Локальные битвы за любовь

1 глава

Нет, я не ждала, я проводила время. Можно сказать, что проживала каждый миг. Я давно научилась избегать ожиданий, ведь «ждун» – это вечно напряжённое существо, гоняющее мысли туда-сюда, каждый раз по кругу и представляющее паршивенькие картинки предстоящего будущего. Собственно, как представляешь, зачастую так и случается. И объяснение явления очень простое: волнуешься, начинаешь сбиваться, отвлекаешься на свои неприятные ощущения, и вуаля – неудача тут как тут, или скомканная встреча, что тоже из той же оперы неуспеха.

Ещё с детства запечатлелась в голове поговорка: «хуже всего на свете ждать и догонять». До меня далеко не сразу дошло, что нужно избавляться от подобных наклонностей, и по части ожидания я почти справилась. Добавляю «почти» лишь потому, что в нашем мире нет ничего абсолютного и полного, практически нет ничего предсказуемого, ибо всё может пойти совсем не так, как ожидалось. Вот-вот, опять это словечко «ожидать» снова и снова прорывается в сознание, пытаясь его затуманить и замазать ненужными мыслями, образами и прочим ментальным хламом. С хламом я тоже разобралась, как и с ожиданием.

Со временем приходит понимание, что у сознания и души слишком много ловушек, разного рода застреваний и пауз, создающих непрерывное напряжение, а значит, есть серьёзные предпосылки к тому, чтобы превратиться в перманентное унылое чмо, запуганное самой жизнью.

«Страшно жить» или «я не просила меня рожать» – типичные отговорки и сваливание вины на внешние обстоятельства. А, ничего, что каждый либо выбирал подобную жизнь для более полного осознания и достижения нужных высот личностного роста, либо заслужил её в прежнем воплощении. И не только я так полагаю, – у этой теории много сторонников. В подобном положении дел я уверена почти на 200 процентов.

Хочется призвать людей, сетующих на жизнь, обвиняющих всех и вся в её несуразности и несправедливости, – изучайте правила проживания на Земле и действуйте на опережение: быстро включайте осознанность и желание оставаться с ясной, рабочей головой, без оглядки на «ужасный мир» с его бесконечными ограничениями и неожиданностями.

Как врач – психотерапевт, я знаю множество разных техник, урезонивающих негатив. Но для себя они не понадобились, потому что силы мысли вполне хватало, чтобы разрешить мелкие и более крупные трудности. Считай, не было ни медитаций, ни физических техник, ни дыхательных упражнений, чтобы победить внутреннее напряжение ото всякой ерунды, ежеминутно прорывающейся в разум. Правда, готова уточнить один момент: я спонтанно научилась входить в трансовое состояние, притормаживающее сознание в аварийных или особых случаях, связанных с озарением. Для этого достаточно подумать, что надо бы выключится на пару минут, – хлоп, и оно состоялось, и ты вроде как здесь, но не совсем, и это напоминает погружение в энерго пространство. Думаю, что срабатывает понимание и наработанный автоматизм очистки разума.

В общем, дошла я до той точки роста, когда воспринимаю свой аватар, пардон, организм, как вполне управляемую супермашину. Нынче модно величать особую осознанность, как некое божественное просветление, походящее, по существу, на единение со Вселенским началом, растворенность в нём, чувством своей важной миссии на Земле и даже божественности. Если ты уже такой совершенный, то тебе достаточно слушать пение птиц, шелест листвы, наблюдать за природой, небесами или проживать другие элементы обыденности, чтобы испытывать настоящую духовную радость.

На эту тему слушала я подкасты мудрецов современности, просветлённых, как их называют. Но сверхлюдьми их назвать трудно: нормальные, спокойные, уравновешенные люди, мудрые, развитые, они понимают, как надо взаимодействовать с миром и людьми, они прошли свою нелёгкую жизненную школу, отлично усвоив её уроки. Но называть их супер-пупер человеками язык не поворачивается, всё-таки они больше бизнесмены, судя по собираемым аудиториям и постоянным выступлениям на разные темы. Некоторые из них удачно шутят, неспешно передают свой взгляд на явления нашего мира и довольно ловко уходят от каверзных вопросов от своей немалой и неглупой аудитории.

Разумеется, я слушала далеко не всех, но выводы по ним всё-таки сделать можно. И мой вывод таков: виденные мною люди не являются просветлёнными. Назовём их просто «учителя» жизни, преподы простых житейских истин, лежащих на поверхности, но замазанных суетой жизни.

По логике вещей, подобные темы должны бы даваться и внушаться нам, начиная прямо с младых ногтей, – хотя бы со школы: элементарно об отношениях между людьми, детско-родительские связи, навыки саморегуляции, важность материнства и много чего ещё. А, вместо этого мы изучали то, что в обычной жизни не нужно и забывается напрочь. Взять хотя бы «тангенсы-котангенсы», сложные физические законы, астрономию, сомнительную историю, переписанную сотни раз в угоду новому правителю. И выходят в жизнь знатоки высшей математики, астрономии, научного коммунизма и т.п., напоминающие в рутинной жизни барахтанье полуслепых котят, совершенно не готовых к суровым реалиям. Легко представить, что творится в головах таких всезнаек – они спотыкаются на элементарных бытовых и несложных социальных связях, размышляя при этом, как же прилепить к ситуации тангенс, чтобы она стала разрешимой?! Дело ясное, – «бытовуха» оказывается потруднее высшей математики.

В человеческом обществе, повторюсь, множество ограничений, отвлекающих моментов, ситуаций, стрессов и напряжений. Мы для того тут и живём, чтобы стать опытными «выживальщиками» в очень непростых условиях, и при всём, не растерять свою человечность, а развить её и приумножить.

А, знатоками реалий становятся далеко не все, и те, кому подфартило усвоить простые уроки, получили знания совершенно изуверскими способами – в основном, методом проб и ошибок, и некоторой ориентацией на загадочную, едва ощутимую интуицию, признаваемую лишь частью общества.

К слову, о «просветлённых», – настоящие светлые души всё же обитают в нашем мирке, но они не отсвечивают, не монетизируют свой успех, а где-то тихо, в каких-нибудь укромных уголках делают свои благие дела. Однажды в своей врачебной практике я была потрясена рассказом о старце, считай просветлённом человеке, да, не о гуру из йоги или каких-нибудь других духовных практик, а о настоящем божьем старце, знающем судьбы людей и умеющем считывать будущее. Подобные знания приходят совершенно неожиданно и ошеломляюще. То, о чём к тому времени я и не помышляла, прилетело ко мне много лет назад, более 10 лет.

На память, это был год десятый или двенадцатый, лето, как я помню. Был ничем непримечательный день до появления в дверном проёме моего кабинета тоненькой складной фигурки. Это была девушка на вид лет двадцати – двадцати двух. На несколько секунд она задержалась, придерживая дверь тонкой белой рукой, очевидно сомневаясь, следует входить или нет. При этом, одна её стройная ножка стояла на пороге кабинета, а другая всё ещё в коридоре, взгляд печальный и изучающий, удерживал мой взор. Без сомнения, она не особо доверяла людям и всегда колебалась в ситуациях встречи с незнакомцами. Наконец, она вошла, видимо, ориентируясь на свои позитивные ощущения, и присела на краешек стула.

Возникла некоторая пауза, пока мы рассматривали друг друга. Я дала ей время привыкнуть к незнакомой обстановке, присмотреться и немного освоиться.

Подобное волнительное поведение нередко водится за мнительными пациентами: они и без того сложно сходятся с людьми, а уж посещение психотерапевта – вообще случай особый, ведь там бывают только «идиоты, дураки и шизофреники». Отчего-то подобная байка имела в народе особую живучесть, несмотря на долгие годы существования психотерапевтической помощи в постсоветские времена. Истоки подобных штучек закладывались ещё в далёкую советскую эпоху, когда действительно к специалистам подобного плана похаживали не всегда здоровые люди. Но таких имелось крайне мало, я сама, в бытность тогда участковым врачом, могу смело заявить, что это были крайне редкие, спорадические случаи откровенного сумасшествия или слабоумия, за редчайшими исключениями.

Так, однажды, где-то в конце «восьмидесятых», ко мне на приём пришла девушка симпатичной наружности, в меру полноватая, с длинной толстой светло-русой косой, очень аккуратная, она прекрасно владела своей речью, тщательно подбирая слова к объяснению своего визита. Так, оказалось, что она имела нерабочую, 2 группу инвалидности по чему бы вы думали? – по депрессии! Сказать, что я тогда офигевала, – ничего не сказать: передо мной сидел совершенно спокойный человек, с чёткой выверенной ментальностью. Невольно я обращаюсь к давнишнему опыту, проводя параллели. Так. Вот, та девушка из далёкого прошлого ничем не напоминала современных депрессивных больных, погружённых в своё паршивое состояние и зацикленных на нём. Странно, но теперешние пациенты вкалывают на работе, тащат свои семьи, превозмогая с трудом своё тягостное состояние, тогда как «советская» депрессивная больная являлась неработающим инвалидом по этому заболеванию. Парадокс, по-другому и не скажешь. Я не совсем разгадала суть парадокса, но кое-какие догадки об этом имеются, но об этом позже.

Зачастую, сейчас мои пациенты не хотят верить, что в советские времена почти никто не страдал от депрессивных симптомов. Небольшие невротические расстройства, конечно, наблюдались, но протекали мягко, воспринимались людьми гораздо легче, не как что-то катастрофическое и неизлечимое. Нынешние пациенты склонны всегда драматизировать ситуацию, непрерывно наполнять себя негативом, словно они сами хотят себя загнобить. По итогу, жизнь превращается в тотальное уныние и самобичевание, и невозможность разглядеть позитив любого формата.

В какой-то момент в обществе нарисовался термин «стигматизация» душевно больных, простыми словами это значит, что если ты материализовался в психиатрическом заведении любого толка, то тебе непременно присвоена метка какого-нибудь придурка с последующим усложнением дальнейшего жизненного пути. Некоторым товарищам даже неважно, анонимно ты обратился или открыто – раз зашёл внутрь, значит, получил клеймо, хоть и невидимое. Так что ситуация с стигматизацией, своеобразной пугалкой честолюбивых граждан, (буду страдать, но ни-ни), не улучшила обращаемость за психиатрической или психологической помощью, от чего армия больных депрессией и прочими душевными болячками только множилась.

Навешивание ярлыков в нашем культурном коде всегда поощрялось с какой-то неведомой целью. Шли годы, менялись поколения, но в области психиатрии всё было стабильно: дурак – он и в Африке дурак, и навсегда им останется.

Влада

2 глава

Не скрою, что меня поразило несоответствие внешнего облика девушки и её скромного поведения. Для того времени её причёска, одежда и макияж были довольно дерзкими, почти революционными: светлые тонкие волосы, разбросанные по плечам, имели ярко – розовый оттенок по краям, и казались не слишком прибранными. Я обратила внимание на то, что половина короткой чёлки торчала вверх неровным веером, другая половина мирно лежала, где ей и положено – на лбу; трикотажный костюм в обтяжку подчёркивал стройную фигуру, но слишком обнажал плечи, он тоже был розовым или персиковым. На длинной шее красовалась толстая серебряная цепь с крестом, как бы слегка пригибая шею. В довершении ко всему, в носовую перегородку пронзало серебристое металлическое кольцо.

«Странный мозаичный образ, где присутствует множество ненужных деталей, но отсутствуют некоторые важные», – заключила я про себя, потому что нашла неуместным соседство объёмных металлических украшений с нежными розовыми тонами гардероба и, в единой картине, недостаток практичности всей совокупности элементов.

В общем, я примерно предвидела дальнейший разговор, который будет пронизан явными несоответствиями и противоречиями. Ведь внешность, предпочтения в одежде и аксессуарах в некоторой степени отражают внутреннюю начинку, являясь частью самовыражения.

Девушка глубоко и часто дышала, по-видимому, убеждая себя начать всё же разговор.

– Меня зовут Владислава, можно просто Влада, – голос прозвучал сдавленно и сжато. – У меня серьёзные проблемы с матерью и с психикой. Похоже, вы это заметили, – она ещё раз внимательно всмотрелась в мои глаза и быстро опустила голову. Очевидно, она обладала наблюдательностью и научилась по поведению людей легко считывать нюансы различных эмоций.

– Расскажите, что считаете важным, – я с облегчением выдохнула, понимая, что человек готов, наконец, к разговору. К тому же, меня порадовала её способность к эмпатии.

– Понимаете, я всегда старалась как можно меньше привлекать к себе внимание, я всегда в тени. Не помню точно, когда это образовалось во мне, – она явно начала издалека, продолжая сидеть на краю стула в напряжённой закрытой позе нога на ногу, опустив плечи.

Начальные высказывания никак не совпадали с манерой одеваться: прямо скажем, вульгарный прикид и «желание оставаться в тени» громко противостояли одно другому. Я предчувствовала подобное, но не до такой степени. Мне хотелось послушать, как она сама чувствует свои несовпадения.

– Я всегда притворялась невидимой среди людей, мне казалось, что если я буду так себя вести, то люди перестанут меня замечать.

– Влада, Вас трудно не заметить, внешность у вас кричащая, – я приняла решение интерпретировать её мысли и задавать вопросы в лоб, что называется. Внутренний голос подсказывал мне, что так можно.

– Вы не поверите, но наряд – это что-то вроде маскировки, отвод глаз от моей внутренней стороны. Чтобы никому в голову не пришло поинтересоваться, что у меня на душе. Я всегда и от всех скрываю, что у меня в глубине. Даже парень, проживший со мной почти два года, так и не был посвящён в мою тайну. Мы с ним разошлись недавно, ему надоела моя недосказанность и вечные тайны. Он долго и упорно пытался раскрутить меня на самый важный разговор, но я оставалась непреклонной, ведь это моя тайна. А, он решил для себя, что я долбанутая на всю голову, и ушёл. В принципе, он был очень близок к моей загадке. Мне стало ещё тяжелее после его ухода и даже пришлось вернуться жить снова к матери. Но свой секрет я скрыла и от него, и это было очень круто: я и торжествовала, и огорчалась почти одновременно.

Передо мной сидел человек, который пожертвовал своей личной жизнью, своей любовью, наверное, комфортом, ради некой таинственной, невероятно глубокой правды. Очень похоже, что она дала себе зарок любой ценой сохранить некий секрет всей её жизни.

– Что же заставляет вас так упорствовать в сокрытии тайны, и что будет с вами, если её кто-нибудь раскроет? – вопрос напрашивался сам собой. О тайне девушки спрашивать явно рановато.

– Последствия будут ужасными для меня – мать сдаст меня в «психушку». Она и без того постоянно наблюдает за мной, каждый раз угрожая разными мерами воздействия. Так было всегда. Мне кажется, что она только и делает, что ждёт нового ляпа с моей стороны, ей какой-то кайф доставляет выводить меня на чистую воду. Хотя, знаете, я старалась по жизни выполнять все её требования – просто так было легче жить. Короче, жить для неё, а не для себя, лишь бы она замолчала и лишний раз не раскрывала свой рот, изрыгающий разные недовольства. В качестве примера приведу поступление в ВУЗ: я вообще не хотела после школы учиться, я умела хорошо наращивать ногти, получалось красиво, подруги радовались. Я даже набросала некий план на будущее, где я займу своё место в бьюти индустрии, потому что я умею рисовать, у меня твёрдая рука, да я просто заточена на всё прекрасное, – она слегка улыбнулась, что буквально осветило её хмурое неподвижное и, одновременно, симпатичное кукольное лицо. Так она умела преображаться, хотя не знаю, осознавала ли она свою способность. – Представляете, мой план не был для меня непосильным, – я в таких условиях вполне бы совладала со своей кошмарной внутренней реальностью.

Она брала краткие паузы, чтобы развить свой рассказ:

– Но в мои планы вмешалось вполне предвиденное обстоятельство – мать заставила меня пойти учиться в институт. Она говорила, что так положено, все сейчас получают «вышку», мол, такие реалии диктует общество. Но, самое главное, как мать считала, что соседи узнают об этом и не станут трепать об их семье разную ересь. Представляете! Она думала не обо мне, а о соседях и родственниках, неудачниках, по её словам. А, мы-то с ней теперь удачники, правда, не счастливые и больные.

– А, такое возможно, что удачливые люди не счастливы? – уточнила я.

– Сплошь и рядом, – ведь счастливчики они только для окружения, а для себя они катастрофически несчастны. Вот, я стала чувствовать себя гораздо хуже и потеряла всяческие ориентиры в жизни. Она, то есть мать, сбила все мои настройки.

– Как вы относитесь к матери, какие чувства испытываете в целом? – я решила немного притормозить её историю с матерью, – по похожему опыту я знала, что рассказ может стать слишком затянутым, и мы не уложимся в один час консультации. А, вопрос по чувствам и отношению к близким людям всегда ключевой, это просто основа всех текущих проблем и трудностей. К тому же, многие люди не осознают, что они испытывают, а просто варятся по жизни в сложном бульоне из тяжёлых чувств. Большинство даже прочно законсервированы в подобных состояниях без малейшей надежды на крошечные, спасительные бреши в железобетонной системе внутренних защит.

Влада интересно изъяснялась, чувствовалось, как работает её мысль, как разветвляются веточки логических построений. Очевидно, что с ментальностью у неё всё довольно хорошо, не подкопаться пока.

– Короче, мать и институт ещё больше меня покалечили, – я окончательно стала невидимкой. Каждый день, на протяжении многих лет я тщательно готовила себя к выходу в общество. Вы и сейчас видите на мне камуфляж из дурацкого прикида. Относительно любви или нелюбви к матери я как-то не думала прежде. Сейчас прямо не смогу дать ответ, потому что для меня с ней открыто только одно понятие – борьба.

– Хорошо, я поняла, что вы склонны защищать свою внутреннюю неприкосновенность от общества и от самых близких людей, правда, защита проявляется в разных формах. Люди видят яркое, но не замечают тонкое. Вы использовали свойство людей отвлекаться на броские детали и не видеть за ними основное. О втором – области чувств вы ещё подумаете в процессе беседы, – по тональности я произнесла последнее и не вопросительно, и не утвердительно, чтобы не ставить Владу в жёсткие рамки.

– Да, я давно наблюдаю за тем, как наше общество совершенно близоруко по отношению к таким важным фактам. По одежде они легко могут навешивать ярлыки, например. Я и рассчитывала именно на такой феномен. Помню есть даже крылатое выражение на похожую тему: «лицом к лицу лица не разглядеть, большое видится на расстоянии», эту фразу Есенину приписывают.

Я одобрительно кивала, не вмешиваясь в исповедь Влады, перебить её можно было легко, но тогда она может потерять нить рассказа. После коротких, но ёмких объяснений девушки, я осознала, что рассыпалась моя гипотеза относительно её внешнего вида: оказывается, вся её наружная, видимая часть личности – всего лишь способ затаиться, спрятать от общества нечто сокровенное внутри себя. Не зря говорится, «хочешь что-то спрятать, положи на видное место», передо мной тот самый случай, правда, мне разъясняют, что не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. И моё первое ощущение, что в девушке присутствует нечто мозаично-несопоставимое, только подтвердилось.

Она пояснила, что многолетнее существование в роли человека-невидимки вылепило характерный внешний облик: она долговязая, но субтильная, слишком белая кожа с множеством синеватых ниточек сосудов из-за избегания открытых, в частности, людных пространств и солнечного света; детское личико с ореолом из хрупких светлых волос – она вынуждена оставаться ребёнком, чтобы своим непослушанием не разгневать деспотичную мать.

– Что же заставляло вас прятаться среди людей?

Она замялась на несколько мгновений, сглатывая слюну в нерешимости произнести нечто важное.

– Мне казалось, что окружающие слышат их так же, как слышу я, – еле слышно произнесла она и добавила тут же: голоса в голове и в пространстве, рядом. Даже сейчас они заставляют меня замолчать, но я стараюсь увиливать от их встревания в разговор. Они хотят безраздельно управлять мною.

– Влада, кто этот «он» и «они», кому принадлежат другие голоса?

– Я не знаю кто он, но, наверное, бес. Мой духовник, отец Николай из Белой церкви, пояснил мне, что любые голоса – от бесов, они не божественного происхождения. Я послушала священника, но мне нужна была как можно более полная информация по этому вопросу, поэтому я изучала литературу разной направленности, – и медицинскую, и эзотерическую, и религиозную. Такая путаница теперь в сознании, потому что одни гипотезы наезжают на другие, а те на третьи, и так далее, как вагоны друг на дружку, так что в голове ощущение крушения товарного поезда, – она грустно улыбнулась своей метафоре. – Я приняла решение консультироваться очно у представителей различных направлений. Сегодня я у вас, ведь вы, как врач представляете собой научное понимание психиатрии.

Я слегка приподняла плечо и немного склонила голову вбок, в знак неуверенности в том, что я – чисто научное звено. Я не могла со сто процентной уверенностью утверждать, что психотические симптомы – глюк каких-то психических процессов. Ну, нет пока у человечества точных доказательств происхождения подобных явлений.

Смотрите, как загружают нам информацию в мозги: сказали на лекции в мединституте, что такой феномен объясняется вот так, и вот эдак, значит так и есть. К тому же, в учебниках написано тоже самое, а книги пишутся лучшими умами человечества – академиками или супер-пупер открывателями неких закономерностей. А, вы должны только преклонять головы перед совершенством их мысли и просто не смейте думать умнее и креативнее, ибо до вас уж всё додумали, (аж за тысячи лет существования человечества, ну, это так, ремарка). И ведь не проверить ни одну догму: нужно, как минимум лабораторное и техническое оборудование, электронные микроскопы и многомесячные наблюдения. Даже поставить правильный психиатрический диагноз архи сложно при практическом отсутствии лабораторных и инструментальных данных.

Особенно меня забавлял всегда любопытный (дополнительный) метод диагностики – ЭЭГ (электроэнцефалография), регистрирующая кучу мозговых волн – разнообразных и завораживающе красивых. Врач-дешифровщик странных волн описывал их витиеватым языком и частично проговаривал эту белибердень испытуемому. Тот, естественно, в состоянии полного непонимания, в конфузионном трансе, уходил примерно с такой мыслью: а, на хрена козе баян? – для чего во время обследования он глубоко дышал или мучительно задерживал дыхание, таращил глазёнки и практически почти что хлопал ушами, чтобы результат был как можно более достоверным. Короче, работы много, а выхлоп почти нулевой. Просто смотришь на эти волны и диву даёшься необычайным процессам нашего загадочного мозга, от чего загадки только прибавляются. А, информации, разумеется ноль – ни врачу, ни его пациенту.

Влада интересно изъяснялась, чувствовалось, как работает её мысль, как разветвляются веточки логических построений. Всё довольно чётко и складно. Очевидно, что с ментальностью у неё далеко не всё плохо. И всё же, есть слуховые галлюцинации. Картина нехарактерная для типичного психоза, когда все мысли вкривь и вкось, и всё неправильно ложится на подкорку, усугубляя противоречие. К тому же, слишком зажатое поведение и очень свободное одеяние. На это стоило обратить внимание, чтобы учесть будущие назначения лекарственных препаратов. В них была явная необходимость, ведь «голоса». Сопровождающие её много лет – явный признак перманентного психоза, искажавшего личность девушки.

Влада долго рассказывала о своей нелёгкой жизни, про то, как мать взращивала в ней неадекватную личность, как год за годом она наполнялась ядом собственных переживаний, и выплеснуть его было некуда. Для ребёнка, в последующем для подростка, это было чрезмерно травматичным, и неудивительно, что её психическая организация не выдержала и дала сбой. Впрочем, любой нормальный человек не в силах выдержать густую, тяжёлую энергетику, льющуюся непрерывным потоком.

Если без излишних деталей, мать воспитывала дочку, по сути, методично издеваясь над ней: только кнутом и очень редко «пряником», который Владе был не нужен. Для примера, после наказания в одиночестве в запертой комнате, мать могла «порадовать» дочь обновкой в виде платья, которое девочка совсем не выбирала и никогда бы не предпочла при покупке: и цвет не подходящий, и фасон уродливый.

Девочка отказывалась от наряда, за что снова шла «в изоляцию». И, так по кругу. Для ребёнка это настоящие круги Ада. Она всегда страдала и никогда не помнила светлых дней, даже небольших просветов. Пара-тройка приятных воспоминаний она связывала с отцом – тёплым, мягким и светлым человеком. Правда, он не на долго задержался в их семействе. Примерно на третьем году девочки, после очередной ссоры с матерью, а она любила устраивать разные скандалы с поводом или без, он побросал в чемодан несколько своих вещей и исчез из поля их зрения практически навсегда. Однажды, где-то через год, он попытался встретиться с дочкой, но встреча получилась спонтанной для Влады и скомканной, отчего стало ещё горше и обиднее на мать, потому что она утащила ребёнка со встречи в отместку нерадивому папаше.