Ведьма из Луриджаны
- -
- 100%
- +
– Нам нужен какой-нибудь инструмент, – сказал, выбившись из сил, Марк. – Пойду к резчику мрамора, возьму резак и срежу этот замок.
– Я пойду с тобой, – вызвался Лука, – а ты, Кальвин, останься с девушками.
Дом резчика стоял на отшибе. Декабрьское утро выдалось морозным, затвердевшую землю за ночь припорошило снегом. Подойдя к воротам, парни вдруг остановились как вкопанные: по свежему снегу разлилось большое красное пятно. По их спинам пробежал неприятный холодок при виде этой алой лужи, которая блестела на солнце. Смешиваясь с пыльным ароматом каменной крошки и мрамора, в воздухе висел металлический и резкий запах крови.
– Кого он тут зарезал, кабана или свинью? – воскликнул Лука.
Но их интуицию что-то настораживало. Ребята подошли к мастерской резчика, старой и мрачной постройке из серого камня. Единственное открытое окно было затянуто паутиной, остальные были закрыты ставнями. Вокруг царила тишина, которая пугала больше, чем лужа крови у ворот. Даже невозмутимый Лука вдруг придержал Марка за руку:
– Может, лучше пойдем отсюда?
– Чего тут бояться? Никого же нет, – Марк старался не показывать, что ему тоже было не по себе.
Они направились к двери мастерской почти крадучись, готовые ко всему, что их может там ждать. Словно магнитом, их притягивала тайна. Оставить ее нераскрытой они не могут, парни оба это понимали, несмотря на опасения. Один и тот же вопрос отражался в их глазах: что произошло внутри? Марк и Лука решительно распахнули дверь. Внутри запах крови был еще сильнее. Ребята обменялись взглядами и шагнули внутрь. Они сразу увидели вторую лужу на полу у входа. Марк наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе. Кровь была тёмной, почти чёрной. Лука осмотрел пол рядом с лужей. Он был не слишком пропитан кровью, что наводило на мысль о том, что кровь кто-то вылил намеренно.
– Смотри, Марк, – Лука указал на несколько следов, которые вели от лужи вглубь мастерской. Следы были чётко видны на пыльном полу и напоминали отпечатки больших ботинок. – Видишь? Кто-то ходил здесь в тяжелых сапогах.
– Да, и он был не один. Двое, скорее всего, – Марк приблизился и внимательно рассмотрел следы. Это не просто заколотая свинья. Что произошло в этой мрачной мастерской?
В этот момент на стенах мелькнули тени, словно вынырнувшие из тьмы призраки. Пять или шесть мужчин в длинных черных, скрывающих лица капюшонах обрушились в комнату сплошной волной. Темная и грубая ткань капюшонов словно поглощала свет. Острые, как бритвы, клинки блеснули в полумраке, усиливая ощущение надвигающейся беды, они отбрасывали мерцающие блики на испуганные лица парней. Ребята успели только беспомощно вскрикнуть, инстинктивно отступив к стене, в бесполезной надежде ища укрытие. Лука попытался поднять свою палицу, но один из нападавших выбил ее из рук с нечеловеческой проворностью. Палица упала на пол с глухим стуком.
Движения нападавших были отточены. Они двигались синхронно, как единый организм, действуя молча, что было еще страшнее. Один из нападавших выступил вперед. Он был крупнее, чем остальные, его лицо было сильнее скрыто в темном капюшоне. Он выбросил руку вперед, и Марк вскрикнул от резкой боли в плече. Тот, кто его ранил, видимо, был вожак, он выкрикнул что-то остальным на старом диалекте, и только Марк, знавший этот язык, понял его: «За Темного Владыку! За Кровавый Завет!». После этого удары посыпались на обоих ребят. Не растрачивая сил на лишние движения, каждый прицельно наносил удар, действуя методично и быстро.
Марк и Лука снова почувствовали запах крови, на этот раз собственной. Лужицами алой жидкости покрылся весь пол мастерской резчика. Нападавшие исчезли так же быстро, как и появились. Но даже после того, как последний из них растворился в дверном проеме, ужас не отпустил ребят, оставшихся в глубокой тишине зажимать кровоточащие раны. Ошеломленные, они опустились на пол и сидели так, застывшие в безмолвии, не в состоянии издать ни звука.
Сердца парней бешено колотились, когда они, немного отдышавшись, вышли из мастерской резчика мрамора и поплелись домой, шатаясь и часто останавливаясь. К счастью, они никого не встретили на улице и, добравшись до дома Марка, ввалились внутрь, буквально упав на руки девушек и Кальвина. Вне себя от волнения и страха, те принялись осторожно снимать с раненых одежду, понимая, что не стоит расспрашивать их ни о чем сейчас, а лучше оказать им первую помощь. Алесса согрела воды и промыла раны Марка и Луки, тем временем Сильва и Кальвин разорвали на бинты чистую простынь и перевязали друзей. Уложив на кровать, Алесса напоила их горячим отваром целебных трав, и они уснули.
– Я пойду к бабушке Агате за другими травами, – сказала девушка, – а вы приготовьте еще бинтов. Когда они проснутся, их необходимо будет перевязать и сделать компрессы из отваров.
Алесса ушла, а Кальвин и Сильва, дрожа от пережитого волнения и гадая, что же случилось с их друзьями, остались дежурить у постели раненых. Сильва не отходила от спящего Луки, поправляя бинты на упругих мускулах молодого человека, изредка сжимая его сильные пальцы и слушая тихие стоны, которые тот издавал во сне. Ему снилась мастерская резчика со зловещими тенями на стенах, которые бросал свет из открытой двери, освещая ужасающую картину. Грубо сколоченная кровать, стоящая посередине комнаты, была заляпана запекшейся кровью, казавшейся в полумраке почти черной. С изголовья свисали жесткие и толстые веревки, словно зловещие щупальца, напоминавшие о страшной борьбе, завязавшейся здесь. Лука словно чувствовал во сне металлический запах крови, от которого воздух стал таким густым, что ему было трудно дышать. Он стал задыхаться и проснулся, резко сев в кровати. Бледное, как мел, лицо Сильвы с расширенными от ужаса глазами находилось в нескольких сантиметрах от его лица.
Старая Агата вошла в дом в сопровождении Алессы. Она, овеянная зловещим предчувствием, решила сама осмотреть раненых, не удовлетворившись рассказом взволнованной девушки. Марк, которому досталось больше, чем Луке, еще спал. Агата принесла с собой необходимые отвары, с помощью Алессы сняла с ран Луки промокшие от крови бинты, промыла порезы целебными настоями и наложила свежие повязки. Только после этого она шепотом стала расспрашивать о случившемся. Лука рассказал о нападении в доме резчика. Агата задумалась и сказала:
– Похоже, их целью было не убить вас, а только напугать. Дать вам понять, что влезли вы не в свое дело.
– А та кровь перед домом, чья она была, бабушка? – дрожа, спросила Сильва.
– Да, по всей видимости, какой-нибудь домашней скотины, – махнула рукой Агата. – Тоже часть спектакля, чтобы страху напустить. Алесса рассказала мне, что ночью вы спускались в ров. Кто-то из «Детей Ночи» узнал об этом и доложил старейшинам. Вот и подумайте, в их ли это интересах, чтобы вы наводили свои порядки в Луриджане?
Тем временем проснулся Марк, еще слишком слабый, чтобы говорить. Алесса захлопотала у его постели, промывая и перевязывая раны. Агата повторила ему свои предположения о мести старейшин за то, что они посмели развеять их легенды об ужасах старой канавы.
– Когда я была молодая, нечто подобное произошло с одним парнем, жившим недалеко от церкви, – начала Агата. – Он со своим другом решил спуститься в ров не для того, чтобы пойти против воли старейшин, а просто так, чтобы покрасоваться перед своей девушкой, показать свою удаль. Главой Совета был тогда отец Ноджи, у них эта должность передается по наследству. Так как «Детей Ночи» еще не было, Ноджи по приказу отца собрал самых ловких парней, и они напали на несчастных прямо у рва. Те рухнули на влажную землю, выбравшись из канавы, закашлявшись от сырости и испуга. Их израненные фигуры осветила луна, пробившись сквозь редкие тучи, а кровь расплывалась по их одежде темными пятнами. Руки обоих были изрезаны.
Преследователи гнали их прочь, били клинками, заставляя бежать, не оглядываясь, до самой окраины леса. Там они немного пришли в себя и перевязали раны. Осмотревшись, ребята обнаружили, что находятся на склоне небольшого оврага, по краям которого росла высокая трава. За оврагом виднелись очертания леса, а внизу темнела вода. Оперевшись на дерево, парни обменялись взглядами: вернуться в деревню они сейчас не могли. Оставалось только одно – превозмогая страх и боль, нужно было войти в лес и переждать там ночь. Те ребята не возвращались до рассвета, а когда вернулись, не рассказывали никому о том, что с ними произошло. Эта тайна о страшной ночи в лесу так и осталась неразгаданной, а парни затаили в своих сердцах ужас того ночного приключения.
– Бабушка Агата, – тихо сказала Алесса, – что же нам теперь делать?
– Это вам должны подсказать ваши сердца, – ответила старая женщина.
– Да что тут думать! – воскликнул Лука, попытавшись встать, но тут же поморщился от боли и тихо опустился на подушку. – Надо продолжать задуманное! Если избивать людей клинками – это методы правления старейшин, то к дьяволу таких правителей!
– Только действовать надо с умом, – тихо проговорил Марк, голос его был гораздо слабее, чем у Луки. – Для начала мы должны залечить раны, в таком виде борцы мы никудышные.
В этот момент домой вернулся отец Марка, Абель. Скрыть происшедшее от него не было возможности: слишком слабы оказались ребята, чтобы встать с постелей и вести себя как ни в чём не бывало. Пришлось всё ему рассказать: с того момента, как они нашли сундук в канаве, и до нападения адептов «Детей Ночи». Высказав сначала всё, что он думает в адрес нерадивых борцов за справедливость, Абель спросил, указав на сундук:
– Так это и есть виновник всей этой истории? А что в нем?
– Мы так и не смогли принести резак, отец, – виновато сказал Марк.
– Ну, это дело поправимое, – ответил Абель, вышел из комнаты и вернулся спустя минуту с резаком в руках. – Какой же из меня был бы руководитель рабочих бригад, если бы у меня даже резака не было!
Он срезал ржавый замок за пару минут и открыл сундук под всеобщий радостный возглас. Ахнула даже старая Агата от волнения. Все с любопытством заглянули внутрь сундука. Но тут возбужденный возглас сменился вздохом разочарования: сундук был набит сгнившими от сырости конвертами с едва проступающими написанными на них буквами. Когда Абель взял один из конвертов, тот развалился на мелкие кусочки у него в руках. Однако лист бумаги, лежавший внутри, сохранился лучше. По всей видимости, это было письмо. Разобрать слова тоже не было никакой возможности, кое-где удалось лишь прочитать что-то вроде «навеки», «сердце» и «не встретимся».
– Что ж, друзья мои, – заключил Абель, – одно могу вам сказать, что почерк это женский, и писала эта прекрасная незнакомка своему возлюбленному, который ее письма и сохранил.
– Ее звали Марианна! – воскликнул Лука. – Мы видели ее имя, нацарапанное на стене рва!
– Кто знает, какая судьба постигла бедняжку, – грустно проговорила Сильва.
Жертвы Темного Владыки
На площади царила тревожная тишина, освещенная дрожащим светом факелов. От их мерцания еще более растерянными и хрупкими казались две маленькие фигурки, словно обведенные дрожащим ореолом. Заспанные дети, протирая глаза, разглядели, наконец, своих родителей, стоящих впереди толпы. Отец Альберика, мальчика, спасенного недавно Алессой, худой и высокий мужчина, нервно теребил кончик своего ночного колпака. Он выскочил на площадь прямо в нижней рубашке, измятой и тонкой, едва прикрывающей его тощие колени. Мать Альберика, женщина с полными страха, но добрыми глазами, сжимала в руках старый шерстяной плед и без конца поправляла сползающий скромный кружевной чепец.
Рядом с ними стояли родители Данки, девочки лет пяти, испуганно жавшейся к Альберику. Ее отец, широкоплечий коренастый мужчина, застегнул свой грубый холщовый халат на все пуговицы, будто прячась, но не от холода, а от чего-то страшного. Его руки были сжаты в кулаки, он время от времени тяжело, с хрипом вздыхал. Мать Данки, полная женщина, старалась выглядеть спокойной, но дрожь в руках и бледный цвет лица выдавали ее внутреннее волнение. Её темно-синий халат был обвит тонким поясом, а чепец не скрывал испуганных глаз. Неожиданно мать Альберика отыскала взглядом кого-то в толпе, лихорадочно дернулась в сторону. Родители Данки услышали, как она умоляюще прошептала кому-то:
– Позови Алессу! Скорей! Прошу тебя!
Воздух на площади был пропитан запахом тревоги и сырости. Дети стояли на некотором расстоянии от родителей, окруженные со всех сторон четырьмя адептами «Детей Ночи». Тишина, нарушаемая лишь шумом ночного ветра и испуганным шепотом собравшихся, казалась давящей. Факелы колыхались на ветру, отбрасывая дрожащие тени на лица, делая их еще более напряженными. Мать Альберика казалась более взволнованной, чем остальные. Вдруг она застонала и бросилась к детям. Порывисто обняв сына, она успела закричать: «Сынок!», но тут же была отброшена назад сильными руками адептов. Она упала, муж быстро подхватил ее и поднял на ноги, так они и остались стоять, обнявшись, пристально вглядываясь в испуганные личики детей. Кроме страха в их глазах появились усталость и какое-то безнадёжное отчаяние. Они забыли, зачем находились здесь, на этой холодной площади глубокой ночью, одетые только в рубашки и халаты.
Стук в дверь разбудил Алессу, заставив ее подскочить на кровати. Это были не просто удары, а отчаянная какофония звуков, смесь лязга металлических петель и скрипа дверных досок. Алесса накинула теплый плед на плечи и открыла входную дверь. Тусклый свет свечи, стоящей на столе, осветил фигуру дрожащей девушки. Она сразу узнала ее: это была спасенная ею Тина, которую «Дети Ночи» похитили и спрятали в церкви вместе с Альбериком. Алесса быстро завела ее в дом и закрыла дверь, через которую врывался холодный воздух.
– Что случилось, Тина? Что ты делаешь здесь в такой час?
– Алесса, скорей… – Тина задыхалась от быстрого бега. – Помоги… «Дети Ночи» схватили детей… Альберика и Данку… Их хотят принести в жертву Темному Владыке! Меня послала к тебе мать Альберика.
– Святые небеса! Подожди, я одеваюсь!
Одеваясь, Алесса испытывала множество разных чувств. Беспокойство за детей смешивалось со страхом перед властью старейшин. Ко всему этому прибавилось отчаяние, беспомощность и сожаление от того, что Марк и Лука ранены и не смогут ей помочь. Не было ни смысла, ни времени бежать к жениху или искать поддержки где-то в другом месте. Но что она может одна? Одевшись и набросив сверху теплый плащ, Алесса взяла за руку Тину, захлопнула дверь, и они побежали на площадь.
Адептов стало больше, они сдерживали толпу. Алесса разглядела в свете факелов и лица старейшин. Только отца Рафа не было. «Всё происходит слишком быстро, – сокрушалась она. – Эти несчастные люди зря возлагают на меня надежды, что я могу сделать?!» С ужасом Алесса увидела жертвенный камень посреди площади. Когда они успели притащить его? Двое адептов взяли детей на руки, поддерживая ладонями их спины, но стараясь вложить в каждое движение сожаление и любовь. По морщинистым лицам стариков, стоящих в последних рядах в толпе, текли слезы, застывая на ледяном ветру. Каждый леденящий душу всхлип, каждый шорох одежды был слышен в морозном воздухе, как звон колокола.
Когда детей подносили к жертвенному камню, из темноты вынырнула черная фигура, словно чудовище из бездны. Увидев это демоноподобное существо, отцы детей бросились на защиту, пытаясь отвлечь его внимание, но сразу же получили серию ударов клинками, которые оставили глубокие порезы на их руках и плечах. Мужчины упали на колени, отползли назад, жены подхватили их, а соседи поспешили затащить их обратно в толпу, закрывая своими телами.
Алесса поняла, что должна реагировать с быстротой молнии, иначе будет поздно. Ей пришла в голову совершенно безумная, но единственно выполнимая в тот момент идея. Ее дом стоял недалеко от площади, и она бросилась обратно домой со всех ног. В ее комнате в старом комоде, где девушка хранила те немногие травы, которые она успела изучить и собрать с помощью бабушки Агаты, хранилась дурман-трава. Собрав всё до последней травинки, Алесса бегом вернулась на площадь.
От ужаса у нее подкосились ноги. Альберика и Данку уже положили на жертвенный камень, руки их были крепко связаны. Боясь не успеть, Алесса подбежала к одному из факелов, прикрепленных к стенам домов, окружавших площадь, и подожгла весь пучок дурман-травы, который принесла с собой. Сухая трава быстро вспыхнула и начала испускать едкий дым. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка задержала дыхание и направилась туда, где стояло больше всего адептов. Она бросила пучок тлеющей травы под ноги тем, которые стояли вокруг жертвенного камня. Дым стал обволакивать камень, лежащих на нем детей и стоящих вокруг «Детей Ночи».
Первыми затихли дети. Альберик и Данка, как по команде, перестали плакать и пытаться высвободить руки, закрыли глаза и уснули. Адепты заметили дым, поднимающийся с земли, но было уже поздно. Один из них закачался, схватился за грудь и упал, как подкошенный, под ноги своих товарищей. Остальные стали кашлять и падать на колени, цепляясь за булыжную мостовую и напрасно пытаясь удержать равновесие. Один за другим они засыпали и валились друг на друга. Те, которые сдерживали толпу, бросились было на помощь первым упавшим, но тоже слишком поздно поняли, что таким образом попадают под действие наркотического дыма. Успевшие вовремя отшатнуться, тоже кашляли, сидя на земле и раскачиваясь из стороны в сторону, держась за голову.
Алесса, отбежав подальше и выпустив из легких воздух, обогнула площадь, подойдя с другой стороны к родителям Альберика и Данки.
– Скорей! Задержите дыхание, хватайте детей и бегите к бабушке Агате. Там вас будут искать в последнюю очередь.
Их не пришлось долго уговаривать: спустя секунду спящих детей уже не было на камне. Алесса исчезла, не дожидаясь, пока утихнет суматоха на площади.
Агату разбудили крики, доносившиеся, как ей показалось, с главной площади Луриджаны. Едва она поднялась с кровати, как в дверь забарабанили. Бояться старой женщине было некого, стук в дверь посреди ночи мог означать для нее только одно – кому-то нужна ее помощь. Она сразу открыла дверь, и в дом буквально влетели две заплаканные женщины, одетые лишь в домашние халаты, и двое мужчин со спящими полураздетыми детьми на руках, одетые лишь в ночные рубашки. Она узнала сразу всех шестерых и быстро закрыла за ними дверь.
– Помоги, бабушка Агата! – проговорила одна из женщин, едва дыша от быстрого бега. – Спаси наших детей!
Первым делом Агата дала всем теплую одежду и одеяла для малышей. Затем заставила мужчин рассказать по порядку обо всем случившемся. Когда она узнала, что детей собирались принести в жертву Темному Владыке, а Алесса бросила под ноги адептов горящую траву, после чего они все упали замертво на мостовую, старая женщина успокоила своих ночных гостей:
– Это была дурман-трава, малыши просто спят, не волнуйтесь. Они проснутся через час, как, впрочем, и адепты. Поэтому времени у нас немного. А где Алесса? Она тоже может быть в опасности.
В этот момент снова раздался стук в дверь, и вбежала Алесса, не дожидаясь, когда ей откроют. Она держала в руках узелок.
– Бабушка Агата, ты уже всё знаешь? – поняла девушка, увидев всех шестерых беглецов, одетых и обогретых. – Я забежала домой, чтобы собрать вещи, а потом предупредила Марка. У него меня будут искать в первую очередь.
– Ты правильно сделала, девочка моя. Сейчас вам лучше исчезнуть на некоторое время.
– Куда мы пойдем, бабушка? – растерянно спросила Алесса.
– Отправляйтесь-ка к старой Фаине, там вас никто не найдёт. Ты ведь была уже у нее, дитя мое.
– Да, я ходила к ней с Сильвой.
– Если ты скажешь, что вас прислала я, Фаина примет и поможет вам.
Времени оставалось мало, до рассвета они должны были покинуть деревню. Завернув поплотнее еще спящих детей в одеяла, отцы взяли их на руки, и пятеро взрослых, тихо обойдя дом Агаты задними дворами, углубились в темный и холодный лес. По знакомой уже тропе Алесса уверенно вела всю группу к дому Фаины. Они добрались до ее избушки, когда едва забрезжил рассвет. Фаина просыпалась рано и была уже на ногах. Выслушав всю историю, старая лекарка сказала:
– Конечно, я всех готова приютить. Так, значит, не успокаиваются ваши старейшины, продолжают измываться над народом?
– И не говори, бабушка Фаина! Самое страшное то, что мы ничего не можем сделать. Мой жених с друзьями попытались развеять их страшные легенды о рве на улице Виадель и были так исколоты клинками «Детей Ночи», что едва живы остались. Я сегодня ночью спасла этих несчастных детей, и теперь все мы вынуждены скрываться. Как нам бороться против этих темных сил? Народ так запуган, что носа на улицу боится высунуть, а тех, кто хоть что-то пытается сделать, слишком мало.
– Послушайте-ка, что я вам расскажу. Есть у меня один знакомый, который, возможно, сможет вам помочь.
Оборотень из Паньяры
– Существует легенда, – начала свой рассказ Фаина, – что в соседней деревне Паньяра живет оборотень. Говорят, это не просто волк с человеческим разумом, а проклятое существо, наделенное древними колдунами особой силой. Но это не совсем так, потому что я хорошо знаю этого человека. Это незаметный и тихий мужчина средних лет, которого зовут Димир. Он работает обычным плотником и занимает в обществе весьма скромное место. Его облик ничем не примечателен, лишь старожилы замечают его странный пронзительный взгляд, словно в глубине его глаз загораются ночные звезды. Но этот человек действительно способен по своей воле менять облик.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.