Риск просчитать невозможно
- -
- 100%
- +
– Извините, что причинила вам беспокойство. – Из красивых глаз, обрамленных невероятно длинными ресницами, которым позавидовала бы любая фотомодель, покатились крупные слезы. Ярко накрашенные губы ее задрожали, и всем стало ясно, что сейчас начнется самое страшное…
– Успокойтесь, ну что же вы, – суетился вокруг своей спасенной Валентин. – Успокойтесь и расскажите, что у вас случилось?
– Это ее мужа укусила змея, – последовал негромкий ответ откуда-то совсем с другой стороны. Мужчины невольно обернулись и увидели все того же пухлячка, про которого, в общем-то, успели уже позабыть. Он скромно подпирал стену недалеко от двери, не спеша пока никуда уходить.
– Так, значит, вы…
– Да. Я жена Германа, – обреченно кивнула женщина и спрятала лицо в собственных ладонях.
Повисла неловкая пауза.
– Не понимаю, как такое могло случиться. – Женщина попыталась взять себя в руки и успокоиться. – Он с ними почти на «ты» был, иммунитет к ядам имел. Под рукой всегда были сыворотки, а они мне говорят, что он… – Ее вновь затрясло. – Мертв, – с трудом выдавила она из себя и посмотрела на спасателей так, будто надеялась на то, что они сейчас опровергнут эти ее слова. Но ничего такого, конечно, не произошло, правда Алекс, не подумавши, ляпнул:
– Да, его действительно убили.
– Что?… Убили? – Слезы как ветром сдуло с ее щек. – Вы говорите, его убили?
Валентин исподтишка двинул друга локтем в бок, давая понять, что тот все испортил, и заспешил поправить ситуацию:
– Не берите близко к сердцу. Это пока лишь только предположение, так, версия… Может, ничего и не было, может, случайно все вышло.
– Нет, нет, вы правы. – Леди торопливо стала утирать щеки и глаза салфеткой. – Его убили. Это наверняка было убийство. Я знаю. Я почти уверена. Это все из-за того проекта, над которым он работал. А я ведь его предупреждала, я говорила, что это слишком опасно. Но разве ж вы послушаете?
Упрек был сделан в адрес сразу всего мужского населения, так что задеты оказались все без исключения, недовольство же свое относительно этого выразил только один Ашот, тут же недовольно забурчавший:
– Ну как же, всех надо слушать – своей-то головы нет.
Расценив слова женщины не как способ свалить вину на кого-то и тем самым облегчить себе страдания, а скорее как желание узнать правду, к которой стремился и он сам, Алекс заинтересованно спросил:
– Вы кого-то подозреваете?
– Нет, нет – определенно, конечно, никого, – замотала головой вдова. – Для этого я слишком мало знаю о его делах и сотрудниках, но того, что знаю, вполне достаточно для того, чтобы с вами согласиться.
– А с нами вы могли бы этим поделиться? – Алексу становилось все интереснее, ведь эта женщина подтверждала его собственные догадки относительно того, что ее мужа не просто укусила змея, его убили, причем столь экстравагантным способом. И если это так, о том должны знать следственные органы, которых пока никто не вызывал.
Согласие на рассказ было получено, и спасатели сосредоточенно уставились на это приятное женское личико, ловя каждое сказанное дамой слово. Жена директора института держалась мужественно. Иногда, конечно, на нее накатывало желание предаться жалости к себе и начать оплакивать мужа, но она торопливо прятала его, продолжая свою речь. Подобная стойкость женщины заслуживала более чем восхищения.
– Мой муж, Герман, всегда мечтал оставить о себе в истории след. Он хотел не просто лечить людей, но создать, разработать какое-либо лекарство, которое бы могло спасти мир от глобальных болезней.
– СПИДа, что ли? – хихикнул Андрей.
– А тебя, судя по всему, только эта проблема и интересует, – тонко подметил Мачколян, после чего Макс сразу притих и состроил умное лицо.
– Им что-то там предложили исследовать, и они этим занялись. Насколько я знаю, в последние дни велись исследования и испытания какого-то препарата, который делает людей агрессивными и безжалостными, – продолжила между тем женщина.
– Что-то как-то не тянет принимать такое лекарство, – язвительно заметил Ашот.
– Знаю, – кивнула леди. – Но оно было нужно для того, чтобы на его основе сделать какое-то другое.
– Успокоительное, – вновь встрял выскочка Максимов, который двух минут не мог просидеть молча, не болтая языком. Ему бы бабой родиться, а не мужиком.
– Я не знаю, что они успели сделать, но Герман говорил, что возникли проблемы с финансированием, и, видимо, придется работу прекратить. Подобные исследования очень дорогостоящи и не всем по карману. А не так давно появился кто-то, кто предложил помочь с этим.
– В смысле с деньгами?
Женщина кивнула.
– Да, именно. Я полагаю, что эти люди имели какие-то свои планы на эту разработку, не просто же так они ее оплачивали.
– Так вы думаете, что эти люди и убили вашего мужа? – предположил с ее слов Алекс.
– Скорее всего. Муж мне не рассказывал, но я знаю, что что-то у них пошло не так. Что-то выяснилось про этот препарат. Мне он говорил, что он особенно хорош для террористов и тех, кто связан с преступностью. Ведь с его помощью можно сделать человека агрессивным, таким же, как шахиды, что взрывают себя сами. По этой причине проект этот был закрытым, о нем мало кто знал – все держалось в строгой секретности.
– Да, но как тогда кому-то там стало об этом известно, если, как вы сами говорите, исследования велись тайно от всех? – снова спросил он.
– Вот этого я не знаю. Но ведь кто-то из участников мог сболтнуть лишнее или продать информацию кому-либо, – принялась она выдвигать разные варианты. – Да мало ли как. Главное, что он сам бы ни за что им не выдал бы формулы, предпочтя вернуть деньги, которые выдавались на финансирование. Он был честным и порядочным человеком, а теперь… – Она закрыла глаза и с минуту боролась сама с собой. Затем шумно выдохнула и продолжила: – Наверняка бумаги уже выкрали. Под угрозой жизнь людей всего города. Нам всем грозит беда, нашествие зверей-убийц. Это все равно что вирус, который будет очень быстро распространяться.
– А вы ничего не выдумываете? – не спешил верить этим сказочкам Андрей. – Выкрасть документы могли и при вашем муже – к чему его убивать? Тоже мне, важная шишка.
– Вы не понимаете. – Женщина слегка расстроилась. – Все было оформлено как создание лекарства. После разработки любой препарат подвергается проверкам и испытаниям, и если вдруг оказывается, что он имеет побочные эффекты, как этот, его запрещают к продаже и производству.
– Ну это-то мы знаем, – снова перебил даму Андрей. Чтобы заставить его быть хоть немного более сдержанным, Алекс под столом наступил ему на ногу. Максимов скривил мину и зло покосился на товарища: – А что такого-то? Разве я не прав?
– Мы тут не экзамен на твою грамотность проводим, так что помолчи, – осадил его Величко. – Дай человеку высказаться.
– Да я уже почти все сказала, – чуть смутилась леди. – Кроме, конечно, того, что исследование любых медикаментов происходило именно в этой клинике и здесь выдавали характеристики и разрешения. То, что посылали в Москву, уже не играло роли, так как ответ оттуда обычно был таким же, как и здесь. Эта клиника на высоком счету, ее результатам доверяют.
Алекс понемногу начинал понимать что к чему и, чтобы уж совсем убедиться в том, что он думает верно, предпочел озвучить собственные мысли:
– Значит, компания, финансирующая создание препарата, планировала выставить его в продажу?
– Относительно продажи я ничего сказать не могу, но знаю, что доказать его опасность для жизни мог лишь мой муж, но так как теперь его нет – нет и преград к дальнейшему производству.
– Как же у вас тут все, ей-богу, трудно, – вздохнул Мачколян, которому требовалось чуть больше времени, чем остальным, чтобы дозреть до главного. Пока же в его голове варилась самая настоящая каша. – Лично я думаю, что договориться можно с любым человеком, главное – предложить ему именно то, что он хочет.
Нина Семеновна не сказала о том, что ее муж был неподкупен, но по ее взгляду все поняли, что именно об этом она и подумала.
Глава третья
Разговор с женой убитого, а это подтвердилось уже через несколько минут, оставил свой след в душе только у Алекса и Валентина, Мачколяна же с Максимовым он почти не заинтересовал. Они посчитали все услышанное полным бредом, не заслуживающим никакого внимания, и принялись по привычке подкалывать друг друга и шутить. Продолжалось это недолго, тем более что вскоре к ним пришел тот самый мужчина, которому было поручено осмотреть гадину и шприц, и сообщил следующее:
– Вы оказались совершенно правы. Змею кто-то сначала погрузил в анабиотический сон, а затем ввел ей некую смесь, которая и вызвала подобную реакцию.
– То есть это было убийство? – переспросил Валентин, внимательно глядя на ученого.
Ответчик кивнул, сразу же добавив:
– И в шприце была сыворотка совершенно против другого вида змей. Он вколол себе не то противоядие, да к тому же укусов было два.
Мужчины переглянулись. Первым поднялся со стула Ашот и, отряхнув руки о комбинезон, прогрохотал своим голосочком:
– Ну-с, собственно, наше дело на этом закончено – кому что было интересно, все выяснили. Дальше пусть менты копаются. Свою работу мы сделали, и, как я считаю, очень даже неплохо. Возвращаемся. – Он глянул на часы, тут же добавив: – Скоро уж и смену сдавать.
В машину спасательная команда загрузилась быстро. Только один Граф не спешил лезть в трясущийся катафалк, за рулем которого к тому же сидел Шумахер-убийца, как прозвали Ашота за его полное нежелание соблюдать скоростной режим и правила дорожного движения. Ну ладно еще, когда на вызов спешили и от каждой секунды зависела чья-то жизнь, так ведь он точно так же водил и собственный джип. Бедные машины приходилось менять каждый год, причем ту, что прошла испытание на совесть, оставалось только списывать, настолько она оказывалась разбитой. Впрочем, деньги у Ашота были, а потому «жестянки» он не жалел, все равно ведь это только груда металла.
Устав ждать, когда пес нарезвится и соизволит присоединиться к остальным, Мачколян грубо рявкнул:
– Ну ты, блохастый, тебе что, особое приглашение требуется? А ну марш на свое место. Разболтался совсем без батькиной-то руки.
Никто не был уверен, что Граф понял что-нибудь из сказанного, но вот интонацию пес угадал безошибочно и, дабы не навлекать на себя еще большего гнева, поспешил исполнить указание. Едва он запрыгнул в кабину и дверь захлопнулась, Ашот врезал по газам.
– Надеюсь, вы не верите во всю ту лапшу, что на ваши уши развесила эта леди? – полюбопытствовал Ашот у молчащих товарищей. – Бред это сивой кобылы. Выгораживает она его от чего-то.
– Езжай давай, нечего всякую шушеру вперед пропускать, – тонко намекнув на то, что ему следует заниматься собственным делом и не мешать остальным думать, отозвался Грач.
Обидевшись на то, что его упрекнули в малой скорости, Мачколян не на шутку разошелся и, впечатав педаль газа в пол несчастной машины, принялся нарезать по дороге такие петли, что любой заяц бы позавидовал. Пассажиров нещадно трясло и бросало из стороны в сторону, но возмущения никто не выражал. В конце концов, при такой езде путь до дежурки оказался на два порядка короче, чем когда они ехали в клинику. К тому же сыграла свое дело и привычка. Пообщаешься с таким несколько лет, привыкнешь.
Зато выходили все из машины с радостью и благодарностью господу богу за то, что он в очередной раз не прибрал всех к рукам при таком водиле, с которым вряд ли мог сравниться даже сам легендарный Харон. Уж он-то наверняка готов встретить Ашота у себя с распростертыми объятиями.
– Алекс, если ты не уговоришь Косицина установить в этой таратайке блеф-пакеты или сменить водителя, я в нее больше не сяду, – проворчал в адрес Величко хлипкий по натуре Максимов. Только его одного после таких поездок ломало и коробило. – Вон смотри, даже Граф жалуется.
– Ты Графа не тронь, он против моих катаний ничего не имеет, – услышав его стоны, поспешил добавить сам обидчик. – И потом, он не злится, а просто пытается отловить наездника на собственном теле.
Граф и впрямь клацал зубами где-то в области собственного хвоста, что явно указывало на то, что на нем завелись собственные любители бесплатных катаний.
– Ты когда его последний раз обрабатывал, Алекс? Учти, не займешься этим вечером, я применю к его вражескому населению дезодорант собственного производства.
– Это не тот ли, производимый по новой методике, когда вдох спереди, а выдох сзади?
– Не тот. Я имел в виду дуст или какую-нибудь керосиновую смесь.
– После которой с него не только все блохи, но и вся шерсть слезет, – съязвил Макс, отдуваясь за собственные неудобства. – Он тебе этого не простит даже за фунт шашлыка.
Пока эти двое бранились и осыпали друг друга колкостями, Величко с Грачевым удалились в раздевалку и, скинув там с себя все лишнее, переместились в комнату, где постоянно находилась дежурная бригада – до конца рабочего дня оставалось каких-то полчаса, но все же это было еще рабочее время. Там их разговор вновь вернулся к прежней теме.
– Мне почему-то кажется, что столь изощренный способ убийства мог выбрать только кто-то из работающих в клинике, – продолжил развивать свою прежнюю мысль Валентин. – Ведь в ней проводятся опыты над различными тварями, а значит, о них ученые знают все. Да и мотив наверняка как-то связан с профессиональной деятельностью пострадавшего.
– Да, с этим и впрямь трудно поспорить, – согласился Величко. – Даже если заказчик посторонний, он должен был купить кого-то из здешних. Интересно, какую версию станут прорабатывать менты?
Валентин не успел ответить, так как в дежурку ввалились Ашот с Максимовым, и Андрей устало протянул:
– Опять они за старое. Ну сколько можно? Вот посмотришь, – он покосился на товарища, – сейчас опять доболтаются до того, что нам с тобой придется вновь позабыть о законных выходных и приступить к какому-нибудь расследованию. Голову даю на отсечение, так оно и будет.
Ашот промолчал, а Андрей еще более активно и на несколько тонов выше прежнего продолжил:
– С этой службой, в том числе и внерабочей, я скоро из пиротехника переквалифицируюсь в сценариста и сам начну создавать шедевры кино. Кстати, у меня уже созрела идея создания нового зоологического детектива. Это будет сериал, где убийцы вовсе и не люди, а животные. Остается лишь решить, самостоятельно и независимо они будут действовать или же управляемые человеком. Я уже и начало придумал.
Андрей запрыгнул на свой любимый подоконник и, поджав под себя ноги и закатив глаза под потолок, залился соловьем:
– Вы юный зоолог и любитель природы! К тому же вы обожаете смотреть и читать детективы. В таком случае – этот фильм для вас. В нем вы найдете все, что близко вашему сердцу: тайну, загадку, запутанное расследование, а главное, сумеете проверить себя и свои знания, попробовав вместе с героями, кстати, прототипы я возьму с вас, – заметил он как бы вскользь, – разобраться в том, кто же все-таки этот зловещий убийца и чья рука им управляет. – Он обвел молчаливых зрителей взглядом. – Ну как? По-моему, совершенно гениально. И главное, сюжет выдумывать даже не придется, нужно только камеру найти и всюду ходить за вами, вот где бесплатный детектив с минимальным бюджетом. Денег загребу… – Андрей явно размечтался. – Странно, что эта идея мне в голову раньше не пришла.
– Не знаю, с чего ты вдруг взял, что мы собираемся в это вмешиваться, – совершенно невинно переспросил Алекс. – Мы просто делимся мнениями, обсуждаем. Разве это к чему-то обязывает?
– Да знаю я ваши обсуждения. Все равно закончатся они стрельбой по мишеням, в числе которых наверняка окажусь и я. Вот дал бог друзей… Одарил щедрой рукой.
– Кончай гнусить, – не выдержал в конце концов Валентин. – Честное слово, иногда я просто жалею, что ты не девочка. Тогда хоть твое нудение было бы не так мерзко слушать.
– Ой, ну подумаешь, – скривился Андрей и, недовольно пробурчав себе что-то под нос, направился на выход, прихватив с собой еще и Графа. Одному отираться во дворике ему, видимо, все же было скучновато.
Остальные немного помолчали и, решив не обращать больше внимания на Андрея, продолжили разговор. Когда же в ходе его Алекс чисто случайно упомянул фамилию директора клиники, Мачколян, словно и сам укушенный, подскочил с дивана.
– Е-мое, вспомнил!
– Чего ты вспомнил? – сдвинул бровил Алекс, покосившись на «изящную» фигурку владельца ресторана и спасателя по совместительству.
– Да как же. Помнишь, вы меня еще про того, у кого аптек больше всего, спрашивали.
– Ну-у?
– Так вот, у того парня, которого я имел в виду, фамилия именно Кругляков. Вот безнадежный идиот, и как я этого раньше не понял. Это же у него и клиника, и аптеки там разные. У него их хоть и меньше, чем государственных, но зато больше, чем у остальных. С десяток-то точно наберется. Прикидываете, если это он в сговор с какими-нибудь паханами с АЭС вступил, а потом делиться кушем не захотел, ну те его и грохнули – за дело, конечно.
– Я бы тебе поверил, если бы не знал принципов работы ребят из партизанских отрядов, – заметил в ответ Величко. – Где это ты видел, чтобы авторитеты снисходили до того, чтобы планировать убийство и столь тщательно к нему готовиться? Это же нужно было найти того, кто не боится змей, научить его, что и как делать. Куда проще пальнуть разика два, и нет проблемы. Кругляков не такая уж и знаменитость, у которой охраны уйма – подойти к нему на расстояние выстрела ничего не стоит.
– Они могли подкупить кого-то из клиники, – вновь предположил Ашот.
– Не думаю. Вот ты бы сумел найти того, кого можно подкупить, никогда даже не бывая в той клинике и никого там не зная. Чересчур уж это опасно. Да и для чего такие сложности?
– Чтобы все решили, будто все вышло случайно. Несчастный случай.
– Только не в этом месте, – замотал головой Валентин. – Тут же работают профи в этих делах, неужели они бы ничего не поняли?
– Ладно, сдаюсь. А какая у вас версия?
– С этим сложнее. – Алекс поднялся и прошелся по комнате. – Все было бы куда проще, знай мы точно, чем там занимался этот Кругляков в своей клинике и чего он нахимичил. Вдруг и в самом деле что-то ценное, за что стоит убивать. Впрочем, не берусь окончательно отрицать, что его смерть может оказаться как-то связанной и с происшествием на АЭС. Ведь очевидно, что шумиха вокруг АЭС была создана намеренно, чтобы сбыть огромную партию йода, заранее закупленного. Владелец клиники и директор станции могли договориться о запуске в эфир ложной информации, заплатив какому-нибудь журналисту. А дальше все пошло по банальному сценарию. Возникли слухи, они передавались из уст в уста, люди стали жаловаться на головные боли и плохое самочувствие.
– Этот момент могу объяснить как массовый психоз и самовнушение, – вставил Грачев. – Люди намеренно искали у себя симптомы несуществующих недугов, никак с выбросом даже не связанных.
– Все кинулись скупать йод и алкоголь, – заметив на подоконнике брошенную Максом бутылку из-под пива, продолжил Алекс. – Цены на этот товар взлетели. Но когда, наконец, выяснилось, что город стоит, как и стоял, паника рассеялась и никому даже в голову не пришло выяснить, кем и для чего все было сделано.
– Кто смел, тот и съел, – добавил Грач, и все с этим согласились.
– Может, оставим уже эти заботы тем, кому они ближе, – с тяжелым вздохом устало посоветовал Мачколян. – Что толку гадать, все равно не додумаемся. Мы же не прорицатели. Дождемся результатов, а там видно будет.
– Если вообще дождемся, – не менее уныло, чем Ашот ранее, вздохнул Грачев, сильно сомневаясь в том, что следствие доведет дело до логического конца и найдет убийцу. Преступление изначально склонялось в сторону «висяка».
* * *В какой-то степени Мачколян оказался прав – заботами по выяснению того, кто и за что убил Круглякова, конечно же, занялись следственные органы. Причем занялись с таким рвением и жаждой, будто им за это обещали двойной гонорар, хотя на самом деле, наверное, подсуетился кто-то в верхах, все-таки не последним человеком был этот Герман Юрьевич. Менты даже спасателей допросили на предмет того, что они увидели в оранжерее, оказавшись в ней сразу после случившегося. Грачев, не особенно склонный верить в возможности ментов, невольно стал склоняться к мысли, что не все так плохо, как он думал сначала.
Плохо или нет, но постепенно проблема торжества справедливости отошла на второй план, и о случившемся мужчины начали потихоньку забывать. У каждого было довольно собственных хлопот, чтобы обременять себя еще и чужими. Мачколян в дни, свободные от службы, занимался благоустройством своего ресторана, вечерами собирал у себя гостей, много пил и ел, не соблюдая никакой меры и даже не задумываясь о красоте фигуры. Даже само слово «фигура» бросало его в дрожь, ведь он считал, что на первом месте стоит душа, и потом, хорошего человека, по его мнению, должно быть много.
В ходе всех этих сабантуев у него случилась «пучина», по-русски сказать – вздутие живота. Отчего на работу он потом не вышел, провалявшись дома с не очень приятным недугом.
Пока Ашот страдал от обжорства, Максимов таскался по танцклубам, демонстрируя всем перпендикулярное выражение своих горизонтальных желаний. К нему как нельзя кстати подходило выражение: «У хорошего танцора все пляшет». Пассии сменяли одна другую, в блокноте уже не хватало места для новых записей адресов и телефонов, а он все не думал останавливаться. Да и что ему, холостому да неженатому?
Куда более спокойно и без эксцессов текла жизнь у Грачева и Величко. Первый посвящал свободное время семье, второй – собакам. Но тут уж кому что ближе. А между тем недавние события, свидетелями которых они оказались, продолжали развиваться своим чередом и вскоре опять отозвались эхом в операторской ЧС, где принимали вызовы и распределяли их по бригадам. Однажды из установленного в дежурке громкоговорителя донеслось:
– Мальчики, на выезд! ЧП на улице Слонова. Какие-то бандиты захватили заложников в оптово-розничном магазине «Коробочка».
– А мы-то тут при чем? – офигел от услышанного Максимов, даже выронив из рук брелок, которым баловался от нечего делать. – Мы не группа захвата.
– Знаю, – донеслось в ответ. – Все, кто нужно, уже там. Но на всякий случай просили выслать туда и спасательную бригаду.
– Захват заложников? – Валентин недоуменно покосился на Величко. – На моей памяти это впервые.
– И что мы там должны делать? – Андрей никак не желал успокаиваться.
– Посидим, посмотрим, как работают наши менты, – иронично присовокупил Ашот, с тяжелым вздохом покидая диван. – Время рабочее опять же убьем.
– Бессердечные! – Валентин косо посмотрел на товарищей. Но те упрек проигнорировали, не видя в сказанном ничего плохого, тем более что захват заложников и впрямь был делом не их категории. Ну надо, так надо.
В скором времени, сразу после того, как Максимов еще раз повозмущался на тему несовместимости его с машиной, точнее с водителем, вся бригада уже сидела в салоне старенького «уазика», для своего возраста еще пока довольно бодро скачущего по кочкам так называемой асфальтированной дороги. Видя то, как лихо нарушал все возможные правила дорожного движения этот служебный транспорт, прохожие могли подумать, что сидящий за рулем человек понятия не имеет ни о встречной полосе, ни о запрете обгона справа, ни о главной дороге… И вообще ни о чем даже самом элементарном, что известно даже школьнику, не говоря уже о тех, кто получал права – если, конечно, получал, а не купил.
Как ни странно, пассажиры молчали, и лишь где-то на первом этапе пути руководитель бригады осуждающе заметил:
– Тебя просили ехать так, как ты никогда не ездил, а не так, будто ты вообще никогда не садился за руль.
Иных замечаний не последовало.
У упомянутого магазина было многолюдно. Зеваки, которых набралось уже несметное количество, толпились в сторонке, удерживаемые несколькими шкафообразными мальчишками в камуфляжной форме. Для большинства происходящее было чем-то новым, а значит, и интересным – каждому хотелось знать, чем все завершится, и уж точно никто не собирался уходить, не досмотрев «спектакль» до конца. Ведь сколько всего потом можно будет рассказать друзьям и родственникам, приписать себе чьи-нибудь поступки и славу за спасение гибнущих душ. О том, что присутствие здесь может быть опасным, мало кто задумывался.
Когда Ашот остановил машину, первым из открывшейся двери выпрыгнул Граф. Он сразу заметил еще нескольких псов, неподвижно сидящих у ног своих хозяев, все из той же категории работников служб правопорядка, и, видимо, увидев в них соперников, недобро оскалился.
– Граф, фу! – шикнул в его адрес Величко.
Пес тут же прекратил злобные переглядки с ментовскими овчарками и, важно задрав морду вверх, встал возле хозяина. Алекс окинул взглядом округу. Все необходимые службы и в самом деле были на местах. На тротуаре стояли несколько ментовских «канареек», чуть поодаль медицинский «батон» и одна пожарная машина. Территория вокруг магазина была оцеплена, а за ограждением находились только те, кто отвечал за проведение операции. Видок у них был загруженный, старательно удерживалось на лице выражение сосредоточенности и ума, хотя мыслей относительно того, что делать, явно в коробочках пока не мелькало.