Хрупкое время Ауэны

– Сиди здесь, – сказал Таяр на вопросительный взгляд жены и направился следом за охотниками.

Старший остановился у большого дерева. Лучшее место трудно было выбрать. Судя по всему, он учел и ветер, чтобы посторонний запах не насторожил животных. Оставив Таяра в засаде, охотники как будто растворились. Ждать пришлось долго. Таяр уже начал терять терпение и хотел подняться, но в этот момент кто-то положил руку на плечо. Иуз резко обернулся и увидел рядом сидящую на корточках Ю Ану. Она приложила палец к губам. Эта выходка жены развеселила его, и раздражение сняло, как рукой. Вдвоем коротать время куда веселее, хотя нельзя даже обмолвиться словом. Ощущая рядом любимую, ему хотелось блеснуть точностью неотразимых импульсов пистолета, и он тщательно проследил все направления, по которым могли пойти животные, и все точки, где они оказывались уже в мертвой зоне. Наконец послышались дальние крики загонщиков и странный дробный стук. Таяр изготовился, боясь пропустить удобный момент, и все-таки улалу появились неожиданно. Они бежали, растянувшись в узкую ленту. Иуз несколько раз полоснул по стаду. Животные остановились, словно наткнулись на невидимый барьер, и он, чтобы подстегнуть их, ударил по задним. Мгновенно стадо опрометью бросилось вперед. Не зная, сколько животных надо охотникам, он, на всякий случай, послал несколько продолжительных импульсов. Поляна покрылась убитыми животными и когда подоспевшие загонщики увидели добычу, они пришли в радостное возбуждение. Старший подошел к Таяру, склонился и жестом пригласил выбрать лучших улалу, часть обильной добычи. Иуз вдруг осознал, что это своеобразный ритуал и вести себя в этом случае следует неторопливо и с достоинством. Так он и поступил. Стоило ему указать, как тотчас охотники поднимали животное и несли к машине. Таяр выбрал четырех покрупнее и, несмотря на вместительность багажника, двух пришлось привязать сверху… Таяр хотел уже попрощаться, но старший положил руку на плечо и, отойдя в тень деревьев, уселся, скрестив ноги. Таяр присел на подвернувшееся поваленное дерево. Несколько охотников натаскали сушняка и, сложив небольшую кучу, принялись добывать огонь. Иуз усмехнулся, переключил длительность импульса, увеличил ширину луча и, направив пистолет на кучку хвороста, нажал на спуск. Луч коснулся сухих веток, они вспыхнули, и костер, потрескивая, начал разгораться. Ничему не удивляясь, охотники подбросили хворосту, поднесли к костру разделанную тушу и, насадив ее на жердь, принялись обжаривать целиком на огне, сдабривая листьями…

Мясо оказалось вкусным. По тому почтению, с каким ему и Ю Ане подносились лучшие куски, Таяр понял, что их считают чуть ли не божествами. Охотники ели много, но с достоинством, без присущей диким людям жадности, и это удивило и окончательно расположило к ним инженера. По завершению трапезы старший нарисовал реку и поставил у устья корабль, как бы приглашая всех на место, облюбованное Иузом. Таяр кивнул в знак согласия и попрощался с гостеприимными хозяевами-охотниками.

На корабле свежее мясо было принято с восторгом, тем более, что, приготовленное на кухне по лучшим ауэнским рецептам, оно стало еще нежнее и ароматнее и, казалось, свеженина придала людям силы и бодрости. Выгрузка пошла веселее. Через несколько дней Таяр показал приглянувшуюся ему поляну Большим, как называли путешественники Ум Куанга, Главного Верховного и бывшего калхора Аринды Ур Атана. Место понравилось, и Ум Куанг распорядился снять с корабля электромобили и начать перевозку грузов. Люди привыкли к атмосфере чужой планеты, прошли слабость и головокружение. Все работали дружно, без понуканий. Даже У Киу сначала загорелась, стала водить электромобиль с грузами, но однообразные рейсы ей быстро надоели, и она уступила место одному из бывших управляющих, имевшему на Ауэне свою машину. Строители нашли в коренном склоне долины, неподалеку от поляны, залежи подходящего камня и нарезали впрок небольшие блоки, удобные для переноски и пригодные для строительства домов. К их затее большинство отнеслось с прохладцей, предпочитая легкие шалаши, но когда при закладке первого дома Кеа Гианг назвал строительство священным долгом каждого гражданина Аринды, а Ур Атан присовокупил, что вселяться в дома будут в первую очередь те, кто больше других участвует в строительстве, сразу нашлись добровольные помощники. Даже Верховные пытались оказать посильную помощь в переноске блоков на поляну, но из уважения к сану и возрасту их отстранили от тяжелой работы. Посмотреть на строительство поселка часто приходили местные охотники племени тиаунако, как они себя называли… Приглядевшись, охотники грузили на себя по два–три блока и легко доносили их от каменоломни до стройки, тогда как ауэнцы с трудом, иногда с передышками переносили один блок. Кладку вели всухую, поскольку на изготовление цемента или хотя бы извести нужна была специальная печь, да и известняка для ее обжига в окрестностях не оказалось. Новые затруднения возникли, когда стены поднялись выше человеческого роста и подавать, блоки наверх стало тяжело. И здесь охотники не остались безучастны. Одними бронзовыми топорами они соорудили подобие колодезного журавля, незнакомого ауэнцам, привыкшие к более совершенным подъемным механизмам, и с его помощью легко поднимали по шесть-восемь блоков на стены. Но особенно тиаунако благоволили к Таяру и небольшой группе охотников. И это было понятно, сказывались близость профессий и частые совместные вылазки за свежими запасами мяса. Отряд охотников быстрее других начал понимать тиаунако, но особенно много изучением местного языка занимались Верховные. Они записывали все новые слова и понятия, а так как каждый тиаунако был прекрасным рисовальщиком, понимать значение их слов оказалось не столь уж и сложно. Когда весь необходимый груз был перевезен, Ум Куанг засобирался в обратную дорогу. Последнюю ночь он провел на корабле с У Киу. Перед отлетом они посидели вдвоем в рубке управления. У Киу не раз бывала здесь и по объяснениям Куанга знала расположение приборов и примерное их назначение, хотя и не смогла бы воспользоваться этими знаниями даже под угрозой собственной гибели. Просто привычка быть среди женщин во всем первой заставляла ее запоминать ненужное, чтобы при случае блеснуть своим умом и знаниями.

– Ну вот, У Киу, пора нам расставаться, – сказал Ум Куанг, поднимаясь, чтобы проводить жену до подъемника.

– Останься еще на день. У меня нехорошее предчувствие, – тихо попросила У Киу.

– Пустяки, все пройдет нормально, – ободрил ее Куанг, но ощущение тревоги тут же передалось и ему. Он решил пересчитать орбиту на назначенный им момент взлета. Пока он вводил исходные данные, она разглядывала знакомый ей до мелочей пульт управления и заинтересовалась маленьким, шириной в ноготь, прямоугольником, вплетающимся в орнамент облицовки. Она тронула его пальцем, и прямоугольник слегка подался вовнутрь. Тогда она надавила его посильнее, и открылась небольшая ниша шириной с ладонь, в которой было вмонтировано нечто похожее на часы с черным циферблатом и белыми знаками, так напоминающими знакомые с детства цифры, что она тихонько ахнула. Куанг, занятый расчетами, не обратил внимания на ее невольное восклицание, и она продолжала разглядывать необычный прибор. Число знаков на циферблате было не двадцать, как на обычных часах, а только десять. Часы стояли. Внизу выступал краешек ребристого колесика. Справа, в стороне от циферблата, помещалась красная кнопка. Она провела пальцем по колесику. Стрелка шевельнулась…

– Куанг, это что?

Тот вскочил с места, будто укушенный сегу, и метнулся к ней.

– Не трогай!

Закрыв нишу, он, бледный и опустошенный, опустился в свое кресло.

– Как это ты нашла? Не зря есть предупреждение богов-женщин и детей в рубку не допускать! Это механизм самоуничтожения. Стоит нажать на красную кнопку, и корабль перестанет существовать.

– А зачем эти часы?

– Зачем, зачем? – раздраженно проговорил Куанг, на которого наивное спокойствие жены подействовало отрезвляюще. – Чтобы было время покинуть корабль. Обещай мне, что ты ни к чему не будешь прикасаться в рубке. Иначе я тебя больше ни разу сюда не пущу! Если бы ты тронула красную кнопку, от нас сейчас осталась бы одна пыль!

У Киу побледнела. Только теперь до нее дошел нешуточный смысл предупреждений мужа. Она испуганно поклялась, что не будет больше ничего трогать и, забившись в уголок кресла, просидела притихшая до конца работы мужа.

Закончив расчеты, Ум Куанг нахмурился, оборвав контрольную ленту, скомкал ее и бросил на пол.

– Плохая орбита. Пожалуй, ты права. – Он включил общую связь, – Внимание экипажу! Старт отменяется до завтра. Всем отдыхать!

Утром, едва первые лучи Аукана коснулись обшивки корабля, У Киу и Ю Ана покинули подъемники и уехали в лагерь, а через пятнадцать аун на месте стоянки мощно полыхнуло пламя стартовых двигателей…

Обратный путь к родной планете сблизил и окончательно примирил Куанга с Таяром. Куанг и сам понимал несправедливость созданного жреческой кастой общества. Талантливые люди встречаются в любом кругу, значит, надо всем давать одинаковый уровень знаний, и в дальнейшем судьба каждого будет зависеть от его способностей. Каждый должен иметь одежду и пищу бесплатно. Это несложно, если использовать накопленные знания. Необходимо поэтому в первую очередь вывезти всех наиболее способных и знающих людей. И, конечно, надо забрать из хранилища книги Богов… Они решили, что в этот рейс нужно вывезти жен и детей тех, кто уже перебрался на новую планету. Однако связаться с лагерем оказалось далеко не просто. К счастью, женатых было немного, и они получили адреса после первой и единственной за время рейса передачи. Остальные места решили отдать девушкам. Только таким образом, по мнению Ум Куанга, можно сохранить свою нацию и свою культуру. Они оба понимали, что без помощи диких аборигенов им не удастся восстановить промышленность и построить город, но с другой стороны, по их общему убеждению, смешение с дикими племенами могло привести к вырождению нации, а значит, к крушению надежд на новый, справедливый мир, существовавший пока лишь в их воображении. Разрушая кастовый общественный уклад, но отдавая предпочтение собственной нации, они тем самым невольно становились на путь расовой предпочтительности, путь, чреватый кровавыми междоусобицами и войнами, каких немало знает история Земли, но они в своих наивных рассуждениях о будущем больше полагались на инстинкт…

Однако жизнь вносит поправки не только в рассуждения, но и в превосходно рассчитанные планы, если они оторваны от действительности. Уже на подходе к Ауэне они почувствовали неладное. Станции наведения ответили несвоевременно, и больше того, вместо точных расчетных данных их орбиты, которые должны были выдавать специально обученные операторы, они отвечали, что площадка готова, их ждут. Куанг сердито посмотрел на Таяра.

– Это твои друзья поусердствовали!

– Глупости, – обиделся Таяр. – Ты, Главный, не знал моих друзей. Думаю, это приказ верховных. В любом случае надо быть готовым к захвату корабля.

– Пусть только посмеют, – упрямо мотнул головой Куанг. – Я уничтожу любого, кто приблизится к кораблю с такой целью.

Рассчитав орбиту, они установили, что посадку следует начать на третьем витке и, поскольку приобретенный опыт подсказывал, что автоматика надежнее их теоретических знаний управления кораблем, они не рискнули взять управление на себя, лишь внимательно следили за приборами и за курсом.

– Пожалуй, облачность стала более плотной, – сказал Таяр, когда корабль пошел на снижение.

– Неудивительно, – заметил Куанг. – Сезон дождей в самом разгаре.

– Я не о времени года. Вообще. Когда мы улетали, такой плотности атмосферы не было. Я следил по при­борам.

– Разве ты знаешь, как изменяется плотность атмосферы в течение года?

– Не знаю, но думаю, что слишком резких перемен не должно быть.

– Регистрировать эти данные, конечно, стоит, – согласился Куанг. – За несколько рейсов можно получить наблюдательный материал для сравнения. Тогда и будем рассуждать. Внимание, начинаем торможение!

Таяр тут же включил запись давления, чтобы зафиксировать результаты и получить первый график…

Посадку завершили благополучно, хотя сели на краю площадки. Едва улеглась пыль, поднятая ударами реактивных струй, они увидели, что корабль окружен цепью военных.

– Хвала Белым богам, хоть здесь порядок, – облегченно вздохнул Ум Куанг. – Ал Парин знает свое дело. Второго столпотворения на взлетной площадке он не допустит.

– Он и взлета без своей собственной персоны не допустит, – усмехнулся Таяр. – Именно его и следует опасаться больше всего. Армия всегда была силой и опорой правителей.

Язвительный тон Таяра покоробил Куанга.

– Замолчи, Иуз! Ты отлично знаешь, что армии мы обязаны тем, что не находимся сейчас под властью каятов!

Инженер пожал плечами. Не сам ли Куанг издевался над командованием и говорил, что Аринду спасли колючки охо.

– В любом случае, Главный, их не стоит брать слишком много, если ты рассчитываешь строить общество справедливости. В обществе равных не должно быть армии. Защищать себя от врагов мы сможем сами. Тем более, что дикие племена и не помышляют о вражде. Они относятся к нам, как мы к Белым богам, и стараются научиться у нас всему, что мы умеем…

Однако военные и не помышляли о захвате. Связавшись с командным пунктом, Ум Куанг убедился, что охрана выставлена из предосторожности, Ал Парин поинтересовался подробностями полета и, выслушав короткий рассказ Куанга, спросил, что потребуется для подготовки корабля к новому полету.

– Прежде всего вода. Необходимо подтянуть водовод к кораблю. Затем – продовольствие. Не обычное, а то, которое вырабатывает специальная фабрика. Она действует?

– Да, на полный ход. Все, что необходимо для полета, будет немедленно доставлено на корабль. Приходится спешить. Обстановка здесь ухудшается. Люди обуяны стра­хом. Мне удалось навести порядок, но все держится на плечах армии.

– Понятно, Ал Парин. Благодарю за информацию и порядок. Руководить заправкой корабля и погрузкой всего необходимого будет Таяр. Я передам ему список. Мне хотелось бы повидаться с отцом.

– Не советую, дружище, – нахмурился Ал Парин. – Верховные на тебя крепко обиделись. Не думаю, что ты вернешься оттуда. Мне было бы значительно легче, если бы они не подбивали народ. Они проповедуют, что каждый имеет право переселиться на новую землю.

– Может, тогда лучше вызвать отца сюда?

– Они не выходят из своего логова.

– Хорошо, я подумаю, – нахмурился Ум Куанг. – Пришли кого-нибудь из Старших, я сообщу, что нам еще потребуется. Все мои приказания должны быть выполнены точно: ни одной вещью больше, ни одной меньше. И вес каждого ящика должен быть предельно точен. Привлеки моих людей из отдела. Они знают. Когда корабль будет загружен, мы рассчитаем орбиту, и я назначу время отлета.

– Кого готовить к перелету?

– Во-первых, мы передадим адреса жен наших коло­нистов. Их заберем вместе с детьми. Цивилизации будущего необходимо молодое поколение. Во-вторых, девушек, по твоему выбору. У тебя, кажется, неплохой вкус?

Ал Парин побагровел, но ответил смешком:

– Грехи молодости! У кого их не было? Я думаю, надо и армейских взять для порядка.

– Возьмем. Обязательно. Вам выделяется восемнадцать мест. Желательно парами, чтобы не делать специальных рейсов. И лучше помоложе. Сам понимаешь, речь идет о выживании нации.

Ал Парин кивнул.

– Хорошо, Куанг. Но армейские в основном холостяки.

– Это ваше дело, Ал Парин, кого посылать на отведенные вам места.

– Не беспокойся. Подберем достойных. Я помню твои списки. Сам занимался ими. С первым рейсом ушел цвет нации. Будь спокоен, уж мы подберем!

Военные и в самом деле действовали четко. Через несколько ун по указаниям инженеров был проложен водовод, и вода хлынула мощным потоком в заправочные цистерны. Непрерывно подъезжали машины с продовольствием и заказанным оборудованием. Экипаж работал на погрузке в две смены. Через трое суток возле корабля воцарилась тишина. Отлет был назначен на следующий день. За три уна до отлета у корабля собралась большая группа женщин и девушек. На посадочную платформу поднялись военные и заняли все подходы. Еще одна шеренга их окружила посадочную платформу и выстроила коридор, по которому в густом сцеплении пошли к кораблю женщины.

– Не нравятся мне такие предосторожности, – сказал Таяр, наблюдавший вместе с Куангом приготовления к посадке через обзорный экран. – Боюсь, Ал Парин не так прост, как ты рассчитываешь.

Зерно сомнения, брошенное Иузом, породило в Куанге давно не возникавшее чувство тревоги и опасности. Он и сам с беспокойством следил за сложными маневрами военных в условиях, когда вблизи корабля не было той бушующей, разъяренной толпы, а значит, и не было никакой необходимости в излишней предосторожности.

– Экипажу занять свои места! Вход перевести на автоматику! Служебные отсеки задраить и перейти на полную автономию! – подал он команду.

– Разумно, – одобрил Таяр, – но если Ал Парин хитрит, мы, впустив их на корабль, уже ничего сделать не сможем.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Куанг и взглянул на часы. – Пора начинать посадку… Открыть вход!

Таяр нажал на кнопку. Отодвинулась и ушла вверх система защиты. Отдраился основной люк и разошлись створки шлюзовой камеры.

– Начинаем посадку! – разнесся над площадью усиленный голос Куанга.

Сначала прошли жены и дети колонистов, потом начали посадку девушки. Вдруг Куанг заметил, что вместе с девушками бочком протискиваются военные.

– Внимание! Отойти всем от дверей! Нарушен порядок. Посадку прекращаю!

Приказ Куанга словно подстегнул военных. Бесцеремонно отшвыривая девушек, они рванулись к входу. Таяр нажал кнопку защиты, но система не сработала. Теперь уже военные распоряжались, как полновластные хозяева. Из открытых дверей обратно выталкивали девушек, женщин и плачущих детей…

– Ал Парин! Именем Главного Советника приказываю очистить корабль! Иначе вам не поздоровится!

– Поздно спохватился, милый. Эту партию ты проиграл. Как же! Сами удрали, теперь девок им подавай. Что, вам там местных не хватает?

Желваки заходили на скулах Куанга. Он был страшен.

Таяру не приходилось видеть его таким даже в самых критических ситуациях.

– Ал Парин! Речь идет о спасении нашей нации, а ты подло обманул меня, да еще пытаешься оправдаться! Приказываю немедленно очистить корабль или я взорву его. Ты меня знаешь. Я слов на ветер не бросаю!

– Ну, Куанг, нельзя же так сразу! Я не думал, что ты воспримешь все так серьезно. Давай тогда нам половину мест. Мы же тебе все обеспечили и порядок навели.

Говоря это, Ал Парин подтолкнул стоящего рядом инженера и жестом показал, что надо отключить систему взрыва. Тот опрометью бросился по коридору.

– Лоан! – ахнул Таяр. – Предатель! Он действительно может отключить систему самоуничтожения!

– Никто это сделать не в состоянии. Система – верный страж корабля. Там параллельный канал. Отключение схемы – одна видимость, для введения в заблуждение врагов, пытающихся захватить корабль, или для успокоения слабодушных… – тихо сказал Куанг и улыбнулся.

Он включил микрофон.

– Здесь не базар, Ал Парин, и торговля неуместна. Или ты очищаешь корабль, или я взрываю!

– Но ты обещал нам восемнадцать мест! А теперь гонишь всех подряд!

– Никто не собирается отступать от договоренности. Я только требую порядка.

– Хорошо, Ум Куанг. Дай нам десять инаун. Мы думали полететь все вместе, а теперь нам трудно решить, кто останется.

– Хитрый старый езу! Выигрывает время! – сказал Иуз, когда Куанг выключил микрофон.

– Дадим ему эту возможность, – неожиданно даже для себя решил Куанг. – Надо и нам спокойно подумать. Взорвать корабль можно, но нужно найти другой выход. Корабль должен служить людям…

– Хорошо, Ал Парин, – твердым голосом заявил Ум Куанг. – Я даю тебе десять инаун, но помни о смерти!

Куанг откинулся на спинку кресла и прикрыл рукой глаза. Он сидел в прострации, мучительно ища выход, но так ничего и не придумал. Таяр тронул его за плечо.

– Время истекло! Может, что-нибудь придумаем в полете. Там все-таки невесомость, перегрузки… Вещи для них необычные, а мы кое-чему научились. – Куанг хмуро кивнул и включил микрофон.

– Ал Парин! Ваше время истекло! Что вы решили?

– Мы решили лететь все вместе! – Ал Парин нагло ухмылялся, не подозревая, что с командирской рубки можно видеть любой уголок корабля, и чувствовал себя в полной безопасности. – Я понимаю, что тебе неприятно, но ты проиграл и эту партию.

– Ты лжешь, Ал Парин! – возбужденно выкрикнул Куанг. – Никто из вас не сможет это сделать!

– Подай голос, Лоан, – хихикнул Советник по военным делам. – А то Куанг и в самом деле нажмет кнопку. Вот будет смеху!

– Главный, прости меня, но пришлось это сделать, – Лоан подмигнул Ал Парину. – Они заставили силой!

– Подлец! – процедил сквозь зубы Таяр.

– А вы не подлецы? – распалился вдруг Лоан. – Я так же, как и вы, имею право на место под Ауканом, право жить на другой планете! Я строил корабль. А вы бросили всех и удрали!

– Не довольно ли речей, – перебил его истерические выкрики Советник по военным делам. – Пора в дорогу! Не так ли, дружище Куанг?

– Ты еще ответишь за самоуправство перед Высшим Советом, да и от Ур Атана получишь сполна!

– Хо! Кто такой Ур Атан? И что вы все сможете мне сделать, когда против вас выступят две сотни великолепно вооруженных и прекрасно обученных людей? Давно пора понять правителям: власть у того в руках, на чьей стороне армия. При современном вооружении армия решает все! Так что давай не будем ссориться, Куанг. Может, я еще возьму тебя Старшим Советником. Все-таки голова у тебя, что надо!

– Это конец! – побледнел Таяр. – Остается одно средство…

– Помолчи! – рассердился Куанг. – Взорвать корабль мы всегда успеем. Месяц пути тоже кое-что!

– У тебя отнялся язык, Куанг? – спросил Ал Парин.

– Они совещаются с Таяром об условиях капитуляции, – хихикнул Лоан.

– Ты наглец, Парин! Но пусть тебя карают боги. Прикажи этому негодяю, чтобы он включил автоматику на входе. Без этого мы не полетим.

– Мы сами закроем на ручной блокировке, – подал голос Лоан.

– Это не все. Вышвырни этого мерзавца с корабля. Он предал меня, предаст и тебя.

– Не слушай его, дорогой Ал Парин. Я ему мешаю. Вот он и хочет от меня отделаться. Он придумает еще какую-нибудь каверзу.

– Лоан дело говорит, – засомневался Советник.

– Как хочешь, только я на одном борту с таким дерьмом не полечу. Можете лететь и управлять сами.

Ал Парин вопросительно посмотрел на Лоана. Тот развел руками. Это решило его судьбу. Советник был военным до мозга костей и привык мгновенно ориентироваться в самой сложной обстановке.

– Если ты допустишь в рубку двух моих людей…

– Лучше твои люди, чем предатели!

– Хорошо. Вышвырните этого подонка.

Лоан цеплялся за жизнь руками и ногами, пока его волокли по коридору и когда одному из дюжих парней надоело его ляганье и визг, он полоснул по нему лучом, и тот навеки затих.

– Ты уж слишком того… – поморщился напарник.

– Ничего, мертвые лучше молчат! – осклабился Ал Парин. – Ты доволен?

Куанг поднялся из кресла и пошел к выходу.

– Главный, они же уничтожат и другую планету! С ними не может быть компромиссов! Неужели ты не понимаешь?

– Молчи, Таяр. Памятью Белых богов заклинаю. Что бы я ни делал, молчи. Так надо!

Куанг разблокировал дверь и решительно шагнул в коридор.

– Я должен убедиться, что мое условие выполнено, – сказал он, подходя к Ал Парину.

– Смотри. Я думаю, в таком виде он тебя больше устроит, чем живой.

– Вполне. Теперь поехали.

Он включил автоматику, закрыл вход и пошел по коридору в сопровождении Ал Парина. Мельком взглянул на щит, где был спрятан мнимый разрыв системы самоуничтожения. Там стояла охрана.

– Мы предусмотрели, что кто-нибудь из вас попытается снова включить линию, – проследив за его взглядом, снова усмехнулся Советник.

– С военными трудно тягаться в хитрости, – с видимой горечью признался Куанг. – Но то излишне. Мы не собирались взрывать корабль. Слишком много от него сейчас зависит. Все наше будущее.

– Значит, просто попугал? – захохотал Ал Парин.

– Попугал. Сам пойдешь в рубку или пошлешь кого-нибудь?

– Мне, конечно, лестно, Куанг, что ты приглашаешь меня в святая святых, но я старею. Реакция уж не та. Я поставлю за вашими спинами эту пару, – он кивнул на дюжих парней, тащивших Лоана. – Они молодые, ловкие. А самое главное, не задумываясь пристукнут одного из вас, если им покажется, что вы делаете что-то не то.

– Веселая перспектива, – усмехнулся Куанг. – Но ведь так можно не долететь и остаться в бездне пространства навсегда.

– А вы ведите себя спокойно, не делайте резких движений и, особенно, не пытайтесь от них избавиться. Они тоже люди и тоже хотят жить.