Риск просчитать невозможно
- -
- 100%
- +
– Был ли взрыв на самом деле, и чем его последствия грозят нашей области?
– Что предпринимается для снижения уровня радиоактивности?
– Из-за чего случился выброс? Кто в этом виноват, и будет ли этот человек наказан?
Постепенно вопросы стали переплетаться друг с другом, и вскоре уже вообще нельзя было разобрать, что и кто выкрикивает. Особенно усердствовал низенький ушастенький парнишка с квадратной лысой головой. Ему так хотелось задать больше всего вопросов и получить на них ответы, что он готов был лезть по головам, но пока удавалось лишь подпрыгивать в своем кресле, в которое он в конечном итоге и провалился, когда сиденье сложилось со спинкой.
С минуту молча наблюдая за суетящимися журналистами и одновременно в уме выкладывая план своих дальнейших ответов, Вячеслав Николаевич поднял вверх раскрытую ладонь, требуя тишины. Когда ее удалось достичь, он неторопливо начал:
– Прекрасно понимаю, что многих из вас интересует, что же именно случилось. Я готов развеять все слухи и все объяснить.
– Слухи не сказка?… Что-то на самом деле было?
Меркулов недовольно покосился на нетерпеливого парня со слишком длинным языком и, проигнорировав его вопросы, спокойно продолжил:
– Сегодня ночью действительно произошла кратковременная остановка второго энергоблока Желтогорской АЭС.
В зале поднялся гул.
– Остановка была плановой, – успокоил журналистов Меркулов. – Она была необходима для проверки технического оборудования. В настоящее время на нашей атомной электростанции реализуется принцип непрерывного повышения безопасности блоков путем замены устаревшего оборудования на новое, оснащения всех блоков новейшими системами диагностики, а также модернизации различных программ, направленных на повышение уровня безопасности и снижение показателей аварийности энергоблоков. Уже была проведена замена устаревших регулирующих клапанов редукционного устройства расхолаживания блока на новые. В дальнейшем планируется уплотнение гермообъема блоков и внедрение новой системы TV-контроля возможных перегрузок реакторов блоков.
– То есть вы хотите сказать, что никакого выброса в атмосферу не было? – задала интересующий всех вопрос крупнотелая девица с короткими рыжими волосами.
В уголках губ мужчины мелькнула едва заметная ухмылка, но на его голосе и дальнейшей речи она, естественно, никак не отразилась. Совершенно спокойно он продолжил:
– Твердо могу заявить, что никакой опасности для окружающей среды, персонала станции и проживающих рядом с ней граждан в результате остановки энергоблока не произошло. Станция работает в штатном режиме. Я уже распорядился усилить меры безопасности и ввести дополнительную защиту компьютерной системы.
– Но между тем в аптеках города исчезли все йодосодержащие препараты, – донеслось из зала. – Как вы можете это объяснить?
– А как можно объяснить естественное желание людей защититься от возможной опасности?! Я могу только поддержать их в этом, так как и сам ежедневно пью йодосодержащие. Как говорится, – мужчина натянул на себя вымученную улыбку, – береженого бог бережет. Заболевания щитовидной железы сейчас стали так часты…
* * *– Вот мразь! Вот гнида! – негодовал Ашот, сидя перед экраном телевизора вместе с друзьями.
К слову сказать, об идущей в прямом эфире пресс-конференции, которую дает директор атомной электростанции, Мачколяну сообщили служащие его ресторана, и он сразу же покинул общий зал, переместившись с компанией друзей в свой кабинет. Там в данную минуту они и пребывали.
– Ты только посмотри, как отмазывается, скотина! Народ за дураков держит. Сам пью… Тьфу! Чтоб ему этим йодом подавиться!
– Угомонись, Ашот, – попросил Алекс спокойно. – Ты же не думал, что он всю вину возьмет на себя, станет посыпать голову пеплом и публично просить прощения. Глупо было на это даже надеяться.
– А я вообще ничего не понимаю, – подал голос Максимов. Обиженный на то, что его оторвали от более приятного занятия ради каких-то бесед, он какое-то время дулся и молчал, замечая только Графа, с которым играл в мяч, видимо, забыв о недавней проделке пса. – Он говорит, что ничего не было. Так? Дозиметр ничего не показывает. Наши бригады вернулись целы и невредимы. Тогда что я-то тут делаю? – Он взмахнул руками.
– Какой же ты, Дрюня, эгоист, – мотнул головой Мачколян. – Да еще к тому же и наивный. На пустом месте пожар разгореться не мог, значит, что-то было, только это пытаются замять и скрыть от общественности, боясь широкой огласки и других неприятных последствий. Теперь тебе ясно, болван? – Он толкнул своей пухлой рукой Максимова в бок, отчего тот чуть не слетел с каретки дивана, на которой на манер воробья на жердочке и сидел. Эта поза была его любимой.
– Не знаю, как остальные, а я хочу разобраться в происходящем бардаке, – присоединился к этим словам Грачев, успевающий вместе с просмотром новостей еще и читать что-то в газете. – Не люблю, когда меня обводят вокруг пальца.
– Так я и знал, что опять начнется разведывательная операция. – Андрей усмехнулся и уже от себя добавил: – Спасайся кто может.
Шутку не оценили. Впрочем, в этот момент тявкнул Граф, но он вряд ли понял смысл его слов – просто поделился собачьей радостью, возникшей в связи с тем, что на него, наконец, посмотрели.
– Хорошо, – вынужден был сдаться бесшабашный Максимов, которого перспектива проторчать в компании друзей весь день не слишком прельщала, а потому он поспешил все поскорее закончить. – Что вы предлагаете?
– Пока ничего. Нужно подумать, – за всех ответил Алекс.
Макс небрежно махнул рукой, мол, валяйте, кто же вам не дает, и, запрыгнув на край стола Ашота, стал перебирать канцелярские принадлежности, дожидаясь, когда в головах друзей хоть что-нибудь наконец родится. Сам забивать мозги этой проблемой он не собирался.
В кабинете на какое-то время воцарилась тишина, сравнимая с идиллией моря и неба, когда и то и другое смотрится друг в друга, боясь лишний раз шелохнуться. Думали все, за исключением Максимова и пса. Но того хоть можно было простить, за отсутствием осознания важности человеческих проблем и владения людской речью, тогда как Андрею – одному из самых гениальных умов человечества, неплохо было лишний pаз напpячь свою коpобочку. Но, как ни странно, самое дельное предложение выдвинул все же именно Макс, да и то все по той же причине, точнее страстному желанию вырваться из дружеского кольца. Устав молчать, он попросту ляпнул:
– А может, оставим это до утра? На свежую голову и думается лучше. А? Да и через сутки все равно на смену – там и обсудим. Дайте хоть законные выходные спокойно догулять.
– Мне тоже кажется, что сегодня мы уже ничего дельного не придумаем, – неожиданно поддержал Макса Алекс. – Необходимо дополнительное время на размышление. Предлагаю разойтись… до вечера.
– Я «за»! – аж подпрыгнул на своем месте Андрей, после чего на него вновь косо посмотрели.
Согласие остальных было получено, и мужчины, немного разочарованные собственной беспомощностью, стали разбредаться восвояси.
* * *Рабочий день подходил к концу. Сотрудники института спешили закончить дела и бежали в раздевалку, где наконец-то могли расстаться с надоевшим за день белым халатом. На смену им торопились уборщики и охрана, только еще начинающие свою работу.
Каждый куда-то спешил. Двери беспрестанно хлопали, в коридоре была суета, и лишь в оранжерее, где содержались исследуемые животные и насекомые, было по-прежнему тихо, если не считать звуков, издаваемых разнообразными представителями фауны. Здесь вообще редко слышались отголоски человеческой речи, разве что в часы кормления или в моменты выбора очередной жертвы для науки. В остальные часы это был своего рода тихий уголок природы, где можно было понаблюдать за братьями нашими меньшими.
Сейчас в оранжерее, как ее ласково именовали работники института, находились два человека, оба молодые парни примерно одного возраста, темноволосые, с тонкими, интеллигентскими руками, на которые были натянуты полупрозрачные резиновые перчатки.
– Ну так ты скоро там? – заканчивая кормить подопечных, поинтересовался один у другого. – Опять последними уходим.
– Ты куда-то торопишься? – отозвался другой, неспешно продолжая совать в клетку со змеей сонных лягушек. Пробующая языком воздух гюрза, казалось, ждала своего часа, уже зная, что вскоре добыча начнет двигаться и тогда ею можно будет как следует насладиться. – У меня на вечер почти никаких планов. А у тебя?
– Друзья пригласили, но, по твоей милости, боюсь, не успею.
– Ребята, ну скоро вы там? – одновременно с хлопком двери раздался чей-то голос. Парни бросили взгляд на вход. В дверях стоял долговязый уборщик с пышной шевелюрой. На запоздавших служащих он смотрел как-то искоса. – Мне еще помыть тут надо все успеть.
– Хорошо. Мы уже сворачиваемся.
Ускорив работу, парни и впрямь быстро довели дело до конца и, рассовав остатки еды по клеткам, шумно беседуя, удалились.
Уборщик проследил за ними взглядом, дождался, когда за дверью стихнет говор, затем перенес ведро в центр зала и, оставив его там, двинулся в сторону террариума. Волоча швабру с тряпкой по полу и оставляя после себя грязные разводы, парень дошел до клетки с коброй и застыл. Взгляд его зачарованно изучал гадину, ловя каждое ее движение. Змея тоже наблюдала, плавно ворочая головой по сторонам. Затем вдруг как-то странно изогнулась, передернулась и… срыгнула на камни перед собой шматок какой-то кожи и костей.
Уборщик брезгливо поморщился и, словно вспомнив, зачем он здесь, скинул с плеча рюкзак, совершенно не привлекавший ничьего внимания, раскрыл его и достал оттуда небольшой сверток. Затем вынул еще и полиэтилен, аккуратно разложил его на полу, после чего подсунул один край под клетку с гадиной и, вооружившись все той же шваброй, стал заталкивать его под дно. Когда все было сделано, парень вернулся к свертку, развернул его. Внутри оказались какие-то белые кубики, источающие вокруг себя что-то сильно похожее на туман или пар.
Прежде чем пустить их в дело, странноватый уборщик надел на руки перчатки и лишь затем стал выкладывать кубики в один ряд, на самый краешек лежащей под клеткой на ножках полиэтиленовой пленки. Работал он аккуратно и не спеша, и лишь по неровному дыханию можно было понять, что он нервничает.
Работа была завершена минут через двадцать, возможно, даже чуть больше. За это время никто не входил в помещение и не тревожил этого странного парня. И даже змеи, кажется, не реагировали на его присутствие здесь. Наконец, щель между полкой и дном клетки была полностью заполнена, уложен последний куб. Уборщик подвернул край пленки, подпихнув его под клетку, затем снял перчатки и, сунув их назад в рюкзак, взялся за швабру. Активность, с которой он принялся работать, воодушевила бы на подобные подвиги кого угодно, и причина тут крылась вовсе не в особой любви к своему делу, а в желании поскорее согреться.
Прошло минут десять. Часть зала оказалась очищенной от грязи, а обеспокоенная кобра, ранее вроде бы вознамерившаяся вздремнуть под любимой корягой, скользила по стенам своего прозрачного домика и то и дело норовила выбраться из него через слишком маленькое отверстие в крышке. С каждой минутой беспокойство ее нарастало. Она лезла на стену, подпрыгивала, металась из угла в угол. Но все же к тому моменту, как парень завершил свою работу, кобра уже угомонилась и, свернувшись в клубок, разве что не зевала от накатившего на нее резкого желания вздремнуть.
Завершив уборку, парень снова вернулся к клетке, стер с запотевших стеклянных стенок капли воды, вытянул из-под клетки полиэтилен и, запихнув его в рюкзак, насвистывая, удалился из террариума. До ухода из здания работников оставалось буквально полчаса, но в это время покинут институт не все – наиболее преданные своему делу ученые останутся. Он знал расписание и привычки каждого, поэтому действовал не спеша и без суеты.
Он вернулся в оранжерею через час. Вновь подошел к клетке с выбранной им змеей, открыл крышку. Змея его же усилиями была погружена в анабиотический сон. С опаской он поднес руку к террариуму и почувствовал, как кисть холодеет. С трудом преодолевая животный страх, он слегка коснулся пальцами шершавой кожи гадины – змея не шелохнулась. Тогда он провел рукой вдоль ее тела – никакой реакции снова не было. Прилив уверенности помог ему вытянуть змею из клетки и переложить ее на крышку.
В считаные секунды в руках этого непонятного типа появилась самая обычная клизма с каким-то странным, очень узким наконечником. Парень осторожно зажал ее в одной руке, другой приподнял хвост кобры и, вдохнув поглубже, вставил наконечник по его прямому месту назначения. От напряжения по лбу и вискам потекли капельки пота, но сейчас было не время утирать их. Еще раз вдохнув, он с замиранием сердца надавил на клизму. Мягкая основа сжалась, и парень руками почувствовал, как ее содержимое отправилось по назначению. На удивление, кобра продолжала бездействовать.
Но и без того натерпевшись страха, он торопливо засунул ее назад в клетку и, запихав используемый инструмент в рюкзак, заторопился прочь.
Глава вторая
Ажиотаж, возникший в связи с предполагаемым выбросом радиации в атмосферу, потихоньку стихал. Еще один день пролетел незаметно, и друзья-спасатели сами не заметили, как оказались в стенах родной дежурки, и уж совсем не ожидали, что первый рабочий день пролетит так быстро и совсем немного останется до вечера. Но ведь и работы сегодня никакой не было, а потому ничто не отвлекало их от жарких бесед и споров, вовсю разгоревшихся среди членов спасательной команды.
«Недавний взрыв на Желтогорской АЭС зацепил всех. – Глаза Валентина бежали по ровным газетным строчкам, которыми он был увлечен больше, чем содержанием спора Мачколяна и Максимова. – Люди в ужасе и желают знать правду. Но власти отрицают факт взрыва, и это при том, что от работников соответствующих служб поступали звонки в школы и на предприятия с рекомендацией пить йодосодержащие препараты и носить марлевые повязки. Если выброс был, то почему это пытаются скрыть?
Группой наших журналистов было проведено независимое расследование, в ходе которого мы попытались установить правду. Оказалось, что все заявления властей – вранье! Авария была, и есть даже люди, серьезно пострадавшие. Несколько человек погибло, многие получили ожоги разных степеней тяжести. Для доказательства достоверности этой информации мы публикуем ряд фотографий, об авторах которых говорить пока рано. Вот как это выглядело на самом деле!»
Валентин перевел взгляд на черно-белые фото с неясным очертанием атомного гриба, словно скопированным со старой советской газеты, и лишь затем вновь продолжил читать.
«Ситуация напряженная. Президент Российской Федерации вынужден был собрать экстренное совещание по вопросу контроля за работой и обслуживанием атомных электростанций. Как только оно завершится, наш корреспондент попытается узнать о его результатах, и мы сразу сообщим их вам. Оставайтесь с нами, и вы будете в курсе всех событий!»
– А я тебе говорю, они просто не хотят скандала, поэтому стараются все замять и поправить собственными силами, – с жаром дирижировал руками Андрей. В отличие от прошлого раза теперь у него не было никакой возможности улизнуть от бесед на эту тему, да он даже и не пытался этого сделать, активнее остальных отстаивая свою точку зрения. – Они же не идиоты, – продолжал доказывать он, – на себя ответственность за все брать. Проще сказать, что ничего не было. Прикинуться дурачком.
– А ничего и не было, – спокойно заметил Валентин на эту пылкую речь.
Несколько устремленных на него вопросительных взглядов заставили его продолжить раскрытие этой мысли дальше:
– Я вдруг отчетливо понял, что это все какой-то бред сумасшедшего. Ведь случись взрыв на самом деле, нам бы уже никакой йод не помог, не говоря о марлевых повязках.
– Ну вообще-то… – Андрей вынужден был согласиться.
– И потом, вся чертовщина в прессе, то, как это дело освещается, ни в какие ворота не лезет. Ну, например, это. – Он вновь взял отложенную в сторону газету. – Только посмотрите, что здесь пишут. – И он начал читать вслух просмотренную статью.
– Ну-у и что? – не понял, что же именно в ней не так, Андрей.
– Разве настоящий журналист может построить текст таким образом?
– А почему нет?
– Да на него такие судебные иски потом подать могут о возмещении морального вреда, за пять лет не отмоешься и не расплатишься.
– А по-моему, ты просто придираешься. – Андрей сунул себе в рот очередную щепоть чипсов и запил их большим глотком безалкогольного пива. Так, по его собственному утверждению, он пытался залить горе, охватившее его в связи с потерей той шикарной женщины, от которой его оттащили гады, именующие себя друзьями. Намек хоть и был прямым, но мужчины предпочли сделать вид, что ничего не поняли, и приставать и цепляться к парню не стали. – Каждый пишет как может.
– Да, но не так же.
– Читаю дальше: «Группой наших журналистов было проведено независимое расследование, в ходе которого мы попытались установить правду». Когда это журналисты работали группой? Впрочем, ладно, допускаю – но где фамилии этих людей? Почему они отсутствуют даже в конце статьи?
– Место экономили, – предположил Ашот, внимательно слушавший соображения друга.
– Дальше они заявляют, что слова властей – это вранье. Или вот: «Несколько человек погибло, многие получили ожоги разных степеней тяжести». И где, интересно знать, заявления врачей на этот счет? Кто-нибудь видел этих пострадавших, хоть по тому же телевизору или же их фото в газетах? Когда это у нас журналисты упустили возможность такие ужасы заснять и показать всему человечеству?! Нет, фото тут, конечно, есть, но они специально не говорят, кто снимал. Вот, гляньте. – Валентин протянул газету сидящему рядом Алексу.
Величко глянул на снимки, но так ничего подозрительного в них и не увидел. Он передал газету Ашоту, а сам вопросительно посмотрел на товарища.
– Да это же снимок из какой-то очень давней советской газеты, – ответил на его недоуменный взгляд тот. – Разве не видишь, какой он блеклый и нечеткий. Я, правда, и сам не сразу понял, что в нем странного, а потом подумал и вдруг осознал, что его просто откуда-то скопировали.
– И в самом деле похоже на то, – согласился Ашот, крутя газету у себя перед носом.
– Дай я посмотрю, – принялся вырывать ее у него из рук Макс, а Граф запрыгал рядом, присоединяясь к этой забавной игре. Вот его-то только сейчас и не хватало.
Когда же Максимову, наконец, удалось завладеть газетой, маленький кусочек которой все же достался и псу, он критическим взглядом глянул на фото и расхохотался.
– Ешкины батареи, честное слово, это же явный блеф. Причем грязный и некачественный. Кто ж так делает? О, да они тут и про президента что-то пишут, – скользнув взглядом по тексту, присовокупил он. – А ты говоришь, плохо работают.
– Скорее уж чересчур хорошо, – усмехнулся Валентин. – Они столь легки на подъем, что через пару часов после случившегося уже сидят в приемной у президента и ждут, когда он сообщит им персонально о своем решении. А президент, скорее всего, даже и не в курсе, что творится в какой-то там глубинке его огромной страны. Что бы там ни говорили, я считаю это грубой провокацией и просто пародией.
– Нет, постой, – Ашот почесал свой слоеный затылок. – Но ведь звонили же разные службы по школам, садам, предупреждали всех. Ты же сам говорил, что детей распустили.
– Не отрицаю, что кто-то в самом деле мог звонить, причем этот кто-то запросто мог назваться хоть самим господом богом, и наивные тетеньки так же бы ему поверили. Вот скажите, какие еще службы, кроме нас, занимаются оповещением населения о чрезвычайных происшествиях? Может, ФБР, ЦРУ. – В голосе Валентина явно проскальзывали ирония и насмешка. – Они порекомендовали людям пить йод и носить марлевые повязки – это от радиоактивности-то? Скорее всего, ничего действительно и не произошло, – продолжил Грачев. – Просто не могло такого быть. А случись взрыв или выброс, о нем бы кричали и по центральным каналам, а не только по местным. Из вас хоть кто-то слышал, чтобы по первому каналу в новостях освещали эту тему?
– Д-да вроде бы нет, – за всех ответил Ашот.
– Вот именно. А когда это у нас подобные катастрофы происходили так тихо?
– Погоди, но кто же тогда поднял эту шумиху?
– Кто? Вот это и есть главный вопрос. И для чего? Впрочем, для чего, догадаться несложно. Представляете, какой куш сорвали аптеки, сбыв даже самый завалявшийся йод, и магазины, специализирующиеся на продаже спиртного? Никто даже на срок годности и не думал смотреть.
– Хочешь сказать, что торговцы медикаментами и пустили этот слух?
– А почему нет – земля, как известно, слухами полнится. Им же, как никому другому, это выгодно.
– Да нет, не может этого быть, – все еще не желал верить Ашот. – Что, у людей совсем совести нет?
– У таких людей – нет, можешь мне поверить, – убедительно заявил Андрей. – Им лишь бы побольше хапнуть, остальное совершенно не важно.
– А у кого самая большая аптечная сеть в Желтогорске? – неожиданно решил поинтересоваться молчун Алекс. Временами товарищам казалось, что он способен подолгу разговаривать только с собаками, на людей его способность быть интересным собеседником отчего-то не распространялась.
– У одного типа… У него своя клиника, экспериментальная, ну и аптеки, соответственно, имеются, – отозвался Ашот. Он был единственным, кто знал всех влиятельных людей города, так как тоже относился к числу предпринимателей и имел свой, ресторанный бизнес. – Фу ты, фамилию забыл. – Он потер толстым пальцем переносицу и громко фыркнул. Затем какая-то мысль все же осенила его, и он воскликнул: – Да вы его должны знать. Наша ЧС же именно с ними сотрудничает. Пострадавших особо серьезных мы обычно им доставляем.
– Опаньки. Вот где, оказывается, собака зарыта, – обрадовался Андрей. – Е-мое, я так и знал, что это банальный сговор. Вполне можно допустить, что какие-нибудь шустрые ребятки решили объединить свои усилия и сорвать нехилый куш.
– Глупости, – нахмурился Грачев. – Это же подсудное дело.
– А кто докажет? Обстановка нервная была – взрыва не было. В том, что товар раскупили, виноваты те идиоты, которые слушок пустили. А попробуй-ка их теперь найди.
– Макс прав, – кивнул Алекс. – Мне тоже кажется, что такое очень даже возможно. Тем более в нашей стране.
Зная, насколько Алекс не любит таких оборотистых людей, Грачев оставил свои попытки доказать ему обратное, все равно каждый останется при своем мнении. Его же собственное пока не сформировалось. Он допускал многое, но конкретно на чем-то остановиться было пока сложно. Не хватало информации.
Решив не мучить себя и остальных, он расположился на диванчике, надеясь просто вздремнуть. Ночью ведь не всегда случаются вызовы, а до утра – то есть того момента, когда их сменят, было еще очень и очень далеко.
* * *Герман Юрьевич нетерпеливо встал из-за стола и, пройдя к окну, поплотнее прикрыл створку. Звук дребезжащего стекла раздражал его и мешал сосредоточиться. Сказывалась, конечно, и вчерашняя бессонная ночь, оставившая свои следы даже на его лице, и какое-то постоянно присутствующее чувство волнения, будто бы что-то должно было вот-вот случиться. Кругляков гнал от себя эти мысли, но они вновь накатывали волной и заставляли трепетать сердце.
Герман вернулся в кресло. Сел, откинулся на спину и, заведя руки за голову, попытался сам помассировать напряженные мышцы шеи и плеч. В затылке отдалось ноющей болью, и он даже застонал.
«Господи, и зачем я только связался с этими людьми?…
Деньги для института. Да разве я не нашел бы другого способа их заработать».
Необходимо было как-то расслабиться. Он достал из ящика сигареты, прикурил. Всосавшийся в кровь никотин за считаные секунды сделал свое дело, и стало гораздо проще и легче смотреть на жизнь.
«А может, и не стоит так страдать. В конце концов дело уже сделано, они свое получили, больше я им ничем не обязан. И потом, я сразу сказал, что не приму, а они все равно прислали. Я предупреждал, и винить им меня не в чем. – Эти уговоры как-то не действовали, но мужчина все же продолжал попытки успокоить себя. – Что они могут мне сделать? Так, просто пугают».
Докурив сигарету, Кругляков затушил окурок и вышел из кабинета, не позабыв закрыть его на ключ. Дальнейший его путь лежал к оранжерее, месту, где ему частенько удавалось отдыхать и набираться сил.
В оранжерее было как-то туманно, такое ощущение вызывал рассеянный свет, горящий только в клетках некоторых питомцев. Привычно скользнув рукой по стене, он нащупал выключатель, и вместе со щелчком в помещении загорелся свет. Размеренной походкой Кругляков двинулся вдоль клеток, не обделяя вниманием ни одну из них. Он проверял, все ли их обитатели накормлены, живы и здоровы, кто в каком состоянии пребывает. Эту работу за последний год, после того, как сдохли четыре подопытные свинки и еще несколько розовых попугаев, он не доверял больше никому. Мало кто был способен ответственно относиться к обычному вроде бы осмотру.