Дом, где живет июль

Глава 1.

Электричка шла так, будто сама не верила, что куда-нибудь приедет.

Мира сидела у окна, прижавшись виском к стеклу, и смотрела, как город сначала редеет, потом расходится дачами, потом и дачи кончаются, остаются поля и провисшие провода, на которых через равные промежутки сидели вороны, по одной, как ноты, которые никто не собирался петь. Она насчитала одиннадцать ворон и сбилась. Считать ворон было ровно то занятие, на которое ее теперь хватало.

На каждой остановке вагон делался пустее. Пустел он в одну сторону: входили по одному, редко, выходили помногу, с сумками, с тележками, с детьми, которых тащили за руку через всю платформу, и казалось, что электричка везет людей не куда-то вперед, а назад, выгружает их по одному обратно в прежнюю, доэлектричковую жизнь. Чем дальше от города, тем меньше города оставалось в вагоне, пока он весь не свелся к одной Мире у окна, которую как будто забыли высадить вовремя.

В вагоне пахло разогретым дерматином и чьими-то пирожками. Напротив женщина в панаме везла рассаду в обрезанных пластиковых бутылках, и каждый росток был подписан фломастером, «помидор», «помидор», «перец», как будто без подписи их можно перепутать, как будто там, куда она их везла, это имело хоть какое-то значение. Время от времени женщина поворачивала бутылку к свету другим боком, чтобы помидор загорал ровно, и что-то ему при этом тихо выговаривала, не разжимая губ. Мира представила, как она втыкает эти бутылки в землю, по одной, продолжая каждой что-то втолковывать, и поняла, что ненавидит ее. Беспричинно и спокойно, как ненавидела сейчас почти все.

Через проход дед в майке спал, уронив голову на грудь, и при каждом толчке голова падала еще ниже, а потом он всхрапывал и вздергивал ее обратно, с обиженным видом человека, которого разбудили, хотя будил он себя сам. Так и ехал всю дорогу: падал, всхрапывал, вздергивался, обижался. Мира поймала себя на том, что ждет повторения и следит за дедом неотрывно: на сто семь километров это было единственное развлечение, и она была ему за него почти благодарна.

Один раз по вагону прошла контролерша, грузная, в форменной жилетке поверх домашней кофты, и Мира протянула ей билет, который мать, конечно, купила заранее, все уладив за дочь, чтобы той не пришлось сделать самой ни одного лишнего движения. Контролерша посмотрела в билет, потом на Миру, поверх билета, тем долгим прикидывающим взглядом, каким смотрят на чужого, соображая, чей он и зачем тут, и, ничего не сообразив, вернула билет и пошла дальше, грузно качаясь в проходе. И Мира подумала, что вот, наверное, с этого взгляда теперь все и будет: ее станут разглядывать и складывать, разглядывать и складывать, до самого конца дороги, а до конца дороги было еще много.

Телефон показывал одну палочку, потом ноль, потом снова палочку, дразнился. Сообщение от Кати висело непрочитанным со вчера, «ну ты как, пиши если что», и это «если что» означало, что Катя уже все для себя решила и теперь будет хорошей подругой на расстоянии, удобной, как зонт, который держат сложенным и достают, только если совсем приперло. Мира не ответила. Ответить значило признать, что ей есть что сказать, а ей было нечего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.