Красные туфельки. Китайская проза XXI века

– Нет, не «Я люблю тебя», а «Мы с тобой». Влюбленные не всегда остаются вместе, поэтому нужно не только любить друг друга, но и быть вместе. «Брунелло» – хорошее вино, цвет такой глубокий, как у граната, с ароматом ежевики.

Лицо девушки светилось счастьем, а аромат, который от нее исходил, пьянил даже сильнее, чем вино. «Мужчинам в возрасте тоже не чужда романтика», ― подумал Цзянь Фанпин. Выйдя из ресторана, он сообщил, что приглашает ее на концерт, выехал за город, открыл окна, впуская в салон звездное небо. Зазвучала музыка, а затем – его голос. Цзянь Фанпин записал ей две песни – «Right Here Waiting»[18] и «As Long As You Love Me»[19]. Одна песня медленная, вторая быстрая, одна как прикосновение, вторая как страстный поцелуй. Шэнь Ина готова была сдаться. Цзянь Фанпин не стал разрушать романтическую атмосферу. Они просто обнялись, поцеловались и горячо объяснились друг другу в любви. Шэнь Ина сказала:

– Я о тебе думаю.

Он звонко рассмеялся:

– Вот он я, рядом с тобой.

Она покачала головой:

–Чем дольше ты рядом со мной, тем больше я о тебе думаю. Мы ведь друг другу подходим, да?

Ему тоже так казалось. С ней все по-другому. В ярком огне любви сгорели все проблемы. Но ведь Шэнь Ина никогда не бывала у него дома, знала только, что Цзянь Фанпин разведен, воспитывает сына. А он знал лишь, что у нее набожная мать, которая работает начальником департамента исправительных учреждений, а отца давно уже нет на свете. Но рядом с их любовью все это меркло. Важно было лишь то, что оба они одиноки и их отношения дают им чувство защищенности. Он пошутил:

–Ну, со мной хоть на людях не стыдно показаться.

Когда молоденькая девочка бултыхается в любовной реке, коэффициент ее умственного развития обычно резко падает, в случае с Шэнь Ина упали ее показатели на работе. Цзянь Фанпин, конечно, мог бы организовать ей несколько групп, но она категорически отказалась и готова была терпеть то, что ее разжаловали из заместителя начальника в главного менеджера, а потом и в турагента. Причина проста. В фирме все знали, что у нее влиятельный бойфренд, но она не хотела, чтобы о ней злословили, мол, заказы достаются ей за смазливое личико. Она сказала Цзянь Фанпину:

– Если в родном городе пойдет обо мне дурная слава, то мне вовек замуж не выйти.

– А что, есть за кого выйти? – серьезно спросил он.

– Да дело не в этом. Я просто хочу сама себя обеспечивать, – призналась она, стиснув зубы.

В итоге Шэнь Ина со своей щепетильностью и вовсе потеряла работу. Цзянь Фанпин сидел на собрании партийной ячейки департамента, когда увидел, что она звонит, но трубку не взял. Начальников бюро не так часто приглашали на подобное мероприятие, каждое собрание – это шанс себя проявить, и он прекрасно это понимал. В этот раз речь шла о крупном проекте. Начальник Чжун еще не выступал, свое мнение высказали семь-восемь членов партийной ячейки. Все пропитано духом демократии. Но в конце кто-то должен все подытожить. Начальник Чжун откашлялся и сказал:

– Товарищ Цзянь, прошу вас высказать свои соображения, когда присутствуешь на собрании, нельзя только слушать и молчать, как диктофон.

Цзянь Фанпин обомлел, в спешке выключил мобильник, а потом осторожно высказал свое «некомпетентное суждение», смутно представляя, какого мнения придерживается начальник Чжун:

–Для начала, раз уж мы подчиненная организация, то какое бы решение ни приняла партийная ячейка, мы должны строго ему следовать и работать в полную силу. Во-вторых…

Он в общем-то пересказывал все то, что слышал от начальника Чжуна в командировках, на собраниях и составляя различные материалы. Ишака, давно впряженного в телегу, уже не нужно бить кнутом, одного только покашливания достаточно, чтобы ишак понял, идти ему или остановиться. А если не нужно подгонять ишака, то возница экономит силы ко всеобщему удовольствию. Потом заключительное слово сказал начальник Чжун, а Цзянь Фанпин записывал за ним, и перо летало, как птица, а на сердце словно бы цветы расцветали пышным цветом. После собрания пришлось весь вечер готовить протокол, чтобы передать вышестоящему руководству. В итоге Цзянь Фанпин и несколько секретарей засиделись до одиннадцати, и готовый протокол лег на стол начальника Чжуна. Если бы Цзянь Фанпин встречался с другой девушкой, то определенно пригласил бы коллег расслабиться, но он встречался с Шэнь Ина. Он велел коллегам сходить куда-нибудь отдохнуть, а сам поспешно откланялся. Девушка, которую он оставил на весь вечер в одиночестве, заливала печаль красным вином, при виде Цзянь Фанпина она разрыдалась, испачкав слезами и соплями его костюм. Он с любовью посмотрел на нее и сказал:

– А может, совсем бросишь работу? Я смогу тебя содержать.

– Ты не первый мне это предлагаешь, хотя только от тебя мне это приятно услышать.

Цзянь Фанпин решил устроить ее работать в подотчетную департаменту организацию. Директор замялся:

– Хорошая девушка, но у нас проблема со штатным расписанием.

Цзянь Фанпин обратился в кадровый отдел к одногруппнику, вместе с которым ходил в партийную школу. Они выпили и поели, обсудили проблему со штатным расписанием. Одногруппник посмотрел на резюме Шэнь Ина, потом смерил его взглядом и вдруг рассмеялся:

– Хорошо. Я так погляжу, песенка про холостяцкую жизнь нашего бриллиантового холостяка спета.

Но Цзянь Фанпин был серьезен:

– Хватит шутить, ты скажи мне, это трудно?

Одногруппник опять рассмеялся:

– Это ты мне скажи, кто такая, если со стороны человек, то очень сложно пристроить, а если своя, то тоже сложно, но можно.

Со штатным расписанием все быстро уладилось, и Шэнь Ина с неохотой вышла на работу. Работала она в канцелярии, набирала тексты, отправляла документы. После первого рабочего дня они решили отпраздновать это событие, открыли бутылочку испанского вина «Масуэло» из региона Риохи. Ужинали дома у Шэнь Ина. Цзянь Фанпин сам все приготовил, чтобы девушка, рожденная в восьмидесятые, увидела, как готовит мужчина, рожденный в шестидесятые. Тут надо отдать должное Ду Сюаньвэй: после развода некоторое время готовить было некому, тогда-то он и научился. Вот уж не думал, что это станет сейчас его козырной картой. Они поужинали и, сидя на диване, болтали и пили вино. Цзянь Фанпин спросил, как ощущения после первого дня на новом месте. Девушка ответила со вздохом:

– Да это деградация какая-то, весь день сидишь без дела. Даже задумалась о замужестве.

– Правда что ли?

–А что же мне, старой девой, что ли, оставаться?

– Тогда я тебе расскажу, что у меня дома.

Раньше он в общих чертах уже рассказывал, но обходил стратегически важные моменты. А ведь это как с мужским организмом, жизненно важные органы нельзя всем без разбору показывать. Как только показал, обратной дороги нет. Взрослый мужчина должен бы знать, что это небезопасно, но сейчас Цзянь Фанпину показалось, что пришло время.

– Я хочу после свадьбы так и жить с родителями и ребенком. Родители уже старые, сын маленький, обо всех нужно позаботиться. – Он испытывал смутное беспокойство, но все-таки произнес это вслух. На самом деле это его подноготная. У мужчин старшего возраста тут все очень просто.

– Заботиться о стариках необходимо, но ребенок… – Девушка замялась. – Я сама еще не повзрослела, справлюсь ли я с ролью матери? Смогу ли нормально воспитать ребенка? И еще, я его старше всего на десять лет, он будет меня называть сестрой или мамой?

– Разумеется, мамой! Да и старики нам помогут! О чем ты беспокоишься?

Цзянь Фанпин смотрел на нее, внимательно изучал ее, словно вино «Масуэло» в своем бокале. Она замешкалась, а потом, наклонив голову, сказала:

– Хорошо, я книжки почитаю, постараюсь стать хорошей мамой, все равно на работе делать особо нечего.

– А твоя мать? Что она думает по этому поводу?

Девушка понурилась и какое-то время не отвечала. Цзянь Фанпину очень хотелось узнать, о чем она думает, но он удержался от вопросов. Фотографию матери Шэнь он уже видел, женщина была всего на пять лет старше него и не выглядела старой. Цзянь Фанпина это несколько беспокоило. Каждый раз, когда девушка звонила матери, та спрашивала, молится ли она каждый день, перед сном крестилась ли, читала ли «Отче наш» и молитву Богородице, иногда заставляла прямо по телефону цитировать Священное Писание, проверяла, как уроки. Цзянь Фанпин после нескольких таких бесед даже нашел Библию, полистал и решил, что она для него слишком толстая, взял книжку потоньше, «Библейские сюжеты». Когда дошел до того, что надо «возлюбить и ближнего своего, и врага своего», то слегка успокоился, а прочитав рассказ о Вавилонской башне, снова впал в уныние. Люди смогли построить башню до самого неба, но Господу это не понравилось, потому Он сделал так, что люди заговорили на разных языках и разбрелись по всей земле. Цзянь Фанпин подумал, что людей разделяют не только языковые барьеры, но и разница в укладе жизни. Мать Шэнь всю жизнь работала в исправительных учреждениях и вдовствовала двадцать лет, она такая же, как и обычные люди? Если так, хорошо, нормальная мать его не отвергла бы. Но что если она не обычная? Могут ли найтись какие-то доводы?

Наконец Шэнь Ина заговорила:

– Я ей о тебе рассказывала, она, судя по всему, не очень рада. Снова и снова говорит, что главное жить честно, не обязательно быть сильным мира сего.

–Твоя мама меня переоценивает, ― рассмеялся Цзянь Фанпин.― Куда мне до «сильных мира сего»! А еще что она говорит?

– Спрашивала, сколько тебе лет. Я сказала, что скоро сорок. Потом спросила о твоей должности, я ответила, что ты начальник бюро, но скоро пойдешь на повышение.

Цзянь Фанпин самодовольно рассмеялся – это же как раз его сильная сторона при общении с женщинами.

– Но ведь не может быть, чтобы мама не разрешила тебе выйти за меня только потому, что я чиновник? Успокойся, я честный человек, в материальном плане проблем никаких, образ жизни вообще безупречный.

При этом он не чувствовал себя обманщиком. Шэнь Ина стала серьезной:

– Мама всю жизнь проработала в исправительных учреждениях, она с первого взгляда может сказать, хороший ты человек или плохой.

Цзянь Фанпин поднял руки вверх, дескать, сдаюсь:

– Хорошо, как скажешь, тогда поскорее приглашай ее в гости, но не забудь принести зеркало, отпугивающее злых духов[20].

Шэнь Ина захихикала, а потом ласково сказала:

– Ну что ты так беспокоишься? Я у мамы единственная дочка, она не будет препятствовать моему счастью.

Вино было крепким, а румянец на щеках девушки опьянял еще больше. Остальное, как говорится, не проблема, думал он. Человек, который отправляется в путь с тяжелой ношей, привыкает к такому темпу и к такой поступи. Стоит чуть облегчить ношу, и он уже не сможет идти – ноги слишком легкие, и на душе тоже очень легко. Жаль, что музыки нет, лучше всего что-то из «Бандари»[21], она подходит для быстрой езды, ведь сегодня вечером он решил «прокатить» ее.

Цзянь Фанпин прижал девушку к себе, внимательно глядя в глаза. Она вся затрепетала.

– Ты чего? – Она почувствовала в нем перемену.

– Хочу погасить твои глаза, хорошо?

– Нет! – воскликнула она. – Мы же договорились, что все будет после свадьбы, если до свадьбы этим заниматься, то Господь накажет.

Хотя она и сопротивлялась, но только на словах. По ее венам текло вино «Масуэло», руки-ноги обмякли, все вокруг словно бы утонуло в красном вине. Может быть, она так и не поняла, что так нужно. Взрослый мужчина должен проверить последний пункт. Во все ее очарование, изначальную свежесть он верил и дорожил этим, и сегодняшнее обещание по большей степени основывалось на этом. Если девушка пройдет последнюю проверку и на простынях останутся красные пятна, напоминающие брызги красного вина, то он вверит ей свое счастье. «Прости меня, – повторял он про себя. ― Любовь моя, у любви взрослого мужчины тоже есть условия. Хотя может показаться, что эти условия бесстыдные и пошлые, но они важны».

Шэнь Ина проплакала весь вечер, а на следующий день не отвечала на его звонки и сообщения. Цзянь Фанпин перенес собрание и решил подождать девушку после работы. Охранник на вахте глянул на его машину и тут же сообщил начальнику канцелярии. Цзянь Фанпин непринужденно сказал, мол, я просто жду Сяо Шэнь. Начальник тут же смекнул, в чем дело, поднялся и велел Шэнь Ина спускаться. Сотрудники во все глаза уставились на девушку. Она позаботилась о репутации Цзяня, поэтому весело запрыгнула в машину, даже умудрилась выдавить из себя улыбку и попрощаться с начальником. Цзянь Фанпин, глядя на это, поначалу успокоился. Но как только они добрались до ее квартиры, она забыла о его репутации, не хотела впускать, говорила, что им надо расстаться, потому что она наконец поняла, что Цзянь Фанпин за человек:

– Я-то думала, ты джентльмен, а ты такое же животное! Все вы, мужики, животные!

Цзянь Фанпину стало смешно. Он попытался успокоить ее:

– Хорошо, как скажешь, я и впрямь всего лишь животное.

– Не обижай животных! – надулась она. – Ты даже хуже, чем животное!

Он еще больше развеселился:

– Как скажешь, хуже так хуже.

– Ты муха! Отвратительная муха!

– Хорошо, я муха!

– Нет, даже хуже, ты навозный жук!

У взрослого мужчины хватит терпения на все капризы, жалобы и прихоти. Если он захочет. Цзянь Фанпин, разумеется, хотел. Услышав последние слова, он молча стал теснить девушку в сторону дивана. Она удивленно спросила:

– Ты что творишь вообще?

– Навозный жук делает свою работу.

Выражение лица у Цзянь Фанпина было что ни на есть серьезное, и в эту минуту девушка раскрылась как цветок. Он прижал ее к груди, задышал прямо в ухо, чувствуя, как по ее телу пробегает дрожь волнами. Общеизвестно, что девушка, согласившись один раз, редко когда сопротивляется второй, даже такая, как Ван Ячжу. Но не Шэнь Ина! Она не только на словах, но и на деле объяснила Цзянь Фанпину, что можно целовать, ласкать – все, что угодно, кроме самого главного. Цзянь Фанпин продолжал расстегивать одежду. Она почувствовала, как обнажаются раны на теле, их обдувает ветер, но молча сопротивлялась с утроенной силой. Когда ее ногти впились в его кожу, выступила кровь, напоминающая красное вино. Цзянь Фанпин ослабил хватку и посмотрел на девушку. Она поправила одежду и уткнулась лицом в его грудь:

– Я не хотела, можешь меня больше не жалеть…

Цзянь Фанпин крепко обнял ее, но принуждать не стал. Он, не отрываясь, смотрел на ее глаза, на ее лицо, пока девушка не уснула.

Зазвонил его мобильный. Это был староста. Он хмуро поинтересовался, где находится Цзянь Фанпин. Цзянь Фанпин увильнул от ответа, но староста понял и со вздохом сказал, что Лао Чжана на допрос увезли, и это, возможно, коснется всех, кто с ним учился.

– Хотел предупредить тебя.

Староста повесил трубку, а у Цзяня все в голове поплыло. Лао Чжан – это его однокашник по партийной школе, тот самый, который заливал «В таком-то районе я все улажу, кроме убийства, хоть ты пьяным за руль сядешь, хоть проституцией займешься, хоть девочку снимешь». Только в прошлом году получить повышение и стать главой района – и так быстро свалиться с кресла?

Шэнь Ина, лежавшая у него на груди, открыла глаза и сонно пробормотала:

– Что случилось?

Цзянь Фанпин выдавил из себя улыбку:

– В департаменте кое-что случилось, нужно съездить, а ты поспи.

Выйдя из квартиры, Цзянь Фанпин позвонил старосте, тот с усмешкой сказал:

– А ты решительный малый, еще не совсем в плену у женских чар.

Цзянь Фанпину было не до шуток, он стал расспрашивать, что произошло с Лао Чжаном. Они проговорили больше часа. Обсудив все, что узнали от однокашников по партийной школе, и рассказав о том, что их самих связывало с Лао Чжаном, пришли к выводу, что не нарушили никаких табу. Только тогда успокоились и закончили разговор. Цзянь Фанпин вздохнул и включил двигатель. Он подумал: «Что ж поделать, если у Лао Чжана язык как помело, не надо было молоть всякий вздор, понятное дело, что рано или поздно его должны были снять с поста».

Вскоре новость о дисциплинарном расследовании попала в прессу, отец, держа в руках газету, словно бесценный клад, ткнул под нос Цзянь Фанпину:

– Извлеки урок! – подытожил: – Я ж тебе говорил, что стреляют по той утке, которая высовывает голову! Так что ты полегче на поворотах!

Цзянь Фанпин небрежно бросил:

–Пап, я все понял, я все делаю, как ты говоришь!

На самом деле мыслями он был далеко, поскольку приезжала мать Шэнь, и от ее согласия зависело, сможет ли он в итоге жениться на девушке. А против отцовских нотаций у него давно уже выработался иммунитет.

Мать Шэнь Ина оказалась даже моложе, чем на фото. При встрече он обратился к ней «тетушка», в ответ она рассмеялась:

– Да я не намного старше вас, не надо из меня делать старуху.

Шэнь Ина глуповато хихикнула. Цзянь Фанпин нашелся:

– У вас отличное чувство юмора. Кстати, я уже договорился по поводу ужина. Устроим банкет в вашу честь в отеле «Интерконтиненталь».

Во время первомайских праздников отдельный кабинет в ресторане «Интерконтиненталя» было очень сложно забронировать, но для Цзянь Фанпина, разумеется, не представляло проблем. Мать Шэнь вошла в кабинет и не садясь, а с суеверным страхом огляделась по сторонам. Цзянь Фанпин сказал:

–Обстановка простенькая, вы уж не обижайтесь.

Женщина ничего не ответила, подняла бокал, посмотрела на свет, потом взяла увесистую ложку, обнюхала, нахмурилась. Тут не выдержала Шэнь Ина:

– Мам, с большим трудом удалось забронировать отдельный кабинет, садись уже!

Мать засмеялась:

– Не так уж простенько, но хоть чистенько? Я не привыкла в отдельных кабинетах есть, пойдемте в общий зал.

Официант в изумлении посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Цзянь Фанпина. Тот виновато улыбнулся и кивнул:

– Тут слишком тесно, в общем зале попросторнее, вот только народу очень много и шумновато. Я пойду закажу столик.

Цвет лица у Цзянь Фанпина стал, как кожура у заплесневелого фрукта, отчего у директора ресторана зашлось сердце. Места быстренько нашли, мать Шэнь двинулась прямо к столику и села. Шэнь Ина тоже села, она заметно волновалась. Цзянь Фанпин как ни в чем не бывало заказал еду и выбрал вино, хорошую еду и хорошее вино, «Латур» из французского Бордо. Цвет у вина был темно-красный, содержание танина высокое, аромат с еле заметной шоколадной ноткой. Шэнь Ина знала, что это вино – король всех вин Бордо, каждая бутылка не дешевле десяти тысяч юаней, расчувствовалась и улыбнулась ему. Цзянь Фанпин невозмутимо налил ее матери чаю. Как только принесли вино, к ним подошел поздороваться его друг. Цзянь Фанпин представил: это Шэнь Ина, это ее мать. Друг сразу понял, что к чему, и вежливо поднял бокал. Мать Шэнь сидела как истукан, потом приподняла бокал и спросила, в какой организации работает друг.

– В таком-то бюро такого-то департамента.

Лицо женщины расплылось в улыбке:

– Ваш начальник департамента Поу как раз у нас. Если захотите навестить его, я могу поспособствовать.

У друга вытянулась физиономия, он сконфуженно засмеялся и отошел. Мать Шэнь холодно улыбнулась и сообщила, что господина Поу приговорили к пятнадцати годам лишения свободы в прошлом году.

– Мам! – Шэнь Ина все-таки не сдержалась.

Женщина тщательно вытерла палочки и сказала тоном таким же твердым, как палочки:

– Я с ним буду разговаривать, хочешь послушать – сиди, не хочешь – иди. Тебе слова никто не дает.

–Ина, сходи в машину за сигаретами, а я пока с тетушкой поболтаю.

Цзянь Фанпин почувствовал, будто кто-то в одну руку взял молоток, в другую гвоздь и ищет на его затылке подходящее место. Его продуманный план провалился, и он хотел только, чтобы ужин поскорее закончился. Шэнь Ина закусила губу, взяла ключи и ушла.

Ее мать отложила палочки и заявила:

– Господин Цзянь, я привыкла говорить прямо, вы уж не обижайтесь, но я против вашего брака с Наной.

Цзянь Фанпин подумал немного, потом с горькой усмешкой сказал:

– Почему?

В этот момент она напомнила ему актрису Цай Мин, звезду короткометражек.

–Если не хотите, чтобы мы жили с родителями, я куплю рядом еще одну квартиру, чтобы можно было заботиться о стариках, но при этом и жить они нам не будут мешать. А сын… может жить на два дома, конечно, с нами чуть подольше…

– Я не про это. Заботиться о стариках – это священный долг, ребенок – ваша плоть и кровь, и неважно, на ком вы женитесь.

– Тогда в чем дело? – Цзянь Фанпин окончательно растерялся. Он уже вывернул перед этой теткой всю душу наизнанку.

Госпожа Шэнь вытащила сигарету. Цзянь Фанпин тут же вытянулся в струнку, поднес зажигалку. В его душе эта женщина уже заняла то же положение, что и начальство, а значит, нужно было оказывать ей всяческие знаки уважения.

Она выпустила струйку дыма.

– Вы ведь знаете, чем я занимаюсь? Я начальник отдела исправительного образования, в тюрьме отработала двадцать лет. А какие к нам люди попадают, вы должны знать. Все высшие чины.

– Не совсем понимаю, к чему вы клоните. – Цзянь Фанпин тоже закурил. Сигарета в его руке слегка подрагивала.

– Я слишком много общаюсь с коррупционерами. Когда они к нам попадают, то строчат письма во все инстанции, активно занимаются спортом, постоянно принимают посетителей и полны веры. Но через год они ломаются. Кончают жизнь самоубийством, сходят с ума, объявляют голодовку. Я всякого понасмотрелась. Сначала их навещают жены и дети, но постепенно визиты сменяются письмами, а потом и письма им перестают писать, и в итоге по почте приходит копия свидетельства о расторжении брака. Вы понимаете, о чем я? В этом году вам сорок лет. Нана сказала, что вам прочат скорое повышение до замначальника департамента, вы поднимаетесь по карьерной лестнице очень быстро. Но я видела и тех, кто поднимался быстрее, а потом наломал дров и сам себя укусил за запястье, как младенец. Так случилось с начальником департамента Поу. Вы, наверное, не понимаете, каким хорошим был первый парень Наны. В университете преподает, работа стабильная. Очень жаль.

– Я-то про него не знаю, но все равно не понимаю вас, – сказал Цзянь Фанпин и подумал: «Интересно, а ты-то когда стала третьей в их отношениях?»

– Нана воспитана в старых традициях – если замуж, то на всю жизнь. А вы? Сегодня тут в грудь себя бьете, а сами демонстрируете свои пороки. Уверены, что к нам не попадете? – Ее взгляд впивался в кожу лица, словно игла швейной машинки. ― Думаете, нет? А вот возьмем это красное вино. На вашу зарплату можно себе такое позволить? Да и оглядитесь вокруг, многие ли вытаскивают деньги, чтобы расплатиться? Много ли тут чистых на руку? Такие, как вы, те, кто пережил успех после череды неудач, редко справляются с бременем успеха. Если ничего не произойдет, замечательно, а если произойдет? Вы не обижайтесь на меня за неприятные слова, я просто много повидала и боюсь. Честно говоря, мне плевать, сколько вам лет, ничего, что к вам прилагаются родители и ребенок, главное, чтобы всю жизнь провели с Наной. Я не хочу для дочери почестей и богатства, чтобы все вокруг завидовали, хочу лишь, чтобы она жила себе спокойно до старости со своим мужем, пусть он будет внимательным и заботливым, и этого довольно. Я прекрасно понимаю, что если вы загремите в тюрьму, то Нана вас не бросит, как бы тяжело ей ни было, она на такое не способна. Но я ее мать, я не могу позволить ей рисковать.

Кругом все галдели, люди, отмечавшие праздник, радовались, то и дело раздавались взрывы хохота. Цзянь Фанпину подумалось: «Разве же это знакомство, это настоящий суд!» А вокруг зрители, все смотрят на него. Смотрят, как он осторожничает, как лавирует, как терпит полное фиаско, лишенный возможности хоть как-то себя защитить.

– В общих чертах я вас понял, – Цзянь Фанпин покивал, – но подобные доводы слышу в первый раз. По вашей логике, все чиновники попадут в тюрьму? Все, кто пьет красное вино, сразу коррупционеры? А выйти за чиновника замуж – риск? Но это вовсе не так.

– Да я знаю, что нет ничего страшного в том, чтобы выпить и закусить, но все, кто к нам попал, с этого и начинали. Я занимаюсь исправительными работами, а потому в курсе, кто и что натворил, как натворил и как все раскрылось. Возвращаясь к сказанному, я не испытываю к вам неприязни и, разумеется, не желаю вам попасть в тюрьму. Но вдруг такое произойдет? Чтобы смягчить наказание, мы во все отделы рассылаем брошюры с отрицательными примерами, читаем лекции, чтобы люди учились на чужих ошибках. А если бы у вас была дочь и внук, которые, возможно, потом всю жизнь не смогли бы на людях голову поднять и спину распрямить? Вы бы не пожалели?

Женщина затушила сигарету, достала визитную карточку и положила ее на стол:

– Это телефон ректора университета госпожи Цуй, мы с ней вместе учились. Если вы действительно любите Нану, уходите со своего поста и устраивайтесь в университет, в таком случае я согласна на ваш брак.