Не могу забыть тебя

– Не важно.

Сестра уходит, а я открываю бутылку. Запах моментально дурманит меня. Я знаю, что от чистого виски меня унесет буквально с пары стаканов, но настроения смешивать его с чем-то у меня нет. Поэтому, прихватив с собой стакан, я возвращаюсь за стол.

Разговоры не стихают ни на секунду. Все о чем-то разговаривают, и я чувствую себя отбросом, потому что не участвую ни в одном. Я все это время прожигаю взглядом отца, который будто бы этого не замечает. Мне так хочется выставить его отсюда, но я не хочу никому портить праздник.

В очередной раз делаю пару глотков виски и снова возвращаю взгляд на отца. И бинго. Он это замечает. Он смотрит на меня так, словно он святой. Будто он прощает меня за все, хотя это я должен его прощать. И я не выдерживаю.

– Какого хрена ты все еще тут?

Разговоры за столом прерываются, и повисает тишина.

– Я спрашиваю. Почему ты все еще тут?

– Я хотел провести вечер с вами, но раз…

– Нет, – встревает сестра. – Я хочу, чтобы он остался, Дэвид.

Я прожигаю ее взглядом, но она будто не замечает его.

– Это семейный ужин, а он часть нашей семьи, – продолжает она. – Так что он останется до конца.

Она отворачивается и снова заводит разговор, а я возвращаю взгляд на отца, давая понять, что в сегодняшней схватке победа за ним. Но больше такого не повторится.

Наливаю себе третий стакан виски и залпом опрокидываю его в себя. В отличие от двух предыдущих. Сегодня мне понадобится больше алкоголя, чем я представлял себе ранее.

– Тебе пора остановится, – шепчем рядом Джош.

– Я с ним полностью согласен, – поддакивает ему Джонни.

– Если вы сейчас же оба не заткнетесь, будет только хуже.

Они, посмотрев друг на друга, кивают и закрывают эту тему. Ну что ж, одной проблемой меньше. Прохожусь взглядом по каждому за столом и останавливаюсь на Анаис. Она пьяна, но, похоже, никто, кроме Марии этого не замечает. Они о чем-то тихо спорят, но когда Анаис достает бутылку вина из-под стола, становится понятно, о чем. И до меня доходит, о ком сестра говорила на кухне.

Я не знаю, что не так у Анаис, но в любом случае, я сейчас не лучший советник. Сейчас я, как и она, пытаюсь выпить как можно больше, чтобы легче перенести этот ужин.

Разговоры за столом не стихают ни на секунду. Я стараюсь поддерживать беседы, но как только мой взгляд встречается с взглядом отца, все желание пропадает. Мне хочется, чтобы он исчез. Чтобы он ушел, и я больше никогда его не видел. И в ближайшее время уйдет либо он, либо я.

Время близилось к полночи, а бутылка виски, которую я нашел, почти опустела. Я выливаю остатки алкоголя и замечаю косые взгляды Джонни и Джоша. Но игнорирую их. Бутылка до меня уже была наполовину пуста, именно поэтому я еще в более-менее в трезвом рассудке, в отличие от Анаис.

Она определенно перебрала с алкоголем. Я не видел, сколько она выпила. Но ее взгляд говорит о том, что ей больше пить нельзя. Ей бы сейчас подышать свежим воздухом. И, будто читая мои мысли, сестра предлагает ей выйти ненадолго на улицу. На удивление, Анаис соглашается. На ватных ногах она поднимается и устремляется вслед за Марией.

Не знаю, как считают остальные, но я думаю, что Анаис пора отдохнуть. Завтра ей будет стыдно за свое поведение, поэтому лучше сейчас отправится спать, чтобы не вляпаться еще во что-нибудь. Спустя пару минут я также встаю из-за стола, но ноги дают сбой, и я чуть ли не падаю. Это замечают только Джош и Джонни. Все остальные увлечены беседой. Друзья с непониманием смотрят на меня, но я кручу головой.

Я забираю свои слова назад. Я все-таки перебрал.

Встаю на ноги и понимаю, что алкоголь неплохо ударил мне по голове, так как переставлять ноги не просто. Однако я все осознаю. Это очень странное состояние. Мозг понимает все, что происходит, но тело тебя не слушается.

Выхожу на крыльцо и встречаюсь взглядом с Марией. Она, видя мое состояние, лишь закатывает глаза.

– Еще один.

Я развожу руками и уперевшись о перила, вдыхаю свежий воздух.

– Это должен был быть обычный день Благодарения, а не день пьянства, – фыркает сестра.

– Если бы он ушел оттуда в тот момент, как явился я, такого бы не было.

– Не нужно оправдываться, – она разворачивается и уходит. – Анаис, как только тебе станет лучше возвращайся.

Анаис сидит на ступеньках и, не оборачиваясь, кивает. Мария заходит в дом, закрывая за собой дверь.

– Обиделась, – шепчу я.

– Это не на долго.

По речи я бы не сказал, что Анаис пьяна. Она говорит четко и без проблем. Вот она поставленная, идеальная речь.

– Здесь я не уверен, – присаживаюсь я рядом с ней.

– Она не умеет долго обижаться на тебя.

– Ну не знаю, обычно это на несколько дней затягивается.

Анаис усмехается.

– Это ты так думаешь. На самом деле она прощает тебя уже через несколько часов.

– Ну и почему же ты мне об этом раньше не рассказывала?

Она сидит обхватит колени руками.

– Не знаю, может быть, потому что думала, что ты об этом знаешь.

Легкий ветерок обувает нас и опьяненье, маленькими шагами, уходит.

– Ты была у отца? – спрашиваю я, когда повисает пауза.

– Да, сегодня навещала его с мамой.

– И как он?

– Уже лучше, – поворачивается она ко мне. – Что не так?

Я не смотрю на нее, я смотрю на небо, украшенное звездами.

– Что именно?

– Когда ты пришел ты был, мягко говоря, не в настроение.

Я вздыхаю и опускаю голову.

– Это все из-за него? – спрашивает она.

– Да, его не должно было здесь быть, но…

– Мария, – заканчивает Анаис за меня.

– Именно.

– Ты не пробовал поговорить с ним?

Мне не хочется говорить о нем. Ни сейчас. Никогда больше. Поэтому я перевожу тему.

– Как с работой?

Поняв, что я не желаю отвечать на ее вопрос, она переводит взгляд на небо.

– Каждую минуту наслаждаюсь ей. И это потрясающе.

Мы какое-то время сидим молча, и каждый думает о своем. Не знаю, где летают ее мысли, но я думаю о том, какие отношения между нами. Я не понимаю, говорит сейчас за нее алкоголь, или она решила все же забыть ту ссору? Но я и не хочу выяснять этого сейчас.

Тишина, окутавшая нас, успокаивает. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на нее, и вижу, как она наслаждается. Наслаждается обычной тишиной. Ее веки закрыты, голова поднята к небу, а на губах играет легкая улыбка.

Я не могу оторвать от нее свой взгляд. И будто почувствовав это, она открывает глаза и поворачивает голову ко мне. Наши взгляды встречаются, и я окончательно пьянею. Такой холодный, но одновременно теплый. Такой родной, но одновременно далекий взгляд зеленых глаз дурманит меня. Жар окутывает все тело, и я готов сдаться, но в последний момент она разрывает контакт.

Поняв, что сейчас произошло то, что не должно было, я поднимаюсь и собираюсь вернуться назад в дом, но она останавливает меня.

– Не составишь мне компанию?

Я вопросительно смотрю на нее.

– Не желаешь прогуляться?

Она сейчас серьезно?

Она пьяна, как и я, и она предлагает прогуляться? Не знаю, как ей, но мне сложновато двигать ногами, поэтому я направляюсь к двери.

– Ты серьезно вернешься туда? И сколько ты еще продержишься?

Она чертовски хорошо знает мои слабые места.

– Я за худи, не хочу, чтобы ты замерзла.

Возвращаюсь в дом и, как и говорил, беру для нее худи. Тихо заглядываю в столовую и понимаю, что про нас совсем забыли. Но как только выхожу на улицу, все же отправляю сообщение Марии.

Я: «Анаис решила прогуляться, так что не теряйте нас»

– И куда мы пойдем?

– Не знаю, – пожимает она плечами. – Просто пойдем.

– Гениальная идея.

Не знаю, подействовал ли на нее так свежий воздух, но ее походка стала намного лучше. Видимо, опьянение начало отпускать.

– Что-то случилось?

Я долго не решался спросить ее об этом, потому что знал, что она не захочет разговаривать со мной на эту тему. Так и случилось.

– Не важно, уже не важно.

Я вижу, что ее что-то волнует. Но если она не хочет со мной об этом говорить, я не буду ее заставлять.

– Когда назад в Нью-Йорк? – перевожу я тему.

– Дней через пять, может даже шесть. Пока не хочется туда возвращаться.

Я замечаю, как она поникла и уже не могу это игнорировать.

– У тебя все в порядке, Анаис?

Я хватаю ее за руку, останавливаю и разворачиваю лицом к себе. Она опускает голову вниз и отказывается смотреть на меня.

– Что-то случилось? – повторяю я свой вопрос.

Но она молчит. Я собираюсь еще раз задать тот же вопрос, но слышу, как она шмыгает носом. Либо она замерзла, либо… она медленно понимает голову, и я вижу слезы, которые стоят в ее глазах. Опьянение снимает как рукой.

– Я не могу…

Она пытается что-то сказать, но не договаривает и начинает плакать еще сильнее.

– Я не нужна…

Я не понимаю, что она говорит. Не понимаю даже, о чем она говорит. Я просто притягиваю ее к себе и обнимаю, пока она плачет. Ее хрупкое тело содрогается от рыданий, а я не знаю, как ее успокоить и чем ей помочь.

– Думаю, лучше вернуться обратно, – немного успокаивается она.

– А я думаю, что не стоит. У тебя красные глаза, видно, что ты плакала. У всех появится много вопросов.

Она вытирает мокрые щеки.

– Будет лучше вернуться, когда ты полностью успокоишься. А пока можно посидеть у нас дома, тем более мы уже почти пришли.

Она оглядывается и заметив, что мы действительно недалеко от моего дома, соглашается.

– Да, так будет лучше.

Беру ее за руку и, как ребенка, веду домой. Мне хочется узнать, что так расстраивает ее, но она пока не в силах об этом говорить. Она еще не смирилась с этим, и видимо, это что-то произошло совсем недавно.

Открываю дверь с помощью ключа и впускаю ее первой. В доме полнейшая тишина и темнота, слышно лишь шмыганье носом Анаис. Она проходит в гостиную, а я захожу в кухню, чтобы взять для нее бутылку воды.

Появляюсь в гостиной, когда она уже окончательно успокаивается и, протянув ей бутылку, сажусь рядом. Она делает пару глотков и ставит ее на газетный столик.

– Как ты?

– Уже лучше, спасибо.

Она врет.

Я знаю, что она не хочет впутывать других в свои проблемы. Но если она выговорится, ей станет легче. Поэтому я решаюсь завязать с ней разговор.

– Только давай не сейчас.

– О чем ты? – она наконец-то переводит все внимание на меня.

– Не нужно сейчас врать, – кручу я головой. – Я же вижу, что тебе совсем не лучше.

Она снова отводит свой взгляд.

– Я не заставляю тебя говорить, но не нужно мне врать, – делаю я паузу. – Пожалуйста.

Она смотрит куда-то вдаль и не произносит ни звука. Я подымаюсь, чтобы налить себе чего-нибудь, но она останавливает меня, схватив за руку.

– Прости, просто все очень сложно.

Я киваю, но она не отпускает меня.

Ее прикосновения, как электрический разряд, доходят до самых кончиков пальцев. Это нужно прекращать.

– Я отойду налить себе чего-то.

Анаис кивает и медленно отпускает меня.

Я бы сейчас налил себе чего-то покрепче, но ее присутствие и так дурманит меня. Она как сильный алкоголь, который с каждым разом все сильнее вызывает зависимость. Нахожу в холодильнике банку пива и наливаю немного себе.

Снова возвращаюсь в зал и замечаю, что Анаис ни на миллиметр не сдвинулась с места. Ее состояние начинает пугать меня, и я решаюсь сделать то, о чем потом буду долго жалеть. Я присаживаюсь на корточки перед ней и беру ее руки в свои. Я долго не решаюсь поднять на нее свой взгляд, потому что чувствую, как сбилось ее дыхание.

– Иси… – я запинаюсь.

А она вздрагивает.

Как давно я не называл ее так? От этого по коже идут мурашки. А меня на секунду переносит в прошлое. Но я выбрасываю его прочь и хочу продолжить, но чувствую, как ее рука сжимает мою ладонь. Медленно поднимаю на нее взгляд и вижу, как в ее глазах стоят слезы.

Пульс с каждой секундой учащается, и я начинаю понемногу терять землю под ногами. Протягиваю руку к ее щеке и успеваю словить слезу, которая собиралась скатиться. Я не отрываю взгляда от ее глаз, как и она. Я не знаю, к чему это приведет, но точно ни к чему хорошему. Я не должен был этого делать, не должен был поддаваться. Но я ослушался сам себя и разрушил последнюю стену, которая была между нами.

– Анаис… – пытаюсь продолжить я, но она перебивает меня.

Она произносит то, что я боялся услышать. То, чему я не смогу противостоять.

– Поцелуй меня.

Я на секунду задумываюсь, не показалась ли мне, но когда она произносит это снова, я понимаю, что нет.

– Поцелуй меня, Дэвид.

Она произносит это шепотом, но фраза оглушает меня. Поцеловать ее – как сорваться вниз с высокой скалы. Но у меня нет сил противостоять, потому что я желаю этого. Я желаю упасть в темноту, которая повлечет мою погибель.

Мои губы накрывают ее, и я теряю рассудок. Я лечу вниз, где в любой момент могу разбиться. Но уже поздно что-то менять. Я уже погрузился в темноту, из которой нет выхода.

Наш поцелуй нежный, даже робкий, будто это происходит впервые. Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на нее и, увидев ее горящий взгляд, забываю обо всем. Обо всех обещаниях, которые я давал себе. Обо всех принципах, которых старался придерживаться. Все уходит на второй план.

Я целую ее. Целую так, словно она для меня все. Словно между нами всегда все было хорошо. Будто не было этих длинных расставаний. Словно мы всегда были вместе. Я целую ее, будто это наша последняя встреча.

Она разрывает поцелуй и прислоняет свой лоб к моему. Ее пальцы в моих волосах дарят невероятные ощущения, а мои руки на ее бедрах заставляют каждый уголок моего разума выходить из строя. Я больше не владею собой. Теперь мной управляет девушка, которая смотрит на меня так, как не умеет никто.

Я уже знаю, что буду винить себя завтра и всю оставшуюся жизнь. Знаю, что никогда не смогу простить себе этого. И чем дольше я смотрю на нее, тем отчетливее это понимаю.

Мне не следовало пить так много, не следовало оставаться с ней наедине. Я должен был послушать ее и вернуться назад, к нашим семьям. Но я предложил ей зайти сюда. Это стало роковой ошибкой. Одной из самых больших ошибок, которых я когда-либо совершал.

Я снова целую ее. И этот поцелуй не похож на предыдущий. Он страстный, горячий, жадный и чертовски опьяняющий. Анаис запускает свои холодные руки мне под рубашки, и я окончательно теряю рассудок. Я поддаюсь всему. Себе. Ей. Нашим желаниям.

– Дэвид, – шепчет она.

Я чувствую ее горячее дыхание, чувствую ее участившийся пульс. Я знаю, чего она жаждет, ведь я думаю об том же. Я чертовски сильно хочу ее. Но, несмотря ни на что, что-то не дает мне переступить эту черту.

– Дэвид.

Она чувственно, но при этом требовательно целует меня и смотрит своим проницательным и немного затуманенным взглядом.

Минуту назад я говорил, что прийти сюда было одной из самых больших моих ошибок. Но я ошибся. Самая большая ошибка была совершенна прямой сейчас, когда я подхватил ее и понес к себе в комнату. Именно в этот момент я достиг дна пропасти, в которую так резко сорвался.