Коптевский дедуктор 6. Дело о пропавшем артефакте

Часть первая

Часть, в которой бабушка сортирует старые телеграммы, а внук привозит фотографию улыбающегося мертвеца»

Суббота в Коптево пахла мокрым снегом и жасмином — Анна Павловна, несмотря на зимнюю стужу, всё же занесла куст в комнату, и тот упрямо выпустил пару зелёных листочков, будто дразня природу. Илья Ветров припарковался на своём месте, с удивлением заметив, что дырявый «Москвич» соседа наконец-то увезли — может быть, на металлолом, а может, его владелец обменял на что-то более ездовое. На освободившемся месте теперь стояла новенькая «Лада» белого цвета — кто-то из соседей разбогател, или просто взял кредит.

В багажнике, кроме привычного набора продуктов — творога, сметаны, кефира, пряников «Тульские», двух батонов чёрного хлеба и банки чёрной икры — лежала тонкая белая папка с грифом «Следственный комитет». Гриф был ещё свежим, дело завели только позавчера. В папке были копии протоколов осмотра, первые показания свидетелей и фотография, которую Илья сегодня утром получил от Гены. Снимок был странным, почти мистическим: на нём улыбался мёртвый человек.

Лифт сегодня работал, и Илья поднялся без приключений, даже успел перекинуться парой слов с дедом Гришей, который курил на площадке второго этажа с видом философа, облокотившись на подоконник.

— Здорово, Илья, — сказал дед Гриша, выпуская клуб дыма и щурясь от удовольствия. — Слышал, у вас новая папка? Белая, как первый снег. Бабушка твоя уже три дня её ждёт, даже пирог испекла с яблоками — сказать, что по особому случаю или просто так, не признаётся. Я заходил утром, воды попросить — у меня кран сломался, — а она сидит над своими вырезками, бормочет что-то про телеграммы и шпионов.

— Здравствуйте, Григорий Степанович, — ответил Илья, останавливаясь на минуту. — Пирог — всегда особый случай. А папка — рабочая необходимость. Вы кран-то починили? Может, позвать сантехника?

— Да ладно, я сам, — отмахнулся дед Гриша. — Ты иди, иди, она тебя ждёт. У неё сегодня даже бусы янтарные на шее — готовится, как к балу.

Дверь квартиры Анны Павловны была приоткрыта — она ждала внука и, видимо, выставила заслонку, чтобы не пришлось вставать с кресла. Илья толкнул дверь, вошёл в прихожую, повесил куртку на вешалку и сразу услышал оживлённые голоса с кухни. Там, кроме бабушки, уже сидела Елена Николаевна с томиком «Убийства на улице Морг» Эдгара По — решила перечитать классику перед новым делом, чтобы настроиться на детективный лад.

— Заходи, внук, — сказала Анна Павловна, поднимаясь с «трона» и опираясь на палочку. Саркопения не отступала, но сегодня она чувствовала себя бодрее — наверное, от предчувствия новой загадки. — Я тут сортирую старые телеграммы, которые мне соседка с первого этажа, тётя Вера, отдала. Её муж работал на телеграфе в шестидесятых, и она сохранила копии странных сообщений. Смотри, например: «Второй вагон, нижняя полка, за левым носком — чемодан с янтарём». Или: «Тётка Маша заболела, ключ от погреба под половицей». Как будто шпионские шифровки, а может быть, просто семейные тайны.

Елена Николаевна взяла одну телеграмму, поднесла к глазам, прочитала вслух:

— «Кукушка прокуковала три раза, значит, пришло время пить настойку». Это похоже на семейный код, а не на преступление. Может быть, это пароль между родственниками? Или — что-то связанное с криминалом?

— А вот это? — Анна Павловна протянула другой листок, пожелтевший, с выцветшим шрифтом. — «Цирк приехал, клоун в клетчатой кепке, жди вестей от Гамлета». Это уже больше похоже на условную встречу. Гамлет — вероятно, кодовое имя. «Клоун в клетчатой кепке» — пароль.

Илья улыбнулся, поставил сумку с продуктами на свободный стул:

— Бабуль, это не наши загадки. У меня есть своя, посвежее. И куда серьёзнее.

Он выложил на стол белую папку, а поверх неё — фотографию, распечатанную на глянцевой бумаге. На ней был запечатлён мужчина лет пятидесяти, в дорогом чёрном костюме с галстуком-бабочкой, сидящий в резном деревянном кресле. Глаза его были закрыты, но губы растянуты в неестественной, застывшей улыбке. Казалось, он радуется собственной смерти — это было жуткое зрелище, от которого у Елены Николаевны перехватило дыхание.

— Кто это? — спросила Елена Николаевна, отодвигая книгу и пододвигая чашку с чаем, чтобы согреть руки.

— Аркадий Борисович Лосев, — ответил Илья, садясь на табурет. — Коллекционер, антиквар, владелец сети магазинов «Русская старина» в Москве и Подмосковье. Убит в своей квартире в Зареченске три дня назад. Улик почти нет — ни следов взлома, ни отпечатков пальцев, кроме его собственных. Но есть вот это — улыбка. И на столе, рядом с телом, — старинный ключ и открытка с видом Коптева, подписанная: «Жди гостей из столицы».

Анна Павловна взяла фотографию, поднесла к свету, надела очки, потом вторые — те, что для мелкого шрифта.

— Улыбка неестественная, — сказала она, прищурившись. — Это либо нервный спазм, либо… я читала о таком в старых судебно-медицинских учебниках, которые сохранились у меня от деда. Так называемый «сардонический смех». Он возникает при отравлении некоторыми ядами, например стрихнином. Или при столбняке. Но у нас — убили? Или несчастный случай?

— Экспертиза ещё не готова, — сказал Илья. — Но яд подозревают. В чашке на столе были остатки чая с горьким миндальным привкусом. Эксперты взяли пробы, но результатов ждать ещё дня три.

— Цианид? — предположила мама. — Цианид тоже даёт судороги, но не всегда такую улыбку. Там скорее пеноподобная слюна, расширенные зрачки. А здесь — именно спазм лицевых мышц.

— Не знаем. Ждём токсикологию, — Илья достал из папки ещё один снимок — крупный план ключа. — А вот это, бабуль, может быть по твоей части. Ключ старинный, железный, с резной головкой в виде двуглавого орла. Похож на те, что висят в московских музеях от старых шкатулок и сундуков.

Анна Павловна взяла лупу с ручкой из слоновой кости — ту самую, что досталась от отца-историка, — приставила к фотографии.

— Двуглавый орел без короны и с опущенными крыльями, — произнесла она медленно, как на лекции. — Это герб временщиков — так называемый «орёл Романовых» начала XVII века, периода Смутного времени. Такие ключи делали для дворцовых сундуков в Кремле, а также для шкатулок, в которых хранились важные документы. Откуда он у коллекционера? Такую вещь не купишь в сувенирной лавке. Это либо подлинник, либо очень искусная подделка.

— В этом и вопрос, — сказал Илья. — Лосев был известен тем, что собирал не просто старину, а вещи, связанные с тайнами и загадками. Он даже вёл закрытый клуб коллекционеров-детективов. И один из членов этого клуба — наш старый знакомый… Дмитрий Соболев, сын антиквара. Тот самый, который убил писателя Стрешнева в третьей книге. Он сидит в тюрьме, но его отец, Леонид Аркадьевич, недавно вышел на свободу по состоянию здоровья — у него обнаружили рак поджелудочной железы, и суд пошёл навстречу.

— Вот это поворот! — воскликнула Елена Николаевна, чуть не пролив чай. — Соболевы снова в деле? Они что, преследуют нас?

— Соболев-старший был в ссоре с Лосевым из-за одной монеты — той самой, с ошибкой в вензеле, из второго дела. Они судились несколько лет, но Лосев выиграл, потому что у него были лучшие адвокаты. Теперь Соболев — главный подозреваемый. Но есть проблема: у него железное алиби. Он был в больнице на плановой операции — удаление желчного пузыря — в день убийства. И медицинские документы это подтверждают.

— А его сын Дмитрий мог что-то организовать из тюрьмы? — спросила бабушка, наливая себе чаю.

— Теоретически — да. Но нужны связи. У Дмитрия их нет. Он сидит за убийство, но в криминальных кругах его не уважают — он же не профессиональный преступник, а человек, который сорвался и ударил писателя. Таких не берут в серьёзные дела. Тем более для заказного убийства с редким ядом.

Илья достал третий снимок — открытка с видом Коптева, старая, чёрно-белая, ещё 1960-х годов. На обороте — знакомый почерк, но не каллиграфический, а торопливый, будто писали в спешке: «Жди гостей из столицы».

— Коптево — это не просто Коптево, — задумчиво сказала Анна Павловна, взяв открытку в руки. — Это указание. Кто-то хотел, чтобы мы связали убийство с нашим районом. С нами. С кем-то из нас.

— Или с тобой, бабуль, — сказал Илья. — Ты ведь единственный историк в Коптево, который занимается старыми преступлениями и архивами. Твои папки известны не только в нашем дворе, но и среди коллекционеров. Я слышал, что на одном антикварном форуме кто-то ссылался на «коптевского дедуктора».

Анна Павловна покраснела.

— Да ну, выдумывают. Я ничего особенного не делаю, просто люблю порядок.

— Ты делаешь историю, мама, — сказала Елена Николаевна.

— И что теперь? — спросила бабушка, почувствовав холодок.

— Теперь я хочу, чтобы ты, бабуля, посмотрела в своих папках, нет ли чего-то про коллекционеров или про ключ с двуглавым орлом. Может быть, у тебя есть вырезка из газеты или старая заметка, где упоминается подобный артефакт. А я пока съезжу в морг, уточню детали смерти, потом к вдове Лосева — она, говорят, знает о делах мужа больше, чем он сам. И если успею — в тюрьму к Дмитрию Соболеву, вдруг он что-то слышал от отца.

Анна Павловна кивнула, пододвинула к себе белую папку и положила сверху фотографию Лосева.

— Хорошо. Через неделю я что-то найду. У меня есть папка «Артефакты и символы» — я её давно не открывала. И папка «Коллекционеры и тайные общества». Может быть, там что-то есть про ключ. А ты, мать, — повернулась она к Елене Николаевне, — вспомни, у какого английского детектива был ключ с двуглавым орлом. Может быть, там подсказка, как раскрыть эту тайну.

— Кажется, у Дороти Сэйерс в «Сильном яде» упоминался похожий ключ в одной из сцен, — задумчиво произнесла Елена Николаевна. — Лорд Питер Уимзи показывал такой свидетелю. Но не уверена. Поищу в своих выписках. У Найо Марш тоже что-то было про старинный ключ, но там орел был не двуглавый, а одноглавый. Память подводит.

— Ищи, ищи, — сказала бабушка. — А я пока чайник поставлю новый — этот остыл. Илья, ты будешь с нами пить или сразу убегаешь?

— Сначала чай, — улыбнулся Илья. — Ватрушку я у бабушки не пропущу ни за что. А потом — в путь.

Он сел за стол, отломил кусочек пирога с яблоками, который Анна Павловна испекла с утра, и принялся рассказывать подробности дела: как нашли тело, кто из соседей что видел, какие у Лосева были враги. Бабушка слушала, иногда перебивая вопросами, мама делала пометки в блокноте — для будущих цитат.

После чая Илья встал, поцеловал бабушку в макушку, пахнущую «Красной Москвой» и яблочным пирогом, потом маму в щёку, забрал фотографии и ключ (снимок) и вышел в прихожую.

— До субботы, — сказал он. — Или раньше, если что-то срочное. Ты, бабуль, будь на связи. Гена приедет, поможет, если надо будет что-то принести.

— Будь осторожен, внук, — сказала Анна Павловна, провожая его до двери. — Тот, кто убил Лосева, оставил нам вызов — открытка с Коптевом это доказывает. Не подведи. И помни: в таких делах главное — не улики, а мотив. А мотив всегда прячется в прошлом.

Он вышел на лестничную клетку. Лифт застрял между этажами, и он пошёл пешком, считая ступеньки — тридцать девять, как всегда. На втором этаже дед Гриша докуривал вторую сигарету, стоя у приоткрытой форточки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.