Хозяйка мертвой воды. Флакон 1. От ран душевных и телесных

Глава 6. Отцы и дети

Зоран говорил серьезно и похоже шутить не собирался. Навис над сидевшей на пороге избы Ольгой, словно туча над лесом в погожий денёк. Она чувствовала над ухом его прерывистое дыхание, но просто так не собиралась уступать. Да это какой-то бред! Потратить столько сил и нервов на то, чтобы спасти гномов, и нате: отдай их на расправу ошалевшим дикарям из её же народа.

– Что? – произнесла Ольга, поперхнувшись воздухом и привстав.

Зоран уточнил:

– У них не принято, чтобы детям рождаться помогали. Дети, которых кроме матери первым увидел не отец, осквернены.

– Что за бред собачий? Они на самом деле дикари? – возмутилась лекарша. Неужели она зря так рисковала, чтобы спасти жизни этих малышей.

– Я бы не был так скор на язык, Хельга, – предостерег староста Ольгу. – Тан Аин, сын Яхнта, не стерпит таких слов.

– Так что, ее муж ещё и титулованная задница? Вот повезло!

– Я же прошу тебя, не выражайся так о Аине Яхнте – навлечешь беду! – снова повторил свои предостережения староста росомах, обернувшись посмотреть не услышал ли кто. – У гномов не только жестокие и жесткие традиции, но и к тому же они весьма злопамятны. Шуток гномы не понимают и иногда воспринимают все, как личную кровную обиду. Бывали случаи, когда правнуки мстили деревням, за обиды, причиненные еще их прадедам. Притом, этой обидой могло быть когда-то неосторожно сказанное слово.

Зоран похоже сейчас готов был отдать женщину-гнома, лишь бы избавиться от проблем. Ольга встала в дверях.

– А у нас говорят, «на обиженных воду возят», – усмехнулась целительница.

Но Зоран не отступал ни на шаг.

– С гномами лучше не ссориться, Хельга. Они не великие бойцы и не имеют больших армий, зато прекрасные рудокопы и снабжают нас всех на поверхности металлом и его сплавами, – Зоран вел себя как чиновник, которому главное уладить все без лишних проблем, чтобы все дело «шито-крыто». – Это тебе не шутки, Хельга!

О гномах Зоран рассказал Ольге еще не мало, приводя доводы отдать им жену тана и разойтись по-хорошему.

– Нет, позволь поговорить с ними, Зоран.

Старик колебался некоторое время. Она понимала, что сейчас он пришел на самом деле по-хорошему поговорить, не взял с собой мужиков, чтобы без спроса забрать ее пациентку и младенцев. Кто она, Ольга, здесь, среди оборотней? Пигалица, пришелица и чужая.

И староста Зоран оказал удивительное великодушие, повел ее к оборонительному частоколу. Возможно, надеялся всю вину спихнуть на целительницу.

Ольга собрала последние силы в кулак и пошла вслед за Зораном Горынычем, желая посмотреть в глаза тому, кто хотел убить беззащитную женщину с двумя младенцами.

Ворота в деревню были плотно закрыты, на стенах и собрались вооруженные мужики, готовые в случае чего дать отпор.

Целительница не зря выбрала бойницу на частоколе с дальней стороны, на ближней уже стоял Храбр в остроконечном шлеме и с двумя мечами наготове. Сом последовал за дядей и Ольгой на дальнюю бойницу.

Выглянув за частокол, Ольга увидела, как пояснил староста, гномий хирд.

Он ничем не отличался от построения “черепахой”, которое Ольга видела в учебниках по истории Древнего Рима в пятом классе. Абсолютно то же самое: стена из квадратных щитов со всех сторон закрывала находящихся в своеобразной «коробочке» коренастых гномов. Отличие лишь в том, что в гномьем хирде бойцы в Авангарде скованны цепями. Зачем и для чего это было сделано – непонятно, но наверняка у этого какой-то свой замысел. Эти подземный народ выглядел не менее внушительно, чем скивы. Ростом гномы не выше полутора метров, руки и плечи хорошо развиты, как у ярых рудокопов. Густые бороды, длинной до пояса. У некоторых молодцев аккуратно стриженные или густые бакенбарды, кому как нравилось носить. О их выносливости, преданности и жажде надоедать расспросами, слагали легенды. Если гном твой друг, значит ты почти ему родня, а стало быть жди в гости не только его, но и всех родственников до пятого колена. И упаси тебя Боги, стать гному врагом. Учитывая то, что тоннели Подгорное царства распространялись почти на весь материк, и все гномы состоят между собой в ближним, или дальним родстве. В случае обиды, будь уверен мстить тебе будут на всём материке.

И вот сейчас получается, что жена местного тана не смогла разродиться сама. И нет бы ей, как порядочной женщине умереть в родовых муках в одной из дальних пещер. Нет, она вышла на поверхность к людям-оборотням, где ее нашли местные жители и спасла Хельга. И ладно бы, если она была простой бабой, не высокого положения и не главы гномьего клана. Возможно, тогда бы ей ничего не грозило, кроме осуждение от старейшин или запрета на хороший брак для ее сыновей. А вот жена тана не имеет права нарушать традиций.

Как утверждал Зоран Горыныч, среди гномов встречались и знаменитые герои, не боявшиеся сражаться с подземными чудовищами. Да и упорства этому народу не занимать. А как иначе искать руду и копать длинные тоннели?

Так что, сейчас перед закрытыми воротами под палящими лучами солнца стояла «коробочка» из двух дюжин сердитых гномов, которые ждали одной лишь команды.

– И что вы хотите делать? – Ольга испытующе посмотрела на старосту.

– Хельга, ты пойми, деревня без металла не выживет, это их дело, – староста как бы оправдывался, ещё даже не огласив своего решения.

– Нет, ты серьёзно? – возмутилась она.

– Повежливее, не тыкай мне тут, – у Зорана всё-таки начали сдавать нервы.

– Отдайте нам Хэдвигу из рода Агата, – перебил их перепалку громкий и на удивление низкий басовитый голос из-за частокола.

Не далеко от хирда стоял мужчина-гном с топором в коротких и толстых пальцах. Лицо у него было широким, как и у многих гномов, густая борода закрывала половину лица и во взгляде угадывались решимость и ум. Остальные гномы безмолвствовали и посматривали на этого молодца с каштановой бородой. Сомневаться не приходилось – это был тот самый тан чья жена сейчас мирно спала у Хельги в избе на обеденном столе. Чёрт, после такого она, хоть убей, не сядет за него обедать.

– Нахрена вы им сказали, что она тут, раз знаете их обычаи? – зашипела Ольга на стоявшего рядом Сома, который только и смог, что посмотреть на старосту и пожать плечами.

– А мы и не сказали, – ответил за него староста.

– То есть, они не уверены и точно не знают, что она здесь? – вслух произнесла свой вывод Ольга, боясь спугнуть удачу.

– Знают, – ответил староста. – Куда ей и ещё деться? Неужели в берлогу Медведица пойдёт? – видимо старик подумал, что у него вышла довольно удачная шутка.

– Нет, не знают. Да, хорошая мысль, пошла к медведице! Так и скажем, – настояла Ольга. – Тоже мне, пришел тут бородатый хрен с горы!

Сом хмыкнул, а Зоран поджал губы.

– Что ты задумала, Хельга, да разве это наши дела. Пусть сами со своими бабами разбираются. И хватит указывать, твое место у печи с ухватом! – злился глава деревни.

Сом снова хмыкнул. Ольга скрестила руки на груди и четко ответила: – Что же ты, Зоран Горыныч, бабе бестолковой жизни своего дома доверил, особенно тестюшки любимого Боровика, что же не оставил его подыхать с аппендицитом? Не отобрал его, ау меня жить оставил. Не я ли дерьмо из-под него потом выносила, выхаживала? Если отдашь этому хрену с горы Хедвигу и детей, ноги моей на этой земле не будет! Сам будешь врачевать! – поставила целительница Зорана перед фактом. – И дед Пересмысл со мной уйдет. Пусть народ Росомах благодарит тебя, Зоран. Долго и с пристрастием.

– И я с Хельгой уйду, – заявил молчавший до этого момента Сом и поправил на светловолосой голове шлем. – Да не один зверь свое дитя не обидит, а эти рудокопы каменноголовые что придумали?! Детей и женщин своих убивать! Разве звери не прародители нам, а? Это что же выходит: отдадим им младенцев на растерзание, да какие мы потом, звери нам прародители, да мы змеи подколодные! Червяки!

Делать нечего. Росомахи, Иволги, Клесты, Лесные коты, и многие другие скивы со всей округи, прознав про удивительную целительницу Хельгу, примут ее с великим удовольствием. А Зорана Горыныча на смех поднимут и ославят недобрым словом.

Староста громко и тяжко вздохнул и выкрикнул ожидавшему его ответа тану Аину из рода Яхнта:

– Нет у нас никакой Хедвиги из рода Агата. Нет и не было никогда. Убирайтесь обратно, если не желаете войны!

Гномы не торопились развязывать войн и конфликтов со скивами. Ведь скивы так же многочисленны, как и гномы, да и торговые связи между двумя этими народами очень крепкие и жизненно необходимые. Скивам нужен металл, а гномам, блага земные, особенно дерево и пища.

– Хорошо, мы верим тебе, староста Зоран. Ты никогда прежде не обманывал нас, – ответил, чуть прищурив правый глаз, гномий тан и демонстративно воткнул свой топор в землю.

Гномы вроде мирно договорились с росомахами, но уходить не собирались. Жители недр окопались недалеко от Звериного полесья, построили земляной лагерь, накопали нор; не нужны шатры и палатки, если есть мотыга и сноровка. Гномов в этом лагере становилось все больше. Хоть и прятались эти низкорослые обитатели подземелий в своих норах. Но то и дело на лесной поляне мелькали их широкие спины.

Зоран Горыныч послал в соседние деревни скивов вести, о том, что творилось у Звериного полесьяч и что стояли они, Росомахи, хорошее. Иволги были ближайшими соседями, но их не так много, а вот до других деревень и родов, не менее двух дней ходу.

Гномы прибывали, и прибывали и складывалось такое впечатление, что теперь под каждым ближним к деревне кустом непременно сидел один из них или была вырыта гномья нора. Так и до штурма недалеко.

Вечер наступил медленно в нервных переживаниях, ожиданиях. Ольга была уверена, что ни один мужик не спал сейчас в Зверином полесье, готовился, точил оружие и звериные когти, либо патрулировал по периметру деревню, ворота и бойницы, наблюдая за тем, что происходило вокруг.

Ночь – время гномов. Время, когда жители подземелий обретали особую прыть и проворность. Кому, если не гному, лучше всех видеть в темноте. Оборотни хоть и имели звериное чутье, все же в мраке видели плохо, напрягая зрение, чтобы хоть что-то рассмотреть среди скудного лунного света. А вот если луна за тучами скроется – все, считай ты слеп как щенок!

Ольга стоять против гномов вместе с мужиками и браться за оружие не собиралась. Все же она целитель и доля её теперь врачевать, а не калечить. Поэтому вместе с Асей постаралась обезопасить избу. Словно чуяла, может что-то случиться. Закрыла плотно ставни и двери на замки и для надежности подперла спинкой деревянного стула двери.

Вместе с ней в доме закрылся и старый ведун из рода Иволг, который чтобы скоротать беспокойную ночь, да и нервы успокоить, растирал в ступке сушеные травы и щедро забивал душистым порошком тростниковые трубки и раскладывал рядком на столе.

Сначала послышался шум на улице и гомон мужских голосов. Судя по звуку, гномы пытались попасть за ворота.

– Напали, крысы подземные. – прислушался обеспокоенный Пересмысл и отложил в сторону только что начиненную порошком ведовскую трубочку. Он не обращался к кому-то конкретно, скорее сказал это самому себе.

Ольга, пожала плечами. Что тут сказать, она впервые оказалась в такой ситуацию. Сидела рядом со стариком за столом и вздрагивала от любого шума. На всякий случай, припрятала в рукав нож для операций. Вряд ли она хрупкая девушка могла устоять против воина, но с хоть каким-то оружием спокойнее. Ася, Хедвига и младенцы сидели за занавесками на печи.

В какой-то момент пол под ногами вздрогнул, раздался гулкий хруст, а затем разошлись половицы.

– Дубекар! – прозвучал боевой клич гномов.

Молодая мать и девушки вскрикнули от страха. А вот ведун Пересмысл схватился за ведовские трубки.

Из-под пола выскочили темные фигуры гномов в стальных доспехах. Эти землекопы никогда не плели кольчуги, только ковали своеобразную броню. Широкие топоры были чуть ли не шире плеч каждого из них.

Струсила ли в этот момент Ольга? Конечно струсила. Спряталась за печку, как маленькая девочка и зажмурилась.

Однако старик Пересмысл не струсил, приложил к своим устам одну из недавно начиненных порошком ведовских трубочек и выдул из неё прямо в гномов целое облако едкой желтой пыли. Затем взял еще две и выдул из них облачка другого голубоватого цвета.

Двое гномов, будто ошпаренные, начали кататься по развороченным половицам избы и бились словно в эпилептическом припадке. Изо рта у них капала вспененная слюна. Трое остальных, что вломились через лаз в полу чуть позже и попали под облака последних двух ведовских трубок, остервенело царапали свои лица толстыми пальцами с грубыми ногтями, отчего их лбы и щеки покрылись кровью от царапин. Но это их не останавливало и они продолжили расчесывать лица и тереть глаза. Что же это за злой порошок изготовил ведун, сваливший целых пять гномов-диверсантов?

Ольга схватила ухват для горшков, так, на всякий случай, и вышла к ним навстречу. Она боялась до дрожи, колени ослабли. Впервые в жизни девушка почувствовала так остро смертельную опасность. Никогда прежде не испытывала таких острых ощущений. Что уж говорить она – слабый пол, это давало возможность для словесных вольностей, за которые бы мужик не ушел целым. Но сейчас все иначе. Она понимала: если встанет у гномов на пути, они зарубят её топором, словно курицу для супа.

Руки тряслись вместе с ухватом. Ольга с ужасом смотрела на поднимающегося на ноги с пола гнома с топором и каштановой бородой. Пересмысл увидел это, выхватил у неё кухонное приспособление, а затем ловко, подцепил им шею гнома и припер к стене.

В этот момент дверь в избу с хрустом распахнулась, приставленный к ручке стул сломался. Все старания Ольги и Аси ее баррикадированною избы остались тщетными, вместо двери на частично развороченном и грязном полу теперь лежала еще одна груда досок. В горницу влетели двое храбрецов. Ольга и Пересмысл не сразу узнали Сома и кузнеца Храбра.

Сом сгреб с пола и подхватил под подмышки двоих довольно больших гномов, намеревающихся напасть на Хельгу и ведуна Пересмысла, которые, впрочем, в сравнении его богатырским ростом, были как маленькие пивные бочонки. Так он и держал их у себя подмышками.

Храбр не отличался исполинским ростом и крепостью как Сом, но был крайне ловок и верток. Неизвестно откуда в его руках появилась простынь, которую он накинул на гномов, все еще пускавших пузыри на полу и крепко спеленал их ею и присел верхом на одного из них и крепко держал второго. Гномы на земле сопротивляться не стали, стоило их только придавить росомахе, попытки вырваться закончились.

Дикий страх отступил от Ольги. Она не смогла сдержать чувств и залилась слезами. Да это ужас какой-то, только что ее отделяло несколько шагов от неминуемой гибели, а теперь, когда здесь появился Храбр и Сом, она спасена. Ведь в избе некому было дать отпор гномам, кроме старика-ведуна Пересмысла.

Ольга считала себя сильной, способной постоять за себя и даже за других, но на деле оказалось…

Она посмотрела на двух смельчаков, пришедших на выручку. С Сомом все понятно, он удивительно добрый и невероятно сильный, хоть и не очень умный. Но вот Храбр – Храбр, который ее ненавидел?!

Кузнец сидел на гноме и посматривал на Ольгу исподлобья, но не злобно. Девушке хотелось поблагодарить его, ведь Храбр вбежал в избу первым, не смотря на все обиды между ними, но не стала. В памяти сразу возникла исполосованная в кровь розгами спина парня, и стыд за сказанные ею обидные слова. Особенно ярко вспомнилась и совсем недавняя их встреча, когда Храбр оскорбительно смеялся над ней в своей кузнице и из одежды на парне был только фартук из грубой кожи.

И тут на Ольгу накатила злость. Теперь им предстояла беседа с теми, кто посмел ворваться в дом.

– Я боялся, что эти рудокопы выкинут что-то в этом духе. Подкоп под домом, что может быть лучше для гнома, – рассуждал вслух Храбр, иногда пихая задниками сапог пытавшихся шевельнуться под простыней двух гномов и поглаживая свою темную короткую бороденку.

Персмысл, удерживающий ухватом у стены одного из гномов, заметил его необычный пояс. Шириной не менее тридцати сантиметров, расшитый особым образом.

– Тан Аин, – узнал гнома Храбр.

– Тан? – усмехнулась Ольга. Она уже пришла в себя и теперь гневалась на всю эту ситуацию, а розовые волосы стали приобретать фиолетовые оттенки.

Целительница подставила к печи приступок и отдернула занавеску. Там сидели две перепуганные женщины. Молодая гнома обхватила колени и плакала. Отличалась Хедвига от обычных женщин только лишь своим малым ростом и широкой фигурой. Ходили легенды, что у женщин гномов растет борода, как у мужчин. Но ничего подобного Ольга не заметила. Гнома оказалась очень даже симпатичной: аккуратный носик пуговкой, густые волнистые волосы, благородного золотистого цвета, глаза, как у всех гномов, карие, светящиеся в темноте, удивительно крупные, словно два драгоценных камешка-агата. Не удивительно, что выбрал в жены сам тан, а не просто знатный гном.

Ася сидела рядом с молодой матерью, держала двух крохотных мальчиков и качала их, успокаивая. Дети голосили.

Ольга взяла близнецов у Аси и, несмотря на протесты их матери, поднесла их прямо к тану, которого до сих пор удерживал ухватом Пересмысл.

– Их ты хотел убить? Папаша, – произнесла Хельга. Новорожденные близнецы уставились на бородатого сурового гнома своими темно-карими глазками, которые светились в темноте. Именно этим они и отличались от обычных младенцев. Один из близнецов протянул к Аину крохотную ручку и ухватил его за густую бороду. – Посмотри, это твои сыновья, тан! Твои?

Хедвига еле спустилась с печи, шов после операции болел, и она была слаба. Ася поддерживала ее за плечи.

– Как, двое? – побелел тан Аин, его губы предательски дернулись, но он смог удержать себя в руках.

Рождение близнецов большая редкость у подземного народа, особый знак судьбы и благословение богов. Особенно, если это сыновья.

– Да, двое сыновей! – подтвердила Ольга и, увидев на лице сурового воина выступившие слезы, сама чуть не растрогалась и указала на бледную мать, которая стояла позади ее. – Это твоя жена, которая подарила тебе двух мальчиков. Не ее ли ты хотел убить?

Тан взялся сильными пальцами за деревянную ручку ухвата и сломал его в том месте, где начиналась металлическая насадка, отбросил остатки кухонной утвари в сторону, развязал пояс тана, означающий его статус, и подойдя к одному из своих соучастников, которого держал подмышкой Сом, отдал ему. Это оказался один из его братьев.

– Возвращайтесь и передайте, я отрекаюсь от звания тана клана в пользу своего брата Дорта, – громогласно сообщил он и взял своих детей на руки.

Осчастливленный братом Дорт вцепился в пояс, покраснел и заревел:

– Аин, да ты одурманен этой злой ведьмой! – указал он на Ольгу.

Но счастливый отец уже не слышал его, он смеялся, держа на руках сынишку, который сейчас пустил звонкую струю на кирасу отца… Сом и Храбр отпустили гномов. Конфликт похоже перешел в русло переговоров.

– Ты сошел с ума, Аин! Нельзя нарушать традиции. Нельзя, – брат тана отряхнул одежду и смотрел на пищавших младенцев враждебно. Сейчас он наверное сожалел, что не оказалось у него острого боевого топора.

В избу вошли еще люди с факелами и оружием в руках. Среди них был и староста Зоран Горыныч.

– Вы воровать вздумали, придется ответить! – заявил он гномам.

Мужики-росомахи держали оружие наготове. Гномы народ отчаянный, мало ли что могут задумать. Но не тут-то было. Новоназначенный тан посмотрел на старосту и лукаво спросил:

– Вы говорили, что ее нет у вас? – отвечал вопросом на вопрос Дорт.

– Говорил… – нехотя ответил староста.

– Значит мы не воровали! – ответил Дорн, и он был прав.

Староста после таких доводов отступился от гномов.

С рассветом бородатые лазутчики покинули Звериное полесье. Семья Аина осталась у Росомах.

Ольге пришлось устроить семью Аина в своей избе. Нелегко гномам жить на земле, а не в ее недрах. Солнце то и дело щиплет и слепит привыкшие к тьме глаза. Кожа первое время краснеет и даже покрывается волдырями. Но со временем гномы привыкали к жизни земной и появились даже те, которые полностью переселились на поверхность, и жили в городах, по соседству с человеком. Например, были такие вот гномы в Акруме.

Аин мужиком оказался деловым. Не зря же он из рода танов. Сколько раз убеждалась Ольга в том, что наследственность – важная штука. Вспомнила, в институте на лекциях по генетики говорили, что характер и склад ума передается по наследству от родителей. И если этот гном уродился таном, значит его предки имели к этому все способности.