- -
- 100%
- +
— Это пока все, что я могу, — скромно произнес Боря. — Но обещаю, что скоро буду баловать тебя. Через неделю — защита диплома. Буду финансистом. Вот увидишь: стану крутым специалистом по ипотекам и займам! Может, даже возглавлю какой-нибудь банк!
Вера рассмеялась.
— А я думала, ты грезишь о карьере свадебного видеоператора.
— Нет, это подработка. Свадьбы я никогда не снимал, но знаю, кого позвать на съемку нашей.
— То есть ты…
— Да, я делаю тебе предложение. Выходи за меня!
Вера сказала, что подумает, но согласилась уже на следующее утро. Свадьбу сыграли спустя полтора месяца. Все это время Вера сбрасывала звонки от Виктора и ответила, только получив паспорт с новой фамилией.
Она была уверена, что новость о замужестве хоть и удивит юриста конструкторского бюро, но уж точно не опечалит. «У него, вероятно, бурная личная жизнь, так что пусть радуется, что так безболезненно отделался от меня», — полагала она, но ошиблась. Виктор негодовал, клялся в своей любви и верности, умолял развестись и все начать сначала. Вера не ожидала такого поворота. Однажды, после первой ссоры с Борей, она даже решилась на встречу с бывшим.
— Если бы я относился к тебе несерьезно, разве вкладывался бы в твой автомобиль? — аргументировал свои слова Виктор.
— Ты хочешь сказать, я должна отдать тебе деньги?
— Нет, что ты. Это подарок. Но случайной знакомой я бы ни за что такие подарки не делал!
Веру это подкупило. Она больше не отталкивала его, разрешила себя целовать, и сама ответила нежностью. Вернувшись домой, обнаружила, что кофточка на ней надета наизнанку. Дрожа, переоделась. Дождалась мужа с работы и уже готова была признаться во всех грехах и попросить отпустить ее с миром и разводом, но тут же с приступом тошноты бросилась в туалет.
Тест показал две полоски. Через восемь месяцев родился Ромик. Первую половину беременности Вера мечтала, что он будет похож на Витю, хоть и понимала, что это невозможно. Витя тем временем пошел на повышение и перебрался в Москву, где вскоре обзавелся семьей. С тех пор они лишь по разу поздравили друг друга с днем рождения и больше никогда не общались.
Перед самыми родами Веру охватили сильные чувства к мужу. А с чего бы его не любить? Боря был нежным, заботливым и, как и обещал, устроился на работу в банк, зарабатывал хоть и не очень много, но пока им хватало. Вера безумно хотела его и очень мучительно переживала время, когда врачи рекомендовали воздержаться от близости.
Беременность и роды никак не испортили ее фигуру. Вера осталась такой же стройной, а в качестве приятного бонуса получила пышную грудь. Поэтому переписка мужа с какой-то девицей, обнаруженная в его мобильнике спустя полгода после рождения сына, вызвала настоящий шок. Почему? За что? Ведь они казались идеальной парой!
«Извини. Бес попутал. Больше такого не повторится», — пожал плечами Боря. Вера разбила две чашки и одну тарелку. Она хотела подать на развод, но подруги отговорили: «Все мужики — козлы, а этот хоть признался и извинился. Лучше шубу с него стряси и тоже с кем-нибудь загуляй. А остаться одна ты всегда успеешь».
Шубу, правда, стрясти не удалось. На Верины намеки Боря твердил, что против «показухи»: «Зачем шуба, если можно посудомоечную машину купить?», «Второй телевизор куда полезней кольца, тем более, у тебя одно уже есть»…
Потом Вера еще несколько раз ловила мужа на изменах. Но настоящим испытанием для семьи стала не его неверность, а ипотека. Купив трехкомнатную квартиру после рождения дочки, супруги были уверены, что ежемесячный платеж для них не будет обременительным. Боря уже хорошо зарабатывал, да и Вера получала неплохие «детские». Все изменилось, когда глава семейства попал под сокращение. Сначала пришлось проститься с Вериной машиной (старенькой «киа-спектрой», это был их единственный автомобиль). Потом Вера прервала отпуск по уходу за ребенком и вышла на работу.
С тех пор выражение «белка в колесе» абсолютно точно описывало ее жизнь. В среду она вместе с журналистами планировала номер, до вечера пятницы моталась по мероприятиям, пресс-конференциям, командировкам, брала интервью, редактировала материалы штатных и внештатных авторов. В выходные — отписывала свои. В понедельник-вторник сдавала газету.
Классная руководительница Ромика то и дело напоминала о невыполненных уроках, в детском саду Варя получала только самые короткие и простые стихи… Вера успокаивала себя мыслями, что скоро все изменится: муж найдет хорошую работу, и ей не придется так загружать себя, чтобы получить побольше гонораров, и уж тем более браться за подработки.
— Я вообще не понимаю, почему именно ты должна работать больше, а не Боря, — возмущалась одна из ее подруг, Алена. — Пусть снимает свадьбы. Что он там еще может?
— Если Боря будет распыляться по мелочам, то никогда не найдет достойную работу! — оправдывала мужа Вера.
Боря это не всегда ценил: «Мы уже месяца два спим на этом белье! Неужели так сложно поменять?», «Гора нестиранной одежды — в чем мне завтра на работу идти?», «Варя разрисовала Ромке все тетрадки. Ты только о своей проклятой работе и думаешь — за ребенком не следишь!».
Хорошее место в одном из банков досталось ему, когда Вера уже и не мечтала о том, что семья когда-нибудь выберется из долгов. Став начальником отдела кредитования, Боря быстро разобрался со всеми семейными кредитами, кроме ипотечного, а в конце года, на полученную им премию, купил автомобиль. Вера возмущалась:
— Лучше бы ипотеку закрыли! Уже привыкли жить без машины, так и протянули бы без нее еще пару лет.
— Если все будет хорошо, то в следующем году и тебе купим, — обнадежил он жену.
Вера стиснула зубы.
— Вообще-то мне машина нужнее. Ты в офисе сидишь, а я мотаюсь как проклятая, да и детей было бы проще забирать.
— Как проклятая ты мотаешься, потому что не можешь распределить обязанности между подчиненными.
— У меня нет подчиненных — их сократили.
— Тем более. Выбей у начальства деньги на такси. При такой экономии они должны пойти навстречу! А дети ходят в школу и со школы сами.
Вере было обидно. Она столько лет грустила из-за своей проданной машины и так мечтала о новой… К тому же, вскоре в салоне новенького авто она начала находить чужие следы.
— Просто подвез! Понимаешь слово «подвез»? Я не виноват, что эта дура забыла свою расческу!
— А я, например, не имею привычки приводить себя в порядок в чужой машине!
— Ты вообще себя в порядок не приводишь! Посмотри в зеркало — рваные штаны, грязная футболка. Думаешь, приятно такой видеть жену?
— Думаешь, приятно семь лет не быть в отпуске?
— Какой толк брать отпуск, если мы постоянно ругаемся? Смотреть на море и бухать? Ты знаешь: я не такой.
С тех пор как Боря стал, хоть и не самым большим, но все же начальником, он заметно преобразился: стригся только в дорогом барбершопе в центре города, пользовался хорошим парфюмом, даже ботинки по утрам до блеска начищал. Вера смотрела на него с восхищением и грустью: интерес мужа к ней ускользал на глазах. Ей даже неловко было напоминать о своих зубах — там, в банке, наверное, повсюду белозубые улыбчивые девушки в обтягивающих юбках и полупрозрачных блузочках, а она… Нет, на работу, конечно, ей еще хватало сил сделать макияж, прическу и надеть приличный костюм. Бывало, она даже делала маникюр. Но дома словно неведомая сила снимала с ее лица наигранную для посторонних улыбку и выключала обманчивый блеск в глазах. Совершенно случайно его однажды снова зажег тот самый коллега с другого конца земли, Гоша. Впрочем, после этой вспышки Вера окончательно перегорела.
Она еще раз глянула в онлайн-приложение банка: не показалось — три тысячи рублей.
«Это все, что ты можешь?» — раздраженно черкнула она бывшему мужу.
«Это все, что ты заслужила», — моментально ответил он.
— Сволочь, — бросила Вера, но писать не стала.
За эти два месяца они наговорили друг другу столько гадкого, что она уже не плакала из-за слов Бори. Ей было обидно за бездарно потраченные на него годы. Да, хорошо, что есть дети. Но ведь женское счастье — это, вопреки возвышенным разговорам, еще и кое-что другое. И это кое-что едва ли в скором времени появится в ее жизни.
Она, наконец, встала с кровати и босиком по холодному полу прошла на кухню. На календаре — 22 августа, а за окном такой холод! Вера с детства не любила свой день рождения. Еще в июне все ее друзья уезжали из города в оздоровительные лагеря или в деревню. Позвать в гости — некого. Во взрослой жизни в это же время все знакомые убирали урожай или наслаждались последними теплыми днями в жарких краях. А в этот раз и отмечать-то нечего. Разве что появление новых седин, на закраску которых у именинницы не было денег.
Из телефона послышалось «бульк»: уже пятьдесят непрочитанных сообщений в одной из соцсетей и сколько-то — в разных мессенджерах. Вера дала себе слово ни с кем сегодня не переписываться. Даже если министр печати напишет или губернатор (иногда пресс-служба правительства баловала местных журналистов таким вниманием).
Вера бросила в чашку пакетик чая, плеснула кипяток, а затем отрезала жирный ломтик колбасы и уложила его на не менее толстый кусок белого хлеба. Слой горчицы — и праздничный завтрак готов. Именно праздничный. В другие дни Вера не позволяла себе ни белый хлеб, ни какую-либо сырокопченность — берегла фигуру. В детстве всю эту «гадость» строго-настрого запрещала мама, так что и к своему «бальзаковскому возрасту» Вера не позволяла себе нарушить ее наказы. Разве что по особым случаям — как сегодня. Она включила телевизор, долго щелкала по кнопкам пульта и, остановившись на каком-то женском сериале, наконец, откусила кусочек праздничного бутерброда.
— Ну, с днем рождения, Вера Васильевна, — уныло пробубнила именинница, вытирая крошки с уголков рта.
В этот момент кто-то позвонил в домофон.
— Верочка, это мы! — послышалось из динамика.
Родители…
Вера нажала на кнопку, повернула замок и, выбросив в мусорное ведро несчастный бутерброд, бросилась в ванную. Пока родители поднимались на восьмой этаж, она успела кое-как почистить зубы и накинуть на себя махровый халат.
— Ты что, только встала? Мы уж час, как говорили по телефону… С днем рождения, крошечка наша…
Мама и папа одновременно обняли и Веру, и друг друга. Папа вручил дочке букет из одиннадцати красных роз, мама протянула конверт.
— Мы все думали, что тебе подарить, и решили, — уже серьезно продолжила она. — Папа, наконец, продал дедушкин гараж, так что вот. Тебе это сейчас нужнее. Хочешь, на зубы потрать, хочешь — на отдых, ты так давно никуда не ездила… Сгоняй на море! Только, пожалуйста, умоляю, не плати за ипотеку.
Вера приоткрыла пузатый конверт: тысяч сто — не меньше. К горлу подкатил ком.
— Мам, пап, зачем? Я сама справлюсь, — вытирая слезы, выдавила она. — Лучше себе что-то купите.
— А у нас все есть, — заверил отец.
— Давай, пока Ромик с Варечкой в лагере, присмотри что-нибудь подходящее, — улыбнулась мама, — Есть же какие-то горячие или горящие — уж не знаю, как там правильно, — путевки! И еще. Хотела с тобой серьезно поговорить…
— А я пока, как обещал, посмотрю, что там у тебя с раковиной — так и не уходит вода? — засуетился отец и скрылся в ванной.
Мама прошла на кухню, уселась за стол и, поджав губы, собрала хлебные крошки со стола.
— Все заедаешь печаль? Ладно. Вер, — она посмотрела дочери прямо в глаза. — Не смей, слышишь? Не смей жалеть Бориса! Что значит «запретил подавать на алименты»? Да кто он такой, чтобы что-то запрещать тебе? Вашу квартиру никто продать не сможет — сама знаешь: там материнский капитал, ипотека, все эти заморочки с детскими долями и органами опеки! Что он тебе сделает? Привезет сюда свою любовницу? Да нет, конечно! Хорошо устроился, смотрю! Сколько платит? Десять? А ведь он — да-да! — треть своих доходов должен! Так что пусть платит за ипотеку пятнадцать и сто — на детей! Плюс — мне соседка рассказывала, ее дочь тоже в банке работает и премию в конце года получает — и треть от годовой премии.
— Мам, ну это же нечестно, — провыла Вера. — Представляешь, если бы папа зарабатывал такие деньжищи, и вдруг кто-то начал бы снимать жирную долю.
— Папа — порядочный человек, — перебила мама. — Он бы не ушел из семьи — это раз, а во-вторых, не оставил бы детей без денег.
— Он не оставил. Он покупает многое из того, о чем я прошу…
— Да ты и не должна просить! Ты должна просто распоряжаться причитающимся тебе, как матери его детей! Ты же эти деньги не на косметику спустишь!
— Мне неудобно…
— А без машины жить удобно? Это была твоя машина. Вы вложили ее в квартиру. Материнский капитал — тоже твоя заслуга. Так он еще — вот увидишь — спустя энное количество лет, когда дети вырастут, и на раздел подаст! Нет уж! И ты сама знаешь, что на все это имеешь право.
— Тогда ему проще…
— Что проще? Перейти на работу с зарплатой в конверте? Успокойся — он этого не сделает. Куда он пойдет? В курьеры? Это с его-то мечтой о карьере в банке? А договориться в этой системе не получится. Там либо работаешь и получаешь «белую», либо не работаешь. Ты все это, моя хорошая, отлично понимаешь.
— Ему будет проще меня убить, — не поднимая глаз, продолжила Вера.
— Не смеши, — улыбнулась мама, — уж на такое твой Борюсик точно не способен. И, кстати, хорошо, что уже не твой. Вася! Пошли!
Проводив родителей, Вера сделала себе новый, точно такой же бутерброд и жадно затолкала его в рот. В ней бился дух противоречия: то ли наказать изменника-мужа и начать жить безбедно и весело, чувствуя при этом, как кто-то тебя очень сильно ненавидит, либо пересмотреть в тысячный раз «Москва слезам не верит» и попытаться, назло обстоятельствам, всего достигнуть самой. Первый вариант казался куда привлекательнее. Но очень плохо, что его озвучила мама. Еще в детстве Вера мечтала, что когда-нибудь начнет принимать судьбоносные решения самостоятельно. Но эта мечта, получается, так и не сбылась.
Последние лет десять Вере казалось, что родственники ее воспринимают как самую младшую и, следовательно, самую непутевую в семье… Той, кому нужно по возможности помогать и заодно учить жизни, наставлять на правильный путь. Хотя у родителей она вторая из трех дочерей. Старшая, Ирина, с малых лет была гордостью семьи: отличницей с выдающимися математическими способностями. Очевидно, в отца-инженера. Но, возможно, и в мать-экономиста. Ирина была победителем и призером всех школьных, городских и областных профильных олимпиад, окончила школу с золотой медалью, поступила в МГУ и так и осталась в столице, вскоре пустив в ней корни: вышла замуж за москвича, родила сына и дочь, а недавно открыла с мужем онлайн-институт.
Их с сестрой отношения никогда нельзя было назвать особо трепетными, доверительными или нежными: пять лет разницы в возрасте, разные увлечения, разное отношение родителей. Ириной гордились и принимали такой как есть: ничего не навязывали, не диктовали. В Вере долгое время пытались найти какую-то еще способность, помимо писательской, и привить интерес к точным наукам — не вышло. Когда 13-летняя Вера неожиданно заняла первое место на городском конкурсе эссе на тему экологии, и учитель русского и литературы настоятельно порекомендовала перейти в другую школу — с нужным уклоном, мама поняла: дочь — будущий журналист, писатель. И хоть в другую школу девочку так и не перевели, мама записала ее в кружок начинающих авторов. С тех пор Вера не представляла себя никем другим, кроме как «акулой пера».
С Ириной они объединились лишь на некоторое время — когда родилась Катюша, и через год их маленькая комната на троих превратилась в центр беспорядка и хаоса. И ладно бы сестрица только на обоях рисовала! В ход шли школьные тетради и — самое ужасное — Верины рукописи. Вера обижалась, кричала, пару раз даже шлепнула непослушного ребенка, за что была отстранена от телевизора и прогулок на три недели. Именно тогда Вера решила, что у каждого из ее детей обязательно будет своя комната — чего бы ей это ни стоило. Ей это стоило мужа и зубов…
В мессенджеры продолжали сыпаться сообщения с поздравлениями. Раз в десять минут звонил телефон, но Вера сбрасывала звонки. Ее дети могли позвонить только вечером — до этого мобильники находились у вожатых, и именинница почти решилась на полное отключение телефона, как вдруг на экране появился длинный городской номер, не местный: кажется, похожий на редакционный того самого Гоши. Неужели решил позвонить? Вера уже давно не испытывала к своему случайному приключению никаких чувств, но почему-то не смогла его игнорировать. Оказалось, не Гоша…
— Вера, здравствуйте! — послышался в трубке незнакомый, при этом очень приятный женский голос. — Меня зовут Регина. Я помощник генерального директора, — и девушка в течение нескольких последующих секунд перечислила ряд аббревиатур, закончившихся словом Челябинск.
«И зачем я только ответила, — подумала Вера. — Или мошенники, или на сайте газеты появились какие-то чужие фотки, которые имеют отношение к челябинской конторе, и теперь мне еще придется судиться из-за авторских прав».
— Скажите, я же все правильно поняла, вы — автор книги «Дорога»? — продолжила девушка.
— Д-да, — замялась Вера. — А что случилось?
— Да в общем-то ничего, — хихикнула собеседница. — Просто ваша книга очень понравилась нашему директору, и он бы хотел, чтобы вы написали в таком же духе о нем. Так сказать, роман-биографию. Как вы на это смотрите?
Вера отдернула от уха мобильник и посмотрела на дисплей: ее приложение, защищающее от мошенников, на входящий номер никак не отреагировало.
— Вы имеете в виду, он хотел бы заказать мне книгу? За деньги? — уточнила Вера.
— Да, конечно. Я уже обзвонила местных авторов, набросала примерные расценки, составила план романа, согласовала его с шефом. Рукопись должна быть готова не позднее, чем через полгода. Оплата в три этапа. Скажите, вам было бы интересно рассмотреть наше предложение?
— Почему бы и нет, — все еще неуверенно ответила Вера. — Но я в другом городе. Вы знаете об этом?
— Разумеется! И шеф готов общаться с вами как лично, так и посредством видеосвязи и мессенджеров. Но для знакомства, конечно, нужна очная встреча. Вы могли бы приехать к нам на следующей неделе? Проезд и гостиницу оплатим.
— То есть мне нужно купить билет, забронировать номер и скинуть вам чеки?
— Нет, я все сделаю сама, — почти ласково объяснила девушка. — Вам нужно только назвать дату своего приезда. Для оформления мне потребуются данные вашего паспорта. Если вы согласны, то на ваш номер я пришлю адрес электронной почты, а вы в ответ скиньте необходимую информацию. Длительность вашего пребывания в Челябинске — три дня. Первый — отдых, знакомство с городом, я вам лично все покажу и расскажу. Во второй день планируется знакомство с нашим директором: ссылку на наш сайт, его биографию и статьи о нем я вам пришлю на почту, чтобы вы имели представление, отъезд — на третий день, вечером. Так что вы сможете пройтись по сувенирным магазинам. Подскажите, в какой день вы могли бы посетить нас?
От этого щебетания у Веры загудела голова.
— Я могу принять решение в течение часа? — протянула она.
— Да, я буду ждать! Адрес своей почты, номер телефона и все ссылочки отправила. Почитайте, подумайте! Номер сразу запишите! Только очень прошу: не затягивайте с ответом и поездкой: у нашего гендиректора очень плотный график, и мне надо заранее знать, куда втиснуть его встречу с вами.
Когда собеседница, наконец, отключилась, Вера тут же забила в поисковике номер телефона, с которого ей только что звонили: это был действительно номер крупного челябинского предприятия. Да и электронка — приемной директора.
«Вот так подарок ко дню рождения!» — подумала Вера, тут же сплюнула и трижды постучала по столу. Она не была суеверной, но такого везения у нее давно не было. Еще приятней стала информация в официальном предложении: с указанным гонораром она и зубы смогла бы отремонтировать, и пару раз съездить на море, еще и на жизнь осталось бы! Приятный момент — аванс она получит, как только заключит договор. То есть уже на следующей неделе!
Вера бегло пробежалась по статьям, открывшимся по ссылкам: директор предприятия — солидный дяденька Валерий Дмитриевич Котов, лет на пять-десять постарше ее, с усами, бородой и животиком, все как положено. И в семейной жизни тоже: жена, дети…
«Интересно, что же его зацепило именно в моем романе? — на секунду задумалась Вера. — Ведь это больше женский роман, и о женщине. Может, его жене понравилась книга, вот она и посоветовала? Ну да, наверное. Ведь откуда у такого занятого мужчины время на чтение книг?» Впрочем, этот вопрос можно и нужно задать самому будущему герою, ведь только так она сможет понять, что именно он ждет от истории о себе любимом. Больше Вера не желала тратить время на размышления. Она набрала номер, с которого ей только что звонила челябинская барышня, и, едва та ответила, тут же выдала: «Я готова ехать сегодня!»
Надежда
Тем же вечером Вера стояла на перроне Казанского вокзала, в ожидании поезда на Челябинск. И как же это предусмотрительно с ее стороны было сверстать газету еще в пятницу! Отсмотрит полоски с ноутбука — и в добрый путь! Вернее, в типографию. А ведь было время, когда она жалела, что им сократили сотрудников! Вот сидела бы сейчас и редактировала материалы, а не ехала бы навстречу новой жизни!
Вера в десятый раз открыла электронное письмо с информацией по забронированному номеру: самый центр города, огромная гостиница, люкс! Ей не терпелось оказаться на месте. Для встречи с боссом она взяла изящный костюм персикового цвета — узкая юбка по колено, пиджачок с коротким рукавом, серый топ с горлышком и легкие туфельки на низком каблучке. Она с удовольствием прихватила бы еще пару интересных платьев, но сумка с ноутбуком так оттягивала плечо, что пришлось ограничиться парой футболок и ветровкой под те джинсы, которые она в спешке натянула, выскакивая из дома.
Дорога не близкая. Впереди две ночи. В магазине у вокзала Вера купила нарезку колбасы и сыра, хлеб, пару брикетов вермишели быстрого приготовления, три банана, конфеты и бутылку вина. Все же день рождения… И может быть, даже хорошо, что он так необычно завершается.
«Только бы с соседями повезло!» — загадывала Вера. Вообще она предпочла бы ехать в плацкартном, на нижнем боковом. Там ты совершенно незаметен для окружающих. Но заботливая челябинская помощница купила ей нижнее в купе. И хорошо, если там не окажется храпящий дед, или мамочка на ЗОЖ с плаксивым ребенком, или маньяк, или все они вместе.
Наконец у перрона остановился поезд, Вера прошла несколько вагонов, до своего, и вскоре оказалась в чистом, уютном купе. Никого, кроме нее — неужели так бывает?
— У вас что, день рождения сегодня? — ухмыльнулась высокая проводница в годах, повторно проверяя документы. — Надо же, поздравляю. Напоминаю, что у нас есть вагон-ресторан, там разрешено распитие алкогольных напитков. В купе это делать не положено. Это для информации.
Как только проводница ушла, Вера тут же проверила подушку, за которой пряталась заветная бутылочка белого сухого.
«Но я же не дебошир какой-то. И никому не буду мешать», — объяснила самой себе именинница. Поезд тронулся, и Вера в предвкушении приятных перемен откупорила вино.
До отъезда у нее совершенно не было времени поесть. Билетов из ее города в Челябинск не оказалось, пришлось ехать на электричке в Москву. «Не травиться же мучным», —объясняла себе, вернее, своему урчащему желудку Вера. Так что уже после первого глотка вина она почувствовала, как ее веки тяжелеют, ноги обретают невесомость, а руки спешно натягивают одеяло…
Вера проснулась от резкой остановки поезда. В окно пробивались солнечные лучи. Осознав, что уже утро, она подскочила, ударившись локтем об стол, за которым сидела тоненькая женщина лет шестидесяти, с добрыми прозрачными глазами и вишневыми короткими кудрями, она с любопытством разглядывала людей на перроне.