Офицерша. Сила верить

Глава 1

– Да, е же мое...

Я опустила руки.

Масляный крем, с которым я вчера провозилась до двух часов ночи, за ночь в холодильнике не застыл, а благополучно с торта стек. Голубыми жирными кляксами на тарелку и вокруг нее. А день рождения у Мишки завтра и он со слезами на глазах умолял меня сделать ему торт. Он же гостей наприглашал!

– Кир, – я позвала мужа. – А, Кир...

– Что?

Я повернулась к нему.

Ну, конечно. Муж сидел за столом, ел свой обычный завтрак и даже головы не поднял. С самого утра в телефоне, там же миллион задач! Как будто за ночь что-то кардинально изменилось в батальоне!

Но я все равно попробую. Как уже сто миллионов раз до этого.

– Крем испортился, а Мишка хотел торт. Что делать, а, идеи есть?

– Ксюш, чо ты от меня хочешь, а? Мне опять рапорт отклонили, и ты еще тут! Давай ты мне хотя бы тортами не будешь голову забивать? Пиздец, проблема – торт!

Я от такой вспышки оторопела.

Кирилл одним глотком допил кофе, со стуком поставил чашку на стол и поднялся. Сдернул в прихожей форменную куртку, зашнуровал берцы и я услышала только хлопок входной двери.

Ушел. Оставил меня стоять возле холодильника одну.

С невысказанной фразой, что найти нормальный торт для ребенка в этом его чертовом гарнизоне – проблема, да. И что я совсем не кондитер. И что наш единственный сын – это наша общая забота. Общая!

Ну, я так всегда думала, во всяком случае.

Но в последнее время все больше убеждалась, что у нашего папы мнение, кажется, другое. У него армия. У него служба! Выезды, выходы, графики, расписания, личный состав, наряды, проверки, боевые дежурства, командировки – это важно. А сын с тортом... Ну, подумаешь...

– Сын как раз без торта, – задушить злость уже не получалось. Слишком много ее там накопилось за последнее время, но Кирилл ничего не замечал.

Куда уж командиру батальона!

Он домой если ночевать просто пришел, уже хорошо. Я стряхнула неудавшуюся выпечку в ведро под раковину. Налила себе стакан теплой воды, выпила его медленными глотками, чтобы дыхание восстановить и пошла в детскую.

– Миша, – я опять глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем туда войти. – Просыпайся, сынок, вставать пора.

– Ну, ма-ам...

– Вставай, со мной на работу пойдешь. Садик сегодня не работает, – я раздвинула шторы и крепко сжала челюсти.

До скрипа зубовного!

За окнами – все тот же гарнизон. Уже восемь лет одна и та же картина.

Кирилл привез меня сюда и эти восемь лет я не жила, а существовала. Пыталась дышать, пыталась искать радости. Из ниоткуда! Спасали только подруги да Мишка.

Ах, да! Еще осознание того, что приличная офицерская жена должна нести все тяготы службы наравне с ним.

Кому должна?

Чем дольше я тут жила, тем больше я не этого не понимала. Если б Кир еще поддерживал... А так... Я одна, муж что есть, что его нет.

Номинальная фигура практически.

– Почему не работает, мам?

– Я не знаю, воспитательница в чате написала с утра, – я присела на полуторку, на которой спал сын.

Объяснять ребенку, что в саду опять потекла крыша и пробило старую проводку, сил не было. Этот гарнизон строили в пятидесятые, тут в квартирах с ремонтом проводка горела постоянно, что уж про военный сад говорить.

– На работу не хочу-у... У тебя там ску-учно, – заныл Мишка, закутываясь в одеяло.

– Мих, давай, – я распутала его кокон. – Не успеешь позавтракать – пойдешь голодным.

– А шоколадку купишь?

– Куплю, – я вздохнула.

Конечно, куплю, хоть так задавлю совесть немножко. Он ведь про торт еще не знает... Буря еще только предстоит.

– Привет, Марусь, – подружка позвонила, когда мы с Мишкой уже подходили к железнодорожной станции.

– Привет. Я в город поехала, тебе привезти чего-нибудь?

– Миха, смотри, бабочка! – я потыкала пальцем в клумбу, чтобы отвлечь сына и зашептала в трубку. – Торт! Маша, купи торт, пожалуйста! Голубой!

– Что, не срослось с выпечкой? – Маруська, точно такая же, как и я, жена офицера нашей части, захохотала.

– Вообще нет, – я поморщилась. – Еще и Кир утром нарычал. Теперь совсем ничего неохота. Что, Мих, улетела? Ну, пойдем!

– Забей на него, мой тоже трубку не берет. Будет вам торт, еще что надо?

– Ты уже у всех заказы собрала? – входя в здание станции, я улыбнулась.

Так и жили мы.

Город в ста километрах от гарнизона. Кто едет – спрашивает у своих, кому что привезти. Лекарства, которых сюда не возят, продукты, чтоб подешевле, большими объемами. Иначе не выжить, сам один не наездишься, а у меня еще и прав нет. На нашей машине только Кирилл катался.

– Спасибо, Марусь, больше ничего не надо. Ну, если за фруктами поедешь, купи ананас и все. На стол хоть детям поставлю, – я вздохнула.

Маруська про день рождения Мишки знала. Но загружать подругу, у которой тринадцатая неделя беременности идет, чрезмерно я не могла. И так она носится как заведенная, готовится к рождению первенца, пока есть силы и возможность.

– Ладно. Если что вспомнишь, звони.

– Спасибо.

Вздыхать мне не перевздыхать!

Но зато у Мишки будет торт! Настроение все равно приподнялось. Хоть эта гора с плеч упала. О ней весь рабочий день я и старалась думать. Когда продавала изредка заходящим людям билеты на проходящие поезда. Рядом с нашим гарнизоном небольшой поселок на десять тысяч жителей, работы у меня было немного. Когда в обед кормила сына еще вчера приготовленными макаронами по-флотски из контейнера. Когда старалась не сорваться и не начать, как Кирилл, рычать на сына, потому что ему скучно, а у меня в голове миллион мыслей.

До дома мы оба кое-как дотерпели.

– Мам, то-орт! – Мишкин вопль я услышала, когда мыла в ванной руки. – Мама! Зачем ты его выбросила?

На глазах у сына уже блестели слезы.

И я перед ним присела, обняла его за плечики. Глупо было надеяться, что он его в мусорке не увидит.

– Сын, не переживай. Он испортился, поэтому и выбросила. Но тетя Маша привезет новый сегодня из города, честно.

– Честно-честно? – он шумно шмыгал носом.

– Ну, конечно, – я потрепала его по светлым волосам. – Не расстраивайся, будет у тебя торт нормальный. Ладно?

– Ладно...

Он, успокоенный, утопал к себе в комнату, а я привалилась к дверному косяку. Опостылела эта служебная квартира, в которой ремонт никто делать не хочет. Зачем? Она же служебка, зачем деньги тратить?

Кириллу звонить бесполезно. Скажет, что придет, когда придет. И надо бы ужин варить, ребенка кормить, а сил совсем нет.

Душевных, не физических.

Я закрыла глаза и опять вздохнула. Я устала всем угождать и спасать нашу семью. Устала.

Ради чего все?

Это не семья, это подобие, где я и Кирилл живем каждый своей жизнью.

– Мам, папа звонит! – Мишка бежал из комнаты с моим телефоном в руках. – Я взял поиграть, а тут папа...

– Да? – я прижала телефон к уху.

– Ксенья, нас подняли по тревоге, – мужа едва было слышно из-за гудящих поблизости Уралов.

Только от того, как он меня назвал, мне уже плохо стало.

Ксенья – это когда кошмар. Это когда он исчезал неизвестно куда и неизвестно на сколько. Это когда что-то в очередной раз рухнуло и починить уже вряд ли выйдет. Это наши самые жестокие ссоры и мое одиночество.

– За нами уже подходят борты, так что не жди.

– Погоди, Кирилл, – я попыталась взять себя в руки. – А рюкзак, вещи? Как ты...

– Некогда, там выдадут. Все, как смогу – перезвоню. У меня техника грузится.

– Кир, где - там? А вернешься ты когд...

Телефонные гудки будто ударили по всем нервам сразу.

– Мам, когда папа придет? – Мишка стоял рядом и дергал меня за юбку. – А, мам? У меня же день рождения завтра, он придет домой?

Глава 2

– Сына, – я смотрела, как исчезло с дисплея окошко звонка, и старалась дышать нормально.

Будто последняя ниточка, которая меня с мужем еще связывала – оборвалась окончательно.

Больно стало, больно...

Он не объяснил даже. Не посчитал нужным, просто довел информацию, словно я его подчиненный и этим должна удовлетвориться.

– Я не знаю, сына. Я не поняла ничего, папа неясно сказал. Сейчас я позвоню и все узнаю, ладно. Ты иди пока, поиграй, ладно? Ты руки вымыл?

– Вымыл я, вымыл, – недовольно протянул Мишка.

Я прижала ладонь ко рту, захватила губы с подбородком в горсть.

Он же большой уже, он уже все считывал на раз. И то, что меня затрясло – тоже.

А Кир... Куда в командировку? В какую? Не бывает обычных командировок, когда вот так тревогу запускают и борты уже на посадку заходят. Не бывает, я уже это знаю! Я набрала номер мужа снова.

Пусть кричит. Пусть ругается.

Я должна понять, что происходит.

Гудки шли и шли, пока сотовая сеть сама не оборвала звонок. И я набрала снова сразу же.

– Ксенья, что-о? – Кир явно психовал.

– Расскажи мне все немедленно! – потребовала я звенящим голосом. – Нормально расскажи!

– Учения у нас, – рявкнул он. – Понятно? Учения!

– Какие учения, ты издеваешься? Не бывает таких учений, вы их месяцами готовите!

– Такие! – нормального разговора не получалось. Да и не могло получиться, я это понимала. Мы оба на взводе. – Все, сказал же, позвоню, как смогу!

– С кем ты едешь? Куда?

– Да твою же мать! Сафонов, куда ты, блядь, ставишь? Сказал же, в кузов! Сука, долбоебы, твою мать... Притягивай!

– Смолин, я разведусь с тобой, понял? Ответь мне немедленно, слышишь?! – я позорно сорвалась на крик, нервы по всему телу зазвенели.

Он не слышал.

Кирилл, судя по звукам, просто запихнул телефон в карман, даже не скидывая звонок. Новый уровень наших разговоров! Зачем отвечать, если не хочется, да?

Я слышала, как ткань его формы трется о корпус телефона, смазывает звуки и разговоры вокруг моего мужа. И ловила, пыталась поймать хоть какие-то обрывки разговоров, хоть что-нибудь надеялась понять. А слышала только мат, рев двигателей и приказы Кира. Где-то там, у него действительно шли сборы. И мне стало страшно по-настоящему. Он на самом деле уезжает. Снова!

А мы с Мишкой опять остаемся одни.

А завтра у него день рождения, придут другие ребятишки, будет маленький детский праздник, торт, поздравления. Только вот наш папа был на таком празднике только единожды за всю шестилетнюю Мишкину жизнь. Единожды...

Звонок оборвался, и я медленно опустила руку с телефоном.

Кусала губы, чтобы удержать внутри себя рвущуюся наружу обиду. Каждый раз так, каждый раз! И если первые годы Кирилл еще пытался мне объяснять, сглаживать ее, говорил, что ничего не поделать: жизнь военная такая. То сейчас...

Я нашла в записной книжке номер жены нашего зампотыла и набрала:

– Аня, – я заставила себя сесть на табуретку в кухне. – Ань, привет.

– Привет, ты чего такая?

Вот и она считала!

– Аня, что за командировка у мужиков, а? – я неосознанно стала растирать себе коленку ладонью. – Ты знаешь?

– Командировка? - подруга явно что-то жевала. – Не, не знаю. Зощенко мой же в наряде, без связи с утра. А что, тебе Кирилл звонил?

– Звонил. Сказал, грузятся уже, даже домой не зайдет. Ты когда-нибудь такие учения встречала?

– Странно, – она тоже напряглась. – Щас я, погоди, прозвоню в часть. Перезвоню тебе потом, давай.

– Ага, давай, – я торопливо кивнула, будто она меня видеть могла. – Спасибо.

Я сдавила телефон пальцами.

Так, что от ребер его больно стало подушечкам. Может, ты просто на эмоциях, Ксюш? Передергалась с утра, обиделась на Кирилла за его грубость, вот и мерещится всякое. Просто накопилось. Сейчас Аня все узнает, а потом расскажет мне. И я выдохну, все будет нормально.

– Да? – схватила телефон, едва он только он начал вибрировать. – Ну, что?

– Короче, Ксень, ерунда какая-то, – голос у Ани тоже стал напряженным. – В канцелярию девчонкам я не дозвонилась, заглушили их, видимо. Зощенко тоже недоступен.

Я сдавила колено пальцами.

Нет, Ксюш, предчувствие не обмануло. Нормально не будет. Будет страшно, что-то на самом деле происходит.

– Короче, я позвонила Шмак, – продолжила подруга. – Ты же ее знаешь?

– И? – я вспотела от надежды.

Кто ж не знает жену командира части! Это как первая леди в государстве, только у нас – уровень гарнизона.

Лично я ее не знала, они только недавно сюда перевелись, еще ни одного корпоратива у нас совместного не было. Но наслышана была, та еще дамочка. Сплетни, конечно, гуляли. Себе на уме она.

– Слушай, короче, давай, не по телефону? Приходи ко мне, я сейчас еще Машке позвоню, может, она на подъезде где.

– Аня, – позвала я ее. – Не пугай меня, а?

– Давай, собирайся, жду, – она на провокацию не поддалась. – Ставлю чайник. А может и не чайник...

– Ань!

– Да не по телефону, ну! Что ты как в первый раз...

– Мишка-а! – я вскочила, одновременно отбивая звонок вслед за подружкой. – Мишка, одевайся, к тете Ане пойдем!

– Ну, ма-ам...

– Живо!

Я сама заскочила в ванную.

Быстро расчесала волосы, закрутила их в гульку на макушке, заколола несколькими шпильками, растрепала чуть пучок. Пусть девчонки посчитают меня невротичкой тревожной, но мне нужна хоть какая-то информация.

Выдернув сына из детской и надев на него сандалии самостоятельно, чтоб побыстрее, я выпихнула его в подъезд через нытье.

Понимаю, игрушки.

Взрослые разговоры слушать неинтересно, а у Аньки только одна дочь, и та уже для Мишки взрослая, но что поделать. Мы все тут подчиняемся только одному – военной службе. Вся жизнь в гарнизоне крутится вокруг нее, это неизбежно. Дети вырастают в суровых условиях, на них с рождения стоит незримое клеймо – ребенок военного. Они – другие.

Добежать до Аниного дома заняло минут пять.

Гарнизон – тут все близко.

Подняться до третьего этажа, постучать в давно знакомую дверь. И попытаться объяснить себе, зачем я это все делаю. Я же уже все, я же морально почти готова разводиться, я устала.

Зачем так нервничаю?

– О, проходи, – подруга будто за ней и стояла, ждала. – Ксень, я щас, у меня там, в ванной майки замочены по времени, выполоскать надо. Мишка, приве-ет!

– Здрасте, теть Ань, – мой сын выглядел надутым, но о приличиях и субординации не забывал.

– Давайте, на кухню, я там уже приготовила все. Мишань, а ты можешь к Вике или тебе мульты включить? Или голодный? Рис с котлетой будешь?

– Лучше мультики, – обреченно согласился Мишка. – Без риса.

Аня засмеялась, обняла его за плечи и повела в гостиную.

А я скинула босоножки и пошла на ее тесную, как у нас у всех кухню. Чтобы на пороге чуть притормозить от неожиданности.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – жена командира уже сидела за столом. Улыбнулась уголками губ, но лицо радостнее от этого не стало. – Надежда Шмак.

– Ксения Смолина, очень приятно, – я кивнула, отходя от шока.

Ну, Анька!

А сказать не могла?! К встрече с женой командира я готова не была. Это для гражданских такое знакомство ничего почти не значит. А мы... Мы тоже носим невидимые погоны, у нас свои строгая иерархия.

Зачем она ее позвала-то?

– Ну, чего ты встала? – вернувшаяся Аня подтолкнула меня в поясницу. – Проходи.

– Ты уже все?

– Да черт с ними, с этими майками, – она махнула рукой. Достала из шкафчика три бокала, а из холодильника бутылку вина. – Я так понимаю, чай у нас сегодня котироваться не будет?

– Да объясните вы, что случилось? – присаживаясь на стул, я глянула сначала на Надежду, а потом на Аньку. – Я вообще ничего не понимаю. Что за командировка-то такая?

– А вот щас Надя расскажет.

Подруга разлила сразу всю бутылку по бокалам и поставила их на стол. Поломала шоколадку на блюдце в качестве простой закуски, нарезала сыр.

– Я еще Машке позвонила, она тоже подъедет, сказала, километров тридцать осталось, – Аня тоже села за стол.

Я смотрела на Надежду.

Маруська хорошо. И посидеть вот так с девчонками тоже хорошо. Но сердце заходилось в панике. Что-то не так, что-то случилось плохое.

– Надежда, что это за командировка? – я сжала тонкую ножку бокала пальцами.

– Можно просто Надя, – она опять подняла уголки губ. – А командировка... Девочки, плохо все, кажется.

Мы обе с Анькой застыли.

Смотрели на нее, пока она опустила голову на несколько секунд. Пока собиралась с духом, чтобы нам рассказать то, что сама знала.

– Никакие это не учения. Ну, то есть все делается под видом учений, но на самом деле – нет.

– А что? – Аня взяла кусочек шоколадки и засунула ее за щеку.

– Я не знаю, – Надя вздохнула и тоже потянулась за шоколадкой. – Мне мой муж такие вещи не рассказывает, но я точно знаю, что ничего хорошего там не будет. Я уже по нему вижу, это не рядовая командировка, не в первый раз провожаю в боевые. Надеялась, что хоть тут будет потише для нас, но нет.

– В боевые? – меня будто опалило.

Кирилл ни разу не был в боевых командировках.

Я даже не думала о таком, такого я не предполагала! Я-то надеялась просто на длительное его отсутствие и все! Я об этом страдала!

– Да. Все почти поехали. Мой муж, твой, Аня. Твой, Ксюш. И весь его батальон, офицеры, в смысле. Насколько я знаю, только срочников не стали трогать, а контрактники тоже почти все едут.

Я одновременно замерзала от ее слов и потела сразу же.

Поймала паузу в ее словах и выдохнула с хрипом:

– Куда? Куда они поехали, Надя?!

Глава 3

– На границу.

– Так, а что плохого-то? – я не могла понять сути. – До границы тысяча километров всего...

– Или через нее, – Надя поджала губы.

Мы с Анькой по команде посмотрели друг на друга.

Куда – через нее? У нас что, какие-то совместные с соседним государством учения? Да как? О таких трубят за полгода из всех военных утюгов, мы бы знали.

– Короче, девочки, – Надежда подняла свой бокал первой и отпила из него несколько мелких глотков. – Готовьтесь к тому, что мужиков мы долго не увидим. И дай Бог вообще увидеть потом.

– Ты что говоришь? – Аня задала вопрос как-то слишком сипло. – Ты что говоришь, Надь?

– То и говорю, – аккуратно подведенные карие глаза жены командира стали еще строже. – То, что ваши мужики еще никуда не ездили и не участвовали, ничего не значит. И лучше морально заранее приготовиться, может грянуть в любой момент, я так думаю. Хорошо, если первые цинки не с нашими поедут.

– Ты что говоришь? – Анька даже привстала. Протянула руку, стянула с кухонного гарнитура свой телефон, не глядя. – Я сейчас позвоню Зощенко. Куда ему? Он зампотыл, какой с него там толк?

– Он офицер, Аня, а должность не важна.

– Да плевать мне, что он офицер! – подруга вскочила. – У него гастрит! У него должность тыловая! Зачем его Шмак вообще с собой взял?!

Надя осеклась, я увидела.

И Анька увидела. Захлопнула рот моментально, но черта уже была проведена. Невидимая, но очень четко разделяющая нас, обычных офицерских жен и Надежду Шмак, жену командира части.

Она была такой же женщиной, как и мы.

Но на ее плечах будто лежали те самые, большие и важные погоны. Говорят, жена всегда на звание старше мужа. Она несет груза больше, потому что она ждет, надеется, верит. И попутно растит детей, ухаживает за домом, заботится и поддерживает родителей – своих и свекров, старается выжить практически в одиночку там, куда забрасывает судьба.

Без мужа мужняя. Мы все тут такие.

– Аня, сядь, – с нажимом попросила я подругу. – Давайте-ка, девочки, выпьем. Раз уж собрались.

– Да, – подруга медленно присела опять. Положила телефон на край стола. – Давайте.

Мы подняли бокалы, но звук хрусталя в этот раз вышел не веселым, а наоборот. Звенящим, режущим. По нервам ржавой пилой будто.

Вино не лезло.

И из-за новостей о мужиках, и из-за напряженной обстановки между девочками.

Я посмотрела на Аню и приподняла брови без слов. Ну, ты же меня понимаешь, подруга? Ты натворила ерунды. А нельзя. Вот сейчас как раз очень нельзя! Ссориться с женой командира в нашей ситуации очень неразумно. Подло и расчетливо так думать? Вовсе нет, она сейчас в таком же положении, как и мы. Опыта у нее больше, да, но у нас есть мы все, а она – совсем одна.

Мне стало жутко жалко Надежду. До слез.

Я ведь тоже такой же была, когда мы сюда приехали.

– Надь, ты это, – Анька засунула в рот кусочек шоколадки. – Извини. Я...

– Да нормально все, – она махнула рукой. Положила ее на стол, погладила ладонью узорчатую белую клеенку. – Я понимаю, тоже психовала в первый раз, когда Андрей впервые «за ленточку» поехал.

– Слушайте, ну, я не понимаю, – я тоже отодвинула бокал. – Хоть что-то нам должны довести же?

– Доведут, – она кивнула. – Вопрос – когда? И что к тому моменту случится.

– Мам, ну стучат же! – в кухню заглянула Вика.

– Так открой! – дернулась на дочь Аня. Подскочила, пошла в прихожую. – Это Маруська, наверное. Ну! Я же говорю! Привет!

– Надя, ты реально думаешь, что там будет что-то опасное прям?

Пока ни Ани, ни Маши в кухне еще не было, я повернулась к Надежде.

Я отчаянно пыталась еще верить, что ее слова – неправда. Но... Она опытнее. Она старше и звезды на погонах у ее мужа больше.

– Может, Ксюша, – она поняла, почему я задала этот вопрос, пока хозяйка дома нас оставила. – У нас-то все спокойно, а вот у соседей... Новости читала?

– Читала.

– Вот. Андрей мне прямо не сказал, но я слышала, как он ночами звонил в Москву, своим. Это...

Она вздохнула.

Взяла салфетку, стала разглаживать ее уголок большими пальцами.

– Короче, когда Андрей поднимает перед командировкой свои связи в штабе, это прям плохой признак. Я... Сама не знаю, чего ждать, Ксень, да и он сам, видимо, не знает еще, – она подняла на меня взгляд. – Если что-то узнаю, скажу вам.

– Спасибо, – я едва выговорила благодарность.

Значит, все, правда, серьезно очень.

И Кирилл уехал сразу после нашей ссоры. Злой и раздраженный. Раздерганный, на нервах. А что, если... Что, если действительно, будут боевые действия и его там... Меня, сидя на стуле, стало покачивать.

Я ведь крикнула ему про развод.

Что, если он услышал все же? Пальцы закололо, словно множество иголок одновременно коснулись кожи своими остриями.

– О, всем привет! – Маруська ввалилась в кухню как всегда. Шумная, бойкая, веселая, она занимала много места в любом помещении. – Я Маша!

– Привет. А я – Надя.

Машка прищурилась, оглядела нашу новую общую знакомую. Потом на секунду зажмурилась, и глаза распахнула.

– Шмак, да? – она прищелкнула пальцами с красным ярким маникюром. – Жена комчасти? Я тебя видела в части.

– Именно, – Надя засмеялась.

А я смотрела на нее и думала, как она это делает. За этот вечер можно было бы обидеться на нас на всех раза три. Но у нее хватает мудрости или терпения этого не делать. Смогла бы я так сделать?

Что нужно перенести, чтобы вот так не терять ни духа, ни доброты?

И сколько нужно веры и силы, чтобы не развестись с тем, кто ездит в опасные командировки, рискуя собой и вашей семьей?

– Ксюх, ваш торт в машине стоит, – Маруська взяла табуретку и стала тоже усаживаться за стол. – Хорошо хоть не жарко, нормально доехал вроде. И ананасы я тоже взяла, кстати.

– Спасибо! – мне ее расцеловать хотелось.

Спасен праздник детский, спасен!

Как еще его провести в таких условиях, только.

– Спасибо, – Маша взяла у Ани бокал, в который было налит обычный яблочный сок вместо вина. – Фух, блин, я капец как устала! Ксюх, Кирилл у тебя дома? Я до Лехи дозвониться не могу полдня, что они там делают опять? Я кроватку купила в городе, одна же ее на пятый этаж не потащу.

– Мы поможем, Марусь, – в кухне стало совсем тесно и тяжело.

Даже воздух стал ощутимо горячее словно. Душным стал, неприятным.

Как сказать беременной подруге, что наши мужья уехали туда, откуда, возможно, не все вернутся живыми? Собственный мозг тоже пока отказывался в это верить, как ей такое сказать?