Хрупкое время Ауэны

Куанг уловил на обзорном экране движение: потоки людей поспешно покидали площадь, однако часть их упорно пробивалась к кораблю… Переключив экран на внутреннюю связь, он увидел, что его помощник стоял у обзорного экрана и, скрестив руки, наблюдал за происходящим на площади…

– Они уходят, Таяр! Сядь и успокойся. Даю тебе десять инаун!

Он дождался, пока инженер уселся в штурманское кресло, привычно скрестив руки на коленях, нажал кнопку экстренного старта. Система безопасности прочно охватила тело Иуза, он рванулся, пытаясь дотянуться до кнопки на подлокотнике, отключающей мягкие, но необычайно прочные узы, но привычная поза раздумья, на которую и рассчитывал Куанг, подвела его: руки были плотно притянуты к телу ремнями.

– Что ты сделал, Строитель?

– Принял командование на себя. Включаю систему подготовки двигателей к пуску.

В щит отчаянно забарабанили, потом начали раздаваться глухие таранные удары.

– Прекратите, или я вас уничтожу! – рассвирепел Ум Куанг. – Слышите вы, болваны!

Удары стихли, но тотчас возобновились, Куанг, не колеблясь, нажал голубую кнопку внешней защиты корабля. Платформа осветилась странным мерцающим излучением, и осаждавшие корабль с искаженными от ужаса лицами ринулись с платформы, толкая друг друга и ломая на лестнице в безумной свалке руки и ноги. Толпа замерла, дрогнула и, забурлив, хлынула прочь, затаптывая слабых и упавших… Ужас преследовал ее по пятам. Через десять инаун в обзорном экране были видны в отдалении последние убегающие фигурки и поле, усеянное брошенными вещами, среди которых то здесь, то там виднелись затоптанные трупы… Ум Куанг выключил систему защиты корабля. Ярчайший свет залил поле…

Ум Куанг едва успел добраться до рубки управления. Ощутив легкое подрагивание корабля, он поспешил к командирскому креслу.

– Что же ты наделал. Главный? – глухим голосом спросил Таяр. – Ради кучки бездельников погубил столько людей!

– Молчи, Таяр. Ты тоже хорош! Устраивать заговор против меня!

Он включил обзорный экран, чтобы взглянуть еще раз на взлетное поле с высоты корабля, но увидел лишь гигантские клубы пыли и дыма: видимо, от высокой температуры горела земля…

– Их осталось на поле единицы, – успокоил он себя и зло скосил глаза на Таяра, все еще пристегнутого в кресле. – В основном твои друзья – заговорщики!

– Ты ничего не понял, Главный! Это не заговор, это взрыв справедливого гнева. Те, кто виноват в трагедии планеты, удирают в первую очередь, а невиновные обречены на смерть. Разве это справедливо?

– Молчи! Не до тебя! Начался подъем.

Корабль и в самом деле пошел вверх. Перегруженный людьми, он не сумел оторваться от стартовой площадки в расчетное время, да и сам подъем был затяжным, словно корабль нехотя покидал родную Ауэну… Куанг увидел уменьшающиеся здания столицы и скрывающуюся в дымке священную гору Харанг Ту. Он почувствовал, что грудь наполняется щемящей болью… Неизвестно, когда еще удастся вернуться на родную землю, а и удастся ли вообще. Перед этой болью отступили все другие чувства…

– Смотри, Таяр. Может, последний раз видим все это…

Иуз дернулся в кресле, но не смог приподняться. Куанг хотел ему помочь, но какая-то неодолимая сила вдавила его в кресло. Понял не только умом, но и ощутил то, к чему подспудно готовился: возросшую силу тяжести. Исчезла непринужденная легкость владения своим телом. Он с трудом дотянулся рукой до пульта и включил общую связь.

– Говорит Ум Куанг. Всем немедленно лечь! Тем, кто сидит в креслах, нажать красную клавишу на левом подлокотнике и перевести кресла в горизонтальное положение.

В ответ послышались стоны, хриплые возгласы и неожиданно ясный голос жены.

– Куанг, мне плохо!

Он переключился на свою каюту. На экране справа высветилась откидная тахта, на которой лежала У Киу. Левее, в глубине каюты, сидели с напряженными лицами Гианг и Ур Атан…

– Я тебе велел сидеть в кресле! Почему ты оказалась на ложе?

– Мне захотелось полежать…

– Тогда лежи и не мешай работать.

– Ты не муж! Приди и помоги.

– Поднимись!

У Киу пошевелила руками, попыталась приподнять голову, но не смогла, только покраснела от напрасных усилий.

– Не могу.

– Я тоже. Через пять аун выйдем на орбиту, будет легко. Совсем легко! Посмотри, твой отец и высокочтимый Кеа Гианг выполнили инструкции и пристегнуты к креслам, а ты даже не привязана. Наступит невесомость, и ты в довершение ко всему, набьешь себе шишек. Чуть почувствуешь легкость, сразу хватайся за что-нибудь. Все! Извини, некогда! Связь прекращаю!

Ум Куанг включил снова общую связь. Еще раз объяснил, как принять более удобную позу и как вести себя при наступлении невесомости, одновременно поглядывая на приборы пульта управления. Скоро в окошке указателя гравитации цифры медленно поползли в обратную сторону. Поспешный отлет корабля нарушил рассчитанную орбиту. Теперь необходимо внести поправку, иначе корабль уйдет с большим отклонением от нужного курса. Когда Куанг почувствовал достаточную легкость, он приподнялся с кресла и, нажав клавишу, освободил Таяра. Тот должен был сделать дублирующий расчет поправки. Куанг не мог допустить ни малейшей ошибки в первом полете, от этого слишком многое зависело, да и по инструкции полагалось делать дублирующий расчет.

– Внимание, Таяр! Выходим на планетарную орбиту!

Отсчет ошибки времени тысяча триста сорок таинаун по системе счета Белых богов. Начали.

Но Иуз Таяр угрюмо смотрел перед собой, то ли не понимая, что от него хочет Куанг, то ли продолжая свое сопротивление.

– Таяр! Во имя жизни своей и жизни твоей жены! Очнись! У нас мало времени!

– У нас достаточно времени, Главный. Можно задержаться на орбите Ауэны и несколько раз проверить расчеты, но я хотел бы прежде знать, что все это значит? Почему такая спешка? Куда мы летим? И что будет с ними? – инженер кистью руки указал на экран, где в инфракрасном излучении смутно темнели материки Ауэны, и тотчас почувствовал, что его тело выскальзывает из кресла. Судорожно схватившись за подлокотник, он втиснулся обратно на сиденье, пристегнулся и сердито глянул на Куанга.

Тот, несмотря на серьезность положения, не удержался от смешка, и это разрядило напряженность. Тут же посерьезнев, Куанг пояснил причины тайного отлета и спешки.

– Ты поторопился назвать почетных гостей бездельниками. Здесь, на корабле, собран цвет всех профессий нашей страны. Если бы ты знал об этом, то давно бы сообразил, что мы отправляемся не на праздничную увеселительную прогулку. Там, на неведомой земле, нас ожидает нелегкая жизнь, и нужно не только высадиться, но и обеспечить место для тех, кого мы успеем перевезти с Ауэны. И чем больше мы совершим рейсов, тем больше будет уверенности, что мы сохраним свой народ, свои знания, свою культуру. Ты об этом подумал?

– И всякий раз улетать с Ауэны обманом, с такими трудностями и жертвами? Не хочу! – непримиримо мотнул головой Таяр.

– Что ты понимаешь? – снова начал злиться Куанг и, непроизвольно сжимая челюсти, процедил сквозь зубы: – Планета гибнет, люди обречены. Будут обезумевшие толпы, значит, придется брать тех, кто пробьется к входу, а затем очищать поле любыми средствами и сжигать в пламени плазмы при взлете тех, кто остался у корабля… Неуправляемая толпа – это стихия, и нет такой силы, которая бы ее удержала в условиях, когда нет выбора погибнуть от лучевого пистолета, или позднее задохнуться от газов, или сгореть в лаве вулкана. Надо представлять себе все последствия умирания планеты… Любая жестокость во имя спасения части людей, способных к возрождению нации оправдана! Нет другого выбора!

– Возрождения для чего? Чтобы погубить новую планету? Надо сменить форму правления. Нужно равенство для всех. Нельзя допускать, чтобы один человек распоряжался судьбами всех!

– Об этом я позабочусь. А сейчас не время для рассуждений, Таяр. Невесомость вредна для организма. Не забывай, что у нас на борту десять раз по двадцать народу, который не только не обучен поведению в невесомости, но даже не проинструктирован толком.

Куанг включил общую связь. Рубка наполнилась шумом, ойканьем, руганью, хохотом, стонами, криками о помощи…

– Считаем, – сразу забыл свои обиды Таяр и потянулся к пульту.

– Говорит Главный Советник Ум Куанг! Приказываю всем пристегнуться и привязаться! Запрещается делать резкие движения. В течение пятнадцати–двадцати аун всем оставаться на своих местах.

Выключив связь, Куанг принялся за расчеты. Теперь приходилось принимать во внимание и положение на орбите. Когда расчеты каждого были закончены, они сверили их и обнаружили расхождение в начале промежуточного старта на несколько таинаун. Несмотря на сравнительно небольшую ошибку, Куанг решил пересчитать. И снова получилось расхождение…

– Вот во что обходится твое сопротивление и дискуссия, – хмуро заметил Куанг. – Берем новую точку отсчета. Раз, два, три!

Одновременно зафиксировав местоположение корабля на орбите, они ввели исходные данные для определения точки старта и точного времени запуска главных двигателей. На этот раз вычисления почти совпали, хотя оба едва уложились с решением задачи к началу старта. Куанг заложил программу и приказал всем приготовиться к пе­регрузкам. Начальную часть пути он собирался пройти с большим ускорением, чтобы обеспечить кратчайшую траекторию, а дальше двигаться с ускорением, близким к силе тяжести Ауэны. Это создавало некоторый комфорт людям, не привыкшим к космическим путешествиям и невесомости.

– Сколько нам лететь? – спросил Таяр, когда корабль закончил стартовый разгон и перешел на постоянный режим ускорения.

– Месяц и восемь суток. Траектория не очень удобная. Мы пойдем на перехват, хотя лучше было идти по гиперболе с постоянным ускорением.

– Именно такие орбиты я рассчитывал.

– Все они проходят вблизи Аукана, а сейчас, в период его сильной активности, это опасно. Придется менять знак ускорения каждые двое суток, а на развороте – даже каждые сутки. Так и будем то тормозить, то ускоряться до самой Сооны.

– Знать бы, что нас ждет на Сооне, – вздохнул Таяр. Вдруг там нет условий для жизни.

Куанг насмешливо глянул на своего помощника. Он никогда не рассказывал Таяру ни о фиолетовых книгах, ни о том, какой ценой он получил разрешение их прочесть, но теперь скрывать тайну своего сословия уже не имело смысла.

– Белые боги побывали там и подробно описали все условия. На Сооне огромные пространства заняты водой, и потому издали она кажется голубой. Но на материках есть жизнь, похожая на нашу, в том числе – люди. Конечно, они малоразвиты, вроде айчи, со сложными культами своих богов, но в общем похожи на нас, только кожа светлее… Много там различных животных и растений. Мир Сооны богаче видами. Есть растения и животные похожие на наши, есть непохожие… В атмосфере очень много кислорода, но плотность ее меньше нашей, так что дышать будет трудно, пока не привыкнем… Ладно, вызываю дежурного. Пусть следит за курсом и скоростью. Если будут отклонения, он нас вызовет. Сейчас надо собрать всех людей, находящихся на корабле, проинструктировать, как им себя вести по сигналам и, кстати, разъяснить положение и цель нашего путешествия.

Первым делом Куанг заглянул в свою каюту. У Киу уже хозяйничала у бара, подкрепляя себя и высоких гостей бодрящими напитками. Ум Куанг плотно закупорил все сосуды и поставил их обратно в бар, закрепив на защелки.

– Еще не время для развлечений, дорогие мои, – пояснил он свои действия. – Полет будет долгим, и, чтобы все прошло благополучно, нужно каждому четко усвоить основные правила поведения на корабле. Давайте перекусим, что есть, и попутно я объясню, как и чем пользоваться, а потом пойду по каютам. Надеюсь, глубокочтимому Кеа Гиангу уже объяснили, что это не пробный полет и не увеселительная прогулка?

Ур Атан допил свой напиток и осклабился.

– Он у нас догадлив. И как только полегчало, сразу поинтересовался, далеко ли до Сооны. А поскольку я сам не ведаю, то предложил промочить горло, прежде, чем начинать такой серьезный разговор.

– Двадцать восемь суток продлится наше путешествие, глубокочтимый Кеа Гианг. Так что времени хватит на все.

Куанг открыл шкаф и принялся выкладывать тубы с пастообразными блюдами и соками, пакеты с хлебцами и сухие консервы.

– Деликатесами угостить не могу, – улыбнулся он. – К ужину что-нибудь придумаем. На корабле есть кухня и столовая. Там будем питаться обычными блюдами. А здесь ни единой крошки не должно упасть на пол, потому что в период невесомости они могут залететь в дыхательные пути, и тогда я вам не завидую. Поэтому жевать все, не раскрывая рта, и молча. Если хотите спросить, сначала прожуйте, запейте соком или водой, и только после этого задавайте вопрос.

Глядя на Куанга, путешественники довольно, быстро освоились и пообедали без особых приключений. Правда, Гианг измазал пастой бороду, У Киу закапала соком свою нарядную желтую накидку, на которой сразу же возникли зеленоватые пятна, но все остальное прошло благополучно. Остаток дня Куанг и Таяр посвятили размещению людей по каютам, рассчитанным на одного, кое-как приспосабливая имеющиеся принадлежности на четверых или пя­терых. Показывали, как пользоваться специальными консервами и другими продуктами, куда выбрасывать остатки еды и упаковку. Когда им задавали вопрос о цели полета, Куанг объяснял кратко и обещал собрать всех после ужина. Таяр, который и сам многого не знал, предпочитал отмалчиваться…

Чтобы накормить ужином всех пассажиров в столовой, рассчитанной на пятьдесят четыре человека, пришлось установить очередь. Готовить из дегидротизированных продуктов оказалось несложно, но повара, назначенные Куангом из числа пассажиров, несмотря на четкие инструкции, переусердствовали, и вместо жидких супов получились сплошные каши и только последней очереди досталось нечто похожее на похлебку.

После ужина приободрившиеся пассажиры собрались в спортивном зале. Другого такого большого помещения, способного вместить всех, на корабле не оказалось. Держались группками, по кастовой и профессиональной принадлежности. Кое на ком виднелись синяки и ссадины.

Над ними подшучивали, да они и сами посмеивались над своими страхами и неудачами на старте и в невесомости. Оглядывая зал, Куанг подумал, что он все-таки допустил ошибку в подборе людей. Среди толпы было не более десятка женщин, а этого явно недостаточно, чтобы начинать новую жизнь. Еще в каюте, обсудив программу будущего, решили по настоянию Куанга отменить деление на круги. Новые условия требовали иной организации общества. С этим вынужден был согласиться даже Ур Атан. Первым перед собранием должен сказать свое слово Кеа Гианг, затем правитель Аринды, а на вопросы ответит Куанг.

Гианг поднялся на возвышение, сложенное из легких спортивных матов, и поднял вверх обе руки. В зале наступила полная тишина.

– Граждане Аринды! – начал Главный Верховный жрец полнозвучным голосом. – Триста лет назад нашу Ауэну посетили Белые боги. Они предвидели наши бедствия и помогли нам построить этот корабль. Запомните этот миг и посмотрите правде в лицо, какой бы ужасной она ни казалась. Наша Ауэна бьется в смертельных конвульсиях! Она гибнет! Поэтому мы решили вместо пробного полета отправиться на поиски планеты, пригодной для жизни. Вы являетесь первым отрядом поселенцев нашей планеты, на плечи которого ляжет тяжкий груз освоения новой земли и новых условий. Перед лицом грядущего я властью и правом, дарованными мне Белыми богами, посвящаю вас в круг избранных. Отныне между всеми нет больше различий. Каждый обязан относиться друг к другу, как к равному! Каждый должен хорошо выполнять любую работу, которую ему поручат. Каждый должен помнить, что от его усилий зависит будущее нашего народа.

Кеа Гианг сделал паузу, давая всем осознать сказанное, затем, оглядев зал, продолжил негромко, но проникновенно:

– Боги велики в своих предвидениях. Они указали нам дорогу в годину неисчислимых бедствий, они не оставят нас и на новой Ауэне. Склоним головы перед их Величием я будем мужественны и непоколебимы в выполнении их предначертаний! – звучно закончил верховный.

Шелест прошел по залу. Все в благоговейном молчании склонили головы… Ур Атан не обладал такой– способностью завораживать слушателей артистизмом и предпочитал чистую логику. Он подтвердил отмену привилегий высших кругов по отношению к низшим и призвал всех быть достойными звания граждан Великой Аринды.

– Мы идем навстречу неведомому, – сказал он в заключение. – Перед лицом грядущего мы все равны, а значит, и должны быть едины в стремлении завоевать свое место на новой планете. Поэтому я требую от каждого беспрекословного повиновения старшим по должности. Отныне старшим будет назначаться тот, кто проявит больше умения, способностей к работе, которая потребуется. Будут необходимо – мы все, как один, станем бесстрашными воинами, но мы должны быть готовыми возделывать землю, охотиться и строить. Каждый должен научиться хорошо стрелять, развивать в себе выносливость, твердость духа и дисциплинированность. Каждый должен научить других выполнять хорошо ту работу, которую знает сам, и учиться у других. Ведь нас так мало! А теперь задавайте вопросы. Вы имеете право знать всю правду, как бы горька она ни была.

Вопросов оказалось много, и лавина их нарастала. Попав в необычную обстановку да еще в преддверии неизвестности, люди, рассчитывавшие на легкую увеселительную прогулку, в душе испытывали страх и смятение, которые сняли обычную в таких случаях робость и стеснительность. Они жаждали успокоительных ответов и получали их. Куанг объяснял неторопливо, уверенно, повторяя каждую интересующую их деталь дважды, на случай, если кто-нибудь не понял или не дослышал, и его слова постепенно рассеяли атмосферу неуверенности перед неизве­данным. Зал приободрился, послышались смешки и реплики на нелепые или легкомысленные вопросы.

– А как мы будем жить без женщин? – бросил кто-то из зала. Этот вопрос вызвал взрыв веселья и шуток, за которым, однако, легко угадывалось, что большинство с нескрываемым интересом жаждет узнать, как будет решаться эта далеко нешуточная проблема продолжения жизни.

– Я полагаю, женщин там будет предостаточно, – усмехнулся Ур Атан. – Если вам не понравятся местные, привезем своих. Вы слышали, что говорил Ум Куанг. Ауэна будет умирать долго. За это время можно сделать десятки рейсов. Наша задача, выражаясь военным языком, – захватить землю и организовать крепость до подхода основных сил.

Расходились неохотно. Кое-кто так и остался в спортзале, облюбовав маты в качестве матрасов для сна. По совету Таяра на корабле завели четкий распорядок. Каждый обязан был по два уна до обеда и по два после заниматься различными физическими упражнениями. Куанг и сам не знал назначения многих спортивных снарядов, но придумывал занятия, исходя из возможностей. Ему помогали военные, которые, почувствовав себя на высоте положения, завели на занятиях четкую дисциплину, а заодно обучали всех мужчин военным наукам. Помощники Таяра сконструировали электронные мишени, с помощью которых мужчины обучались точности стрельбы. Это быстро переросло во всеобщее увлечение, и даже женщины пристрастились к тренировкам. Жизнь на корабле шла по заведенному порядку, который время от времени нарушался тревожными сигналами о невесомости при смене ускорений. Тогда все привязывались, ожидая, когда снова можно будет вернуться к привычной силе тяжести. Смена ускорения вносила определенное разнообразие в их жизнь, так как при торможении пол превращался в потолок и приходилось трансформировать всю мебель, приспосабливая ее для новых условий…

Первым увидел голубой шар Сооны Таяр. Куанг за время полета и маневрирования на последнем отрезке орбиты смертельно устал и решил отдохнуть, чтобы со свежими силами вести корабль в самый ответственный и сложный момент приземления. Соона вырастала медленно, и, несмотря на это, Таяр интуитивно почувствовал, что корабль может проскочить мимо. Он просчитал траекторию с учетом определенного по приборам расстояния до Сооны и убедился, что интуиция его не обманула: корабль, идя на тормозном режиме, с замедлением скорости при пересечении орбиты Сооны опаздывал и уже не попадал в зону ее притяжения. Для выхода на околопланетную орбиту следовало либо увеличить скорость и маневрировать в непосредственной близости от Сооны, либо немедленно прекращать торможение и идти с выключенными двигателями. Имеющейся скорости как раз хватало, чтобы, пересекая орбиту Сооны, попасть в зону ее притяжения. Таяр выбрал второй, более безопасный вариант и подал предупреждающий сигнал. Этот сигнал и разбудил Куанга. Он отстегнулся, но, почувствовав необыкновенную легкость, успел схватиться за ремень. Включив связь с рубкой, он увидел на центральном экране голубой шар Сооны.

– Таяр, что случилось?

– Мы чуть не проскочили ее, Главный. Сейчас идем по инерции, иначе не впишемся в орбиту.

– А как же я доберусь до рубки?

– Не робей, Главный! Невесомость – не самое худшее из зол. Она имеет и свои преимущества.

Он оттолкнулся от кресла и, проделав несколько сложных пируэтов, благополучно вернулся в него.

– Попробуй, Главный. Только не делай резких движений.

Куанг выключил связь и, слегка оттолкнувшись, поплыл к двери каюты. Это ему удалось, но, чтобы ухватиться за ручку, ему пришлось сделать несколько нелепых движений, что вызвало смех У Киу. Открыв дверь и выскользнув в коридор, Куанг оттолкнулся посильнее, постепенно обретая уверенность в движениях и перехватываясь за переборки. У входа в рубку он оказался гораздо быстрее, чем ожидал. Нажав на кнопку, разблокирующую дверь, он оказался отброшенным к потолку. Оттолкнувшись от него, Куанг направил свое тело через распахнутые створки дверей прямо в свое кресло.

– Прекрасно, – сказал он, усаживаясь на привычное место и пристегиваясь. – Когда только ты успел этому научиться?

– Во время смены ускорений, – Таяр закрыл за ним вход в рубку. – Все равно надо менять обстановку в каюте, а при невесомости делать это проще. И не только я. Моя жена, Ю Ана, тоже прекрасно чувствует себя в невесомости.

– Надо на обратном пути всему экипажу обучиться свободному владению телом в невесомости, мало ли что может случиться в полете, – заметил Куанг и, взяв исходную точку, принялся за проверку расчетов Таяра. Убедившись, что они верны и что времени до начала следующего маневра более чем достаточно, он принялся рассматривать Соону. Уже хорошо были видны гористые материки с крупными реками и зеленеющими равнинами. Только вблизи полюсов располагались незначительные белые пятна.

– На Сооне холоднее, чем на нашей Ауэне, – со вздохом сказал Ум Куанг. – Придется позаботиться и о теплой одежде и подумать, как согревать свои дома.

Загрустил и Таяр. Впервые за все время полета он подумал, что теперь действительно нет возврата к прежней жизни, и все будет по-иному, с большими трудностями, а значит, и с большей жестокостью. Может быть, прав кал­хор, что придется завоевывать землю для поселения и вести борьбу за существование…

Уже на подлете к Сооне они снова включили тормозные двигатели и вывели корабль на близкую к планете орбиту. Теперь надо осмотреться и выбрать место для посадки. Лучше на первых порах садиться вдалеке от людских поселений, но обязательно возле воды, чтобы дозаправить опустевшие баки. После трех облетов они приметили место, которое понравилось обоим. Оно располагалось близко к экватору, а значит, там должно быть достаточно тепло. Площадка располагалась на плоскогорье, вблизи огромного горного озера, в котором, скорее всего, была чистая пресная вода. Привлекало и то, что озеро со всех сторон окружено горами, а значит, было труднодоступным и мало­обитаемым. Поправки внесли в программу, и двигатели снова заработали. Спуск был кратким. Они едва не посадили корабль в озеро, но Таяр интуитивно усилил подачу топлива, и корабль плавно опустился на самом берегу…

– Все, – сказал Куанг, отстегиваясь от кресла и поднимаясь во весь рост. – Теперь надо взять пробы воздуха, определить его пригодность для нас, и тогда можно попробовать прогуляться по новой земле…

Новая земля встретила их негостеприимно: воздух по сравнению с Ауэной оказался сильно разрежен, и дыхания не хватало. Хотя кислорода оказалось здесь больше, чем на Ауэне, организму его не доставало. Дышать приходилось чаще и глубже, от низкого давления у многих кружилась голова, шла носом кровь. В течение первых дней никто не отваживался отходить от корабля, но время торопило, и путешественники приступили к разгрузке. Таяр, лучше других переносивший перемену обстановки и разреженную атмосферу, решился на поездку в электромобиле по берегу озера. Вместе с ним поехала Ю Ана. Берег был каменистый, сплошь покрытый плоской галькой, которая разлеталась из-под колес и стучала по днищу. Впереди возникли группы деревьев, и Таяр направил туда машину, чтобы рассмотреть их поближе. Казалось, планета скудна растительностью, только время от времени маячили толстые мясистые столбы, сплошь усеянные колючками, или распластанные на каменистом грунте растения со стреловидными, будто накачанными соком, листьями. Облик отдаленных деревьев напомнил Таяру обычный пейзаж родной Ауэны и от волнения сдавило сердце… Только подъехав вплотную, он убедился, что растительность здесь Другая. Сразу за деревьями и редким кустарником Иуз увидел темные воды речной заводи и выехал на берег. От воды в страхе отпрянуло стадо диких животных с длинными шеями, чем-то напоминавших улалу, домашний скот на Ауэне, и Таяр, изголодавшийся по свежему мясу, немедленно выскочил из электромобиля и, выхватив лучевой пистолет, почти не целясь, послал вдогонку по стаду несколько импульсов. Одно из животных упало замертво, двое еще пытались бежать, но тоже вскоре свалились… Животные оказались тяжелыми, и Таяру с трудом, не без помощи Ю Аны удалось погрузить их во вместительный багажник. Таяр проехал еще немного по долине, пока не обнаружил обширную ровную площадку. Пожалуй, долина была лучшим местом для будущего поселения. Оглядев окрестности, он уже собирался ехать обратно, когда точно из-под земли появились люди, одетые в шкуры и украшенные перьями птиц. Они склонились перед ним. Потом один из них, видимо, старший, принялся что-то объяснять ему на своем языке. Убедившись, что его не понимают, старший концом заостренного копья нарисовал на земле бегущее стадо, сзади людей с копьями, а сбоку человека, поражающего лучом убегающих животных. Чтобы его правильно поняли, старший древком копья показал на Таяра, затем на его изображение на рисунке. Иуз улыбнулся и кивнул головой. Старший повернулся и пошел к реке.