Хозяйка мертвой воды. Флакон 1. От ран душевных и телесных
- -
- 100%
- +
Гномья семья поначалу ютилась в третьей, самой маленькой горнице. Потом Аин решил расширить жилплощадь. Идея эта пришла в его крупную гномью голову, когда он помогал чинить половицы в горнице у Хельги.
– А почему бы не обустроить нам под домом неплохую гномью нору? К тому же она почти уже готова, – предложил он Хельге, и та согласилась. Уютная нора для гнома, что для человека изба.
На помощь Аину пришли его недавние противники Сом и кузнец Храбр. Удивительно, как иногда странно происходит знакомство. Еще буквально на днях готовы были друг друга поубивать, а тут нате, строят вместе и общаются как добрые соседи. Даже медовуху по вечерам распивают.
Ольга с Храбром виделась теперь каждый день, кузнец навещал гномов, но беседы вести не торопилась. Обычно здоровалась, уходила в сторону, в другую комнату, и, если не было пациентов, незаметно наблюдала за ним. В душе еще свежи были воспоминания о прошлых обидах и пока они были рядом с воспоминаниями его помощи. И Ольга не могла решить, что для неё сейчас важнее: прошлые обиды или благодарность кузнецу.
Мужики ловко отремонтировали развороченный пол избы, сделали широкий люк в лаз под пол, в который спускалась удобная широкая лестница, вставили новые двери, а однажды Сом приволок под мышкой новую широкую люльку для близнецов Аина, которую Храбр мастерил с особым старанием. Осталось гному обустроить нору и перетащить туда все свое немалое гномье семейство. И отблагодарить кузнеца за столь щедрый подарок.
Маленькие гномята не давали спать по ночам. Кричали, плакали, смеялись и требовали внимания. Если родители близнецов приспособились к дневному образу жизни, то гномята просыпались исключительно по ночам, просились на руки.
Ночи на пролет Хэдвига качала сорванцов на руках. Помогали ей и Ася, и Ольга.
Когда прошли пара недель и пришло время, по обычаю гномов, дать детям имена, Хедвига и Аин попросили Ольгу оказать им честь и наречь сыновей. Ведь именно юная целительница спасла жизни их и их матери и защитила от расправы.
– Вот никогда не думала, что стану крёстной и нянькой у гномов, – рассуждала Ольга.
Имена малышам она дала необычные для этого мира и вполне распространенные в том, из которого она попала сюда – Ялин и Лой из рода Аина.
Гончар Лан серьезно увлекся самогоноварением. Парень оказался не только начитан, но и хваток в делах выгоды. Забросил свои поделки и чашки из глины и принялся экспериментировать со спиртом. Сначала гнал его понемногу, в убыток себе. Добавлял в разные ингредиенты и составлял рецепты. Ведун Пересмысл советовал парню лечебные сборы трав и ягод. Лан записывал за ним и потом уединялся в гончарной мастерской с самогонным аппаратом.
Так появился целый ассортимент лечебных настоек, духов, притирок. И теперь Лан задумал поехать на праздник в Китеж и продавать там не посуду, которая приносила мало прибыли, а настойки и сам самогон. Даже не поленился слепить целую партию глиняных кувшинов для "продукта".
Как говорил отчим Ольги, бизнесмен и депутат Валерий Петрович Сидоров: "Чтобы продать – вложись!» И в этом случае требовались значительные вложения на покупку бочек, небольших бочонков и кадок.
Вспомнила Ольга и то, как начинал ее отчим строить свою «денежную империю», брал займы, на свой страх и риск, в счет дальнейшей прибыли. А выгода от продажи спирта без сомнения была. Девушка и сама являлась инициатором этого предприятия. Где взять в займы? Самый богатый оборотень во всем Зверином полесье – это, конечно, староста Зоран. Тут главное привести весомые доводы.
Рассчитав время, которое потребуется на закупку сырья, на изготовление партии товара, на заказ бондарю, товарищи немедленно отправились навестить богатую, высокую избу Зорана Горыныча.
Староста поначалу встретил ходоков-просителей не очень ласково. Время близилось к обеду, и его жена уже суетилась у печи и избу покинули последние просители и работники. Когда в избу без стука и церемоний вошла Хельга и Лан, староста устало сидел на лавке у открытого окна. Увидев незваных гостей, он потупил взгляд и как-то отчаянно вздохнув спросил:
– Что снова задумала, Хельга? Или мало тебе того, что из-за тебя ввязались мы всей деревней в гномьи семейные дрязги?
Девушка прошла в горницу и улыбнулась.
– Да, и что? Разве ты с этого и выгоды не поимел никакой? Знаю я, ко мне люди ходят, многие рассказывают. Метал-то теперь для деревни подешевел.
Зоран задумался ненадолго, похмурился и потом, как бы нехотя пригласил:
– Проходите, раз пришли.
Лан и Хельга уселись на лавку. Гончар, по привычке, стал осматривать посуду, стоявшую рядком на резных полках.
Изба у старосты хорошая, подметила Ольга. Высокая, в два этажа. С резными наличниками и ставнями. Печь большая, широкая, выложенная из ровного белого камня, украшенная цветными плитками из белой глины, раскрашенными изображениями необычных птиц. Да на такой печи могла поместиться вся семья старосты и гости придачу. Подивилась Ольга и тому из каких толстых бревен были сложены эти хоромы. Деревья в срубе в три обхвата не меньше. Да в частоколе и то бревна поскромнее. В углу у печи сидела одна из дочерей старосты и чистила вареные яйца на крошево с каким-то местным квасом.
– Нам, Зоран Горыныч нужны деньги, – Ольга начала издалека. – Вот у тебя мы эти деньги и хотим попросить. Дело выгодное и прибыльное.
Ольга знала, какие слова нужно говорить, чтобы заинтересовать.
– Юлишь ты Хельга, ой юлишь. – прищурился Зоран.
– Дело надежное, Зоран Горыныч, если будут у нас бочки и сырье, да и деньги лавку арендовать в Китеже подороже, все с лихвой окупится, – подтвердил Лан и положил перед старости пачку исписанных мелким подчерком листов.
– А что же тогда, раз умный такой, раньше не разбогател? – как ему казалось, резонно спросил староста.
Лан глянул на Ольгу.
– Не юли староста. Не ты одолжишь, так найду в другого старосту в другой деревне более сговорчивого. Всё-таки, я у тебя не подаяние прошу а заём, – Ольга решила взять в свои руки переговорный процесс в виде как Лан поплыл.
Зоран нахмурится, по тому, как дрогнули у него губы, целительница поняла, старик у них на крючке, но пытается набить цену.
– Ну и что вы там варите? Слышал я, как охал Сом от того что голова у него болела. Должен же я знать, на что деньги своей семьи отдаю?
– Спирт незаменим для обработки ран и гнойников. Для целебных настоев, – бросился перечислять Лан полезные свойства.
– Если все сложится, ты, староста, получишь долг обратно, да еще и с процентом. Если прогорит, останусь в этой деревне на пять лет, долг отрабатывать. – Ольга не стала ходить вокруг да около, а зашла с козырей.
Вот эти слова похоже согрели душу старосты больше всего.
– И много денег вам потребуется?.. – спросил старик, почуяв выгоду любом случае.
Миры разные, в люди, даже если они не совсем люди, везде одинаковы. Все хотят кушать хлебушек да с черной икрой, да из белой муки. Из избы старосты друзья вышли с кошелем денег.
Лан остановился на крыльце и похлопав Ольгу по плечу спросил:
– Хельга, а если не получится ничего… вот не выйдет.
– Я в любом случае здесь задержусь, но лучше уж жить в своем доме, трехэтажном и каменном. Когда всё получится, думаю это староста будет приходить к нам с просьбами и вспоминать былые времена? – сказала Ольга и улыбнулась.
На самом деле ей ужасно хотелось вернуться домой, к маме, к парню Лео и даже обнять своего отчима Валеру. Ведь он на многие годы заботился о ней как умел.
Постояв еще немного на крыльце дома старосты, она распрощалась с Ланом, отдала ему все деньги и пошла домой. Девушка уже привыкла ходить босиком по прохладным сырым тропинкам Звериного полесья, засыпанным желтеющей хвоей. К обеду солнце в зените. Теплый воздух волнами поднимался от земли. От жары затихли кузнечики, а в Зверином полесье, под тенью вековых сосен, исполинской высоты, всегда приятная прохлада.
У своего дома, под окнами девушка еще издалека заприметила два человеческих фигуры. Подойдя ближе, Ольга узнала Асю и Сома. Они тайком обнимались. Ася держала букетик полевых колокольчиков.
– Кх, – покашляла Ольга в кулак.
Сом и Ася подпрыгнули на лавке и выпустили друг друга из объятий. Сом побагровел до самых кончиков немного оттопыренных ушей.
– Что хочешь делай со мной Хельга, а Асю я люблю. Ведь я чего сюда ходил, меня дядька Зоран завоевал. Иди, говорит к Хельге, девка красивая, справная, целительница, женись, чтоб не сбежала. А ведь никому не говорил, что Асю люблю, дочку Боровика. Ведь он меня за этот ух… – Сом сжал кулак и показал жестами как староста скручивает ему голову, словно цыпленку.
Ася сидела рядом с Сомом опустив взгляд.
– Что вы как пятиклашки по углам жметесь? Я на пару дней переезжаю к Лану, Здесь буду только днём принимать больных.
Ольга подмигнула покрасневший Асе и распахнула дверь приглашая парочку в свой дом. Она на самом деле, и не договаривалась с гончаром, что будет жить у него. Эта мысль пришла ей в голову только сейчас. Ведь у них с Ланом впереди минимум полторы недели подготовки. Гончар башковитый парень, но все-таки куда он денется без ее совета. Тем более, именно она рискует головой в случае неудачи. А молодой парочке наверняка приятней будет на теплых простынях, нежели на зеленой траве, комаров кормить.
Лан новость о том, что Хельга будет ночевать у него, воспринял с радость. Дом у парня оказался небольшой, немного покосившийся, внутри тесно и уютно по своему: все завалено книгами, исписанными листами, гончарной утварью. Печка крохотная и закопчённая. Но вот стряпня, в этой печи получалась на удивление вкусная, а может и парень умел хорошо готовить. В любом случае, полторы недели в доме гончара пролетели незаметно. Спать парню приходилось в мастерской или на сеновале возле дома, в его небольшом доме всего одна комната и Хельгу смущать ему не хотелось.
Как только староста выдал деньги, Лан поторопился закупиться сырьем. Хорошей пшеницей, медом, фруктами. В ход шли и ягоды, и разнообразные травы. В мастерской стояли бочки с брагой. Вечерами Ольга с Ланом запускали перегонный аппарат, экспериментировали, добавляя в спирт разнообразные ингредиенты. Засыпали только лишь под утро, а потом Ольга бежала домой, где её ждали пациенты, притом некоторые стали приходить из дальних селений.
Последнюю ночь перед отправлением в Китеж Ольга долго не могла уснуть. Перед дорогой все же решила ночевать в своей избе. И все пыталась в уме представить мифический и загадочный город, мечтала туда попасть, представляла будущее молодой парочки, которая отправится туда, чтобы создать новую ячейку общества оборотней и не мыкаться больше по углам.
Глава 7. Солнечная вода
Удивительное человек создание, ко всему может привыкнуть, везде ужиться и даже найти единомышленников и друзей. Вот и Ольга все время ловила себя на мысли, что теперь Звериное полесье для нее вроде как не просто деревня, а место где живут ее друзья и в какой – то степени близкие люди. И теперь совсем ей не безразлична судьба любого жителя этой деревни.
Она привыкла, что все звали ее исключительно Хельгой. Люди, хоть они и оборотни, шли теперь к ней не только за исцелением, но и за советом. Так что врачевать приходилось и тело, и душу. Удивительно, почему приходили именно к ней, к молодой неопытной девушке.
Праздник Дня летнего солнцестояния или именины Ярилы – важное событие в жизни каждого скива. На каждый большой праздник народ со всей округи съезжался в столицу. Три дня в Китеже – это целая маленькая яркая жизнь. Туда отправлялись целыми семьями от мала до велика. Каждый искал в этом городе свое: ремесленники везли разнообразный товар, парни и девушки искали свою судьбу. Парень не мог жениться на девушке, не пройдя все испытания на празднике в столице.
Мужики из Звериного полесья готовили лодки для отправки в Китеж. Сплавлялись обычно по Звенящей реке целыми семьями, молодежь компаниями, торговцы и ремесленники собирались в речные караваны.
Лан и Хельга готовились к дороге. Весь самогон, настойки, растирки, лечебные капли погрузили в широкую, плотную лодку, которая называлась «Карасем», из-за широких бортов, неповоротливости, но в нее без труда убралось больше ста пятидесяти литров бочонков, множество глиняных бутылок. Гончар решил ехать на этой лодке, а Хельга на другой, вместе Сомом и Асей и ведуном Пересмыслом. Старик ведун знал много интересных истории и с ним путь не покажется ей таким длинным.
Звенящая река – одна из главных дорог скивов. Вдоль берега толпились разнообразные лодки: быстроходные, но маленькие «Плотвички», неповоротливые широкие «Караси» и «Карпы», плоскодонные и юркие «Щуки». Народ нетерпеливо и тревожно шумел, укладывал в лодки вещи, товар, размещался сам. Некоторые спорили из-за места у берега. А по серебристой водной глади, под палящим летним солнцем уже плыли разнообразные суденышки и лодки. Народ с берега перекликался с путешественниками, знакомцами и родственниками из других скивских деревень.
Хельга поудобнее устроилась в длинной лодке Сома рядом с Асей и ведуном Пересмыслом. Ее новый сосед гном Аин решил плыть на «Карасе» с Ланом.
Ася плела венок из трав и полевых цветов и напевала какую-то незамысловатую песенку. Ее жених любовался своей девушкой, которая сейчас напоминала речную зеленоглазую русалку.
Дед Пересмысл дремал на носу лодки, прикрыв от солнца голову широким лопухом. Кустистые брови полностью прикрыли веки старика. Хельга сидела на курдюке. Для поездки в Китеж, Ася смастерила ей новое летнее платье, более приталенное, с каймой василькового цвета по вороту.
– Поехали, – крикнула Хельга Сому, оторвав его от любования своей невестой.
– Подожди, еще одного забыли взять, – сообщил Сом и нахмурился.
Ася улыбнулась ему и одела только что сплетенный венок на голову. Теперь девушка еще больше напоминала речную мифическую жительницу вод.
Они стали ждать. Лодки других семей росомах уже отчалили и отравились в путь. Солнце пекло голову и хотелось пить. Среди бортов порхали зеленоватые стрекозы. На прохладную водную гладь плавно приземлялись одуванчиковые пушинки. В крутом песчаном противоположном берегу чернели норки крикливых ласточек-береговушек, которые раздражали своими голосами чуткий слух оборотней.
Из-за поворота реки показалось несколько плотов из толстых рыжих бревен. Это оборотни из малочисленного рода выдр тащили на продажу в Китеж редкую золотую липу. На последнем плоту стоял кряжистый моложавый мужик и рулил с помощью шеста. Остальные его товарищи в ипостаси выдр толкали бревна по течению. На плоты были загружены бочки, в которых плескалась живая рыба, она как и бревна являлась ценным товаром.
Уже минуло около получаса, Хельга забеспокоилась, да и устала ждать:
– Чего твой человек опаздывает? Не может в своей избе носки в найти?
Сом промолчал в ответ. Пересмысл, до этого мирно дремавший на носу длинной лодки, открыл один глаз и проговорил:
– Успеется, да и не люблю я в толпе путешествовать.
– Вот и не успеется, – забеспокоился Лан, ожидавший отправления на соседней широкой лодке «Карасе». – Все хорошие торговые места на ярмарке выкупят!
– Успеем, – проворчал Сом, – знаю я тут одну протоку…
Когда отчалили почти все лодки соседей, и берег реки почти опустел, на тропинке, ведущей к реке, появился Храбр с мешком вещей в руках, в кожаных штанах и льняной широкой рубахе с зеленым обережным пояском.
Хельга вдохнула, знала бы она, кого ожидал Сом!
Парень увидел издалека знакомые лодки, махнул Сому и Аину, сбежал к кромке воды. Заметив в лодке Хельгу, спрятал улыбку. Закинул мешок на нос и помчался помогать грузной лодке Лана отчалить от берега. Потом подсобил и лодке Сома.
– Поехали, – сказал Сом, радуясь товарищу. Вместе с Храбром ему и путешествовать веселее и грести легче.
Юркая «Щука» с легкостью рассекала островатым носом прохладные речные волны.
Лан с Аином, которые плыли на «Карасе», порядочно отстали. Хельга опустила руку за борт и иногда протирала лицо прохладной водой.
На берегах реки, через некоторое отдаление друг от друга, стояли деревушки других скивских родов. Первой на пути встретилась уже знакома Хельге деревня Иволг, родная деревня ведуна Пересмысла. Несколько девиц, заметив в лодке целительницу и старика. Закричали им вслед. Одна из девушек обратилась желтой птицей и сделала над «Щукой» несколько приветственных кругов.
– Ариша, – узнал неизвестно как птицу ведун. – В следующем году и ты поедешь в Китеж.
Иволга издала певучий крик, приземлилась на лодку, обратившись в девушку-подростка.
Деда, я вас провожу, – сказала Ариша.
– Не летала бы ты одна по реке, Ариша, Ивара не боишься, так о родителях подумай, – погрозил девчонке Пересмысл.
– Что еще за Ивар? – заинтересовалась Хельга.
– Это долгая история, – нахмурился старик. – Неприятная история.
– А времени у нас много, – подметила Ася. – Не так давно на двух противоположных берегах Звенящей реки жили два рода Воронов и Ворон и между ними всегда шли споры и неурядицы.
– И хоть были они в дальнем родстве, но то и дело ссорились. Не находили общего языка. – добавил Пересмысл, приподнялся на лавке. Его пышные брови заколыхались от набежавшего ветерка.
– В деревне Воронов жил Ивар, найденыш. Ивар не имел благословения духов, на ипостась зверя – прародителя, но, слыл умным и могучим, – продолжил Сом налегая на весло.
– Ивар – обычный мальчишка из демгердов. – Перебил его Пересмысл. История эта его сильно, похоже, занимала и он хотел рассказать ее как можно правдивее. – Вот только проклятый. Почему его и вышвырнули свои же, отвезли подальше в лесную глушь, а Вороны подобрали. Баба у них была бездетная, нашла мальчонку и пригрела. А зря.
Хельга верила в эту историю все меньше.
– Может и проклятый, или еще какой. Но почему вы его вспоминаете. Аришу пугаете, словно это «бабайка» какой? – проворчала она, вспоминая, как ей самой в детстве рассказывали разные небылицы.
Сом Пересмысл Храб и Ася переглянулись, а Ариша пожала плечами.
– Он силу имеет. Люди за ним уходят. Иногда ушедших встречают, но они не признают знакомых и родных, а глаза их горят одержимостью. – ответил Сом.
Они миновали еще несколько деревень и теперь по берегам стоял лишь дремучий лес. Стало тихо, даже слишком тихо. Птицы замолкли, кузнечики в траве перестали стрекотать и ветер пропал.
– Деда, ты не так рассказываешь, – припомнила Ася какую-то часть истории про загадочного человека из деревни Воронов. – По слухам, Ивар обезумел от любви к красавице Снежке из деревни Ворон, – начала рассказывать Ася, осматриваясь, словно кто-то мог их подслушать. – Снежа считалась самой красивой девушкой во всей округе. От одного её взгляда мужчины теряли дар речи. – Ася подчеркнула эти слова указав на свои сомкнутые губы. Храбр сдержанно посмеялся на ее жест. Девушка, любила рассказывать истории о любви. – До чего Снежа была хороша собой и не похожа на других… Случаи были, когда обезумевшие от любви к этой девушке парни накладывали на себя руки или убивали друг друга. Красота ее – это проклятие! Вот и встретились два проклятых Ивар и Снежа. А когда встречается два проклятых, камня на камне не останется! Билось за Снежу немало мужчин на празднике в Китяже и Ивар, чужеземец, выиграл.
– Выиграл, удалой, парень был – у стольких выиграть! – подмигнул Храбру Сом.
Ася посмотрела на Сома, улыбнулась и продолжила:
– Вот только во́роны пошли против всех традиций и Снежу Ивару не отдали. Враждовали с воро́нами и чужаку девушку отдавать не хотели. Вот так. А Ивар об этой девушке грезил наяву.
– Тогда парень пустился во все тяжкие, стал адептом Чернобога и изничтожил две враждующие деревни Воронов и Ворон. Повелевает Ивар тенями и духами, темной ворожбой владеет, – добавил ведун Пересмысл и посмотрел на Аришу, которая слушала рассказ раскрыв рот.
– Чернобогу?.. Чернобог душами питается, деда! – вспомнила Аришка, присев рядом с Асей. – А с девушкой-то что? Что стало? Неужели и её Ивар убил со всеми во́ронами?
– Пропала, – ответил ей дед. – Слух был, утопилась.
– Ты прости, Пересмысл, слухи-слухами, а пропадает народ. Ивар, всяких там пернатых не жалует, ему кто посильнее нужен. Недавно мужики и парнишка из Звериного полесья пошли охотиться и не вернулись. Возможно Ивар забрал, – вдруг подал голос молчаливый Храбр и сморщил широкий лоб.
Хельга никак не ожидала, что парень в эти сказки тоже верит.
Сом хлопнул веслом по воде и басовито загудел во весь голос:
– Ивару, пять мужиков скрутить, как раз плюнуть. И лицо у него череп мертвецкий, а тело из тьмы соткано. Говорят, даже солнцу его саван тьмы не развеять.
Хельга улыбнулась, история одна, а в устах каждого рассказчика она звучала по-своему. Ариша, испугавшись долгой обратной дороги и историй про Ивара, вновь обернулась иволгой и издав протяжный свист, полетела обратно до Ивового дола.
Дальше на их пути встречались удивительные и разнообразные селенья оборотней, некоторые названия говорили селений давали представление о их жителях: «Медвежьи холмы», «Волчье логовище», «Клестовая роща».
Звенящая река безмятежно несла свои воды вдоль покрытых зеленью и лесами берегов. Запахло дождем, птицы стали летать низко перед надвигающейся непогодой. Вдалеке виднелась вторая широкая лодка, откуда путешественникам со «Щуки» иногда кричали и подавали разные сигналы Лан и Аин.
– Вот подумай, Хельга, ведь именно в тот, а ни в какой иной день я решил с духами беседовать. И спасение детей Аина тоже не случайно, – вдруг начал рассуждать ведун Пересмысл, видимо История Ивара навела его на эти мысли.
– Глупости, – отмахнулась от ведуна целительница. – Глупости ты дед говоришь. Еще скажи, что я мир должна спасти.
Ведун как-то загадочно посмеялся в усы, прислонил голову к носу лодки и задремал.
"Вздор!" – подумала Хельга. – Бред собачий!"
Налетел ветер и тучи плотной серой пеленой покрыли небо.
– Сейчас польёт, как из ведра! – принюхался Сом.
Ася достала из тюка плотную ткань, ведун проснулся, и теперь все путешественники стали разворачивать материю, чтобы накрыться от дождя.
Сом и Храбр направили «Щуку» к правому, более отлогому берегу реки.
– Вот и передохнем, – сказал Храбр, втащив весло в лодку и выкинув за борт увесистый якорь.
Вскоре их догнали их друзья на неповоротливом «Карасе». Лан вразумлял гнома поучительными речами. Аин не слушал его, живо разворачивали из мешка ткань и накрывал товар от дождя.
– Смотри, аккуратнее тут по лодке шастай. Разобьешь, убытки… – ворчал гончар, и сверлил карими глазами ширококостного и низенького Аина, который без особых церемоний перешагивал небольшие бочонки и глиняные бутылки, фляжки и колбочки.
На «Щуке» уже давно все укрылись под тканью. Ася перебралась поближе к Сому. Храбру пришлось перебраться и устроиться рядом с Хельгой. Возникла неловкая ситуация.
Пересмысл заметив это, заулыбался в усы. О мог бы потесниться и пустить парня к себе, но не стал. А Хельге сразу вспомнилась неприятная встреча с Храбром в кузне от этого воспоминания её передернуло. А потом припомнила она и то, как парень защищал ее от нападения гномов. Девушка еще не решила для себя прощать ли заносчивого кузница, но теперь всё равно относилась к нему более сдержано.
Храбра такое соседство ничуть не смутило. Он поскреб покрытые щетиной щеки, уселся рядом с целительницей.
– Не мешаю? – нахально поинтересовался он.
– Нет, – ответила Хельга, стараясь не смотреть на него.
Согласилась Хельга, наверное, слишком поспешно, от голоса Храбра вновь нахлынули эмоции. И снова эти чувства были слишком сложны для того, чтобы понять их.
Дождь не заставил долго себя ждать и стремительно брызнул, покрывая мелкой рябью поверхность реки.
– Вот скажи мне, Лан, а ты веришь в предназначение? – громко спросила Хельга друга сидевшего в соседней лодке, стараясь перекричать шум дождя.
Ей хотелось заполнить тишину. И отвлечься от ванильного сюсюканья Сома и Аси. Как только эта парочка выбрались за пределы деревни, сразу отбросила былую робость и сейчас Ася сидела у Сома на коленях, полностью игнорируя присутствие остальных попутчиков.
– Конечно, – приподняв край ткани, прокричал ответил гончар. – Каждый человек играет в жизни другого человека определенную роль. Мы все ниточки одной паутины, стебли в одном поле и части одного целого. Вот если бы я тогда за водой не пошел на колодец и не встретил тебя – никогда бы не узнал, как болит голова по утру после попойки, – улыбнулся парень.
– А вот что я думаю, Хельга, – обратился к девушке ведун. – Все же ты не просто так сюда попала. Значит здесь ты оказалась нужнее. Предназначение твое здесь находиться среди нас.
Хельга не поверила своим ушам и пожала плечами:
– То есть, меня свекровь моя будущая не зря грибами отравила. Не зря хотела убить – так получается?