- -
- 100%
- +
Пролог
Эсме, 7 лет
Она проснулась от жара.
В комнате было холодно – осенний ветер задувал в щели старого дома, мать всегда куталась в шали, – но Эсме горела. Кожа под ночной рубашкой стала горячей, в груди билось сразу два сердца: одно ее, детское, испуганное, и второе – огромное, древнее, пульсирующее в такт с пламенем, которого она не видела, но чувствовала каждой клеткой.
Эсме села на кровати и посмотрела на свои руки. Они светились. Тонкие пальцы семилетней девочки горели золотом, а в воздухе вокруг них плясали искры – мелкие, но настоящие.
– Мама… – выдохнула она.
Дверь распахнулась. На пороге стояла Лилиан Ле Блан – бледная, простоволосая, в накинутом на плечи платке. Она не закричала. Не испугалась. Только глаза ее стали огромными и темными.
Она подбежала к дочери, схватила ее за плечи и прижала к себе так крепко, что Эсме стало трудно дышать.
– Тихо, тихо, маленькая, – шептала мать, гладя ее по волосам. – Я здесь. Я все исправлю.
Она зашептала что-то на древнем языке – слова, которых Эсме не понимала, но от которых по коже бежали мурашки. Жар отступал. Искры гасли. Второе сердце в груди забилось реже, а потом и вовсе затихло, словно уснуло.
Когда все кончилось, Лилиан отстранилась и посмотрела дочери в глаза.
– Что со мной, мама? – прошептала Эсме. – Я больна?
Мать покачала головой. В ее глазах блестели слезы.
– Ты особенная, дочка. Но об этом никто не должен знать. Никогда.
Она сняла с шеи тонкую золотую цепочку. На ней висел кулон – маленький, изящный, с прозрачным камнем, внутри которого темнела чешуя. Настоящая драконья чешуя.
– Это твой отец, – сказала Лилиан, застегивая цепочку на шее дочери. Чешуя тут же стала теплой, будто живой. – Он любил тебя. Запомни это.
– А нде он? – Эсме коснулась кулона.Мать отвела взгляд.
– Там, где мы не можем быть.
Она уложила дочь обратно, укрыла одеялом и поцеловала в лоб.
– Спи, жемчужинка моя. Все будет хорошо.
Но Эсме не спалось. Она сжимала кулон в руке и смотрела в темноту, пока сон не сморил ее.
Ей снился дракон. Огромный, черный, с глазами, полными звезд. Он стоял на вершине горы и смотрел на нее. А потом исчез в языках пламени.
Эсме, 17 лет
Она стояла перед воротами Института Вивьен Лунной. Колледж названый в честь основательницы, единственного белого дракона.
Кулон на шее нагрелся сильнее обычного, будто предупреждая: здесь все изменится.
Эсме поправила лямку сумки, расправила плечи – мать всегда учила ее держать спину – и шагнула внутрь.
Она еще не знала, что внутри нее спит древняя сила. И что сегодня она встретит того, кто ее разбудит.
Глава 1. Белая жемчужина
Осенний ветер гнал по вымощенной серым камнем дороге пожухлые листья. Они цеплялись за подол дорожного плаща, шуршали под ногами и, казалось, пытались утянуть путницу обратно, к подножию холма. Но Эсме Ле Блан не сворачивала. Она стояла перед огромными коваными воротами "Института Вивьен Лунной" и смотрела вверх, на острые шпили башен, уходящие в бледное небо.
Здесь учились лучшие из лучших. Здесь когда-то училась её мать. И бабка. И прабабка. Вдохнув поглубже холодный, пахнущий дымом и увядающими травами воздух, Эсме сжала кулон на шее. Небольшой, оправленный в белое серебро кусочек перламутра отозвался привычным, ровным теплом. Словно пульс.
«Ты Ле Блан, – всплыл в памяти спокойный, чуть хрипловатый голос матери. – Держи спину. Не кланяйся. Ты можешь упасть, но встанешь. И никогда, слышишь, никогда не показывай, что тебе больно».
Эсме расправила плечи, убрала с лица пепельно-русую прядь и шагнула вперед. Тяжелые створки ворот бесшумно распахнулись, словно ждали только её.
Внутри академия оказалась еще величественнее, чем на старых гравюрах, которые Эсме тайком разглядывала в библиотеке. Главный холл поражал воображение: высокие своды терялись в полумраке, где магические светильники, заключенные в прозрачные сферы, плавали под потолком, словно стайка золотых медуз. Вдоль стен, между массивных колонн, застыли статуи древних магов – основателей факультетов. Их каменные взгляды, казалось, ощупывали каждый шаг новоприбывшей.
Но в центре, под самым высоким куполом, стояла она – Вивьен Лунная. Белый мрамор, из которого была изваяна основательница института, словно светился изнутри. Статуя изображала молодую женщину с правильными, но не красивыми, а скорее властными чертами лица. Одна рука её была протянута вперед, словно указывая путь.
Эсме остановилась. Ей показалось, или мраморные глаза на мгновение блеснули, поймав отблеск магического огня? Морок? Или приветствие? Она не стала гадать. Вместо этого она уважительно, без тени подобострастия, коротко кивнула каменной женщине и, свернув в указанный коридор, направилась искать деканат факультета фей.
Магистр Илария Лазурная оказалась полной противоположностью суровому мрамору Вивьен. Небольшая светлая комната, залитая солнцем, пахла сушеными цветами и чем-то сладким. За столом сидела пожилая фея с идеальной осанкой, которую не смог бы испортить даже десяток тяжелых фолиантов на голове. Её острый, как шило, взгляд впился в Эсме в ту же секунду, как та переступила порог.
– Ле Блан? – голос магистра оказался звонким, но в нем чувствовалась сталь. – Из тех самых Ле Блан?
Вопрос, который Эсме слышала всю свою жизнь. Вопрос-ярлык, вопрос-приговор.
– Да, магистр. Эсме Ле Блан, – ответила она ровно, глядя прямо в эти острые глаза.Илария выдержала паузу. Длинную, оценивающую.
– Твой род был велик, – наконец произнесла она. – Надеюсь, ты не растеряла их достоинство в эти… смутные времена.
– Я стараюсь его нести, магистр, – спокойно ответила Эсме, и вложила в эти слова ровно столько веса, сколько нужно, чтобы это не звучало ни дерзостью, ни оправданием.
Бровь магистра Лазурной чуть приподнялась. Удивление? Или одобрение? Эсме не могла сказать точно. Но в следующую секунду магистр уже перешла к делу, протягивая небольшой, выдавленный на пергаменте план.
– Твоя комната – сорок семь, западное крыло. Соседка у тебя одна, с факультета элементалей. Девочка шумная, но способная. Ужин в семь. В большой столовой. Опоздания не приветствуются. Можешь идти.
Эсме поблагодарила магистра и покинула кабинет.
Коридоры западного крыла гуляли сквозняками. Эсме шла, держа в руке план, и старалась не обращать внимания на любопытные взгляды. Студенты сновали туда-сюда, кто-то тащил стопки книг, кто-то смеялся, обернувшись к приятелю. Кто-то коротко здоровался, и Эсме отвечала сдержанным кивком, ни на секунду не замедляя шага.
– Ле Блан? Та самая? – донеслось до неё из-за спины, когда она свернула в нужную галерею.
– Белая жемчужина, – ответил другой голос, чуть громче, чем требовал шепот. – Говорят, ее род почти исчез. Растворился в тумане.
– А она ничего, – первый голос стал откровенно оценивающим. – Красивая. Холодная только. Как раз для Белой жемчужины.
Эсме слышала каждое слово. Щеки слегка порозовели, но спина осталась прямой. Мать учила: «Не обращай внимания на шепот. Ле Блан выше этого». Подойдя к двери с цифрой "47" она толкнула дверь и шагнула внутрь.
Комната оказалась на удивление светлой и уютной. Две кровати, застеленные одинаковыми серыми покрывалами, два письменных стола у окна, большое окно во всю стену, выходящее в сторону темнеющего леса. Но контраст между половинами был разительным. Левая сторона выглядела так, словно по ней пронесся маленький, но очень яркий ураган. На столе, среди каких-то блестящих камешков и непонятных приборов, громоздилась стопка растрепанных книг. На спинке стула висела вызывающе-оранжевая кофта, а на кровати валялась гора подушек всех цветов радуги.
Эсме вздохнула и, пройдя на свою, пока еще девственно чистую половину, принялась аккуратно раскладывать вещи. Дорожный плащ отправился в шкаф, пара простых платьев – на полку, книги – ровной стопкой на стол. Кулон она сняла с шеи и, помедлив, повесила на спинку кровати, рядом с подушкой, чтобы он был под рукой.
Сев на край кровати, она посмотрела на мерцающую в сумерках чешую.
«Где ты? – подумала она, в который раз за сегодня. – Почему нас бросил? Почему оставил носить это имя в одиночку?»
Тепло кулона пульсировало в такт её сердцу, но ответа, как всегда, не давало.
Раздумья прервал грохот. Точнее, сначала в коридоре послышался оглушительный топот, будто там неслось стадо молодых пони, а затем дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.
На пороге стояла девушка. Рыжие кудри торчали во все стороны, огромная охапка книг грозила вот-вот рухнуть на пол, а ярко-зеленые глаза сияли неподдельным интересом.
– О! – выдохнула девушка. – Ты моя соседка? Привет! Я Эмбер! А ты?
– Эсме, – представилась та, с легкой опаской глядя на шатающуюся конструкцию из фолиантов.
– Эсме, – Эмбер влетела в комнату, и предсказание сбылось: книги с грохотом рассыпались по полу. – Ой, прости! Я вечно все роняю! – она бухнулась на колени и начала собирать их с невероятной скоростью, продолжая тараторить. – Ты с какого факультета? Фея, да? Круто! А я элементаль, огненная! Обожаю все горячее и блестящее! – Она замерла на секунду, заметив кулон на спинке кровати Эсме. – Ой, а это что? Какая красивая штука! Смотрится как настоящая драконья чешуя! Ничего себе! У тебя есть знакомый дракон? Это подарок?
Эсме невольно, впервые за день, чуть заметно улыбнулась уголками губ.
– Ты всегда такая? – спросила она.
– Какая? – Эмбер замерла с книгой в руках, удивленно хлопая глазами.
– Громкая? – уточнила Эсме.
– Ага! – ничуть не смутившись, подтвердила Эмбер. – Пошли в столовую знакомиться? А то скоро ужин, там такие пирожки с мясом дают, пальчики оближешь! А потом ты мне про дракона расскажешь! И про факультет! Говорят, у фей самые красивые общаги! А у нас вечно всё плавится!
Эсме посмотрела на эту ураганную рыжую девушку, на её радостное, открытое лицо, на груду блестящих безделушек на её столе, на оранжевую кофту. Она понимала, что от такой соседки не отделаться. И, что самое странное, ей совершенно этого не хотелось.
– Хорошо, – сказала Эсме, поднимаясь. – Только дай собраться. И это… кулон не от дракона. Он семейный.
– Еще круче! – немедленно восхитилась Эмбер, подхватывая последние книги. – Значит, точно есть какая-то история! Пошли скорее, по дороге расскажешь!
Они сидели в столовой, разговаривали, смеялись и впервые Эсме почувствовала себя часть этого мира, у неё появилась подруга, да она гепеактивная, но она живая.
Так закончился первый день Эсме Ле Блан в Институте Вивьен Лунной. День, когда она переступила порог нового мира. День, когда её холодная, правильная жизнь столкнулась с ярким, громким и совершенно невыносимым теплом по имени Эмбер. И, как оказалось, это столкновение было только началом.
Глава 2. Искра в Коридоре
Утро в "Институте Вивьен Лунной" встретило Эсме запахом дождя и магии. Она вышла из комнаты ровно в 10:30, как и планировала. Расписание – аккуратно сложенный лист пергамента – лежало в левой руке. Правой она поправила воротник формы, проверила, застегнута ли сумка.
План на день был прост: лекция по теории стихий, обед, лекция по истории магии и самоподготовка в библиотеке. Никаких лишних встреч, никаких неожиданностей.
Коридоры академии только начинали наполняться жизнью. Где-то хлопали двери, слышались сонные голоса, торопливые шаги. Эсме шла спокойно, ровно, ни на что не отвлекаясь. Мать учила: «Утро задает тон всему дню. Не позволяй мелочам сбить тебя с ритма».
Из-за поворота вылетела Эмбер.
– Эсме! Подожди! Я с тобой!
Рыжая девушка неслась так, словно опаздывала на собственную свадьбу. В одной руке у неё болталась сумка, из которой торчали какие-то бумаги, второй она пыталась одновременно причесаться и поймать равновесие.
Равновесие она не поймала. Споткнулась о чью-то сумку, оставленную прямо посреди коридора, взмахнула руками и врезалась бы в стену, если бы Эсме не подхватила её за локоть.
– Осторожнее, – сказала Эсме ровно.
– Спасибо! – выдохнула Эмбер, даже не смутившись. Поправила сползшую форму, сунула расческу в карман и тут же включила режим урагана. – Слушай, а ты правда фея? А почему у тебя нет пыльцы? Или есть, но я просто не вижу? А ты умеешь летать? А покажешь?
Эсме вздохнула про себя. Вопросы сыпались как град – быстро, беспорядочно и больно.
– По очереди, – сказала она спокойно, продолжая идти. – Да, фея. Пыльца есть, но я ее не сыплю налево и направо. Летать умею. Покажу, если будет время.
– А почему не сыплешь? – Эмбер шла рядом, то и дело подпрыгивая, чтобы заглянуть Эсме в лицо. – У нас на факультете элементалей все носятся со своими искрами. Кто ярче, кто громче. А ты как будто прячешься.
– Я не прячусь, – поправила Эсме. – Я контролирую. Это разные вещи.
Эмбер посмотрела на неё с таким искренним восхищением, словно Эсме только что призналась в родстве с драконами.
– Ты крутая. Ты всегда такая спокойная?
– Всегда, – ответила Эсме.
И, как ни странно, это было правдой. Рядом с Эмбер даже спокойствие давалось легче – словно её бурлящая энергия брала на себя всё лишнее, оставляя Эсме только ровную гладь.
Первый учебный день начался не с утра, а почти с обеда, многие студенты были рады этому, казалось что даже сами професора сжалились над новоприбывшими, дав им ещё немного времени на отдых.
Эсме и Эмбе шли по длинному коридору в направлении нужной им аудитории. Эмбер без умолку болтала, рассказывая про себя и про свою семью, а Эсме шла спокойно внимательно слушая новую подругу и смотря за тем чтобы та не врезалась в кого-нибудь или того хуже – во что-нибудь.
Они подошли к нужной аудитории и вошли внутрь.
Лекционный зал оказался огромным. Высокие окна, старые деревянные парты, доска, исписанная вчерашними формулами. Воздух пах пылью и магией – тот особый запах, который бывает только в старых академиях.
– Давай сюда! – Эмбер потащила Эсме в центр зала и плюхнулась на скамью. – Тут лучше видно!
– Видно что? – уточнила Эсме, но села рядом.
– Лектора, конечно! – Эмбер огляделась по сторонам, изучая аудиторию. – И вообще всех. Ой, смотри, вон тот парень с алхимического, говорят, он в прошлом году чуть лабораторию не взорвал. А те две с факультета теней вечно такие мрачные…
Эсме действительно чувствовала взгляды. Студенты оглядывались – новая фея, красивая, холодная, с идеальной осанкой и лицом, не выражающим лишних эмоций. Она смотрела прямо перед собой, на пустую доску, не давая никому повода для разговоров.
«Ле Блан выше этого», – всплыл в памяти мамин голос.
И вдруг в аудитории стало тише.
Дверь открылась – и пространство словно сжалось.
Он вошел не спеша, но в его движении чувствовалась та особая уверенность, которая бывает только у тех, кто привык, что на него смотрят. Высокий, черные короткие волосы, черные глаза. Форма сидела безупречно, но не потому что он старался – потому что иначе просто не могло быть.
– Дамиан Де ла Нюи… – выдохнула студентка слева.
– Черный принц, – добавил шепот справа. – Говорят, у него репутация.
– Красивый, да? – Эмбер толкнула Эсме локтем и зашептала прямо в ухо. – Но холодный. Как лед.
Дамиан прошел между рядами, не глядя по сторонам. Сел в последнем ряду, у стены, откуда был виден весь зал. И только тогда поднял глаза.
Его взгляд скользнул по аудитории равнодушно, будто сканируя местность.
И вдруг остановился.
Эсме смотрела прямо на него.
Она не планировала этого. Просто в тот момент, когда он вошел, что-то заставило её поднять глаза. Может быть, любопытство. Может быть, вызов. Может быть, то странное тепло, которое вдруг шевельнулось в груди – хотя кулон остался в комнате, на спинке кровати.
Их взгляды встретились.
Черный лед против спокойной стали.
Секунда. Две. Три.
Никто не отводил глаз. В аудитории повисла тишина – та особенная тишина, которая бывает перед грозой.
Потом он отвел взгляд первым.
Отвернулся к окну, будто ничего не произошло. Но Эсме заметила – на одно мгновение его бровь чуть дрогнула. Будто он не ожидал, что кто-то выдержит его взгляд.
– Ого! – Эмбер снова толкнула её локтем, на этот раз ощутимее. – Ты видела? Он на тебя смотрел! Прямо так и смотрел!
– Он смотрел в мою сторону, – поправила Эсме ровно. – Это разные вещи.
– Ну-ну, – хитро прищурилась Эмбер. – Я, конечно, огненная, но не слепая. Он смотрел именно на тебя. И ты на него. У вас там чуть искра не проскочила между рядами!
– Эмбер, – Эсме повернулась к соседке. – У меня нет ни времени, ни желания разбираться во взглядах незнакомых людей. Я здесь учиться.
– Учиться, учиться, – передразнила Эмбер беззлобно. – Конечно. А я буду смотреть. И делать выводы.
Эсме вздохнула. Спорить с Эмбер было бесполезно – как с огнем: можно обжечься, а можно согреться, но переспорить не выйдет.
Лекция началась. Магистр Орландо, пожилой мужчина с длинной седой бородой, вещал о природе стихий. В воздухе вспыхивали схемы, магическая указка чертила формулы, сыпались термины.
Эсме старательно записывала. Ровно, аккуратно, без помарок.Эмбер старательно рисовала рожицы на полях и то и дело косилась на последний ряд.
А в последнем ряду Черный принц смотрел не на лектора. Он смотрел куда-то в центр аудитории – туда, где за одной партой сидели рыжая искра и Белая жемчужина.
Когда лекция закончилась, студенты потянулись к выходу. Эмбер схватила Эсме за руку:
– Пошли быстрее, а то в столовой ничего не останется! Там сегодня пирожные!
Они вышли в коридор. Эсме не обернулась. Но когда они свернули за угол, она на секунду замерла.
– Ты чего? – спросила Эмбер.
– Ничего, – ответила Эсме. – Показалось.
Ей показалось, что на спине, между лопаток, до сих пор горит чей-то взгляд. Черный, как ночь, и холодный, как лед.
Но Ле Блан не оборачиваются на чужие взгляды. Ле Блан смотрят только вперед.
Она прибавила шаг и исчезла в коридоре, уводящем в сторону столовой.
А Дамиан Де ла Нюи все еще стоял у окна и смотрел вслед девушке с идеальной осанкой, которая первая встретила его взгляд и не отвела глаз.
Эсме и Эмбер направились в столовую, следующая пара, это то ради чего Эсме поступила именно в этот колледж. История магии, начиная с древнего рода драконов и заканчивая сегоднешним днём.
– Нам уже пора идти на следующую лекцию, – произнесла Эсме подняв взгляд на часы, где время указывало стрелочкой что пора идти на занятие.
– Да, да ты права – пролепетала Эмбер вставая из-за стола, закидывая сумку на плечо. – Говорят професор Вениамин Стоун не терпит опозданий и нам лучше поспешить.
Эсме ничего не ответила ей лишь кивнула в знак согласия и встала из-за стала натягивая сумку на плечо. Они вместе покинули столовую направившись в сторону нужной лекции.
Глава 3. Лекция по истории магии
Из столовой они вышли под аккомпанемент сытого Эмберова вздоха и ее же рассказа о том, как она однажды случайно подожгла скатерть на званом ужине у тетушки.
– …и представляешь, она до сих пор мне это припоминает! А я же не специально, у меня просто эмоции зашкаливали, потому что этот противный кузен сказал, что у меня рыжие волосы как у лисы! А я не лиса! Я огненная элементаль! Это разные вещи!
– Разные, – согласилась Эсме, краем глаза следя за табличками на дверях. Аудитория истории магии должна была быть где-то рядом.
– Ты вообще слушаешь? – подозрительно спросила Эмбер.
– Я слушаю и одновременно ищу аудиторию 12-Б, – ответила Эсме. – Многофункциональность – полезный навык.
– Ты не человек, ты ходячий органайзер, – восхитилась Эмбер и тут же ткнула пальцем вперед. – О, смотри, кажется, туда все толпятся!
Они свернули за угол и оказались перед массивными дубовыми дверями, в которые действительно затекал поток студентов. Над дверями висела табличка: «Лекционный зал истории магии. Профессор В. Стоун. Опоздавших превращаю в экспонаты».
– Мило, – хмыкнула Эмбер. – Драконий юмор.
– Идём, – коротко сказала Эсме и первой шагнула внутрь.
Лекционный зал истории магии оказался самым старым во всем институте. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, стены были увешаны древними гобеленами с изображениями битв, а в воздухе пахло пылью, пергаментом и чем-то неуловимо древним. Магические светильники здесь были не яркими шарами, а тусклыми, мерцающими огоньками в кованых подсвечниках – словно само время замедлило здесь свой бег.
Студенты рассаживались по местам с благоговейной тишиной. Даже вечно шумные первокурсники с факультета алхимиков притихли, разглядывая портреты суровых магов в тяжелых рамах.
Эмбер дернула Эсме за рукав:
– Давай сядем сюда! Ближе к выходу, чтобы сбежать, если станет совсем скучно.
– Мы здесь учиться, а не сбегать, – напомнила Эсме, но села туда, куда показала подруга.
Она машинально оглядела зал. Взгляд скользнул по знакомым лицам – вот те девушки с факультета теней, что всегда сидят вместе, вот парни-алхимики с вечно обожженными пальцами, вот оборотни с последней парты, среди которых выделялся вчерашний нахал Вульфсон. Он что-то оживленно рассказывал соседу, размахивая руками, и Эсме отвела взгляд – не хватало еще, чтобы он заметил ее внимание.
И тут она увидела его.
Дамиан Де ла Нюи сидел в углу, у самого окна, откуда открывался вид на внутренний двор. Черная форма факультета теней делала его почти невидимым в полумраке, но Эсме почему-то заметила сразу. Он не смотрел в ее сторону – листал какой-то старый фолиант, совершенно не обращая внимания на входящих.
– Хватит пялиться, – прошептала Эмбер толкнув локтем подругу
– Я не пялюсь, – так же тихо ответила Эсме. – А осматриваю остановку.
– Ага, оцениваешь она, – фыркнула Эмбер. – Я тебя умоляю.
Дверь за кафедрой скрипнула, и в зал вошел профессор Вениамин Стоун.
Он был стар – настолько стар, что возраст читался не в морщинах, а в самой его сути. Седая борода ниспадала на грудь, глаза цвета старого золота смотрели устало и мудро. Когда он шел, пол под его ногами чуть заметно вибрировал – драконья сущность давала о себе знать даже в человеческом облике. Мантия профессора, тяжелая, темно-бордовая, с золотым шитьем, волочилась по полу, не собирая пыли – видимо, защитные чары работали безотказно.
Стоун поднялся на кафедру, обвел взглядом аудиторию и открыл тяжелый фолиант. Страницы зашуршали, как осенние листья.
– История магии – это история войн, – начал он голосом, который, казалось, доносился из глубины веков. Голос был монотонный, тягучий, как старый мед, и в нем чувствовалась такая усталость, словно профессор лично присутствовал при каждой описываемой битве. – Записывайте. Сегодня поговорим о Драконьих войнах.
Он говорил о датах, сражениях, павших родах. Слова лились ровным потоком, и уже через десять минут на задних рядах начали клевать носами даже самые прилежные студенты. Эмбер дергала себя за рыжий локон, пытаясь не уснуть, но глаза у нее слипались. Кто-то откровенно рисовал в тетради драконов, кто-то писал письма, прикрываясь учебниками.
Эсме слушала. И записывала. Мать учила: «Даже самая скучная лекция может содержать крупицу мудрости. А крупицы складываются в золотой песок знаний».
– …Драконьи войны длились почти сто лет, разделенные на три основных этапа, – вещал Стоун, водя пальцем по пожелтевшим страницам. – Первая война, самая кровопролитная, унесла жизни множества древних родов. В их числе были такие великие имена, как…
Он запнулся, потому что с задней парты донеслось отчетливое:
– …а я говорю, она специально на меня так посмотрела! Типа я ей не пара, да?
Вульфсон, типичный оборотень-нахал, громко шептался с соседом, даже не пытаясь делать вид, что слушает лекцию. Сосед хихикал, прикрывая рот ладонью.