Лавка слов

Редактор Ксения Зуева

Иллюстратор Анастасия Каганович

Фотограф Наталья Коссаковская

© Ульяна Сергеева, 2026

© Анастасия Каганович, иллюстрации, 2026

© Наталья Коссаковская, фотографии, 2026

ISBN 978-5-0050-4754-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЛАВКА СЛОВ

Тим стоял в нерешительности перед закрытой дверью. Давно прошёл фонарщик и погасил все ночные фонари; хозяйки уже открыли ставни и щедро угощали улицы городка ароматами пирогов, запеканок и омлетов; в трактире напротив гости неспешно пили обжигающий угольно-чёрный кофе.

Тим выучил наизусть трещинки на своих поношенных ботинках, пересчитал птиц, уютно устроившихся на кромке крыши, попрыгал на одной ноге, заглядывая в припудренное пылью окно старинной лавки. Казалось, что в ней пусто, и ничего не происходит. Но на полках, плотно заставленных жестяными и стеклянными банками, кожаными футлярами и картонными коробками, шептались… слова.

«Как же мне туда войти?» — вслух произнёс юноша, переминаясь с ноги на ногу.

Дверь распахнулась, и из глубины комнаты послышался ворчливый голос:

— Иногда, чтобы войти, нужно всего лишь толкнуть дверь. Даже если тебе страшно.

Тим осторожно переступил через порог, вглядываясь в сумрак прилавка.

— Подходи, не бойся, — голос звучал мягче. — Что тебе нужно?

— Я пришёл за словами, — тихо ответил Тим.

Наконец его глаза привыкли к полумраку, и мальчик смог рассмотреть седого старика, скрюченного, как высохшая лоза дикого винограда.

— Какие слова ты ищешь? — терпеливо расспрашивал старик.

— А какие у вас чаще всего берут? — немного осмелел Тим, пригладив загорелой рукой вихрастую рыжую макушку.

— Разные, всего и не упомнишь… — продавец прошёлся вдоль полок, вчитываясь в этикетки на банках и коробках. — Вот, смотри. Это банка освежающих летних слов: лимонад, мятный шоколад, брызги, прибой, арбуз, букет, мороженое. А вот это, — он указал на жестяную банку с приклеенным сухим жёлтым дубовым листом, — уютные осенние слова. Плед, корица, яблоко, мёд, глинтвейн, туман, жёлудь, огонь, свеча, корзина.

Вот мои любимые, нарядные зимние слова: Рождество, снег, иней, ель, апельсин, вощёная бумага, камин, конфета, подарок. В этой вазе романтичные, весенние слова: рассвет, тюльпан, миндаль, озеро, трава, птица…

Тим с замиранием сердца слушал продавца слов.

А тот продолжал:

— Отдельно я храню старомодные слова — берут их редко, но ценят за особенное очарование: монокль, патефон, бал, кучер, подсвечник, рояль, кружево, медальон, фарфор.

Старичок повернулся к Тиму и спросил:

— Ну, признавайся, каких слов тебе не хватает? Вижу, ты немногословен. Может быть, нежных или смелых? Я поищу, — и он, прищурив глаза, продолжил читать загадочные этикетки.

Тим вздохнул и опустил плечи:

— Знаете, мне нужны такие слова, которые помогают пережить скорбь.

Продавец удивлённо присвистнул:

— Давай посмотрим… Есть у меня тут небольшой футляр со словами утешения, но, чувствую, ты их все уже слышал, и они тебе не помогут. Постой-ка, я сейчас.

Юноша послушно остался у прилавка, а продавец юркнул в кладовую и вынес ветхую деревянную лестницу. Ловко приладив её к одной из стен, он взобрался до самых верхних полок и достал маленькую прозрачную бутыль. Осторожно, как бесценное сокровище, спустил её вниз и бережно поставил перед Тимом, приложив палец к губам.

Тим наклонился к бутыли: в ней северным морем, утренней прохладой, лесным разнотравьем, волнами пшеничного поля, остывшей золой в печи плескалась… тишина.

Тим и продавец слов заворожённо смотрели на ту тишину. Впитывали её, перекатывали, как мятный леденец, на языке, жмурились от восторга.

Так прошло десять минут, тридцать, час. Наконец Тим поднял глаза на старика и благодарно улыбнулся.

— Твоя скорбь ушла? — с надеждой спросил продавец.

— Нет, — признался Тим. — Но она утихла…

«Надо же, — думал юноша, возвращаясь с пустыми руками и полным сердцем из лавки слов, — иногда вместо коробок слов достаточно крохотной бутылочки тишины, чтобы примириться с самим собой».

МАЛИНОВОЕ ВАРЕНЬЕ

Ноябрь хмуро шёл по улице, спрятав замёрзшие руки в карманы длинного серого пальто. Подошвы его крепких ботинок шаркали по мостовым, усеянным опавшими мокрыми листьями. Он посмотрел на небо: оно было похоже на тонкий прозрачный слой льда, хрупкий и бесцветный. Изредка в воздухе пролетали хрустальные снежинки.

Ноябрь вышел на широкий проспект и стал прислушиваться к разговорам тепло одетых прохожих. Кто-то ворчал: «Снова ноябрь. Зябко, холодно, то дождь, то снег, и ни одного солнечного лучика». Другие, оглядываясь по сторонам, восклицали: «Вы только посмотрите на снежинки! Какие они чистые, лёгкие, словно пёрышки. Удивительно красиво!»

Ноябрь улыбнулся краешком губ, но на сердце было грустно и тоскливо. Он свернул с проспекта, выбрав тихую, укромную улочку, и побрёл куда глаза глядят. Вскоре в конце улицы он заметил маленький деревянный дом. Его стены были густого лавандового цвета, рамы сияли сахарной белизной, на подоконниках цвела розовая герань. «Какой жизнерадостный дом! — подумал Ноябрь. — Наверное, его обитатели тоже меня не любят — я приношу лишь грусть и сырость».

Вдруг он увидел девочку. Она сидела на широкой скамье у окна, пила чай и что-то рассматривала на подоконнике. Ноябрь подошёл ближе и с интересом наклонился к окну. У девочки были чёрные, как крепкий кофе, волосы, заплетённые в две косички, вздёрнутый носик и сияющие зелёные глаза. Она вздрогнула, заметив незнакомца, затем оглядела его с ног до головы и приветливо улыбнулась, приоткрыв окно.

— Я Мари. Вам холодно, хотите чаю? Можем выпить по чашке на подоконнике.

Ноябрь опустил глаза:

— Я не знаю, мне как-то неловко.

Девочка пытливо смотрела ему в лицо:

— Как вас зовут? Мне кажется, мы где-то виделись.

— Я Ноябрь… — он услышал свой голос словно издалека, тот был низким и глухим.

— Приятно познакомиться, Ноябрь, — девочка дружески протянула ему ручку. Через несколько минут она уже принесла фарфоровую чашку с имбирным чаем и блюдце с овсяным печеньем. Ноябрь выпил обжигающий напиток и согрелся.

— А что ты держала в руках, когда я подошёл?

Мари рассмеялась:

— Сейчас покажу. Как вы думаете, что это? — она достала яркую баночку. От неё шёл такой сладкий аромат, что Ноябрь не мог подобрать подходящего слова. Что это? Аромат счастья?

Девочка глубже закуталась в белый свитер — из окна дул холодный ветер — и заговорщически прошептала:

— Родители называют то, что внутри, «малиновым вареньем». Но, скажу по секрету, на самом деле это летние письма. Каждый раз, когда мне хочется согреться и помечтать о лете, я беру эту баночку в руки, вдыхаю аромат спелых ягод и малиновых кустов, слышу жужжание пчёл и пение птиц.

Ноябрь вздохнул:

— А я никогда не видел лета.

Мари зачерпнула большую ложку варенья и предложила гостю:

— Попробуй.

Ноябрь осторожно, зажмурив глаза, попробовал незнакомое лакомство и ахнул: он почувствовал сладость и ласку летнего солнца, увидел порхающих бабочек, кузнечиков в высокой зелёной траве…

— Теперь я понимаю, почему никто не любит ноябрь, — вздохнул он.

Девочка недоумённо взглянула на него:

— Это моя баночка летних писем. Но зимой, весной и летом я иногда читаю осенние письма, — и она достала из-под скамьи потёртую коричневую шкатулку. В ней лежали сухие дубовые и кленовые листья, засушенная веточка рябины, бархатная перчатка, связка ключей от шкафа с зонтами и плащами, рецепты бабушкиных пирогов, моток шерстяной оливковой пряжи и спицы, коллекция сосновых шишек, блокнот со списком добрых книг.

Ноябрь бережно рассматривал каждый предмет.

— Ты правда любишь ноябрь?

— Правда. Я люблю все месяцы, в каждом есть что-то особенное.

Гость не уступал:

— Но в ноябре так холодно и сыро…

Мари задумалась:

— Скажи, когда ты пробовал малиновое варенье, ты заметил, что в нём есть крохотные косточки? Так вот, ноябрьская погода — это как малиновые косточки. Иногда они мешают насладиться вкусом, но, если обращать на них меньше внимания, можно увидеть всё остальное. Например, вечерние беседы при свечах, тёплые свитера и пряные напитки, выпечку и рукоделие, шарфы и перчатки, открытки и книги, первые снегопады. И все эти чудеса — в ноябре.

…Ноябрь был благодарен за эту встречу. Целый месяц он дарил людям своё хорошее настроение. А затем уступил место мандариново-еловому, снежному Декабрю.

С тех пор Ноябрь каждый год приходил в гости к Мари. Когда она стала взрослой и покинула лавандовый дом, девушка не поменяла друзей. И для старого друга у Мари всегда была подготовлена чашка имбирного чая и ароматная баночка с малиновыми летними письмами.

РАДУЖНЫЙ МАЛЬЧИК

Жил-был на свете серый мальчик. Нет, он не был невзрачным или незаметным: характер у него был находчивый, ум — живой, голос — звонкий.

Но всё, что его окружало, было мышиного серого цвета: в комнате стояла серая кровать, застеленная серебристым покрывалом; тяжёлые шторы, как стена дождя, прятали солнечный свет; ковёр цвета мокрого асфальта прикрывал старый потёртый пол.

Глаза у мальчика тоже были прозрачно-серые, а в шкафу аккуратно висели на плечиках пепельного цвета рубашки, кофты и брюки.

Мальчик жил в бревенчатом доме на склоне гор. Дождь был частым гостем в этих краях, как и холодный, пронизывающий ветер.

Родители мальчика рано утром уходили на работу в деревушку неподалёку. Перед уходом они гладили его русую макушку, целовали бледные щёки, просили не забыть сделать уроки и спуститься в деревню к сельскому учителю. На обед мальчику оставляли половину каравая хлеба, стакан молока и четверть головки творожного сыра.

День тянулся долго. Серый мальчик делал уроки, навещал учителя, получал долгожданную отметку в табеле и возвращался домой. После обеда он наводил порядок в доме, подметал пыль, вырезал деревянных лошадок.

Когда начинался дождь, мальчик садился у окна и внимательно наблюдал. Блестящие крупные капли стучались в дом, в окна, в крышу. Как будто кто-то наверху порвал тонкую кольчугу, и её железные колечки падали, ударялись о землю и звенели, звенели, звенели…

Вдруг на ветку дерева у окна опустилась яркая птица. Её перья переливались разными цветами, будто осколок стекла или капля росы сияли на солнце. Хвост у неё был бирюзовый, грудка сливового цвета, клювик жёлтый, а крылья — коралловые.

— Какая ты яркая! — изумился мальчик. — Кто тебя так раскрасил?

Птица ласково ответила:

— Я попросила Радугу поделиться со мной её небесными красками.

— А что такое Радуга? — тихо спросил мальчик.

Птица лишь кивнула головой в сторону, взмахнула крыльями и улетела прочь. А мальчик посмотрел вправо и внизу, на краю леса, увидел Радугу. Он ахнул от восхищения. Сияющий разноцветный мост одним краешком стоял в лесу, а другой его конец перекинулся через озеро в соседнюю деревню.

Мальчик, охваченный восторгом и любопытством, устремился в лес. Он бежал, не чувствуя ног, опасаясь, что ещё немного, и она исчезнет, пропадёт, растает в воздухе! Через несколько вёрст он перевёл дух. Ему ни за что не догнать её.

Но что это? Радуга словно заметила мальчишку и дружелюбно подошла ближе. От неё лился такой ослепительный свет, что больно было смотреть.

— Что тебе нужно? — нежным голосом спросила Радуга.

— Помогите мне стать ярким и разноцветным! — взмолился мальчик. — Я так устал быть серым. Я не чувствую радости, мир такой блёклый и скучный.

Радуга улыбнулась и пригласила его пройти сквозь водопады синих, изумрудных, рябиновых, жёлтых лучей. Мальчик прошёл сквозь Радугу и стал разноцветным! На его щеках заалел румянец, глаза сияли от счастья; рубашка стала синей, брюки — зелёными, ботинки — фиолетовыми. Мальчик обернулся, чтобы поблагодарить Радугу, но она уже растаяла в небе. Радужный мальчик весело прыгал по лесу, примечая каждый красивый листок, гриб, ягоду, цветок, травинку, птицу, белку, ёжика. Он чувствовал себя таким счастливым.

Зайдя в дом, мальчик удивлённо остановился. В комнате его ждали белая кровать, зелёный шкаф, золотистый ковёр.

— Неужели я просто не замечал их? — задумался радужный мальчик.

Когда родители вернулись домой, они очень обрадовались, увидев сына в приподнятом настроении.

— Тебе так идёт эта синяя рубашка! — похвалила мама.

Радужный мальчик недоумевал: «Может быть, и я, и мир вокруг меня вовсе не были серыми?» И он спросил маму:

— Мама, сегодня я прикоснулся к чуду — я догнал радугу. И всё теперь вижу в радужном свете. Но теперь я очень боюсь, что это волшебство закончится.

Мама нежно обняла сына и ответила:

— Дорогой мой, ты обрёл радость. Но как радугу прогоняет новый дождь, так и радость иногда смывается слезами. Главное, никогда не забывай, что радуга и радость всегда возвращаются: даже после сильного дождя и сокрушительного горя…

Радужный мальчик благодарно обнял маму и папу, они зажгли огонь в камине и вместе поужинали в тёплом доме. За окном снова шагал дождь, но мальчику больше не было грустно и одиноко.

СИНЕЕ БАРХАТНОЕ ПЛАТЬЕ

(посвящается Елене Кембор)

В далёкой северной деревушке у добрых родителей родилась прелестная дочь. У неё были густые волосы цвета грецкого ореха, ясные синие глаза и заливистый смех, звонкий, как рождественский колокольчик. Девочку назвали Элен — с греческого её имя переводилось как «избранная», «лучистая», «светлая».

С раннего детства Элен полюбила книги. Сначала она листала красивые страницы миниатюрной ручкой и рассматривала картинки, затем научилась читать и часами терялась в увлекательных историях, спрятавшись в уютном уголке на широкой скамье у каменной печи.

В зимнюю стужу за окном протяжно завывал ветер, но дома было спокойно и тепло. Мама пекла вкусные печеньица, папа читал газеты, а вечерами вся семья собиралась вместе пить чай и вести задушевные беседы.

В летнюю пору маленький сад за домом охватывало буйное цветение, цветы шиповника пробивались сквозь деревянную ограду, в воздухе благоухал аромат созревающей клубники, малины и мяты.

Элен любила уединение и в часы досуга многое умела творить своими изящными руками: могла сшить платье без снятия мерок, написать книгу без печатной машинки, нарисовать милые сюжеты без уроков рисования. Она часто сидела у приоткрытого окна, а на подоконнике были разложены корзинка с рукоделием, письменные принадлежности, интересная книга.

Однажды Элен увидела в мамином платяном шкафу отрез великолепного синего бархата.

— Мама, какая дивная ткань! — изумилась девушка. — Можно, я сошью себе из неё платье?

— Конечно, милая, — ответила мама, улыбаясь. — Синий цвет тебе очень идёт. И он такой же особенный и таинственный, как ты сама.

Девушка рассмеялась и отправилась за портновским мелком. Разложив ткань на светлом ковре, Элен ловко разметила силуэт будущего платья.

Несколько дней девушка сидела у окна и шила. За окном бурлила жизнь: вот прошёл мимо молочник с полными кувшинами молока, вот жена пекаря торопится в сельскую школу за ребятишками.

Знойный, благоухающий запахом поздних роз август созревшим яблоком падал на влажную землю.

Некоторые соседи останавливались поговорить с Элен, с удивлением глядя на её кропотливую работу:

— Неужели молодой девушке можно носить такой элегантный цвет? Девушки носят белые, розовые, кремовые платья! — возмутилась жена зеленщика.

— Мне очень нравится этот тёмно-синий, — сдержанно отвечала Элен. — В синий бархат одевается душная летняя ночь. Наши зеркальные озёра так похожи на эту ткань своей гладкой поверхностью и темнотой вечерних вод. И это цвет моих любимых синих чернил, ведь я не только шью, но и пишу. Кстати, может быть, Вы пройдёте в дом и выпьете со мной чашечку чая? — гостеприимно пригласила она.

Соседка нахмурилась, покачала головой и продолжила свой путь в мясную лавку и к башмачнику.

Вдруг Элен услышала цокот копыт и с любопытством отодвинула кружевную занавеску. К дому подъехала золочёная карета, запряжённая парой превосходных гнедых лошадей. Шторы в ней были опущены. Кучер спустился и направился к дому.

Не успела девушка как следует рассмотреть экипаж, как в дверь уже энергично постучали.

Элен отложила рукоделие и открыла гостю.

— Добрый день! Так жарко сегодня. Могу я попросить у Вас кружку воды? — спросил кучер.

Девушка с улыбкой кивнула и принесла ему полную деревянную кружку чистой студёной воды.

— Деревянная кружка? — изумился кучер. — Помилуйте, ведь из неё будет пить король! — поспешно добавил он.

— Вы не говорили, что это вода для короля, — ответила девушка. — Если бы я знала, я принесла бы хрустальный бокал. Подождите минуту, можете пока отдохнуть в саду, — и она тактично прикрыла дверь.

Элен шла на кухню и мельком взглянула на себя в зеркало в передней. Надо же, у её ворот остановился сам король, а она в домашнем платье!

Девушка взяла бархатный наряд, осмотрела его критичным взглядом швеи и, удовлетворённо кивнув, переоделась в своей комнате, украсив платье кружевным белым воротничком и изящной брошью. Пригладив кудри, она вернулась к входной двери.

Девушка не ошиблась — в дом снова стучали, настойчивее, чем прежде.

Элен спокойно распахнула дверь — на пороге стоял сам король. Высокий, широкоплечий, с добрым лицом и ясным взглядом.

— Добрый день, — поклонился король, и Элен присела в почтительном реверансе. — Я так измучился от жажды, что уже пришёл сам.

— В такой день всегда приятно немного пройтись, — вежливо ответила Элен.

Король восхищённо смотрел на незнакомку — он никогда не видел такой красивой девушки. Её тёмно-синий бархатный наряд напомнил ему звёздные ночи и воды океана, а глаза излучали радушие и доброту.

— Прошу Вас, — Элен жестом пригласила короля в дом.

Он прошёл в гостиную и с наслаждением устроился в глубоком кресле.

Элен принесла ему воды, по-прежнему в деревянной кружке.

Не сказав ни слова, он с радостью принял её и выпил.

С минуту они молчали. Король с интересом рассматривал дом, полный милых мелочей, рассказывающих о хозяевах: старинные часы, вышитые картины на стенах, обронённый клубок вязальной шерсти, кружевная скатерть на столе.

— У вас так хорошо, — наконец сказал он и добавил: — Я заметил корзинку с нитками и иглами.

— Да, я шила, когда Вы приехали, — призналась Элен, покраснев.

— А тетради и чернильница на окне?

— Утром я писала, — ответила девушка.

— Письмо? — уточнил король.

— Книгу, — сдержанно ответила Элен.

— В передней я видел мольберт, — продолжил король.

— Я иногда рисую, — улыбнулась хозяйка дома.

— Может быть, Вы ещё играете на фортепиано? — не сдержавшись, пошутил король.

— Время от времени, — ответила с улыбкой Элен. — Я только учусь играть, занимаюсь с учителем в доме на соседней улице. Здесь негде поставить инструмент. Но родной дом я не променяю ни на один дворец.

Король долго молчал и смотрел куда-то в сторону. Затем снова взял кружку и повертел её в руках.

— Знаете, когда я был ребёнком, я мечтал вырезать из дерева разные игрушки, посуду, мебель. Нет ничего лучше вещи, сделанной своими руками. Мне нравится аромат стружки и разных деревьев — сосны, берёзы, бука… Я так скучаю по тому времени, — откровенно признался король.

— А что же Вам мешает теперь вырезать игрушки? — осторожно спросила Элен.

— Я мечтал стать мастером, а теперь я король. У меня нет на это времени, — грустно вздохнул правитель.

— Неправда, — вдруг возразила Элен.

Король с изумлением посмотрел на неё.

— Неправда! — смело повторила девушка. — Всегда можно найти время на то, что действительно важно.

— А разве деревянные игрушки — это важно? — тихо спросил король.

— Важно всё, что делает Вас счастливым, — пылко ответила Элен и замолчала, застыдившись своего сердечного порыва.

— Но ведь есть ещё и долг, то, что мы обязаны делать, — возразил король.

— Наш долг — развивать в себе те таланты, которыми нас щедро одарил Господь, — ровным голосом ответила девушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.