- -
- 100%
- +
Деленив А.С.
РОМАН
Я не целовалась 100 лет
Пролог: Там, где спят романтики.
Говорят, Нижневартовск стоит на болотах. Это правда, но не вся. Он стоит на костях мамонтов, на нефти и на несбывшихся проклятиях. Моё, например, пролежало в земле ровно век, пока экскаватор с жизнерадостной надписью «ЮграСтройИнвест» не зачерпнул ковшом трухлявый сосновый гроб на месте будущей улицы Романтиков.
Ирония судьбы? Нет, просто градостроительный план.
Меня зовут Элиза. И да, я вампир. Не смейтесь. Сто лет назад я была быстра, изящна и смертоносна, как пуля, выпущенная в салоне «Ориента». Сегодня я проснулась от того, что какой-то мужчина в оранжевой каске орал своему напарнику: «Саня, глянь, труп! Баба! Звони в ментовку, тут не просто стройка, тут уголовщина!»
Уголовщина, надо признать, была. Но не та, о которой подумал Саня.
Часть 1. Пробуждение.
Сначала был запах. Не аромат духов или пороха, к которым я привыкла, а резкая вонь солярки и талого снега, смешанного с песком. Затем — звук. Не скрип каретных колес, а чудовищный, визгливый гул перфоратора. Я открыла глаза.
Надо мной нависало двое. Один — рыжий, с обветренным лицом и папиросой в зубах (Саня), второй — молодой татарин с перепуганными глазами (видимо, его напарник). Увидев, что я моргаю, татарин перекрестился, а Саня выронил папиросу, которая упала прямо на атласную обивку моего гроба.
— Кхе, — сказала я. Голос звучал как несмазанная дверь.
— Живааая! — заорал Саня. — Ты глянь, Тимур, живая! Бабка, ты как? «Скорую» вызвать?
Я села. Атлас рассыпался в труху. Вместо бального платья цвета кофе с молоком на мне висели серые лохмотья. Волосы, когда-то уложенные в высокую прическу, спутались в колтун, напоминающий гнездо болотной совы. Но главное — голод. В горле першило так, будто я наглоталась битого стекла.
— Какой сейчас год? — проскрипела я, игнорируя вопрос о «скорой». Медицинская помощь мне требовалась специфическая.
— Две тыщи двадцать шестой, — ответил Тимур, нервно сжимая в руках планшет. — Вы это... из какого захоронения будете? Вы артистка? Или сектантка?
Я засмеялась. Вернее, попыталась. Получился сухой кашель. Две тысячи двадцать шестой! Сто лет. Феликс, мой драгоценный Феликс, который в порыве ссоры проткнул меня осиновым колом (не насмерть, лишь парализовал) и закопал на пустыре со словами «Ты остынешь и подумаешь над своим поведением», явно не рассчитывал, что «подумать» я буду целый век. Видимо, кол зацепил какой-то важный энергетический узел, погрузив меня в кому, похожую на смерть.
— Я историческая ценность, — ответила я, поднимаясь. Мышцы слушались плохо. — Мне нужна одежда и... где тут у вас водятся медведи?
— Вы это... из какого захоронения будете? Вы артистка? Или сектантка? — повторил Тимур, видимо решив, что я не расслышала.
Я отряхнула с рукавов труху, которая когда-то была брюссельским кружевом, и оглядела стройплощадку. Экскаватор, бетономешалка, двое мужчин в оранжевых касках. Феликс, конечно, обещал, что я «провалюсь сквозь землю от стыда», но не буквально же.
— Я, пожалуй, археологическая находка, — ответила я, пытаясь придать голосу светскую непринуждённость, хотя горло драло, как после трёх бутылок «Шато Марго» 1811 года. — Скажите, а тут поблизости есть приличное ателье? Моё платье, кажется, слегка вышло из моды.
Саня посмотрел на мои лохмотья. Потом на Тимура. Потом снова на меня.
— Тимур, вызывай скорую. Или экзорциста.
— Лучше горячий чай и учебник истории, — поправила я. — Мне нужно наверстать упущенное за век. Надеюсь, люди всё ещё высадились на Луну? Или хотя бы изобрели что-то приличнее корсета?
Позже, сидя в строительном вагончике и кутаясь в чужую телогрейку, я изучала смартфон Тимура с жадностью исследователя, открывшего Атлантиду.
— Значит, это устройство заменяет вам телеграф, библиотеку, фотоателье и компас одновременно? — я листала приложения, как ребёнок листает книжку с картинками. — А можно с его помощью найти ближайшего медведя?
— Вам зачем медведь-то? — в десятый раз спросил Тимур.
— У меня редкое заболевание, — не моргнув глазом, соврала я. — Острый дефицит общения с дикой природой. Без регулярного контакта с крупными млекопитающими я чахну. Буквально.
Тимур нервно почесал затылок. Саня махнул рукой: «Артистка, что с неё взять».
Но я не артистка. Я просто очень, очень голодна. И очень, очень любопытна. А сто лет сна — это чудовищный информационный голод. К концу первой недели в Нижневартовске я прочитала больше книг по истории и физике, чем за всю свою предыдущую — человеческую и вампирскую — жизнь.
— Представляешь, — говорила я своему отражению в тёмном окне (которого, разумеется, не видела), — за то время, что я спала, люди изобрели атомную бомбу, интернет и биткоин. А я до сих пор не умею пользоваться микроволновкой. Увлекательное унижение.
Нижневартовск встретил меня огнями. Разноцветными, мигающими, режущими глаз. Мост через Обь, подсвеченный синим, показался мне вратами в другой мир. Здания, обшитые панелями всех цветов радуги, высились там, где раньше шумел лес.
Мои спасители-строители, решив, что я жертва неизвестного науке маньяка, дали мне старую куртку и проводили до хостела на окраине, посоветовав обратиться в полицию. Вместо этого я ушла в лес.
Бурый медведь — зверь сытый, ленивый и не ожидающий нападения от хрупкой девушки в чужом пуховике. Я добыла его в первую же ночь. Кровь у медведя густая, терпкая, с привкусом ягод и муравьиной кислоты. У Феликса был тонкий, изысканный вкус, он любил блондинок с голубой кровью аристократок. Я же всегда предпочитала дичь. Одного медведя мне хватало ровно на три месяца сытой, почти человеческой жизни. Так я решила проблему пропитания. Этично, экологично и без лишних вопросов от полиции.
Гораздо сложнее оказалось справиться с северным солнцем. Но я справлялась. В конце концов, за сто лет лежания в гробу у меня развилась отличная растяжка и философский склад ума. В ту первую зиму, добравшись до съёмной квартиры, я начала заниматься йогой. Серьёзно, по два часа в день. Это помогало контролировать голод и не срываться на людей. А ещё — привело меня к одной важной мысли.
Феликс убивал ради забавы. Он врывался в бальные залы, как ураган, и пил, не спрашивая разрешения. Я же, лёжа в земле и медитируя (да, в гробу тоже можно медитировать), поняла: если ты забираешь жизнь, даже звериную, ты должна делать это осознанно. С благодарностью. С прощением.
Так родился мой ритуал. Перед каждой охотой — короткая медитация. Мантра, которую я шепчу зверю в момент нашей встречи. И лёгкий транс, чтобы он не чувствовал страха.
Удивительно, даже мысленно произносить это вслух было стыдно.
Я, Элиза Вяземская, рождённая в дворянской семье, обращённая в вампира на балу у графа Шувалова, пережившая революцию и проспавшая сто лет, теперь мурлычу мантры над дохлым зайцем, как хиппи-недоучка из веганского ретрита. Феликс, узнай он об этом, перевернулся бы в гробу. Если бы его гроб не сгнил ещё в тридцатых.
Я никому об этом не рассказывала. Даже риелтору Гоше, который делал мне паспорт и который, кажется, сам был немного экстрасенсом. Даже шаманке на Ямале, которая учила меня местным молитвам — ей я сказала, что «просто интересуюсь фольклором». Даже самой себе я старалась не признаваться, что этот идиотский ритуал реально работает. Что после него звери засыпают с улыбкой. Что я чувствую себя менее чудовищем и более... ну, ладно, чудовищем с дипломом по осознанности.
Но каждый раз, вставая в анджали-мудру перед ошарашенным медведем, я думала одно и то же: «Боже, как хорошо, что это никто не видит».
Часть 2. Город белых ночей.
Квартиру я нашла быстро. Деньги — вопрос решаемый, когда тебе сто с лишним лет и ты умеешь гипнотизировать риелторов. Мне досталась «однушка» в новом доме на той самой улице, которую только достраивали. Символично. В моем паспорте (сделанном через неделю у мастера теневых дел по имени Гоша) значилось: Элиза Артуровна Вяземская. Внешне я привела себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела девушка лет двадцати пяти с фарфоровой кожей, темными глазами и волосами цвета воронова крыла. Вернее, не смотрела — зеркала по-прежнему меня игнорировали, но по отзывам очевидцев я была весьма недурна.
Но была проблема, которую не решить гипнозом. Белые ночи.
Летом в Нижневартовске солнце не заходит полностью. Оно лишь стыдливо прячется за горизонт на час-другой, оставляя небо тревожно-розовым. Для вампира это пытка. Свет для меня не смертелен, Феликс в этом смысле наплел много сказочного вздора. Но он вызывает невыносимую мигрень и сильную сонливость.
Моим спасением стали шторы «блэкаут». Плотные, многослойные, они делали из моей спальни подобие склепа — темного, прохладного и абсолютно изолированного от внешнего мира. Весь июнь и июль я жила, как крот. Засыпала в четыре утра, когда небо чуть темнело, просыпалась в полдень, чтобы, не раздвигая штор, заняться йогой или чтением, и снова выходила на улицу только к полуночи.
Чтобы не сойти с ума, я занялась самообразованием. Онлайн-курсы, аудиокниги, лекции по квантовой физике. Вампир, который понимает принцип неопределённости Гейзенберга, — это, скажу я вам, редкий зверь. А ещё я открыла для себя мир стриминговых сервисов. «Сумерки» меня оскорбили, «Дракула» Брэма Стокера — позабавил, а «Что мы делаем в тени» — заставил рыдать от смеха. Впервые за сто лет.
Однажды риелтор Гоша, который помогал мне с документами, спросил:
— Слушай, Элиза, а зачем тебе вообще паспорт? Ты же бессмертная. Могла бы жить без бюрократии.
— Гоша, душенька, — я как раз заполняла налоговую декларацию (да, я плачу налоги, не смотрите так), — бессмертие без документов — это не свобода, а головная боль. Без ИНН я даже на благотворительность не могу оформить регулярный платёж.
— На что? — он поперхнулся чаем.
— На благотворительность, — я пожала плечами. — У вас тут фонд защиты амурского тигра. И приют для бездомных собак. И общество сохранения хантыйской культуры. Я вампир, а не варвар.
Гоша долго смотрел на меня, потом пробормотал: «Ну и клиенты у меня...» и ушёл.
А что такого? За сто лет у меня скопилось немного фамильных драгоценностей. Они лежали со мной в гробу — Феликс, при всех его недостатках, был жаден и не обчистил мои бриллиантовые серьги. Продав их через надёжного скупщика, я получила капитал. И вместо того чтобы, как положено вампиру, купить замок и завести трёх горничных для гипноза, я открыла небольшой грантовый фонд для молодых художников Нижневартовска. Анонимно, разумеется.
Первым грантополучателем — совершенно случайно — стал один фотограф. Но это я узнала позже.
Вартовчане, гуляющие под вечным солнцем, казались мне инопланетянами. Они выгуливали собак, катались на велосипедах и самокатах, жарили шашлыки во дворах, и на их лицах не было ни тени усталости от этого бесконечного дня. Креативные, как говорит молодежь. Я видела граффити на трансформаторных будках, изображающие нефтяников в скафандрах, танцующих с оленями. Слышала, как парень в наушниках читал рэп про хантыйских богов на фоне панельной девятиэтажки. Наблюдала за девушкой, которая в три часа ночи рисовала маслом рассвет на набережной. Безумный, яркий, талантливый город. Мне он нравился.
Но летом я выла от тоски в своих черных шторах. А зимой начиналась другая беда.
Медведи впадают в спячку.
С первым снегом лес затихал. Я бродила по замерзшим болотам, проваливаясь в сугробы, принюхивалась, пытаясь найти шатуна, но безуспешно. Запасы крови в морозилке, подписанные как «клюквенный морс», таяли на глазах. Голод накатывал волнами, превращая меня в нервное, дерганое существо.
Именно тогда таксист Аслан, который вез меня с очередной бесплодной вылазки, заметил моё состояние и сказал сакраментальную фразу:
— Слушай, начальник, чего ты как не родная? Езжай на Ямал. Там зайцев — тьма. Полярных.
Я сначала посмеялась. Я, столетний вампир, гроза медведей, буду гоняться за каким-то ушастым? Но голод — не тётка. Изучив карту и повадки арктического беляка, я поняла: это гениально. Полярный заяц — зверь крупный (до шести кило живого веса!), не впадает в спячку, и, главное, в тундре его никто не считает. Экологичный, возобновляемый ресурс. Правда, минусы тоже были: он быстрый как чёрт, отлично маскируется, и живёт в местах, где ветер сбивает с ног даже вампира.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.