Беловы

Глава 53. Образцовая семья

Щёлкнул входной замок на первом этаже. У Кости внутри зародился очень слабый порыв спуститься и встретить жену после прогулки, спросить её, как всё прошло, но мужчина даже пальцем пошевелить не смог. Тело застыло в тисках морального упадка и лишь дрогнуло в ответ на осторожный стук в дверь кабинета.

— Кость?.. — позвала его Ася, несмело перешагнув порог. Матвеев на неё не посмотрел. Он рассеянно уставился в боковую стену, и девушка подошла к нему медленными тихими шагами. — Костя, — обратилась она чуть громче и потрясла его за колено. Потом за руку. Потом за плечи. Потом заключила его лицо в прохладные с улицы ладони, и только тогда мужчина перевёл на неё потухший взгляд.

— Всё хорошо? — спросил он бесцветным голосом, видя перед собой смазанную картинку, будто после стакана водки.

— У меня? — откликнулась Ася в недоумении, отстранившись. Костя едва заметно покивал. — У меня всё было шикарно, пока я тебя не увидела. Что-то страшное случилось?

— У тебя всё шикарно, — проговорил он через силу, — только меня нагнули за твои косяки. У Мара тоже всё шикарно, но почему-то камеры у него в доме транслируют какой-то психологический триллер. — Мужчина дёрнул губами в попытке улыбнуться. Не получилось. — Одно сплошное враньё, чтобы мир вокруг казался радужной сказкой. А реальность такова, что сын меня даже на порог комнаты не пустил, адвокат у меня загибается нахрен, а я так устал от этой жизни, от бизнеса, от этой гонки ради твоего комфорта, и от себя, блядь... Ась, — выдал Костя, прикрыв глаза, — ты ведь когда-то познакомилась с бандитом. Помнишь? Если я снова позволю себе те же привычки, что и тогда, ты бросишь меня?

— Ты убивать хочешь? — напряглась девушка.

— Нет. Хочу просто жить. Пить, курить и не улыбаться, когда дерьмово. И Мара хочу вытащить из-под его дурацкой маски, потому что он домолчится когда-нибудь.

— Что с ним? — Ася затаила дыхание. Костя услышал изменившийся тон её голоса и мысленно огрызнулся на себя за проснувшееся чувство ревности.

— Что, что... Предел возможностей. Он за месяц уже пятый раз теряет сознание и курит так, что начинает задыхаться. — Мужчина разлепил веки и сфокусировался, наконец, на любимых чертах лица. — Так ты бросишь меня или останешься?

Ася молча присела на край стола и хмуро собрала рассыпанные по нему ручки обратно в органайзер.

— Останусь. У нас с тобой действительно всё как-то не так получилось. Ты почему-то из бандита вдруг стал праведником, а я уже лет пять хочу спросить, почему, и всё никак с духом не соберусь.

— То есть, тебе не нравилось, но ты молчала?

— Да, мне было не по себе, потому что у других муж как муж, а у меня слуга бесхарактерный. Девчонки мне постоянно завидуют, но я же понимаю, что это ненормально. У меня и папа такой был, когда ещё служил в милиции. Тоже ни одного скандала дома, всё для мамы, любой каприз и днём, и ночью. А теперь вон из санаториев не вылезает, потому что нельзя себя вот так постоянно сдерживать. — Она затихла, но продолжила, стоило Косте набрать воздуха в грудь для ответа. — Мар тебя бесит, знаешь, почему? Потому что он может послать тебя лесом и честно сказать, где и на чём он тебя вертел. Ну, да, после того, что ты сказал о нём, не очень правильно приводить его в пример, но всё же. Он притворяется только там, где это нужно. А ты везде. Без разбора. Поэтому тебе плохо. Поэтому ты ревнуешь. Господи... — Ася стыдливо отвела взгляд. — Не хотела я на пьяную голову это всё обсуждать — Она вздохнула, соскочила со стола и присела на корточки возле мужа, взяв его за руку. — Кость Ты уже не бандит, как раньше, но и я замуж вышла не за эталон. Хочешь снова пить — пей. Хочешь курить...

Ася прервалась и задумчиво прикусила губу. В растрёпанных чувствах Костя проследил, как она пружинисто распрямилась и куда-то убежала, оставив дверь кабинета нараспашку, а когда вернулась, мужчина изумлённо уставился на её протянутую ладонь.

— Что ты смотришь? — кивнула она вверх и вложила свою «электронку» в пальцы мужчины. — Я тоже не святая, просто дома не курила никогда, вот никто и не знал. Даже Мар не знал, пока я к нему в Питер не приехала. Ты попробуй, — вновь дёрнула она подбородком, — а то, может, ещё не подойдёт.

Матвеев поднёс сигарету ближе к настольной лампе и непроизвольно стал посмеиваться.

«Блядская ирония судьбы».

Он только недавно чужой девайс чуть не разбил об асфальт, когда поймал с ним адвоката у служебного входа, а тут и сам подошёл к той черте, после которой — мужчина знал это наверняка — больше не остановится.

— Что в ней? — спросил он.

— Пятёрка никотина и яблоко. По крепости это будет примерно как обычная сигарета, но если хочешь, могу принести нулёвку с вишней.

— Хочу. Я к пятёрке пока не готов.

Ася вновь упорхнула из кабинета и пришла с такой же «электронкой», только не голубой, а чёрной. Костя затянулся ей до упора без лишних предисловий и с непривычки пару раз кашлянул, выпустив плотное густое облако сладкого пара. По языку растеклось приторно-вишнёвое послевкусие; Матвеев жадно вдохнул ещё раз, потом ещё и ещё, пока рваные прерывистые выдохи не стали размеренными и ровными.

— Легче? — поинтересовалась девушка, забрала сигарету с яблоком и наравне с мужем сделала несколько быстрых затяжек.

— Намного, — расслабленно проговорил Костя, положив «электронку» на стол. — Я продышался и теперь адски хочу спать. — Он надолго задержал на супруге рассеянный взгляд. — Спасибо.

— Я думала, ты не скажешь, — улыбнулась Ася.

— Не сказал бы, но на другое спасибо у меня сил нет.

— А я другого и не ждала.

— Ты не против, если я оставлю её себе? — спросил Матвеев после нескольких минут звенящей тишины и постучал указательным пальцем по чёрному девайсу.

— Нет, но давай сразу возьмём за правило, что дома не курим. Если уж совсем прижмёт, то на улицу выйти пять минут, ну либо кури здесь в окно, ладно? Чтобы у нас Серёжа всем этим не дышал.

— Я могу на всякий случай купить жидкость без запаха.

— Нет, жижу можешь брать любую, какая понравится, просто сама вот эта химия очень долго выветривается. И про маму ещё не забывай. Если Серёжа увидит тебя с сигаретой, у мамы будет лишний повод для упрёков.

— Я думаю, — прыснул Костя, — после того, как она проведёт сегодняшний вечер с моим адвокатом, у неё вообще ко мне никаких претензий не останется.

— Да, Мар говорил, что разберётся, — кивнула Ася. — Я уж не стала спрашивать, как...

— Я тоже, — как бы в сторону пробурчал Матвеев.

«Одна пошлятина в голову лезет. София Михайловна у нас женщина колоритная, но у Мара же должны быть хоть какие-то тормоза...»

Он всхлипнул от приступа смеха, из-за которого тело несуразно встрепенулось. Плечи задрожали, мужчина спрятал лицо в ладони, чтобы собраться с чувствами и заглушить нервную дрожь внутри, но всё равно сорвался на конвульсивный хохот.

— Блядь, образцовая семья... — сдавленно выдал Костя. — Муж-терпила, жена-кукловод и адвокат-шалава. Ладно, ладно, — поднял он руки в примирительном жесте, когда супруга возмущённо вся подобралась, — уже не терпила, но в остальном же всё так.

— Костя, — со сталью в голосе проговорила девушка и вновь затянулась, выпустив пар из носа, — Мар же тебе всё объяснил. Что опять-то?

— Так я не про бизнес, Ась. Не про бизнес Ты посмотри на нас. Какая красивая была картинка...

«...пока я братьев в угол не загнал».

Одного прижал неподъёмным долгом, второму этим добавил проблем и вытянул за маленькую ниточку целый клубок удручающих новостей.

— Кость? — позвала его Ася, заметив, что мужчина глубоко провалился в себя с широко раскрытыми глазами.

— Я здесь, — ответил он, продолжая смотреть в одну точку перед собой. — Я только что понял, что всю эту череду пиздеца запустил я сам. Вот как раз в тот вечер, когда мои ребята избили Ярослава у меня в машине. Мар мне правильно тогда сказал: можно было решить словами, но я сделал то, что сделал. И как теперь после этого говорить, что я не бандит?

Ася промолчала, сложила руки на груди и мрачно вдохнула яблочный пар.

— Ладно, пойду-ка я всё-таки спать, — вздохнул Костя, вяло поднялся на ноги и, крепко обняв жену, вышел из кабинета. Девушка осталась там, чтобы докурить.

«Да-а-а, а то, что я Мара шалавой назвал, тебя, походу, не смутило», — мысленно усмехнулся он и в душе на «тропическом» режиме хорошенько встряхнулся под холодной водой.

Глава 54. Возвращение

— Что молчаливые какие? Как вам арабские каникулы?

Миша занял место в середине между двумя эскортницами. Девочки расселись по всему салону «Боинга», но мужчина заметил, что у соседок помимо недосыпа на кукольных лицах отпечаталась нездоровая бледность.

— Девчонки, милые, — негромко беспокойно сказал Миша, когда тишина стала невыносимой, — мне за вас перед Маршалом отчитываться. И за ваши грустные мордашки тоже. Если вас там хоть одна скотина обидела, вы скажите, Маршал это всё разрулит, и вы туда больше не поедете. Ну? Алён? — повернулся он к рыженькой и сразу обратился к блондинке. — Тань?

Эскортницы переглянулись. Таня покачала головой, запретив рыжей открывать рот, но та начала заламывать пальцы и, не выдержав, достала мобильный из сумки.

— Не могу я, Тань, — прошептала девушка, и Миша внутренне сжался, готовый получить шокирующую информацию. Алёна что-то поискала в телефоне, отдала его мужчине, и тот сосредоточенно всмотрелся в происходящее на экране.

— Надеюсь, это не наши? — проговорил он очень холодно и напряжённо.

— Нет. Это они своих так...

Видео неприятно дрожало, но Миша смог рассмотреть, как гости и хозяева борделя хватали раздетых эскортниц за руки и за волосы, таскали по всему номеру, швыряли на пол, били наотмашь по лицу и насиловали.

— Кто снимал?

— Дашка...

— Маршал будет ругаться. Ей очень повезло, что съёмку никто не заметил, но я обязан буду об этом доложить.

Алёна понимающе кивнула.

— Вы с этими девочками общались? — уточнил Миша.

— Да.

— Что говорят? У них это постоянная история или так, от случая к случаю?

— Постоянная...

— Из вас точно никого не тронули?

— Мы только смотрели на это всё, — озлобленно вступила Таня и на эмоциях лопатками ударила в спинку кресла. — Нас заставляли смотреть. Мы жрали от пуза, нам украшения всякие дарили, но взамен мы терпели вот это и даже заплакать не могли, но если Маршал об этом узнает, он не только нас больше никуда не пустит, он нас ещё и уволит.

— С хрена ли?

— Да вот с хрена. Это не какой-то там маленький бордель. Это серьёзное место, и в контракте такие нули стоят, что Маршал не расплатится. Ему проще нас уволить, чем разойтись с этим Табитом. — Девушка перевела дыхание. — Чтоб его так же через колено поломали, гнида ебаная...

— Тихо, Танюш, тихо, — сказал Миша, погладив эскортницу по руке. — Никто вас не уволит. У Маршала репутация человека, который своих девочек бережёт, так что не пори горячку раньше времени.

— Миш, — тихонько позвала Алёна, и мужчина заинтересованно повернулся к ней. — А тот мальчик, который вписался за нас... Ему же ничего не будет?

— Этот мальчик, — улыбнулся Миша, — старше тебя на десять лет. И вписался он не за вас, а за меня. Он мой поручитель перед Маршалом, и с него спросят, если я где-то свою работу сделаю плохо. За что-то другое Яра не притянуть, и даже если у Маршала с Табитом будет какая-то перепалка, Яра это не коснётся.

— Хотелось бы верить.

«Мне тоже...»

Мужчина ненадолго аккуратно сжал тонкие пальцы Алёны в своих, отпустил и разложил кресло до упора. В седьмом часу утра после бессонной ночи в отеле Миша еле соображал и, как только нашёл удобную позу, отключился мгновенно; в черте Петербурга девочки разбудили его незадолго до посадки, и в холле аэропорта он ещё раз внимательно осмотрел каждую проститутку — от торчащих волосков на макушках до пылинок на носках туфель и кроссовок.

— Так, — подытожил он, — четверых забрал, четверых привёз. Кому-то нужна медицинская помощь? — Эскортницы дружно замотали головами. — Хорошо... — протянул Миша, набрав короткое быстрое сообщение в диалоге с сутенёром. — Тогда идёмте на выход. У нас будет белый минивэн «Toyota Alphard» восемьсот сорок два. Вперёд.

Он по низу махнул двумя руками, и проститутки сгрудились перед ним, безмолвные, сонные, обессиленные. Белая машина ждала их с открытой дверью недалеко от остановки автобуса, и Миша вместе с подопечными торопливо запрыгнул в бежевый семиместный салон. Даша, которая запечатлела вопиющее насилие в египетском борделе, оказалась по левую руку от него; самая старшая из девчонок, она выглядела измождённой, но собранной, и мужчина не стал к ней лезть ни с вопросами, ни с поддержкой.

— Я не вмешиваюсь в чужие дела, — хмуро проговорил Маршал, когда закончил смотреть жестокий видеоролик. — Тем более в дела зарубежных коллег. Для меня самое главное, чтобы они моих девок не трогали. Вот как тронут, тогда я и буду претензии выкатывать, а пока работаем как есть.

— Наши девочки вернулись морально раздавленные, — парировал Миша. Он сел на диване справа от сутенёра и периодически тянул кальян из второй трубки. — Это ведь тоже насилие.

— Безусловно, — согласился Маршал, и чаша забулькала на вдумчивом долгом вдохе. — В этом бизнесе выживают не все, и я, когда принимаю девок на работу, сразу объясняю, что тут не рай и не курорт. Тут надо уметь язык в жопу засунуть и улыбнуться, даже когда творится что-то вроде вот этого, — он показал головой на телефон возле Миши.

— А я вроде столько в разведке отработал, а всё равно как-то до глубины души это всё задело. Нельзя же так с женщинами. — Гость хорошенько затянулся два раза подряд и утонул в белёсом паре.

— Слушай, я сутенёр уже двадцать лет. Женщина сама выбирает, как можно с ней, а как нельзя. Мои правила таковы: клиент платит за сервис, в который заложено всё, кроме физического вреда. Я за это впрягусь так, что мало не покажется. Девки об этом прекрасно знают. Но какие правила у Табита — я без понятия. Это другая страна и другой менталитет. — Сутенёр набрал полные лёгкие пара и выпустил его в потолок. — Мишань, я же слабых к себе не беру. Тебе девки там в самолёте поплакались, а через две недели первыми запросятся в новый рейс. И никто уже сопли жевать не будет, потому что ценник решает. Может, у них пмс, может, ещё чего, эмоциональный фон скачет, я понимаю. Но это бизнес. Очень суровый бизнес. И если мои лучшие девки его дальше не потянут, значит, лучшими станут другие. Вот и всё.