- -
- 100%
- +
Дорок, не меняя своей измученной позы на диване, испустил тяжелый, усталый вздох. Казалось, каждое появление его братьев отнимало у него год жизни.
– Ты что, успел так быстро отнести трупак в таверну и вернуться? – спросил он, и в его голосе сквозь усталость пробивалось раздражение.
Карион поджал губы в беззаботной гримасе и чуть приподнял плечи, демонстрируя полнейшее равнодушие.
– Нет. Я его просто сжег.
В воздухе повисла шокированная тишина. Даже Терас перестал ухмыляться. Леама тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой.
Дорок медленно провел рукой по лицу, и в этом жесте читалось такое истощение, что мне на мгновение стало почти жаль его.
– Карион, – его голос прозвучал глухо и обреченно, – я же сказал – отнести его в таверну.
Карион лишь коротко хмыкнул, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
– Да не собирался я тащить на себе эту тушу в такую даль, – он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, – и пропускать такое веселье. – Он лениво указал пальцем на меня и на все еще дрожащую Леаму.
Его слова, такая откровенная, циничная насмешка над смертью того, кто пытался меня защитить, над моим горем и страхом, обожгла меня изнутри. Предательские слезы снова подступили к глазам, но на этот раз их затмила новая волна гнева. Я не сдержалась, и крик вырвался из моей груди сам собой.
– Как ты можешь так говорить?!
Мой голос прозвучал громко и надрывно, эхом отозвавшись в каменных стенах. Карион перевел на меня свой взгляд. На его губах расползлась медленная, откровенно злорадная ухмылка, обнажая острые, хищные клыки. В его глазах не было ни капли сожаления или понимания – лишь пугающее душу удовольствие от произведенного эффекта, от моей боли и беспомощной ярости. Он наслаждался этим. И от этого осознания по моей спине пробежал холодок.
Насмешливая ухмылка Кариона все была у меня перед глазами, а его циничные слова отдавались эхом в ушах, когда тихий, дрожащий голос заставил меня опустить взгляд. Леама, вся в слезах, но с неожиданной решимостью в глазах, снова обратилась ко мне.
– Хозяйка! Простить, простить меня, – ее голосок прерывался от рыданий. – Мне так жаль… Я не знать, что вы такая хорошая. Что у вас такое доброе сердце. Я наблюдать за вами, как вы помогать, поддерживать, по-доброму относиться ко мне! – Она сжала свои маленькие ручки в кулачки, и в ее взгляде вспыхнул огонек настоящей преданности. – Я вам помогать. Больше нет лжи. Никакой лжи!
Глядя на это хрупкое, беззащитное существо, искренне раскаивающееся в своем вынужденном обмане, я почувствовала, как ледяная корка вокруг моего сердца потихоньку начала таять. Вся моя ярость уступила место тяжелой, изматывающей усталости и горькой жалости – к ней, к себе, ко всей этой нелепой ситуации. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять остаточную дрожь в руках, и сказала уже более спокойным, хотя и все еще уставшим голосом:
– Ладно. Будем что-то решать. Сейчас в моей голове ничего из этого не укладывается. – Я сделала небольшую паузу, подбирая слова. – И, кстати… не называй меня больше "хозяйка".
Леама тут же раскрыла рот, чтобы что-то возразить или пообещать, но Терас, до этого момента наблюдавший за нашей сценой с забавным интересом, резко вскинул руку, прерывая ее.
– А нет, так не пойдет, дамы! – провозгласил он, и в его глазах весело прыгали огоньки. – Все вокруг должны думать, что ты – Моргат. Напоминаю, в нашем мире запрещено перемещение людей из других миров. Ты думаешь, люди, которых притащила настоящая Моргат, просто так не выходят из таверны? Их находят… ну… в разобранном состоянии.
Смысл его фразы дошел до меня мгновенно, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Я задумалась, с ужасом осознавая всю глубину ловушки, в которую угодила.
– Так как же нам быть? – тихо спросила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Терас весело улыбнулся, словно предлагал сыграть в увлекательную игру.
– Всё просто! Пока мы не разобрались, что с тобой делать, то для всех остальных ты – Моргат. Для Леамы – хозяйка. А для нас… – он многозначительно подмигнул, – Ведьмочка.
Карион, все еще прислонившись к косяку, лениво потянулся.
– Не "ведьмочка", а "ведьма"», – проворчал он безразличным тоном. – Нечего сюсюкаться.
Дорок с низким рычанием повернулся к брату. На его лице читалось предельное истощение.
– Брат, достаточно на сегодня. Всем нужно отдохнуть. Завтра решим, что делать дальше. – Его взгляд скользнул по мне и Леаме. – Я провожу женщин в гостевую комнату. И давайте спать.
Карион лишь пренебрежительно махнул рукой и, оттолкнувшись от косяка, направился в сторону кухни, явно в поисках чего-нибудь выпить. Терас же, ничуть не смущенный, изящно поклонился мне с той же дурашливой улыбкой.
– Приятно познакомиться, дорогая. Я к вашим услугам, если что.
– Терррас! – почти прорычал Дорок.
Терас скорчил удивленную, невинную гримасу, широко раскрыв глаза.
– Что??? Она ведь не Моргат.
На этом все разговоры были окончены. Дорок, тяжело ступая, повел нас по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Мы поднялись и оказались в небольшом коридоре с четырьмя дверями. Три из них, как я сразу поняла по едва уловимой ауре, принадлежали братьям. Четвертая, притворенная, видимо, предназначалась для гостей. В голове промелькнула странная, неуместная мысль: я и подумать не могла, что у Ищеек могут оставаться на ночь гости. Хотя, если подумать, они же мужчины, возможно, иногда приводят к себе женщин… Но эта мысль показалась такой чужеродной и нелепой в моем нынешнем положении, что я тут же отогнала ее прочь.
Пока я пыталась размышлять о личной жизни ищеек, Дорок открыл дверь в нашу комнату и жестом указал внутрь. Взгляд его скользнул по кровати и небольшому дивану у стены.
– Выбор за вами, кто где будет спать. Уборную и купель я уже тебе показал, Ведьма. Так что отдыхайте. Утром жду всех на завтрак.
Он развернулся и вышел, притворив за собой дверь без единого звука. Леама, не говоря ни слова, сразу же побрела к дивану и опустилась на него, снова потупив взгляд, чувствуя свою вину.
Я же осталась стоять посреди комнаты, медленно осматриваясь. Комната была небольшой, но на удивление уютной. Двуспальная кровать с плотным стеганым одеялом, прикроватный столик, массивный шкаф из темного дерева и небольшой столик с зеркалом, перед которым стоял одинокий стул. Я подошла к окну. Оно выходило на ту самую сторону, где остался лес. Луна, круглая и холодная, ярко светила в окно, заливая комнату призрачным серебристым светом и вырисовывая черные, непроглядные силуэты деревьев. Этот лес, такой загадочный и прекрасный, таил в себе столько опасностей… И одного из нас уже не было в живых.
Мысль о Тасио вонзилась в сердце острой болью. Он был таким же, как я. Непосвященным. Заброшенным в чужой мир. И он пожертвовал своей жизнью, пытаясь защитить меня, чужую душу в теле своей возлюбленной.В груди все сжалось, стало нечем дышать, и предательские слезы, которые я так старалась сдержать, хлынули ручьем. Я тихо заплакала, стоя у окна и глядя в эту безразличную, холодную ночь, чувствуя себя абсолютно одинокой и разбитой.
За моей спиной послышался тихий шорох. Леама встала с дивана и несмело подошла ко мне.
– Хозяйка… вы в порядке? – ее голосок дрожал.
Я повернулась к ней. В лунном свете ее личико казалось еще более бледным и испуганным, а по щекам текли маленькие, блестящие дорожки от слез.
– Нет, Леама, – прошептала я, и голос мой сорвался. – Я не в порядке. Мне больно и страшно. Мне так жаль бедного Тасио… Он всего лишь хотел защитить меня.
Боль, которую я пыталась держать в себе, вырвалась наружу. Леама больше не сдерживалась и горько, безутешно заплакала. И в этот раз я не оттолкнула ее. Я просто обняла это хрупкое, дрожащее существо и прижала к себе. Мы стояли у окна, обнявшись – две истерзанные души в огромном и жестоком мире, и под холодным светом луны пытались выплакать всю свою боль, всю тоску и все ужасы этой ночи, оплакивая доброго человека, чья жизнь оборвалась так нелепо и страшно.
Глава 9 Книга Вечности
Передо мной проплывали странные, искаженные образы. Я парила в пустоте, лишенная тела, но всевидящая. И вдруг меня резко выдернуло в другое место. Влажный, душный воздух, пахнущий серой и сушеными травами. Гулкое потрескивание огня.
Я стояла в центре комнаты, залитой алым светом от пылающего котла. Перед ним, спиной ко мне, возвышалась высокая худая фигура с длинными, белыми волосами. Она помешивала варево в котле длинной костяной палкой, и ее плечи сотрясались от беззвучного, сумасшедшего смеха. Это был не веселый смех, а тот, что леденит душу – полный одержимости и торжествующего безумия.
Она резко обернулась. Бледное, заостренное лицо. И глаза… Боже, эти глаза! Они были не просто черными. Они были пустошью, провалами в самое нутро реальности, и они смотрели сквозь меня. И я поняла. Это не сон. Это память. Память Моргат. И я смотрю ее глазами, чувствую ее страх.
– Я позвала тебя не просто так, моя дорогая Моргат, – ее голос был шипящим, сладким. Он туманил сознание, заползая в самые потаенные уголки. – Я знаю, как ты любишь людишек. Можешь быть счастлива – скоро я сломаю этот жалкий барьер, и ты сможешь таскать их сюда целыми толпами. Будешь как дитя в кондитерской.
Моё – нет, её – тело напряглось. Голос, который вырвался из моих уст, был резким, полным отвращения и ужаса.
– Миада, барьер нельзя ломать! Ты нарушишь равновесие! Это безумие!
Миада снова залилась своим леденящим душу смехом. Она медленно, с наслаждением провела языком по тонким губам.
– Ошибаешься, сестричка.С книгой вечности, твоей силой и знаниями мы сломаем этот жалкий барьер и будем править обоими мирами. Я – силой Книги, а ты… своей ненасытной жаждой.
Книга Вечности. Значит она у Миады. Ужас пронзил меня насквозь. Я почувствовала, как Моргат отшатывается, ее дыхание перехватило.
– С книгой вечности? – ее голос, мой голос, дрогнул, стал выше, почти визгливым от изумления. – Нельзя использовать книгу в своих целях! Я и так прикрывала тебя перед остальными, и не рассказала, что именно ты её украла!
Миада сделала шаг вперед. Ее черные глаза сверкали лихорадочным блеском. Она приблизилась вплотную, и ее хищная улыбка растянулась до невозможного предела.
– Все ведьмы – сестры, не так ли? Значит, и Книга – общая. Я ее…просто позаимствовала. – Она протянула бледную руку, ее длинный ноготь указывал прямо мне на щеку. – Если ты не согласишься… я заставлю тебя. Ты знаешь, теперь, я могу.
Внутри все сжалось в тугой комок чистого, животного страха. Этот страх был моим. И ее. Он пожирал все. И тогда я почувствовала, как рука Моргат резко взметнулась, пальцы сами собой сложились в сложную фигуру. Ее голос, низкий и полный отчаянной решимости, прорезал воздух.
– Никогда!
Энергия сгустилась вокруг. Воздух затрепетал, заряжаясь силой. И в этот миг…
– Хозяйка! Проснуться! Хозяйка!
Голос был далеким, тонким, как ниточка, протянутой из другого мира. Он тянул меня наверх, сквозь толщу чужого ужаса.
– Вы так дрожать и сжимать зубы, вам сниться дурной сон?
Я дернулась, как от удара. Глаза распахнулись. В груди бешено колотилось сердце, грозилось выпрыгнуть. Дыхание сбилось, в горле стоял ком. Надо мной склонилось испуганное личико Леамы, ее большие глаза были полны ужаса. Теплый утренний свет в комнате казался неправильным после того багрового ада.
Я пыталась дышать, глубоко, с дрожью, но кошмар впился в память. От него нельзя было отмахнуться. Он был частью меня теперь. Я смотрела на Леаму, и слова вырвались сами.
– Я видела… воспоминание Моргат. И кажется… я знаю, у кого Книга Вечности.
Леама замерла. Ее рука, только что лежавшая на моем плече, повисла в воздухе. Ее огромные глаза стали поистине бездонными от ужаса.
– Вы… знать? – прошептала она, и ее пальцы впились в мое платье, цепляясь за него.
Я кивнула, сглотнув горечь, подступившую к горлу. Картины были ярче любой реальности. Я до сих пор чувствовала на коже тот липкий, горячий воздух.
– Миада. Ее зовут Миада. – Я зажмурилась, пытаясь стереть из памяти это бледное, искаженное безумием лицо и эти черные дыры вместо глаз. – Она… сестра Моргат? И у нее Книга. Она хочет сломать барьер… между мирами. С помощью Моргат.
Леама ахнула и отпрянула, будто я плюнула в нее. Ее крылья затрепетали за спиной с таким сухим, испуганным шелестом.
– Миада… – ее голос был полон благоговейного, леденящего душу страха. – Она безумна. Она не родная сестра, сестрами называть всех ведьм . Она уйти, искать темные знания… во время распада. Она очень опасна.
"Безумная". Это слово идеально подходило к ней. Оно не просто описывало её – оно определяло её суть.
Внезапно резкий, властный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть и вскрикнуть. Сердце ушло в пятки. Прежде чем я успела вымолвить слово, дверь распахнулась, заполняя проем высокой, могучей фигурой Дорока. Он был уже полностю одет, а его взгляд был острым, пронзительным, видящим насквозь.
– Я тебя слышал, – произнес он ровно, без предисловий. Его глаза изучали мое бледное, перекошенное страхом лицо, застывшие слезы на щеках. – Говори. Что ты знаешь о Книге?
В его прямолинейности не было жестокости. Была шокирующая, почти болезненная ясность. В мире, плывущем у меня под ногами, он был единственной скалой. Пусть холодной и неуютной, но твердой.
Я попыталась откашляться, но голос все равно сорвался, выдавая всю мою растерянность.
– Мне приснилось… нет, не сон. Это было воспоминание. Моргат. Она была у… у Миады. Та сказала, что Книга у нее. И что она хочет сломать барьер… чтобы люди из моего мира… – Меня затрясло. – Чтобы они могли приходить сюда. Она хотела заставить Моргат помочь.
Дорок не двинулся с места, но я увидела, как сжались его челюсти, как напряглись мышцы на скулах. Он медленно, как хищник, вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Пространство сразу стало меньше, напряженнее.
– Миада, – он произнес это имя с такой интонацией, словно знал её давно. – Это меняет все.
– Меняет как? – выдохнула я, почти не надеясь на ответ.
– До этого книга была мифом, пропавшей реликвией. Отыскивать миф – одно. Охотиться на безумную ведьму, которая уже держит в руках артефакт такой силы и замышляет сломать само мироздание… – Он бросил на меня взгляд, в котором не было ничего утешительного. – Это совсем другое. Это может быть смертельно.
Внизу послышались голоса, скрип половиц. Проснулись Терас и Карион.
– И вы будете охотиться за ней? – спросила я, и в груди, поверх ужаса, вспыхнула крошечная, почти безумная искра надежды. Если они пойдут, то и я… Я должна буду идти. Книга – мой единственный шанс вернуться. Мой единственный шанс выжить.
Дорок внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла холодный расчет, оценку рисков и ресурсов. Я была частью этих ресурсов.
– Это не совсем охота. Следопыт занимается охотой на темных ведьм, мы по части темных духов , он следил за Миадой, но бесследно исчез. Теперь это вопрос всеобщего выживания. Если барьер падет, хаос поглотит все. Но да, мы будем действовать. – Он сделал паузу. – И тебе придется с нами. Ведающая не зря связала наши пути.
Он развернулся к выходу.
– Одевайся, затем спускайтесь вниз. Обсуждаем план.
Дверь закрылась, а я осталась сидеть, обдумывая его слова. Мне придется идти. Навстречу той… безумной ведьме. Такая слабая, такая беспомощная, в этом теле, в этом мире.
Спускаясь вниз, я чувствовала себя чуть более собранной, но не менее уязвимой. В главной комнате было пусто, но это затишье было обманчивым.
Мы с Леамой вошли на кухню. Карион, прислонившись к косяку, с ухмылкой отламывал куски от лепешки. Терас сидел на столе, болтая ногами, и что-то оживленно щебетал Дороку, который стоял у жаровни с каменным лицом.
Все взгляды, как один, устремились на меня. Терас – с любопытством, Карион – с откровенным презрением. Дорок лишь молча кивнул на стул.
– Итак, – начал он. – Ведьма видела воспоминание. Книга у Миады. Цель – разрыв барьера. Мы этого не допустим.
– Охота на безумную ведьму! – Терас свистнул, и в его глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный азарт. От этого стало еще страшнее. – Вот это задание! Покруче, чем негулей гонять.
– И зачем ей это? – лениво, с полным безразличием спросил Карион. – Поиграть в божество? Как банально.
– Чтобы обрушить все, что есть, брат, разве этого мало? – резко бросил Дорок. – Но есть нюанс. – Его взгляд снова впился в меня. – Миада хотела заставить помочь Моргат. Говорила о ее силе и знаниях. Почему? Что в ней особенного? – Он сделал паузу, и следующая фраза ударила точно в цель. – И что особенного в тебе, Ведьма, раз Ведающая направила тебя к нам за Книгой?
Я застыла. Во рту пересохло. Его вопрос был тем самым, от которого я бежала, на который у меня не было ответа.
– Я… я не знаю, – прошептала я, и это была чистая правда, звучавшая как жалкая исповедь. – Я просто хочу домой.
– Дом, – Карион фыркнул. – Как трогательно. Может, твоя "особенность"в том, что ты – идеальный ключ? Та самая душа из другого мира, что нужна для ее ритуала?
По моей спине пробежала испарина. Ключ. Возможно, он прав. Возможно, Ведающая не хотела мне помочь. Возможно, она просто… приготовила жертву вместо души своей сестры.
– Неважно, – Дорок грубо оборвал мои мрачные мысли. – Пока Книга у Миады, Моргат – либо ее цель, либо ее инструмент. Наша дорога одна. Мы должны забрать книгу.
– И как? – спросил Терас, спрыгнув со стола. – Она же при дворе Зораха. К нему просто так не подберешься. После того, как Миада присоединилась ко двору Ночи , он будто сам сошел с ума, говорят даже прирезал своих родителей во сне , чтобы занять трон, а всё списали на покушение .Она возможно контролирует его разум с помощью темной магии .
– Значит, найдем способ, – без тени сомнения сказал Дорок. – И… – его взгляд снова приковался ко мне, – мы будем использовать тебя. Твои сны, Ведьма. Твою связь с Моргат. Если ты увидела одно, увидишь и другое. Нам нужна зацепка. Уязвимость. Все, что поможет ее остановить.
Идея снова нырнуть в этот безумный омут, в чужие, пропитанные страхом воспоминания, вызывала во мне физическое отвращение. Меня снова затрясло. Но он был прав. Это был единственный путь. Путь сквозь мой собственный кошмар.
– Хорошо, – выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и покорно. – Я попробую.
Дорок кивнул, его дело было сделано.
– План такой. Завтрак. Потом Терас и Карион – к Лурдану, пусть прощупают почву при дворе Ночи, ссылайтесь на большое скопление темной энергии при его дворе. Я с ведьмой и ненки – в таверну, за более подходящей одеждой для них и провизией. Нас ждет долгий путь.
Он разлил по мискам дымящуюся похлебку. В воздухе повисло тяжелое молчание.
Охота началась. И я была в ней всем сразу: и охотником, и приманкой, и ключом, и, возможно, грядущей жертвой. Мой путь к Книге Вечности, мой путь домой, лежал через самое пекло чужого безумия, и первой ступенькой к нему стала эта кухня в доме Ищеек.
***
Воздух на улице был холодным и влажным, словно двор отмывался после вчерашнего кошмара. Я шла между Дороком и Леамой, кутаясь в чужой плащ, подобранный в доме Ищеек. Его грубая ткань натирала шею, но хоть как-то защищала от взглядов редких прохожих. Каждый их взгляд, брошенный в мою сторону, заставлял сердце бешено колотиться. Они видят Моргат. Они не знают, что внутри – перепуганная чужачка, дрожащая от одного лишь воспоминания о лесе и о том безумии, что притаилось в воспоминаниях этой ведьмы.
Дорок двигался легко и бесшумно, как только мы вступили на тропу, ведущую через лес, его взгляд постоянно скользил по округе, отмечая каждую тень. Его спокойствие было обманчивым; я чувствовала исходящее от него напряжение.
– Держись ближе, – его голос прозвучал тихо, но властно, без возможности ослушаться.
Я лишь кивнула, сжимая пальцы под плащом. Мы прошли глубже в лес и именно здесь тени сгустились.
Воздух перед нами внезапно заколебался, будто от зноя, и из этой дрожащей пелены выползло… нечто. Оно было похоже на клубок спутанных черных нитей, извивающихся в форме человеческого силуэта. У него не было лица, только две впадины, откуда на нас смотрел холодный, бездушный голод. Вокруг послышался шепот, полный отчаяния и злобы.
– Скрытень, еще и днём, – сквозь зубы прошипел Дорок, одним плавным движением отстраняя меня и Леаму за свою спину.
Леама вскрикнула и прижалась ко мне, закрывая лицо руками. Я же застыла, не в силах оторвать взгляд от существа. Его присутствие высасывало из меня все тепло, накатывала волна леденящей апатии. "Оно хочет забрать все… все чувства… всю волю…"
Дорок не стал ждать. Его пальцы вмиг преобразились в длинные смертоносные когти. Он метнулся вперед, и его атака была стремительной и точной. Скрытень отпрянул, шипя, словно раскаленное железо опустили в воду. Черные нити его тела рвались под ударом, но тут же срастались вновь.
– Он не материален! Его нужно разорвать заклятьем! – крикнула я, и сама удивилась, откуда во мне эти знания. Знания Моргат.
Дорок отскочил, уклоняясь от щупальца из тьмы, вытянувшегося к его горлу.
– Ну так заклинай! – бросил он мне, его голос был напряжен от борьбы. – Я его держу!
Он снова ринулся в бой, его когти стали длиннее. Он рубил и резал, заставляя Скрытня отступать, сосредотачиваться на нем. Существо полностью развернулось к нему, его шепот стал громче, яростнее.
И в этот момент я увидела. Из тени за выступом стены, прямо за спиной Дорока, выполз второй, меньший по размеру, но такой же мерзостный клубок тьмы. Он медленно, неумолимо пополз к его спине, протягивая свои нитевидные щупальца.
Ужас сдавил горло. Дорок ничего не видел, он был занят первым Скрытнем. Он умрет. Сейчас. Прямо здесь. И мы останемся одни.
– НЕТ! – мой крик вырвался воплем чистого, животного страха.
Я не думала. Не вспоминала заклинания. Я просто захотела остановить эту тварь. Защитить его. Я резко выбросила вперед руку, ладонью к подкрадывающемуся духу.
Из моей ладони, из самой глубины моего существа, хлынула волна… Невидимая стена чистой силы. Она не сожгла и не разорвала духа. Она словно заморозила его. Скрытень застыл на месте, его щупальца замерли в сантиметре от спины Дорока, дрожа в бессильной ярости. Энергия пульсировала в моей руке, жгучая и чужая, выкачивая из меня все силы.
Дорок, предупрежденный моим криком, резко обернулся. Его глаза на мгновение метнулись от застывшего духа ко мне, и в них мелькнуло нечто – не удивление, а стремительная, молниеносная переоценка обстановки. Этого мгновения хватило.
Его когти, не меняя траектории, описал широкую дугу и вонзились уже не в первого, а во второго, "замороженного"мною Скрытня. Тот не успел даже издать звук. Он просто рассыпался на тысячи черных пылинок, которые тут же испарились в воздухе.
Первый Скрытень, лишившийся подкрепления, отступил с пронзительным, беззвучным визгом и растворился в тенях деревьев.
Наступила тишина. Слышен был только мой собственный прерывистый, хриплый вздох. Рука, из которой вырвалась эта сила, онемела и горела, будто я сунула ее в огонь. Я тряслась всем телом, едва стоя на ногах.
Дорок медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, пристальным. Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.
– Ты… – он не закончил, его глаза изучали мое лицо, потом мою дрожащую руку, которую я инстинктивно прижала к груди.
– Я… я не знаю, как это вышло, – прошептала я, и голос мой срывался. – Я просто… не могла позволить…
– Ты крикнула "нет", – перебил он меня, и в его голосе не было ни гнева, ни упрека. Была все та же холодность, но теперь с новой, неизвестной нотой. – И это "нет"обладало силой. Силой приказа.
Он посмотрел на то место, где исчез второй Скрытень, затем снова на меня.
– Ведающая не ошиблась. В тебе есть нечто большее, чем просто чужая душа.
Леама, вся бледная, подбежала ко мне и обхватила мою дрожащую руку своими маленькими ладошками.
– Хозяйка… вы… вы в порядке?
Я не ответила. Я просто смотрела на Дорока, чувствуя, как почва уходит из-под ног уже по-новому. Я была не просто ключом или приманкой. Во мне была сила. Сила, о которой я не знала. И это пугало куда больше, чем любая тварь из теней.
После схватки с темными духами мир будто притих, затаился. Даже лес, в который мы вскоре углубились, встретил нас не враждебным шепотом, а настороженной тишиной. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы, окрашивая все вокруг в зелено-золотистые, призрачные тона. Каждый шаг по мягкому ковру из хвои и прошлогодних листьев отдавался в моих ушах оглушительным грохотом. Я все еще чувствовала ту странную, жгучую пульсацию в руке, будто в жилах течет не кровь, а расплавленный свет.