ПриЧуды

Фотограф Андрей Иванович Семке

© Андрей Семке, 2026

© Андрей Иванович Семке, фотографии, 2026

ISBN 978-5-0070-8780-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

Причуды

Эта книга написана в 2024 году. Она посвящена моей маме!

С одной стороны, я очень люблю жизнь: это такая прекрасная возможность осознавать всё, что происходит рядом, исследовать пространство и время, насыщаться новыми эмоциями, встречами, общением, изучать людей… С другой стороны, я не хочу и не могу жить, потому что этот мир забирает лучшее: детей, друзей, родителей, веру в настоящее и будущее, нагнетает отрицательную энергию и неверие, становится олицетворением зла и насилия…

Вы сейчас разговариваете с человеком, которого можно назвать оптимистичным пессимистом или пессимистическим оптимистом, полуавтором рассказов о тех, кто живёт рядом с нами и кто дарит неоднозначные мотивы жизневосприятия. Почему полуавтором? Потому что эти истории мною просто записаны, а их авторами являются реальные люди.

Все рассказы настоящие, происходили не в метапланетной среде, вакууме и пятнадцатом измерении, а здесь, на Земле, рядом, в трёхмерном пространстве и нашем времени. Эта книга «Причуды» — не странное чудачество, прихоть или каприз, а нечто своеобразное, необычное, оригинальное, зашифрованное и полезное, наша история. Это рассказы о жизни, о темпе и ритме, об ароматах и энергиях, о добре и противоположностях, о тепле и смерти, о мыслях и полях, о любви и одиночестве, о вере и недоверии, обо мне и о мирном мире, о страхе и помощи, о живых и добрых. Я счастлив, что живу, я счастлив, что живу в это время, я счастлив, что живу в России, я счастлив, что меня окружают замечательные люди! Эта книга о счастье.

Путешествие длиною в смерть

Путешествие из Владивостока на Байкал

День первый. Начало. Будильник. 3 часа 40 минут. Поставил варить на плиту молодую картошку и яйца. Коты чувствуют. У меня их два: Виля и Филя. Заправил кровать, сделал два глотка чая. Собрал всю провизию в пакет. Прошёл по дому, полил цветы. Пора. Зашёл к Василию, он укутался под одеялом. Всё. Вот теперь точно пора. До отправления автобуса оставалось 30 минут. На улице необычно прохладно, над лиманом начинаются всполохи первых лучей солнца. Апельсиново-абрикосовый с нотками алой гвоздики рассвет, в небе пышногрудая луна. Чемодан катится по асфальту, отстукивая дробь. Под жердёлами (так на Кубани называют дикий абрикос: он мельче обычного, и косточка у него горькая) жёлтые пятна от перезревших ягод. Тишина, город спит. Автовокзал пуст, три бабульки сидят на разных лавочках и курят. Утро становится от дыма туманным. Чудовищный запах табака пронизывает всю атмосферу. Посадка. Бросил чемодан в багажный отсек. Автобус наполовину пуст. Проверили билет, который я купил ранее. Поехали.

Солнце всё выше и выше. Поля уже скошены, урожай озимых в этом году будет приличным, их начинают дисковать, и желто-молочные дали постепенно становятся грязно-серыми. Радует зацветающий подсолнечник, который олицетворяет нашу короткую жизнь. Яркий утренний свежий свет заливает жёлто-оперившиеся поля. Цветы солнца только распускают своё ожерелье и, как птенцы, тыкаются в небесную высь в поисках своего отражения. Красота! Бежим за солнцем, радуемся каждому дню, но вечность превращается в миг.

Пост ГАИ. Знак «Стоп». Как удаётся в нашей стране из малого сделать большое? Деревянная тренога уложена гигантскими булыжниками. Это чтобы знак не упал. Чудовищно милая картина. Вокруг аккуратно обрезанные деревья, ухоженные клумбы с какими-то яркими цветами и эта инсталляция из каменного убогого века.

Приехали в Староминскую. Когда-то здесь существовал колхоз-миллионер, который содержал мотобольную команду. Стадион до сих пор находится в центре станицы, правда, в каком-то запустении, разруха царит везде. Бабульки на привокзальной площади продают смородину. В этом году её уродилось море и ещё небольшой океан. Ветки до земли прогнулись от тяжести. Местные бомбилы загнули цену на такси. Ехать до ЖД вокзала 10 минут. Автобусы начинают ходить только с 7 утра. Сейчас только шесть. Солнце ещё не палит, но согревает хорошо. Водитель попался угрюмый, но о местных урожаях рассказал всё. Похвастался абрикосами и виноградом, сетовал на яблоки и засуху. Больше трёх месяцев не было хорошего дождя. Жду поезда. Голубки и воробьи разделяют тишину. Перрон пуст. Я и две собаки. Раздражают переполненные мусорные урны и грязь от окурков. Кажется, что они заполонили всё имеющееся пространство.

Откуда-то издалека птичий гомон разбудил вокзал. Сначала негромко, а потом вызывающе шумный детский говор затмил и пение птиц, и треск электрических проводов. На перрон ввалился детский коллектив «Золотой колосок» в чёрных футболках с эмблемами. На тёмном фоне рисовались имена танцоров: Каролёк, Варечка, Данила, Любаша, а рядом мамочки с мобильниками. Фотографируют своих чад с чемоданами, с бутербродами, с мармеладками, как они крутят фуэте, как сидят, как едят… Не понять, от кого больше шума: от детишек или от родителей? Птичек уже не слышно. Гвалт затмевают лишь пролетающие мимо поезда.

«Мы ребята просто класс, на Кубани знают нас… что-то… трата-та-та, мы всегда под напряжением…». Речёвка эхом трубила во всех тысячевольтных проводах.

Пришла Ласточка на Новороссийск, и полсотни ребятишек за минуту вонзились в вагоны. И снова воцарилась тишина. Вновь запели птицы. Перрон оживился лишь с приходом моего поезда. 14-й вагон, нумерация с головы, 51-е место, боковое, но есть своё преимущество. Во-первых, близко к выходу. Во-вторых, рядом с кипятком. И самый большой плюс — одно обзорное окно, почти панорамное. Соседи неразговорчивые, закрылись от внешнего мира простынями и тряпками. Это к лучшему.

Едем! В вагоне плюс 24, за окном гораздо больше. Пересыхающие плавни чередуются с полями кукурузы и рапса. По обочинам — заросли амброзии, которые зелёным ковром устилают округу, не давая другой растительности ни малейшего шанса. До Ростова рукой подать, потом Воронеж, Липецк, а завтра новая станция — Восточная в Москве. Едем.

Как здорово, что какой-то гений запретил употреблять спиртное и курить в вагоне! Это какое-то маленькое счастье! Вспоминаю девяностые, когда шныряли вдоль поезда дельцы, продавая суррогат ящиками, а потом — кошмар от быдло-пьяных соседей, которые упивались зелёной гадостью и творили страшное. Но это в прошлом. Сейчас сухая белоснежная простыня, мягкий поролоновый матрас и нормальный воздух, без запаха амбре и никотина. Чистый новый вагон, правда, шторки проводники поснимали, видимо, новшество не прижилось. Есть большая проблема! Когда поезд останавливается, кондиционер отключается, и в вагоне температура быстро увеличивается, порой превышая уличную. Так что русские бани никто не отменял. Паримся!

По вагону потянуло знакомым запахом лапши быстрого приготовления, в простонародье — «бич-пакетами». Начался первый завтрак. Хочется спать, но нужно ломать режим. Передвижка с часовыми поясами существенная, и надо постепенно перестраиваться, всё поломать, меняя день на ночь.

Что можно делать в поезде? Правильно: есть и спать, спать и есть. Пришло время обеда, мимо проплыл вокзал Новочеркасска. Достаю кульки, на стол стелю салфетку, а на неё — утром сваренную молодую картошечку, яичко, помидоры и огурчики, которые ещё вчера росли на грядке, петрушку, сырок, колбаску, завариваю чаёк. Вкусно, и сытно, и быстро, и без дополнительных затрат. Забыл упомянуть соль. Без неё и обед не обед. Едем дальше.

Вот вы скажете: «Соль — белая смерть!». Соглашусь. Ем соли очень мало. Но в дороге, когда на молоденькую отварную картошечку чуть-чуть сверху соли насыпать, да со свежим огурчиком, который всеми своими пупырышками просится в рот, а потом помидорчик, от которого аромат такой, что весь вагон облизывается, потому что он с грядки, солнцем воспитанный, росой умытый, земелькой упитанный… А вы говорите: «Соль»! Без неё много не съешь. Главное — знать меру. Едем! Провода, словно сети, тянутся, расходятся, путаются, завязываются узлами, распространяются во все стороны, окутывают голубое небо, будто ловят белоснежные облака. Нескончаемые и гигантские, уходят в далёкую даль, за туманный горизонт, где пушистые снежные стаи лошадок столпились и ждут своей очереди.

Остановка. Станция. Перрон узкий, едва могут разминуться два человека, но снуют торговки: «Молодая варёная картошка, малосольные огурцы, котлетки. Этот питерский поезд совсем зажрался, ничего не берут», — как-то вскользь на ходу бросает одна торгашка другой. И все курят так, что паровозы начала века отдыхают. Солнце уже не ластится, а жарит что есть мочи. Видно, как на дороге плавится асфальт, а от локомотива пышет огнём и мощью. «Раки, жареная икра, варёная кукуруза, сладкая ягода…", — вновь, лавируя между пассажирами, бежит торговец с пластиковой сумкой. Интересно бы увидеть, в каких чанах варится кукуруза и раки и как готовятся котлеты и икра? Только начинаешь думать об этом, и пузо воротит. С верхних полок постепенно спускается молодёжь, переспавшая и опухшая. Вот так вагон плавно испытывает на себе запах второго завтрака. За окном плюс 35. Мелькают небольшие посёлки, овраги и тянутся бескрайние, бесконечные степи, обожжённые и потерянные, словно брошенная собака: никому не нужная, исхудавшая и озлобленная. Небо заволокло тучами — свинцовыми, низкими, пугающими своей тяжестью и близостью. Едем…

После обеда в поезде наступает ужин. Отличительная особенность этого принятия пищи заключается в том, что оно проходит позже: доедается всё, что может завтра испортиться, в остальном всё традиционно. Уже не свежая, но всё ещё молодая варёная картошка, сырокопчёная колбаса, сырок, всё ещё вчера только сорванные помидоры, огурчики и перец. На второе — чай с конфеткой «Амаретто». После сытного и полезного времяпрепровождения клонит ко сну. И это хорошо.

Уснуть невозможно: у детворы открылось второе дыхание, и вот уже два часа весь вагон стоит на ушах. Кто-то малышню поддерживает, есть и те, кто злится и ругает. Но ребятне от этого нисколько не плохо, они веселятся, у них беззаботное, радостное время жизни. Мой план с акклиматизацией и привыканием ко времени Владивостока провалился. Ну что ж, значит, будет другой план.

Наступила тёмная, долгожданная ночь. Дети нашли холодную воду и угомонились. Может, и моему мозгу пора отдохнуть?

Второй день. 6 утра. На станции Узловая вышло почти полвагона пассажиров. Покинули поезд тихо, практически незаметно. А вот двое вошедших прощались так, что взбаламутили весь вагон. Утро. Умылся. Позавтракал. Пью чай. Сегодня сложный день. Всё нужно делать быстро и оперативно.

Ландшафты изменились кардинально. Зелень яркая, насыщенная, иван-чай цветёт фиолетовыми островами, как отражение в воде неба. Огромные зонтики борщевика, как оловянные солдатики, приветствуют проходящие поезда. На зелёном ковре природа выткала жёлтые, белые, фиолетовые, синие рисунки. Всё многоцветие оттенков присутствует на этом полотне: бирюзовые, васильковые, нежно-розовые, фиалковые, ромашковые, алые-алые, постельные, голубовато-снежные, солнечные и оранжево-волшебные. Березовые рощи манят своей чистотой, негой и стройностью.

«Безоблачное небо» — это устоявшееся словосочетание можно часто услышать. Сегодня оно именно такое: голубое, куполом опоясавшее округу и переходящее в светлые оттенки к горизонту. Кто бы мог подумать, что обыкновенные молекулы воздуха так интенсивно рассеивают свет, умиротворяя наше земное пространство.

Приходят СМС от сотового оператора: «Добро пожаловать в Воронежскую область! Здесь стоит посмотреть пещерные храмы и попробовать окрошку на белом квасе, покататься по барханам местной пустыни или на лошадях одного из старейших конных заводов России». А для меня Воронежская область — это мои товарищи Тихонова Наталья и Рома Наливкин. Прекрасные друзья и профессиональные учителя. А ещё это океанариум и театр, памятник Высоцкому и улица Лизюкова, золотая осень и места строительства Петром Великим российского флота.

А далее… «Добро пожаловать в Липецкую область! Здесь находится та самая Кудыкина гора с огнедышащим Змеем Горынычем, угощают донским ершом и императорской водой». А в голове — Лёша Овчинников и Алла Волкова, прекрасные коллеги, Учителя года.

Были мы и на Кудыкиной горе, и в самом маленьком заповеднике России, посещали фазанарии и охотугодья, в которых воссоздают стада оленей. А ещё здесь море огурцов и океан земляники!

А мы уже приветствуем Тульскую область! Знаете, сколько весит памятник Тульскому прянику, зачем были нужны древние мегалиты и на что посмотреть в Ясной Поляне? Советую посетить музей оружия и прогуляться по Тульскому кремлю, сходить в музей самовара и отведать белёвскую пастилу. А в моём мире Тульская земля — это семьи Бабкиных и Зюзиных, а ещё традиционные педагогические фестивали!

Проезжаем станцию Ожерелье, один из пассажиров пошутил: «Видимо, здесь все ожирели». Как вам шутка?

На небе маленькая родинка в виде половинки пуговички — это белёсая луна, которая вместе с нами движется, оберегая нас и растворяя солнечный свет, как волшебник-иллюзионист, из тьмы создающий фантастическую картинку.

Странное ощущение от этой остановки. Большая красивая водонапорная башня украшает площадь, видимо, построенная в начале прошлого века, а может, и ещё раньше, а вокруг разбитые ларьки и магазинчики с импортными названиями: «Бистро», «Авокадо». Запах затхлости и запущенности. И в душе какая-то опустошённость… Разбитый перрон, грязь, заросли бурьяна и мусор — всё это не увязывается со статью и великолепием архитектурного строения.

Ещё больший удар получил от увиденной картины в вагоне-ресторане. Развалившийся на диване то ли официант, то ли повар огромных размеров с вальяжным видом выслушивал стоящих перед ним бабушку с маленькой девочкой, которые пытались ему объяснить, что хотели бы отведать на завтрак. Жалкий, умоляющий вид посетителей против эгоистичного, холёного вида работника. «Каждая кухарка будет править миром», — было сказано после революции в прошлом веке. Свершилось.

Севший в поезд в Воронеже пассажир тридцать третий раз рассказывает о том, что его привёз таксист не на тот вокзал. И тридцать третий раз он удивлённо делает для себя открытие, что в городе-герое Воронеже два железнодорожных вокзала. Вот такие наблюдения.

«Добро пожаловать в столичный регион! Ответьте на три простых вопроса, и мы расскажем, чем вас может удивить Московский регион: секретные локации, необычные развлечения и примечательные рестораны», — вновь прорезается информация на экране сотового телефона.

Москва. Еле выбрался с вокзала Восточный. На улице жарко, с такси быстро не получилось. Заказал через приложение и на удачу нашёл попутчика. Так что по цене оказалось дешевле, чем самые лучшие прогнозы. Сергей из Татарстана.

Итак, Сергей оказался очень общительным парнем, и час с небольшим до Шереметьева мы проговорили. Он занят логистикой каучука и о том, как его производят и почему цена сильно зависит от урожая этого природного сырья в Южной Америке, знает всё. У него работы нынче много и на отдых времени практически нет. Но одну историю о своём отдыхе на черноморском пляже он мне поведал. Причём похожие события были и в моей жизни.

Предприятие оплатило Сергею и его супруге отель в шаговой доступности от моря, а питание такое, что на убой кормят хуже. Был и свой плюс: бассейн с подогревом и морской водой. Поплескались в нём и до моря в первый день не дошли. С утра жена завела музыкальную шарманку о необходимости посещения моря. Пошли. Она один раз нырнула, а вот вынырнула уже другим человеком. На её лице и на теле появились нефтяные пятна, красиво отражающиеся чернотой и всеми интерференционными цветами. Быстро в отель. Серёга отдирал супругу всеми возможными средствами, но углеводород так въелся в её кожу, что ни один дорогостоящий шампунь и супервысококлассный гель не помогал. Так от неё разило, что все вокруг шарахались, а некоторая братва принимала за свою. Больше на море они не ходили вплоть до последнего дня. Когда пришли на берег, то на нём было столько людей, что было неудобно через телеса перешагивать. Пара нашла небольшой клочок, только разделись и попытались загорать, как налетел такой смерч, что одежду, коврики и даже еду выбросило в море метров на пятьдесят. Еле-еле успел Серёга схватить вещи, шляпу жены, а полотенце было не вернуть. Вот такой запоминающийся отдых.

Серёга перевёл дыхание: «Теперь мы отдыхаем у себя на родине, спокойнее, и не нужно месяц от нефтепродуктов оттираться».

Так мы добрались до аэропорта. Таксист вдруг разошёлся, начал требовать двойную цену. Но ничего у него не вышло. А мы, попрощавшись, разошлись. Попасть в здание сегодня сложно. Нужно пройти досмотр. Пришлось всю технику выкладывать и включать. Не понравилась и моя кружка в виде объектива, которую подарили школьники в экспедиции. Долго крутил её в руках охранник, но сдался и мне её вернул. Полчаса заняла эта операция, а потом ещё сорок минут ушло на то, чтобы сдать багаж. И вот я на посадке. Ещё немного, и мы полетим. Народу море и маленькая тележка, у всех своя миссия, свой перелёт.

Да, забыл написать, что при очередной проверке я чуть не потерял ремень. Это была бы потеря потерь. Кожаный отличный ремень спасает меня от потери брюк.

Слоганы в аэропорту ещё те: привозите красивые закаты, вкусные традиции, немного моря. Хочется продолжить: симпатичных подруг, хорошие дороги, нормальных руководителей…

Полетели. Самолёт большой, три ряда, и название подходящее: «Анадырь». Ещё пара минут, и начнём взлетать. Небо сегодня фантастическое, облака все как на подбор одинакового размера, белые-белые и воздушные-воздушные. Они, словно малые дети, купаются в голубом чистейшем небесном океане, отражаясь в витринных окнах аэропорта Шереметьево. Это волшебство повсюду! Яркое солнце разрисовывает эту картину разными оттенками белого и голубого. Неповторимая гармония в штрихах и темпе. Непередаваемые ощущения лёгкости, воздушности, небесности и иллюзии присутствия. Хочется нырнуть и барахтаться с белоснежными овечками в чистейшем лазурном океане.

Пролетаем над Ярославлем. Скорость 880 км в час, высота 9000 метров. Впереди Киров. Общее расстояние 6400 км.

Летим. Спокойно. Выпили томатный сок, сытно пообедали. Не мог отказаться от прекрасного куска филе трески и деревенской картошечки. То ли проголодался, то ли было очень вкусно, но вылизал всю импровизированную тарелку, и, поверьте, это сделал не один я. Сейчас бы чайку, да погорячее! Летим. Высота уже 10 500 метров, да и скорость побольше. Иллюминаторы прожигает солнце, слепит глаза до рези, невозможно смотреть… Летим. Позади Киров, впереди Сургут. Небо волнуется синевой и серебристой полночной белизной, бескрайние волны облаков накатывают и плавным гармоничным течением разбегаются к горизонту. Красота неимоверная.

Осталось 5 часов. Во Владивостоке глубокая ночь. Скоро будем встречать рассвет, мы несёмся от солнца к новому солнцу, обновлённому. Дико болит голова. И это главная проблема. Надеюсь, что пройдёт. В последнее время эти тупые удары по вискам стали реже, но интенсивнее. Как же я не люблю это поганое состояние, когда ни таблетки, ни что другое не помогает. Есть только одно — надежда, и она никогда не подводила. Боль обязательно пройдёт!

Можно ли за три часа увидеть закат и встретить рассвет? Оказывается, с авиакомпанией «Россия» всё по плечу. Кстати, они в этом году отмечают девяностолетие со дня основания. Прекрасный логотип разработали: петля в виде бесконечности, но с небольшим штрихом у первого круга, как взлёт самолёта. Хочу вновь и вновь отметить наших стюардесс: красивые, стройные, опрятные, и форма удачная. Не хочется вспоминать американских, но они ни в какое сравнение с нашими не идут. Тётки с базара и то краше. Летим! Какие у нас красивые люди! Вот сколько нас в этом летающем корабле? Триста или четыреста. Чуть меньше, немного больше — не суть. Приятно на пассажиров смотреть. Лица умные, красивые, одежда модная. И плюс алмазы — стюардессы. Летим! Позади Красноярск, впереди Байкал.

Рассвет! Это всегда чудо, буйство красок и эмоций, радость пробуждения и многоголосье атмосферы, неожиданные фейерверки и иллюзии присутствия. Как это красиво с борта самолёта — чарующие секунды нового дня! Несмотря на то, что по московскому времени 22 часа и где-то только готовятся ко сну, прилив адреналина однозначный. Должны были подать горячие напитки, но самолёт начало трясти. Кофе из-за турбулентности не налили. Ничего, выпьем на земле. А сейчас рассвет — необыкновенное чудо природы.

С борта самолёта это сказочное явление выглядит ещё величественнее и торжественнее. Малиновые цвета окаймляют весь горизонт, и яркие оттенки всех цветов от кирпичного до алого предваряют появление крошечного солнца. Первые лучи касаются облаков и переливами поднимаются куда-то в бескрайнюю высь, и всё окружение танцует то ли медленный фокстрот, то ли аргентинское танго, то ли бразильскую ламбаду. Это так наивно и прекрасно, будто все неги небесных богов смешались в многоголосье розово-пёстрых и оранжево-воздушных протуберанцев. И вот настоящий взрыв! Яркое круглое солнышко выпорхнуло из своего яйца и окутало всё пространство своим теплом и светом. Это так трогательно и восхитительно, что мурашки по всему телу и слёзы на глазах. Природа нас учит красоте и первозданности, умиротворяет и «интерферирует» наши эмоции.

Третий день моего путешествия настал, правда, второй ещё не закончился. Ох уж этот Альберт Эйнштейн со своей относительностью и Гейзенберг со своей неопределённостью.

Мы пролетели 6848 километров. Добро пожаловать в Приморский край!

«Здесь вы увидите одну из самых крупных крепостей России, сможете полюбоваться Стеклянной бухтой, вантовыми мостами и маяками XIX века, попробовать борщ с морской капустой», — сообщает мне искусственный интеллект.

Вот мы и прилетели во Владивосток. Получил багаж — и — в электричку. Она, подобно аэроэкспрессу, довезёт нас до ж/д вокзала. А там… сопки все в белёсой дымке. Утро раннее, всё только просыпается.

День не прошёл, день пролетел. Ж/д вокзал в момент приезда был загадочно красив. Туман так облагораживал и разукрашивал локации, словно неизвестная фея ворожила. Сначала поднялись из тумана золотые купола храма, затем Золотой мост с его уходящими ввысь тросами, он словно был подвешен к небесам. Сам вокзал оказался архитектурным шедевром, построенным ещё цесаревичем. С железнодорожного вокзала я поднялся по улице Светланской к гостинице. Она оказалась в самом центре города.

Дальше кратко: прогулка по центру, посещение Нагорного парка, памятника основателю города, фото с Владимиром Высоцким и Александром Солженицыным, отведал местной наваги и салатик из фунчозы, пробежался по набережной и успел на морскую прогулку по бухте и к острову Русский.

На обратном пути зашёл в морской военный музей и был очарован экскурсоводом — полковником в отставке, ныне пенсионером и работником на полставки. Мне в этом плане очень везёт. Я заказал экскурсию, и он, не обращая внимания на то, что рассказывает для одного человека, погрузился в мир истории, фактов, артефактов, картин и документов. Он так воодушевлённо и заинтересованно рассказывал об истории военного флота, что к концу второго часа вокруг нас образовалась маленькая кучка людей. Все увлечённо слушали, задавали вопросы. Экскурсовод так увлёкся, что забыл о времени и о том, что у него какое-то дежурное мероприятие, на котором его ждут. Напоследок мы сфотографировались у памятного якоря.

Вот так для меня Владивосток стал городом чудес и открытий, который начался с семикилометровой просеки, улицы Светланской, городом, который поистине завладел Востоком. Город Беринга и подвига русского матроса с легендарного «Варяга», и победа японцев, равносильная проигрышу, и мужество наших путешественников, открывших новые земли, которыми приросла Россия.

День четвёртый. День молодёжи во Владивостоке.

Утро. Чистое, не измазанное шумом и гамом. Туман над морем погружал в таинственный мир, открывающий на несколько секунд занавес и дарящий простор и первые рассветные эмоции. На набережной Цесаревича ещё тихо и безлюдно, только небольшие группы молодёжи суетятся около своих стендов. Одни разгружают привезённые стенды и макеты, другие тихо, без суеты раскладывают товар собственного производства, дабы блеснуть своим незаурядным талантом и выручить средства для дальнейшего развития. Куча небольших палаток, выстроенных в ряд, зазывают от отведать морской деликатес — гребешок. Здесь и супчики, и пирожки, и шашлычки, и салатики. Бедный гребешок представлен во всём своём многообразии… Символична для просыпающегося утра картина: пустынный пляж и одинокая девушка, калачиком свернувшаяся в такой позе (видимо, йога ещё до этого не дошла), читает толстенную книгу… Начали появляться патрули Росгвардии. В основном молодые девушки в спецформе. Они то покуривали в сторонке, то проходили мимо стеллажей; прошли и кинологи с собакой. Всё спокойно.