтя собеседника и ненавязчиво пригласила его за стол. — Я знаю, что вас называют демоном. И не только за глаза.
— Да, за мои зрачки и впечатление, которое я произвожу, — сказал адвокат и сел на стул, забросив ногу на ногу. София заняла соседнее место в той же позе и повернулась так, что при любом необдуманном движении мужчина задел бы её обнажённую икру. — Но если покопаться, то моё публичное амплуа хорошо отражает то, чем я занимаюсь, и я хочу, чтобы вы перестали навязывать дочери мою прекрасную кандидатуру, потому что я та ещё мразь по сравнению с Костей. Он за десять лет на жену ни разу голос не повысил, и такого трепетного отношения к женщине я нигде никогда не видел. А вот мне ничего не стоит и огрызнуться, и матом высказать всё, что я думаю, и силу применить. — Мар отхлебнул из чашки. — Вы хотите навязать Асе человека, с которым она не будет в безопасности. Вы Костю столько раз уже называли бандитом, но он бандит хотя бы в прошлом, а я в настоящем, потому что я веду его нелегальные сделки и я каждый день торчу в криминальных кругах, а не он. Понимаете, София?
Женщина отстранилась, не отводя от гостя внимательного прямого взгляда. Собеседники неспешно допили кофе в гробовом молчании. Мар в это время ответил на сообщения Кости, отложил телефон, и хозяйка с толикой азарта улыбнулась.
— Всё же, Маркус, давайте представим, что вы с моей дочерью муж и жена. Как бы выглядела ваша жизнь?
— Никак, — еле заметно качнул головой Белов. — Я бываю дома только ночами и то не всегда. А ещё командировки каждую неделю, и я из-за брата в них теперь часто задерживаюсь. Это раз. Два — я могу легко во время, извините, секса взять трубку и начать разговаривать. У меня уже были девочки, которые устраивали скандал из-за этого. Три — как я уже говорил, у меня нет привычки глотать слова и чувства. Если мне что-то не нравится, я буду об этом говорить, иногда ругаться, злиться. Могу толкнуть или схватить за руку так, что останется синяк. Вы не смотрите, София, что я весь такой галантный и участливый. Если бы моё тело не было ходовым товаром, я бы не перекрыл свои недостатки чем-то другим, и вы бы ни за что не задумались обо мне как о желанном зяте. Да даже элементарно, София, — понизил и приглушил голос адвокат, — я в любой момент могу либо сдохнуть, либо сесть, а Костю разве что побили раз в пятилетку. Есть разница?
Повисла короткая вдумчивая пауза.
— Маркус... А вы людей убиваете? — прищурилась хозяйка, и лицо у неё стало проницательно-сосредоточенным. Белов от вопроса не дёрнулся ни единым нервом.
— Люди сами себя убивают, а я лишь не мешаю им получать инструменты для этого.
— Почему вы так откровенны со мной?
— Потому что я не боюсь огласки от вас, и лучше так, чем убеждать вас обходными путями.
— А я думаю, вы пугаете нарочно, чтобы Ася не была к вам ближе, чем сейчас. Разве нет?
«В целом, да, но мне очень не нравится, что вы гнёте свою линию в деле, которое вас не должно касаться».
— Если бы нарочно. Я научен очень горьким опытом и теперь могу рисковать только собой. К тому же, София, разве правильно отбирать у Кости то, что он любит больше себя и своего бизнеса? Каким бы он ни был скотом по вашему мнению, я вижу его чуть ли не каждый день, и даже если допустить гипотетическую ситуацию, что Ася — мой типаж женщины, и у меня к ней есть какие-то чувства, я не дал бы ей такой любви. Я на такое больше не способен, и я поэтому вас призываю: не изводите дочь. И я в ней не вижу того, что мне нужно, и она во мне тоже. Она счастлива с Костей, а я — со своими проститутками. Наша жизнь не нуждается в изменениях. Обещаете мне, София?
— Да.
«Бля-я... Поплыла, походу».
Мар невольно сильнее занизил голос в попытке убедить, и женщина упустила из виду нахально съехавшую полочку халата, оголившую до неприличия левую грудь и округлое плечо.
«Ну ёб твою мать. Раньше меня это забавляло, а с возрастом что-то подуставать уже начал».
Он размеренно поднялся на ноги, зашёл хозяйке за спину и склонился к её уху, подтянув непослушную ткань обратно.
— София, вы либо сходите переоденьтесь, чтобы халат вас не отвлекал, либо уже снимите его совсем.
Она вздрогнула от обволакивающего тембра и положила руку поверх пальцев мужчины быстрее, чем он успел отойти.
— Мне он не мешает, Маркус, — с придыханием ответила София, — но если это отвлекает вас, то сами и снимите.
Пока говорила, она с плавным осторожным разворотом выпрямилась, не отпуская руки адвоката. Под её невозмутимым выжидающим взглядом Белов подступил на полшага ближе; он глубоко вздохнул, переместил по мерцающей коже ладонь выше под волосы, ощутимо сжал в кулаке несколько светлых прядей и добавил в голос рычащих ноток.
— Я надеюсь, вы хорошо подумали, прежде чем это сказать?
— Разумеется.
Мар притянул женщину к себе и поцеловал так жёстко и напористо, что София не удержала грудного судорожного стона.
— Я предупреждал, — процедил адвокат горячим шёпотом. — У вас всё ещё есть время остановиться.
«Боже, как она пахнет персиками...»
Дамы постарше у Мара уже были. Он не боялся и не смущался этого. Хозяйка в ответ промолчала, и Белов сорвался на сдержанное шипение, когда заведённая собеседница нащупала под рубашкой титановую штангу.
— У вас выходной... — порывисто выдала София после нового, более долгого и чувственного поцелуя. — Останьтесь на ночь...
— Давайте я позже об этом подумаю.
Она тихонько засмеялась и потянула мужчину за собой в одну из четырёх комнат, утонувших в ночной темноте.
Глава 52. Прогулка
«Какая всё-таки красивая у Кости жена. А я свою, интересно, когда-нибудь найду или так и помру в гордом одиночестве?»
Карина до сих пор не вышла у меня из головы. Ни из головы, ни из сердца. Въелась, как плесень, и я теперь неосознанно глубоко задней мыслью на контрасте сравнивал роковую брюнетку (будь она неладна) и воздушную блондинку.
— Мар о тебе о-о-очень долго не рассказывал, — произнесла девушка и потянула через трубочку «Беллини». — Почему? Ты знаешь?
— Честно, Ась, не знаю, — пожал я плечами и вслед за ней хлебнул из своего бокала с «Зимней вишней». — Но предполагаю. В его понимании Костя и всё, что с ним связано, — это угроза моей репутации. Может, поэтому он всегда отделял меня от своей жизни и своего круга общения. А может и не поэтому. Хрен его знает. Да и не интересно теперь.
Я с негласным предложением поднял бокал и слегка наклонил его в сторону спутницы. Та в ответ подняла свой, и стекло от осторожного удара тоненько звякнуло.
— С тобой очень комфортно, — тепло улыбнулась Ася. Девушка допивала второй коктейль, в то время как я ещё не закончил первый. — Ты такой простой. Без вот этих «фишек» и провокаций, как у Мара. Но он — знаешь? Когда мы с ним говорили на парковке, он мне сказал, что ты тоже говнюк. Прости... — смущённо засмеялась она, замотав головой и прикрыв губы кончиками пальцев. — Я так не хочу ему верить. Почему он это сказал?
— Защитить хотел, очевидно. Мы же с ним братья как-никак. — Я сделал очередной глоток. — Если бы Мар десять лет назад не начал лепить из меня ангелочка, я был бы сейчас таким же, как он. А может и хуже. За мной каждый день бегают журналисты, так же, как за ним, и все думают, что я хороший. Вот такой милый, каким меня нарисовали в СМИ.
— Да, я видела твой профиль, ты там такой милашка, — заигрывающе дополнила спутница. Остатки «Беллини» противно забулькали в трубочке, и девушка решительно отодвинула от себя пустой бокал.
— Ещё?
— Нет. Хватит. Мне надо трезветь А то я уже прям чувствую, как неприлично выгляжу...