- -
- 100%
- +
© Ольга Селедка, 2020
ISBN 978-5-4498-7173-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
I
Какая-то серость окутала меня, мои мысли, мой дом и этот город. Я не могу от нее сбежать. Куда я собрался? Я не уйду и не уеду отсюда. Ни денег, ни настроения, еще эта жара достала. Остается терпеть. Я думаю. Я слишком много думаю, пора бы перестать это делать. Кто много думает – тот не живет, у него не хватает времени жить. Еще один день начался, еще нет десяти, а солнце так и палит в окно надеясь спрятать свои лучи в самые пыльные углы моей маленькой комнаты. Ах, хитрое! В шкаф тоже пытается залезть! Моя комната настолько мала, что в ней, действительно, от одного лучика становится так светло, аж глаза режет. Я очень рад такому утру. Безумно люблю, когда всё вокруг светится. Свет, будто вода. И дышать легче становится. Сижу в углу, за столом. В руках чашка кофе, без сахара. А ведь прекрасно помнил, что он кончился вчера утром. Лень сходить. Сквозь радостное свое наслаждение этим прекрасным и не сладким утром, я слышу стук в дверь. – Да, чего хотели? – Открой! – ответил вполне знакомый и ожидаемый голос. Я подошел к двери, повернул ключ. Дверь распахнулась. В коридоре, как я и говорил, стоит ожидаемая личность: мой сосед и по совместительству одногруппник. – Ну что? Мы во сколько выходим? – сказал он точно так же, как и каждое утро
– Минут, эдак, через пятнадцать – ответил я, точно так же, как и каждое утро.
– Я уже готов. Нам ведь к десяти? – он спросил. Я отхлебнул немного кофе, претворившись, что он горячий, тянул с ответом. Я не знаю, зачем это делаю, но мне захотелось заставить этого человека ждать.
– Угу – сглотнул я – Ты же знаешь, зачем спрашиваешь?! Доброе, кстати, утро. – Улыбнулся я.
Он взглянул на меня слегка глуповатой физиономией, помахал рукой и ответил:
– Доброе, доброе! – И растворился в темноте коридора.
Этот мой сосед-одногруппник, был личностью странной и временами идиотически-надоедливой. Не стану расписывать его внешность. Скажу кратко, у него есть три специфические и характерные черты: несуразная угловатая полнота, острый нос и маленькие серые глаза; черты без которых он был бы не он, а уже совсем другой человек.
Непонятно для чего, я постоял еще пару секунд в забвении. Потом открыл портфель, кинул туда телефон и стал обуваться. Кеды… шнурки…. Мне кажется, что я их завязывал вечность. Я снова растворился в себе.
Как и многие студенты, я живу в общежитии, оно не отличается уникальностью своих условий. Грязные толчки, забитые души, вечно пьяные соседи. Меня зовут Макс, а моего соседа – Лосось. Мы начали этот многотысячный день с того же с чего начинали многосотые. Мы отправились на учебу. Всю дорогу, пока мы ехали давиться научным гранитом, я слушал музыку. О, как я люблю слушать музыку! Она уносит меня за грань мыслей, куда-то далеко, дальше чем в бесконечность. Куда-то внутрь самого себя. Я наслаждаюсь моментами, когда музыку можно слушать часами. Она мой проводник к немыслимо прекрасному. Но сегодня что-то нарушает это, не то настроение что ли, а может быть жара, пропитавшая собой все от крыш домов до последнего слоя асфальта. Все вокруг пылает и тает. Я тоже таю. Я давно уже таю и это не от жары, но она добавляет колорита.
Ездить в автобусах в такую жару – самоубийство. Уж лучше пройтись пешком и везде опоздать, за то выжить. Мне плохо, мне противно. И снова, на меня что-то накатило – внезапный приступ агрессии. Со мной частенько стало такое случаться. В эти моменты я готов без объяснения кого-нибудь убить или что-то прокричать во все горло. Я зол. Я зол так что аж мне заложило уши. День начался не так как надо. Ура, кажется, потихоньку отпускает. Ну конечно, я рано радуюсь, это только чуть-чуть приостыло, теперь и искорки хватить для того чтоб разожглось вновь. Я сегодня обязательно с кем-нибудь поругаюсь. А как не хочется. Я ведь, по натуре своей, человек добрый и не конфликтный, Но в последнее время стал очень раздражительным. Стресс наверно.
Наконец то. Нам уже выходить. Думал не вынесу. Двери открылись. Я вышел. Дальше путь мой лежит через сквер. Я вытащил наушники и мой мир вновь потерял цвета и обрел границы.
– Мы не опаздываем! Думал, как обычно встанем в пробку на час. Я рад. – позади меня, теребя себя за футболку, шел Лосось. Я подумал, что не вежливо будет проигнорировать его бессмысленную реплику:
– Какая мелочь может доставить тебе счастье и радость. Это хорошо. – Я сжал губы в улыбке. Он что-то пропыхтел про жару, но я старался не слушать, я расслабился и наслаждался видами давно знакомых деревьев, фонтанов, лавочек. Я постарался прочувствовать малейшее прикосновение ветерка. Мы прошли сквер. Перешли дорогу, бредем не торопясь по тротуару вдоль длинного здания – в нем я учусь. На тротуаре стоят знакомые мне люди, все они курят. Это давно уже не кажется мне таким удивительным. Если бы многие из них не курили, у них бы поехала крыша. Хотя я даже понятия не имею о том, легче ли курящему или нет. Я не курю и мне не плохо, только депрессии чаще и чаще я зол. Совершенно неожиданным для меня в эту минуту было столкнуться с девушкой. Я летал в своих мыслях, а она появилась так резко. Мы столкнулись на углу, когда мне надо было бы повернуть, но я почему-то пошел вперед. Она едва не упала, бедняга. Я подхватил ее:
– Эй, осторожнее, куда же ты так торопишься?
– Убери руки! Пусти меня! – Она оттолкнулась от меня и исчезла так же резко как появилась. Я не стал смотреть ей вслед. За то посмотрел Лосось и, к тому же еще что-то прокричал. Я не слышал что. Потом он, смеясь, обратился ко мне:
– Ничего себе, вот это жесткие словечки от такой хрупкой девушки, чуднАя она какая-то. Ты ее знаешь?
– Нет, хотя может быть. Я не помню. Она разве у нас учится? По-моему, нет. Так что считаю нужным забыть о ней, как и обо всех людях, которые себя странно ведут. Не думаю, что о ней вообще стоит разговаривать. – Ответил я, вспоминая ее странную внешность: высокая, худая, растрепанные коричневые волосы, на фоне бледно-мертвенной кожи как фонари блестели карие глаза, а под ними синяки. Может она больна, подумал я и забыл.
– Ну да. У нас первым что? Философия, по-моему. Нам можно сразу на третий подниматься. – Лосось хлопнул меня по плечу, и перешагивая через ступеньку поднялся на третий этаж быстрее чем я. Я не торопился. Философия – это конечно замечательный предмет, удивительно интересный, интереснее какой-то там математики или геометрии. Но я просто не хочу торопиться. Я поднялся на второй этаж, зашел в актовый зал, там, как и всегда, сборище творческих личностей стремившихся то ли заработать этим, увеличив свою новогоднюю стипендию, то ли отыграть свои оценки за семестр. Я к этим людям отношусь с большой любовью, потому что я в их рядах. Но занимаюсь я этим исключительно из огромного интереса к творчеству и еще большего потенциала.
В актовом зале таилась прохлада и темнота. На сегодня это, пожалуй, лучшее место.
– Я останусь здесь жить! – прокричал я во весь голос. Со всех сторон послышались ответы и смех. Я шел к сцене, там сидели ребята, с которыми мы хорошо общаемся, человек пять, в полумраке не разглядеть. Они всегда там сидят. Кто-то вышел мне навстречу.
– Макс, Здравствуй! – девушка обняла меня. Я ее узнал, это была Кира.
– Привет, а что за приступ нежности? – с ухмылкой ответил я, обняв ее в ответ. – Почаще бы. – Естественно я не в серьез. – Привет, ребята!
Компания дружно поздоровалась со мной.
– Чем вы тут с утра пораньше занимаетесь? – спросил я, чтобы быть в курсе. Ответил мне парень, сидевший на краю сцены:
– Скоро выпускной и преподы попросили что-нибудь придумать вот сидим и думаем.
– Ясно. Удачи вам. – улыбнулся я.
– А ты разве не хочешь нам помочь с этим? Я думала мы вместе будем репетировать. – с досадой вдруг заговорила Кира.
– Странная ты сегодня утром. – ответил я.
– Такая же как и всегда – она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. – Ладно, ребята, я побежала скоро пара начнется, а мне еще на четвертый этаж подниматься. – И она скрылась за дверью.
– Я пожалуй тоже пойду, ребят – я помахал им рукой и зашагал быстрее по лестнице. После общения с этими людьми, пусть даже малого общения, у меня поднималось настроение. Всё, день начинает вставать на свои рельсы.
Я зашел в аудиторию. Вся моя группа составляет 25 человек, для меня это совершенно не важные люди. Мне наплевать на них – им наплевать на меня. Хотя по последним слухам они считают меня хорошим человеком, но мне все равно, мое мнение о них никогда не изменится. В общем когда я зашел в аудиторию, сразу понял что не ошибся: стоял неимоверный гул. По обыкновению своему, наши девочки с утра пораньше любили кто по сплетничать, кто поговорить «о курином», кто поговорить по телефону, громко обсуждая прошедшую ночь. Я уже привык к этому, и если этого вдруг не будет, я буду чувствовать себя не полноценно. Но все это шуточки если ты не зол.
Ищу взглядом Лосося. Нашел. Я иду на место, снимая по дороге портфель. Я слышу, как звенит звонок.
– ты так долго поднимался? – Спросил Лосось.
– Нет, я заходил в актовый, здоровался с ребятами. А ты меня потерял что ли?
– Конечно! Тут сейчас Анька и Танька разговаривали про ту девушку, с которой ты столкнулся, говорят, она в здесь была, у нее тут мать работает.
– А, вон оно что! Давай больше не будем о ней, хорошо?
– Ладно. О, кажется, нам пора вставать!
В кабинет зашел мужчина лет 70, бритый на лысо, не высокий, зовут его Ярослав Яковлевич. Началась привычно длинная, долгая пара. На ней мы разбирали методы познания мира и прочее. Я конечно, все не запомнил, думал о том, чем бы сегодня заняться, когда приду домой, перебирал все возможные дела, которые можно сегодня сделать, лишь бы заняться чем-нибудь. Когда я ничем не занят, я начинаю думать, безумно много, что самому плохо становится. Я опять погрузился в себя. Начал думать о том, почему я столько думаю. Кончилась пара. Так потихоньку и весь день стоял уже у порога, на выходе.
У дверей своего храма науки, я обратил взгляд на закат, он был прекрасен. Я очень люблю солнце. Оно способно подарить и отнять жизнь у многого на этой земле, оно способно исчезать и возвращаться вновь. Начинать каждый свой одинаковый день по-разному. Солнце – это волшебство, теплое волшебство, подаренное нам природой. Я вижу закат каждый вечер, и он дает мне непонятную надежду, которая вторит мне каждый многотысячный закат, что возможно начать все заново, начать жить по-другому, но каждый раз я делаю точно так же как и предыдущий. Я наверно глуп. Прекрасный закат медленно выходит за грань. Всё окрасилось в яркие, но призрачные цвета. А во мне проснулось огромное желание немедленно пойти туда откуда мне не будет мешать ничто, туда где я смогу смотреть на закат и слушать музыку, туда где смогу побыть за гранью вместе с закатом.
– Эй, ты меня слышишь? – знакомый женский голос. Я опустил немного свой взгляд, передо мной стояла Кира со своей странной улыбкой.
– Да, прости, я засмотрелся на закат. Ты что-то хотела? – спросил я ее, неожиданно для себя. Я почему-то был уверен, что не хочу ни с кем разговаривать.
– Нет, просто хотела сказать, что у тебя шнурок развязался – улыбнулась она. Я опустился, что-бы его завязать.
– Да я шучу! – Кира засмеялся. – Вообще я говорила, что не помню, когда у нас в последний раз заканчивались пары в одно время. Может, вместе домой поедем?
Лосось подошел ко мне и приобнял за плечо:
– О чем тут переговоры?
– Я зову вас вместе поехать домой – ответила Кира.
– А ты разве живешь в общаге? – спросил Лосось со странным видом.
– Нет, но мне рядом там. – улыбнулась Кира.
– А что раньше с нами не ездила? – спросил Лосось, в своем репертуаре. Я хотел бы поехать с ней. Не знаю почему, особой симпатии к ней я никогда не проявлял, она хорошая девушка, не такая как все, в плане воспитания. Но именно сейчас мне захотелось пообщаться с ней просто так, ну и ко всему прочему узнать, что за странное у нее поведение по отношению ко мне. Я, конечно, не глупый, но уточнить надо.
– Вы знаете, ребят, я тут хочу забежать кое-куда, это в другую сторону совсем, так что идите без меня – улыбаясь я начал доставать наушники из портфеля.
– Ну ладно, я домой тогда, потом расскажешь, что там за дела, а я есть жутко хочу. До вечера! Кира ты идешь? – быстро отреагировал Лосось.
– Нет, мне еще Машу надо подождать. Ты иди. Пока. – она помахала ему рукой.
– Да, пока, Лосось. До вечера! – я улыбнулся и шагнув вперед остановился – Ты с Машей поедешь?
– Нет. Я просто не хочу иди с Лососем. Ты конечно извини, он твой друг и всё такое, но просто у меня с этим человеком «не клеится», как говориться. – Она улыбнулась – А по каким делам ты идешь?
– Посмотри на закат. – Кира обернулась. – Я иду туда откуда на это можно смотреть с высока. Если не торопишься можешь пойти со мной.– Позвал ее пританцовывая головой.
Она смотрела на меня своим странным взглядом, такого я в ее глазах еще не видел. Она ничего не сделала еще, она только смотрела на меня. Почему я раньше не придавал этой девушке никакого значения, ну была она и была.
– Да, пойдем. Я все равно не знала чем заняться сегодня. Пойдем. – Она заулыбалась и пошла вперед. – Только пойдем быстрее, а то закат то не вечен.
Я промолчал, и улыбаясь пошел вперед. Я так рад новому человеку. Дело не в том «как» она смотрит, дело в том что она смотрит на меня вообще. Я мог бы заводить новые знакомства, общаться с людьми. Но вот уже много дней я один. С Лососем. Он для меня лишь компаньон, я для него – лучший друг. Да я странный человек, я эгоистичен что-ли, мне просто не понять самого себя, я хочу общения, много общения, но избегаю заводить друзей, начинать дружбу, точнее начинать то, что называется дружбой в моем мире. Мне нужны люди и в то же время мне они не нужны. Действительно, все вокруг мне просто знакомые, я никого еще не пропустил через ворота, ведущие в мой мир, никого. Порой мне больно, но эта боль меня закаляет.
– Куда мы пойдем? – я слышу радостный голос Киры.
– На одну высотку. С нее открывается замечательный вид на весь город.
Мы прибавили шагу, почти бежали. Улица была залита бронзовым светом. Я боялся опоздать и потерять мгновение. И тут же подумал о том, что мгновение это я боюсь потерять, а сколько всего не боялся, сколько всего важного было потеряно мной.
Я снова растворился в мыслях о своей жизни и не заметил, как мы поднялись на верх многоэтажки. Мысли, мысли, мысли. Что мне нужно от себя самого?
Я стою на крыше, рядом со мной хорошая девушка. Хорошая, но не моя. А я и не жалею. Мне все равно моя она или нет. И мы стоим и смотрим на прекрасный закат, и в мою голову, вместе с этим прекрасным солнечным светом приходят мысли, чистые и светлые. Но они приходят и исчезают на пол пути так и не показав мне полной идеальной картины. Как будто интернет в моей голове вдруг перестал ловить. Редкое мгновение: лёгкость. Я почувствовал ее только после того как не смог разглядеть то, что придумал сам. Бессмысленность огромного количества мыслей и времени потраченного на них. Я уже говорил, почему люблю солнце – оно вселяет в меня веру в то, что можно начать жизнь сначала, стать лучше, как новый день.
Вера в лучшее будущее Верю, но ничего не делаю, для того чтобы что-то изменить и прийти к этому. Я снова загнался. Подавил в себе хорошее плохим. Кажется у меня раздвоение личности, хорошо, что пока только внутри.
Я смотрю на красно-оранжевое солнце с крыши высоченного дома. Казалось все прекрасно, вокруг тишина, яркий свет и я со своими мыслями.
– Ты так каждый вечер делаешь? – я услышал голос Киры на втором плане после собственного, звучащего внутри моей головы.
– Нет конечно, у меня не так много времени, чтоб каждый день тусоваться здесь. Да и настроение чаще не то что сегодня. – ответил я делая длинные паузы между словами. Я потихоньку приходил в себя, точнее выходил.
Кира на мои слова улыбнулась и села на край какой-то штуковины.
– Знаешь, я никогда не встречала таких странных людей как ты. С виду ты обыкновенный парень. Ничего особенного, красавчик конечно, девчонкам нравишься. Только вот тебе они не пишут, потому что ты не очень то и общительный. Просто, мы с тобой уже около часа вместе и ни о чем не разговариваем. Оно понятно, кто я тебе такая чтоб откровенничать со мной, но все же. Так почему ты так часто молчишь, тебе сказать нечего?
– Я просто не люблю пустой трёп. Кира, нам с тобой пока нечего друг другу сказать. Хочешь узнать меня лучше? Просто будь мне другом, а спрашивать меня обо мне же это бесполезно. Я могу и соврать о себе.
– Я поняла тебя. Но я боюсь быть навязчивой, если постоянно буду стараться быть рядом… – она проговорила на выдохе.
– Не бойся, я не из тех, кто осуждает. – я постарался сказать это как можно добродушнее и увереннее.
От солнца остался маленький клочок. И на землю постепенно стали спускаться сумерки, сопровождаемые легкой прохладой.
– У меня есть жвачка. Будешь? – решив прервать молчание и нависшее напряжение, сказал я.
На лице Киры заиграла скромная улыбка:
– Да, пожалуй, не откажусь.
Я стал протягивать ей пачку, но меня отвлек шум из-за лифтовой клетки.
– Там кто-то есть? – спросила Кира в недоумении.
Я ничего не ответил. Я даже не понял, что она там спросила. Безусловно там кто-то есть, собака ли, кошка ли, может и человек.
Из тени лифтовой клетки действительно что-то выползало, причем выползало, а не выходило, выползало так как обычно выползают люди, выпившие зелье, превращающее людей в животных.
Худощавый силуэт, медленно перебирая ноги и держа в правой руке бутылку надвигался на нас.
– Солнце село и на улицу стала выползать всякая перепитая пьянь. – я думал, что не скажу это в слух.
– Эй, вы! – прокричал почти охрипший голос из тени.
– Я думаю нам нечего здесь больше делать, так что пойдем. – я махнул рукой в сторону двери и взглядом позвал Киру.
– Ты что боишься? – со странной ухмылкой, будто бы презирая меня спросила Кира.
Мне это взбесило. Я знал, что тот приступ агрессии утром обязательно проснётся вновь.
– Нет! Я похож на труса?! Послушай меня, я действительно считаю, что нам нечего здесь делать! – я так редко кому отвечаю, мне просто не понравилось презрение в ее голосе.
– Ну хватит! Я не имела в виду что ты трус, я просто спросила. – Кира резко развернулась и пошла к лифту.
Я просто стою и смотрю. Что это было? Кто из нас псих: я или она? Почему люди не могут быть терпимее друг к другу, а ведь пару минут назад она хотела стать мне другом. Это безнадежно. Я не стану бежать за ней. Кто она мне такая? Меня даже не трогает ее псих. Пусть психует.
Я медленно подошел к лифту и нажал на кнопку вызова. Жду.
Всю эту картину, которая происходила сейчас между нами с Кирой наблюдала со стороны та самая, как я выразился «пьянь», она стояла совсем рядом с лифтом и я отчетливо видел ее лицо, худое и мрачное, под глазами синяки. Это же она, та с которой я столкнулся утром.
– Мы не виделись сегодня? – спросил я из вежливости ведь я прекрасно знаю, что мы виделись.
– Не знаю, за один день я вижу тысячи лиц и тысячи тел. – ответила мне она.
– Да, мы столкнулись сегодня утром.
– Ха! Да, да, да. Я помню. – с непонятной радостью в голосе она прокричала это.
– Зачем вы двое сюда приходили? Искали романтики?
Я удивился, но она права. Я действительно искал что-то, но кроме романтики сегодня ничего не нашел. Я искал выхода из собственных мыслей.
– Мы с ней не встречаемся. Она просто знакомая.
– Если так посудить, то большинство людей просто знакомые, да что я там говорю, почти все знакомые. Вот скажи мне, хоть кто-нибудь знает тебя настолько же хорошо на сколько ты сам себя знаешь? Нет? Потому что все вокруг знают тебя лишь на столько на сколько ты сам позволяешь им себя узнавать.
– Да, ты права. Но я и сам себя не очень-то хорошо знаю, более того, я не понимаю себя.
– Ты выпиваешь? – резкая смена темы.
– Нет. Я против алкоголя и наркотиков. Считаю, что это бесполезная трата денег и сближение с могилой.
– Ну, я так и думала. Ты какой-то забитый, закрытый. Это видно по тебе сразу. – сказала она уверенно и села на пол.
– Грязно же?! – я в недоумении.
– Ну и что? Мне нормально, я захотела сесть – я села. Можешь думать обо мне все что хочешь. Дай свой номер телефона. Я позвоню тебе когда-нибудь.
Я долго рылся в своем рюкзаке в поисках мобильника. Я никогда не запоминаю номера телефонов и много чего еще. И чаще довольно важную информацию я тоже не запоминаю. Готов поспорить, что завтра не вспомню, как давал ей свой номер. Продиктовал цифры.
– Как тебя зовут? – спросил я из-за желания поговорить с ней.
– Никак. – она опустила голову.
– А вообще – она заговорила снова – Ника, Вероника, Вера, Вирджиния. Я имею право выбирать. Даже имя.
– Ты права, все имеют право.
Несколько секунд молчания, а во мне заговорило незнакомое чувство. Я протянул руку к бутылке, которую держала Ника.
– Что там у тебя, дай попробовать! – понюхал содержимое бутылки, запах сладкий и очень приятный, но с какой-то резкостью. Я отхлебнул и почувствовал широкий спектор вкусовых ощущений, столько и сразу. Сначала сладость и прохлада, потом обжигающий огонь до самого желудка. Жесть. Слышу закатывающийся смех. Это Ника смеется.
– Перестань смеяться! Ужас, как ты это пьешь? Ну, в целом вкусно.
– Мне нравится – ответила она и залпом выпила, наверное, стакан.
На улице уже стемнело. Горят фонари и разбавляют темноту противным желтым светом. Сверху видно было каждый уголок, в который попадал этот противный свет.
– Пошли спустимся отсюда – предложил я.
Ника покивала головой и нажала кнопку лифта. Ждать он себя не заставил. Мы зашли в не совсем старый, но, тем не менее, испорченный дикой молодежью лифт. Спустились вниз.
Улица напоминала огромное незаконченное черное полотно с желтыми просветами. Некрасиво. Я бы мог сравнить это с космосом, но нет, космос куда прекраснее. Ночь – жуткое время. Ночью всё становится другим и ты в том числе. Темнота открывает сокрытое и закрывает то, что видят все, когда светло. Даже в человеке срабатывает это. Думаю, примеров не надо.
Мы идем по узкой улице вперед в темноту. Мы растворяемся в ней. Мы в ней тонем. И вместе с нами в ней тонет наше прошлое. Оно уходит за грань нашей прежней жизни, уходит в никуда. А мы живем и просто забываем и не замечаем. А сейчас мы просто идем.
Узкая улица с редкими фонарями привела нас к парку, небольшому, но уютному. Кира легла на лавочку. Она настолько пьяна, что я не понимаю ее слов. А она что-то говорит. Не знаю, как она дойдет до дома, возможно стоит ее проводить, но я даже не знаю адреса. Еле разбирая сквозь тишину проходящее мычание, я слышу:
– Сколько времени? Чувак (пауза) скажи!
Я посмотрел на часы и сказал:
– 23:36. Ты далеко отсюда живешь?
– Нет. Я живу здесь! Я живу там! Я живу везде! Я Живу сейчас! – она приподнялась на скамейке и допила все что оставалось в бутылке.
– Я серьезно. У тебя родители ведь есть, где они живут?
Я очень хотел спать, но оставлять ее здесь посреди улицы одну и пьяную я не хотел. Поэтому я взял ее мобильник. Она была не в состоянии сопротивляться. Нашел номер мамы, позвонил и узнал адрес.
Судя по голосу женщины на том конце, я понимал, что девушку, которую я приведу, там не ждут.
II
Прошло около двух недель после той сумасшедшей ночи, когда я встретил Нику и пьяную отвел домой. Я совершенно не представлял ее родителей такими, какими они есть. Замученные, серые, несчастные. Я не стал их расспрашивать, что и как, я просто отдал им девчонку и пошел к себе домой вдоль тихих ночных улиц, освящаемых противным желтым светом фонарей еще советской эпохи.
Естественно я не раз вспоминал о Нике и не раз пытался анализировать ее странное поведение и странные мысли, которые она выдавала мне. Независимость, собственные рамки. Я пришел к выводу, что ее позиция в жизни – быть свободным во всем и стараться быть свободным. Но мало кто знает, что такое свобода. Я, например, не знаю. Честно признаюсь – я боюсь свободы. Я не умею быть свободным, я сам загоняю себя в вечные рамки. Ладно, пора уже заканчивать о ней думать. Интересный человек. Но вряд ли я еще раз с ней встречусь.
Погода за последнюю неделю сильно изменилась: знойная жара сменилась холодом, минимальная температура была 8 градусов по Цельсию. Я мерзну. Совершенно не был готов к такой погоде и не только я. Моя комната напоминает мне морг. Тот же тихий недвижимый холод. Спасает меня кровать, я отдаю ей свое тепло, а она греет меня всю ночь. Наверное, это любовь.