Ожидание принца на белом коне. Сборник

Ожидание принца на белом коне

Вот я думаю, как же мы не ценим каждого счастливого дня, который выпадает нам в жизни! Да, он счастливый, потому что светит солнце, потому что мы молоды и вся жизнь еще впереди и допустим, первый раз тебя поцеловал твой парень! Но, думаем мы, что настоящее счастье еще впереди, а это …– конечно, тоже счастье, но еще не настоящее! И все ждем!

А сейчас, вспоминая ту пору, я думаю, что счастливее тех дней у меня и не было. А прошло двадцать лет!

… В тот день мы окончили школу. Уже прошел выпускной, уже были получены аттестаты, вот первая вольная, свободная от всех обязанностей, от десятилетней дисциплины, родительского контроля. А дни мы с девчонками проводили на нашем городском пляже.

И не хотелось еще говорить о будущем, о том кто куда дальше пойдет, нет, ни о чем серьезном ни говорить, ни думать не хотелось.

Была воля!

Были мы все семнадцатилетними, не обремененными серьезными романтическими отношениями и, наконец-то, свободными!

– Ой, девки! Посмотрите-ка на это! – вдруг закричал кто-то, указывая на Машку.

У Машки из-под нижней части купальника с обеих сторон торчали волосы.

– А что тут такого? Ведь растут! – недоумевала Машка.

– У всех растут! Зачем показывать-то! – Машка все же никак не могла понять, что стыдного в волосах.

Раньше мы как-то все вместе на пляж не ходили. Но не этим был памятен мне этот день.

Мы вялились под горячим июньским солнцем, купались, отбрыкивались от проходящих мальчишек, лакомились мороженым. Ели на стоящих полукругом в парке скамейках горячие чебуреки и уже усталые и обгоревшие чуть не усыпали на вечернем сеансе в кино.

Обычный счастливый летний день семнадцатилетних девчонок!

… Городок наш был небольшой, средний по российским меркам. Много, наверное, чего было в нашем городе, мы как-то, пока учились в школе, этим не интересовались. Но главным женским предприятием была швейная фабрика, на которой в большинстве своем работали наши матери.

Я поэтому особенно и не задумывалась – пойду, конечно, на швейную фабрику. В институт как-то меня не тянуло. Это надо было уезжать в какой-нибудь крупный город, да и напрягаться для подготовки к экзаменам не хотелось. Большинство моих подруг также думали.

… Но это будет еще осенью. А сейчас стояло лето, Первое свободное от всех обязанностей лето нашей жизни.

Речка, пляж, прогулки и шашлыки в лесу, гулянье в парке, кино.

В общем-то, ничего особенного, но сейчас вспоминаю – какое же это было счастье! А надо сказать, что ни до этого, ни, как оказалось, после, я из своего города никуда не уезжала.

Один только раз, когда мне было лет, наверное, четырнадцать, родители решили мне показать Москву.

Там жила мамина двоюродная сестра Нюра, и мама с ней списалась, и мы поехали.

Я первый раз ехала на поезде. Вагон был плацкартный, общий, ехали мы двое суток, и мне очень не понравилось. Как в коммунальной квартире! Я такую квартиру видела – у нас одна из девочек жила в коммуналке.

В тамбуре курили, и дым даже в закрытую дверь все равно просачивался. Туалет был грязный, тапочки мои сразу намокли и потом воняли.

Ну ладно, доехали. Но мне и Москва не понравилась! Такой шум! Такие толпы! Особенно в метро, и конечно, расстояния! К вечеру я жутко уставала, и хотелось скорее уехать домой.

Тетя Нюра тоже была нам не особенно рада. Она конечно, так не говорила, но это чувствовалось.

Короче, все это я плохо помню, но впечатление осталось плохое.

С тех пор я из своего города никуда не уезжала и жила в нем с удовольствием!

… В то лето, правда, было одно событие.

В какое–то утро отец мне сказал:

– Что ты бездельничаешь целыми днями?! Вон Анна Павловна заболела, могла бы ей помочь! Нам с матерью некогда, мы на работе целыми днями, да по хозяйству!

Анна Павловна была нашей соседкой по лестничной площадке, жила одна в двухкомнатной квартире.

Родители рассказывали, у нее был сын, завербовался на Север куда-то и там умер. Она к нам иногда заходила на чай, когда родители приглашали. О чем они говорили, я не помню. Посижу для приличия за столом минут десять и ухожу учить уроки. И у нее ни разу не была.

Ну ладно, думаю, зайду, спрошу, что ей надо.

Зашла. Квартира меня поразила. Все стены были в полках, а полки уставлены книгами! И отовсюду веяло какой-то стариной, прошлым веком. Все было в кружевных салфетках, кровать с горой подушек и подушки тоже накрыты кружевной салфеткой. На этажерках стояли фарфоровые слоники, фигурки балерин, еще что-то старинное! В общем, это была не советская квартира. Да и Анна Павловна была какая-то не советская! Никогда я не видела ее в халате, не причесанную. А было ей, наверное, за восемьдесят.

Вот и сейчас, Она лежала на прибранной постели в хорошей кофте и юбке, на стуле возле постели лежали книги и очки.

– Убери, пожалуйста, книжку и садись, – пригласила она.

– Я пришла чем-нибудь помочь, – попыталась я быстро отделаться.

– Самая большая помощь, если ты со мной поговоришь, – сказала Анна Павловна.

Я приходила. Разговаривала она, я слушала. Но мне было интересно.

Рассказывала она о том, как жили раньше, чего я отродясь не слышала. Как еще лет десять после революции! А в это время Анне Павловне исполнилось семнадцать. В нашем тогда совсем старинном городке сохранялись прежние порядки: гуляли по улицам дамы в шляпках и платьях в пол, прикрываясь от солнца кружевными зонтиками, а зимой руки прятали в муфты, как играл в городском саду духовой оркестр, ну и вообще о той красивой жизни.

О том, что было дальше, как посадили отца и как женскую гимназию превратили в рабоче-крестьянскую школу, она не рассказывала, ей это было неинтересно.

Потом я доставала с полки указанную ей книжку и читала вслух стихи поэтов тех лет. Анна Павловна плохо видела.

Так мы с ней и жили, я иногда даже с разрешения родителей ночевать у нее оставалась. А утром готовила ей завтрак и быстро – быстро обед на два дня.

А главное – я поняла, что книги читать интересно! Жаль, что дальше этого не пришлось делать – вышла замуж, и некогда стало.

…Замуж я вышла почти случайно.

Осенью поступила на швейную фабрику. А там был молодой наладчик. Ну, как молодой? Года на четыре меня старше!

Так, ничего, симпатичный. Но я как-то внимания особо не обращала – рано, считалось, мне еще замуж!

Но он на меня запал. То в кино позовет, то просто погулять.

Но ничего такого я ему не позволяла. Если бы влюбилась, может быть, и позволила бы. Девчонки – бывшие одноклассницы уже давно этим занимались. Я у них, конечно, расспрашивала – как это бывает, но ничего внутри по этому делу у меня не горело.

И вот однажды, когда он опять ко мне полез, а я по привычке его отталкивала, ему видимо, надоело, и он так зло мне говорит:

– Вот чего ты ждешь?! Чтобы в старых девах остаться?! .. Через пару тройку лет тебя замуж уже никто не возьмет! В нашем городе парни в двадцать уже или женаты или в другие края уезжают! Я что тебе не нравлюсь?

– Да, нет, – говорю,– нравишься. А ты меня что, замуж зовешь?

– Клянусь, – говорит, – до свадьбы не трону! А если сразу детей не хочешь – можно и подождать! И засмеялся:

– Не с сексом конечно, а с детьми!

И, может быть, дальше ничего и не было бы, но случилось неожиданное.

Как-то Анна Павловна попросила меня прийти с родителями. Я, конечно, удивилась, но приглашение передала.

Отец, конечно, идти отказался, – что, мол, мне рассказы этой старухи слушать?!

А мама пошла.

И вот Анна Павловна говорит маме:

– Вы не понимаете, я скоро умру. И хочу, чтобы квартира эта досталась девочке! У меня все равно никого из родных нет.

А дальше она рассказала свой план. Приватизации в те годы еще не было. Но если человек проживает в квартире и ведет общие расходы, то после смерти того, кому была государственная квартира выделена, она доставалась проживающему в ней человеку. А для этого нужно было выписаться из родительской квартиры и прописаться здесь. А для надежности оформить мое опекунство над Анной Павловной. Я, конечно, послушалась, но отказывалась для приличия, кто же откажешься от такого счастья!

Полгода оформлялись всякие документы! И как только все сделали, Анна Павловна как-то вздохнула облегченно и после сразу же умерла.

Я плакала. Я так ее полюбила за это время, не стала сразу переезжать и не разрешала родителям трогать и переставлять какие-нибудь вещи! Пусть все остается, как при ней!

Ну, а раз есть квартира, если годы идут, то почему бы и правда не выйти замуж. Да и родители доставали.

… Семейное счастье сразу сложилось как-то не так.

Муж мой на свадьбе напился, хотя раньше я его сильно пьяным не видела. И в брачную нашу ночь ничего из того, что я так долго ждала, не состоялось, просто залез на меня и долго, помогая себе рукой, пытался засунуть в меня свой член, и никак ему это не удавалось, и мне было так обидно и горько, что я просто скинула его с себя.

Он отвалился и сразу заснул.

А утром я проснулась оттого, что он снова на меня залез, молча, не говоря ни слова. Наверное, злой был от вчерашнего позора!

На этот раз член у него стоял, и он без всякой подготовки вогнал в меня по самое не могу!

В общем, с тех пор секс для меня как нерадостная необходимость! Она же так и называется – супружеская обязанность!

Говорят, что есть какой-то оргазм, но я его ни разу не испытывала.

ххх

Ну, а так все вроде ничего. Он не пил. Ну, не то чтобы совсем, нет – в праздники или когда к нам гости или мы в гостях, и конечно после бани кружку пива с товарищами. Но не пьянствовал.

Вместе шли на работу и с работы домой. Пока я готовила ужин, он смотрел телевизор. Ужинали чаще всегда молча.

Первым делом муж все переставил в квартире Анны Павловны.

– Какая-то она старушечья? – заявил он и содрал все кружевные салфетки, скатерочки, накидочки и выбросил всякие вещички, которые составляли мир Анны Павловны, но может быть, действительно были не современными.

Я не возражала, потому что надо было переходить к своей жизни, а не продолжать чужую. Единственное, в чем я его останавливала, это когда он собрался убрать книги с полок.

– Не трогай! – сказала я ему так твердо, что он даже не стал спрашивать, зачем они мне! А для меня книги, были почти единственной радостью в этом доме и в моей душе. Я знала, что вот окончатся все рабочие дела, все домашние хлопоты, и я сяду за столик у окна, включу лампу, открою очередную книгу и унесусь куда-то в жизнь этих героев…

Муж, слава богу, не мешал. Лишь иногда, проходя мимо, ухмылялся:

– Читаешь, ну-ну, читай!

Я, конечно, хотела, чтобы у нас все было вместе, и спрашивала его:

– Хочешь, расскажу, про что здесь?

Но он отмахивался:

– Не! Сейчас по телеку футбольный матч!

Вместе мы были, в основном, только ночью, когда он, почти каждый раз лез ко мне, чтобы заняться сексом. Какой-то он был очень сексуально озабоченный. Иногда, когда я или уставала, или просто не было настроения, говорила:

– Давай не сегодня! Ну, невозможно же каждый день!

Он все равно не отставал:

– Ладно, давай я по быстренькому!

Я, вообще-то, до замужества думала, что любовь – это по-другому: объятия, поцелуи, ласки всю ночь. А тут, вроде, как станок для него: быстро – быстро, чтобы он сунул и кончил!

Но все равно в эти минуты мы были вместе, и потом лежали, о чем-то говорили.

Так началась моя семейная жизнь. Просто появились новые обязанности – приготовить еду, постирать для него, рассчитывать деньги для хозяйства.

А через три месяца я уже поняла, что такое семейная жизнь.

По выходным он начал меня водить к его матери. Она жила на окраине города в своем частном доме.

Мы приходили, он меня ставил к кухне, говорил, что матери приготовить на неделю – она была какая-то болезненная, – что постирать ей, что подшить или еще что-то. А сам целый день что-то делал по двору: постукивал, подпиливал.

Летом началось еще хуже – картошку посадить, огород прополоть, помидоры, огурцы полить! …

Я ему с самого начала сказала:

– Зачем все это? Мать одна, сколько ей надо? Давай купим на рынке все это.

– Нет! Мама так привыкла, она не перенесет, если земля даром пропадает!

Один раз я уже решила – зачем мне такая семейная жизнь, лучше я вообще одна буду!

И вот, в то прекрасное утро я уже хотела сказать мужу об этом и твердо решила развестись! Ведь я его не очень-то и любила. А жизнь впереди большая, в следующий раз выйду замуж только по любви. Если встретится!

Но в то утро, как раз, меня в первый раз затошнило, меня рвало! Я перепугалась, потом мелькнула страшная мысль – неужели беременная! Ведь мы решили года два подождать! Я еще такая молодая!

А муж обрадовался, посадил меня на мотоцикл – у него уже был мотоцикл с коляской – и повез к доктору!

Так кончилась юность, началась моя взрослая жизнь!

И вот это был мой единственный самый счастливый отрезок моей семейной жизни!

Во-первых, я родила своего первого ребенка! Во-вторых, муж буквально не спускал меня с рук! Он, оказывается, очень хотел ребенка! Может, и специально меня обманул, говорил, что всегда успеет сделать все, чтобы в меня не кончать!

Ну, в общем, по выходным мы ездили на мотоцикле в лес, собирались с друзьями, по вечерам сидели вместе и записывали, что нужно купить для маленького! Потому что, были уверены, что у нас будет мальчик.

По ночам он, конечно, все равно ко мне лез, шепча:

– Щас, щас! Я неглубоко и быстренько!

А вот следующие шесть лет я абсолютно не помню!

Сначала родился мальчик. Как мы и ожидали.

Стоит ли говорить о бессонных ночах, о кормлении по часам, о детских болезнях!

Хорошо хоть, что помогали родители – то сами придут понянчить ребенка, то я его им подброшу.

Через два года родилась девочка. И все стало по-другому! Своего мужа все это время я помню смутно. Нет, он конечно был. И дома был. Но я не помню. Как-то он был незаметно.

С фабрики, конечно, на все эти годы я уволилась. Вернее, была в декретном и после декретного отпуска. Но практически мы жили на одну зарплату, которой постоянно не хватало! Не помню уже, когда я себе что-то покупала! Ну, разве что чулки, колготки и белье. Конечно, самое дешевое.

В общем, когда я вынырнула из этого тумана, обнаружила, что мне уже под тридцать! Так же обнаружила, что подрастеряла за эти годы всех подруг, и что коллектив, когда я вернулась на фабрику, совсем другой. Много незнакомых.

А еще мне через некоторое время стали рассказывать про мужа, что он тут приударял то за одной, то за другой. И очень-то у него даже получалось!

Да ну его! Не стала я слушать. Ведь никто со свечкой над ними не стоял. А потом он доказал, что он настоящий мужчина и настоящий муж.

Через какое-то время ко мне начал приставать новый наладчик. То за бок меня ущипнет, то за задницу! А один раз прижал как-то в темном углу и давай за грудь хватать!

Я, конечно, мужу сказала, и он завел того наладчика в кладовку и так его избил, что пришлось вызвать скорую помощь!

Вся фабрика об этом гудела! Мне, конечно, было приятно, что у меня муж такой, но последствия были плохие. Скорая передала эту информацию в полицию, те составили протокол и начали заводить на мужа дело!

Директор фабрики все уладил. Он вызвал мужа к себе и так по-доброму сказал:

– Ты подай на увольнение, а с полицией я дело улажу!

Пришлось уволиться. Но работу он быстро нашел – устроился тем же наладчиком на птицефабрику. Зарплата была даже побольше, да еще нет-нет да притащит домой тушку курицы! Ну, а где в нашем городке еще мужскую работу найти!

Я его вообще-то не сильно любила. Да и любила ли, не знаю, просто вышла замуж. Все выходят. Так устроено.

Но тут впервые почувствовала себя как-то одиноко. Привыкла, что утром вместе идем на работу – на свою швейку – что по пути отводим детей в садик, что вечером почти всегда вместе домой идем. Вроде семья. И вдруг – он сам по себе, я сама по себе!

…Я уже давно не читала, некогда было. Пока детей приведешь, пока их и мужа накормишь, пока постираешь, на завтра чего-нибудь приготовишь, уже без сил спать заваливаешься! И то нет! Надо было еще полчасика подождать, пока муж с тебя слезет. Огонь он был! Потом в ванную – гигиену соблюсти. Тут и сон уже пропадает. Ворочаешься – ворочаешься, а уже утро!

Но было и счастье. В выходной всей семьей ходили в парк. Дети на самокатах катаются, визжат, хохочут! Мы сидим на скамейке, на них смотрим, едим мороженое!

А потом иногда он говорил:

– Махнем в кафе!

И мы шли тут же в парке в кафе. Брали обед, и нужно сказать, он не скупился. Заказывал дорогие блюда, сладости, себе пиво, конечно.

Как-то он ткнул пальцем в меню и спрашивает у официантки:

– Это что?

Она отвечает:

– Это дорого!

Он рассвирепел:

– Я тебя не спрашиваю, дорого или дешево! Я спрашиваю – что это?!

И когда она принесла, он сказал:

– Включи в счет еще одно такое же. Детям своим отнесешь! Они, небось, такое не ели!

Я прямо гордилась им. Лихо он официантку!

Или как-то гуляли, а у входа в парк старушка стоит. В руках корзина, а в ней букеты ландышей. Видно в лесу нарвала, чтобы на лекарство хватило.

Дочка говорит:

– Пап, давай ландыши маме подарим!

Он отвечает:

– Давай!

И забирает у старушки всю корзину. Старушка ахнула и тихо так сказала:

– Букетик – пять рублей!

А по тем временам это было очень дорого.

Он посчитал, сколько в корзине, отдал ей деньги, и мы пошли дальше. Я – с корзиной ландышей, дочка от гордости вся светится. А старушка – я оглянулась – стоит ошеломленная и крестит нас издалека!

Ну, в ту ночь, кажется, я его действительно любила. Очень старалась. Но у меня опять ничего не вышло!

… Через два года он ушел. К какой-то птичнице с арбузными грудями и задницей, которой она так виляла, что, казалось, задница ходит отдельно от нее!

Все, что я нажила за эти годы – кончилось! Не стало семьи, не стало мужика в доме, не стало какой-то опоры в жизни, не важно – любила ли я его или не любила!

Не стало и материального достатка. Сначала он платил алименты, а потом, как мне рассказали, он с этой птичницей уехал куда-то на Украину, и алименты пропали!

Стали жить на одну мою зарплату. Да родители немного помогали. Ну что они могли? Отец долго болел, стал инвалидом. Мать уволилась, чтобы за ним ухаживать. А дети уже пошли в школу. Ужас сколько им стало надо! И ведь не откажешь! Поэтому пошла по вечерам в их школе убираться, когда вторая смена закончит учиться. А детям сразу сказала:

– Не нужно стесняться, что ваша мать уборщица! Я теперь вам и папа, и мама, работаю за двоих.

Сын сразу понял. На следующий вечер он вдруг пришел, когда я убиралась, и сказал:

–Мам, давай я тебе буду помогать!

Я, конечно, его прогнала. Но поняла, что сын у меня замечательный!

Дочка у меня тоже, конечно, замечательная, но долго стеснялась, что мать по вечерам моет полы. Ну, девочка все же! Но потом я поняла, что долго так работать не смогу. Дело не в том, что от такой жизни я дико уставала, а в том, что детей я совсем забросила! А с ними нужно было учить домашние задания, проверять уроки. И они стали приносить из школы двойки!

Нет, решила я, лучше беднее жить, чем упустить детей! И я написала заявление и отнесла директрисе. А она вдруг говорит:

– Знаете, есть еще одна работа – быть помощницей по хозяйству. У меня есть знакомый, у него много лет назад умерла жена. Он, конечно, старше вас, но совсем еще не старик. Работает. Но совсем нет времени, да и желания убирать квартиру, готовить обед. А деньги у него есть! У него такая помощница была. Но недавно у нее обнаружили онкологию. Так вот он ищет помощницу по хозяйству.

– Но я днем работаю, а вечерами хочу сидеть с детьми, – возразила я.

– Это ничего, – говорит директриса, – все, о чем я говорю, можно делать в выходной – убираться, постирать, погладить и приготовить еду на неделю. А обедает он на работе.

– И сколько он платит? – спрашиваю.

– А это вы с ним договаривайтесь. А вас я ему могу рекомендовать – я к вам давно приглядываюсь.

Человеком он оказался приятным, вежливым. И сказал без обиняков, просто:

– За все обязанности, о которых вам говорили, я буду платить….

И он назвал сумму, которая была вдвое больше, чем я получала за уборку в школе. Потом помялся и добавил:

– Знаешь, есть еще одна услуга, которую я бы хотел получить от вас. Она оплачивается столько же, сколько я назвал за хозяйство. Но это необязательно. Просто мне было бы проще, если бы эти услуги мне оказывала одна женщина.

– О какой услуге речь? – заинтересовалась я.

– Сексуальной, – просто сказал он. – Мужчина я одинокий, секс, сами понимаете, мне нужен, а знакомиться для этого с женщинами я не любитель. К тому же все они после этого в жены метят!

Я, конечно, была в шоке! Это что, он меня в проститутки зовет?!

– Нет, – он угадал мои мысли,– это просто оказание услуги.

– Вы женщина свободная и ни кому не изменяете. В общем, давайте так: я Вас не заставляю, и вы можете оказывать мне только услуги по хозяйству.

– А как же это? …– почему–то спросила я.

Он улыбнулся.

– Найду.

В общем, не спала я всю ночь. До того мне было это странно и стыдно. Но ведь такие деньги! И нетрудно же! Всего лишь полежать полчасика. Потом думаю: нет! Все равно это, как проституция! А потом опять:

– Но ведь мне нужно думать о детях!

На следующий день я собралась с духом и позвонила ему:

– Хорошо! Я согласна. Когда приходить?

Он не удивился.

– По субботам. Обе услуги в один день.

… В первую субботу я пришла и, не глядя в глаза, сказала:

– Сейчас я переоденусь, уберусь и приготовлю еду…

Он прервал.

– Нет. После этого вы устанете, а заниматься сексом с уставшей женщиной, это, знаете ли ….– он подыскал подходящее слово, – все равно, что насиловать!

Взял меня за руку и повел в спальню. Посадил мена на постель, не разжимая моей руки:

– Объясняю правила. Не целоваться. Не играть в любовь. Относиться крайне просто – двое пришли заниматься сексом! Чтобы получить удовольствие.

Он еще не знал, что удовольствие от этого я и в нормальном сексе не получала.

Он поднял меня с постели и стал так медленно, даже нежно раздевать. При этом по мере оголения целовал мои плечи, потом грудь, потом перешел к бедрам, потом между ними… Я вздрогнула от неожиданности.

– Что вы делаете? – прошептала я.

– Целую, – также тихо ответил он.

– Вы же сказали нельзя!

– Нельзя в губы!

Он очень осторожно положил меня на постель, любуясь моим голым телом, разделся сам, стал меня гладить, и я даже не заметила, как он вошел в меня.

–Вот и все! – шепнул он через некоторое время.– Ты молодец, девочка! – снял презерватив и показал мне.– Все в порядке. Не бойся.

Потом он показал, где что лежит, что есть в холодильнике и дал мне ключ.

– Это твои ключи. У меня есть свои. Я побегу по своим делам, а ты делай свои, когда сделаешь, закроешь квартиру и – до следующей субботы. Я вернусь не раньше девяти вечера.

***

Я еще с месяц, наверное, мучилась, боялась утром по субботам к нему идти. Мне казалось, что когда я еду в маршрутке к его дому, весь автобус на меня смотрит – вот мол, проститутка едет. И боялась, что во второй раз и третий раз, он как-нибудь по-другому будет себя вести, как со шлюхой или насмешливо – пришла, мол. Иди в спальню, раздвигай ноги! И перед детьми было стыдно, казалось, что они знали, куда и зачем уходит их мама по субботам. Но потом, как-то успокоилась. И дети, конечно, ничего не знали, и он, мужчина этот, вел себя так же ровно, как будто между нами ничего не было.

А жить, конечно, стало легче! В общем-то, нам троим, на все хватало. И я, наконец, занялась самым главным – детьми. Делала с ними уроки, гуляла вечерами.

Так прошло четыре года. А потом я, когда убиралась, стала замечать в его квартире женские вещи – заколку для волос, тюбики с кремом. А иногда, я, конечно, никуда не лазила, но здесь не выдержала – приоткрыла как-то платяной шкаф, и на вешалке увидела женскую кофту, а с полки свисала лямка бюстгальтера.

Признаться, даже заволновалась, сексом занимается со мной, а сам в дом чужую бабу приводит!

И другая мысль пришла – значит, конец моим зарплатам и моей более-менее обеспеченной жизни! А потом, что вот и конец моей блудной жизни, даже не подумала, – привыкла, да и он стал мне как родной.

Но через неделю он сам мне объявил: