Конец света не по расписанию
- -
- 100%
- +
Внешний вид библиотеки всегда представлялся Персику эдаким памятником многообразию литературных жанров и бесчисленному множеству авторских стилей.
Персик вбежал по ступенькам и присел возле невысокой скульптуры, изображавшей раскрытую книгу с цитатами известных писателей на страницах. Библиотека могла похвастаться достаточно массивной дверью, которую никак не открыть, если у тебя вместо рук лапки. Так что Персик был вынужден дождаться кого-нибудь, кто решит посетить библиотеку.
Или же того, кто захочет ее покинуть.
К счастью, долго ждать ему не пришлось.
Завидев мужчину средних лет, поднимавшегося по ступенькам, Персик задействовал свои Духовные Силы с тем, чтобы отвести от себя взгляды окружающих. Теперь на протяжении некоторого времени люди будут смотреть сквозь него, словно его здесь и нет вовсе.
Персик дождался, когда мужчина откроет дверь, и проскочил в библиотеку.
Внутри было тихо, как и подобает в подобном заведении, а еще пахло бумагой и чуточку жасмином – все благодаря Инне Алексеевне, одной из библиотекарей, которая каждую неделю приносила в общий читательский зал букет живых цветов. Она ставила их на свой стол, а когда они отцветали, то меняла на новый букет. И каждый раз это были разные цветы.
Сегодня вот настала очередь жасмина.
Персик миновал главный зал библиотеки и по лестнице поднялся на второй этаж.
В библиотеке было на удивление многолюдно для утра субботнего дня, поэтому Персику приходилось следить за тем, чтобы никого не задеть. Физический контакт, даже самый мимолетный, тут же развеет чары отвода глаз, а когда происходит нечто подобное, ты неминуемо сталкиваешься с неприятными последствиями, прямо противоположными эффекту изначальных чар.
Проще говоря, стоит Персику кого-то коснуться, и уже через секунду-другую на него будут устремлены взгляды всех посетителей библиотеки.
В отделе мифологической литературы было безлюдно, впрочем, как и всегда. Лишь парочка молодых людей – судя по одежде явно принадлежавших к какой-то молодежной субкультуре, – увлеченно листали увесистый фолиант, попутно делая заметки в блокноте с ярко-желтыми страницами. Они были настолько увлечены процессом изучения текста книги, что вряд ли заметили бы рыжего кота, забредшего в библиотеку, даже если бы тот прошествовал прямо перед их лицами.
Мало в какой другой библиотеки можно было отыскать целый отдел, посвященный исключительно книгам о мифологии и фольклоре. Но, несмотря на свою кажущуюся неактуальность, в отдел все же регулярно захаживали посетители, пусть их было и совсем немного.
Персик снял чары отвода глаз и подошел к столу библиотекаря. Изольда Николаевна также была увлечена чтением какой-то книжки, но та ни в какое сравнение не шла с объемом фолианта, покоившегося на столе у молодых людей. Персик вновь задействовал Духовные Силы, но в этот раз для того чтобы «попросить» библиотекаря кое-что сделать.
Не говоря ни слова, Изольда Николаевна отложила книгу, поправила очки на переносице, встала из-за стола и направилась к дальней стене. Персик последовал за ней, стараясь не останавливаться.
Ему всегда было немного жаль людей вроде Изольды Николаевны – тех, кого Стражи использовали для своих целей. Да, он знал, что это не причиняет им никакого вреда, что это совершенно безопасно как для их здоровья, так и для разума, но все равно каждый раз, когда человек бездумно выполнял его «просьбы», Персик чувствовал себя виноватым.
Изольда Николаевна остановилась возле углового стеллажа и, прежде чем взяться за нужные книги, посмотрела на единственных посетителей своего отдела. Лишь убедившись, что те не смотрят в ее сторону, библиотекарь поочередно взяла с полки несколько книг, а затем поставила их на место, но уже в обратном порядке.
На корешках этих книг загорелись невидимые человеческому глазу магические символы, и книжный шкаф на мгновение утратил материальность, позволив Персику пройти сквозь него. Изольда Николаевна же вернулась за свой стол, надела очки, и вновь взялась за книгу, продолжив чтение ровно с того места, на котором остановилась. Уже в следующую секунду она позабыла о том, что вообще вставала со стола.
Пройдя сквозь стеллаж, Персик вовсе не оказался в другом мире или неком магическом месте. Реальность была куда прозаичней. Между стеллажом и стеной имелось свободное пространство, чуть больше полуметра шириной, закрытое с двух сторон перегородками. Нехитрое и вполне реальное убежище, построенное когда-то людьми по «просьбе» Стражей.
Впрочем, настоящее убежище располагалось гораздо ниже, в повальных помещениях под зданием библиотеки. А вход в него как раз и находился за угловым стеллажом на втором этаже. В полу имелся широкий вход на потайную лестницу, пронзавшую все здание, и спускавшуюся в подвал. На каждой ступени этой лестницы имелись защитные символы из разных эпох и уголков мира – все ради того, чтобы спуститься по ней могли лишь Духовные Стражи.
Лестница, к слову была широкой – для кота так уж точно. При желании ей вполне мог воспользоваться некрупный человек.
Вот только людям здесь не место.
Персик спустился в подвал и его Духовные Силы тут же затрепетали, ощутив местную магию, а каждый волосок на теле стал дыбом. Персик был в Обители Куратора много раз, но до сих пор не привык к этим ощущениям.
Кураторы служили для Стражей опорой и воплощением порядка. Стражи обращались к ним за советом, сообщали им все, что происходило в городе, и спрашивали разрешения, если требовалось сделать что-то, выходящее за рамки привычных для Стража действий. Также Кураторы разных городов поддерживали связь между собой, чтобы быть в курсе происходящего не только в стране или на материке, но и во всем мире.
Кроме того, Кураторы хранили и систематизировали всю возможные сведения о сверхъестественных проявлениях, ведь информация была краеугольным камнем для любого Стража. Столкнувшись с чем-то противоестественным, он должен был безошибочно определить его сущность и точно знать, как с ним бороться.
Если применять аналогии с человеческой иерархической системой, то Кураторов можно назвать правителями – в их власти было изменить текущее положение дел, и ни один Страж не посмел бы оспорить их приказ. Но на протяжении всех времен еще ни один Куратор не стал злоупотреблять своими полномочиями. А все потому, что Стражи в отличие от людей, которых они защищали, служили одной единой цели.
Люди полагают, что абсолютного добра не существует. Что в каждом из них непременно есть корысть и себялюбие. В ком-то больше, в ком-то меньше – но никто не готов отказаться от своего счастья ради благополучия всех людей на планете. Возможно, они и правы. И это вовсе не делает их плохими – просто соперничество всегда являлось неотъемлемой частью их жизни. Такова уж их натура.
Этим и отличались Духовные Стражи от людей. Они были по-настоящему бескорыстны. Защищая человечество, Стражи не искали в этом начинании какой-либо выгоды для себя, Это был их долг, и они выполняли его не потому, что были обязаны это делать, а потому что хотели…
Персик задействовал особые возможности своего тела, и подвальное помещение залил бледно-голубой свет. В отличие от типичных городских подвалов здесь не было инженерных сетей или канализации. Ведь речь шла о тайном убежище, а не техническом помещении.
Да и не нужно ничего этого в Обители Куратора.
Подвал был просторным – словно он предназначался не для одного кота, а для целой армии. И на то были свои причины.
Практически все свободное пространство занимали различные письмена. Символы плавали в воздухе, кружились, извивались, а иные навеки застыли в одном единственном положении. Здесь можно было увидеть символы, относившиеся к самым разным письменностям, от древнеегипетских иероглифов и протосинайского алфавита до брахми и латиницы, от футарка и клинописи до пагба и кириллицы.
Были здесь следы и такой письменности, о существовании которой люди даже не подозревали. А все потому, что в далекой древности ее придумали сверхъестественные существа, сумевшие надолго задержаться в нашем мире.
Во всех этих символах был заключен такой колоссальный объем информации, что для ее хранения на бумажных носителях понадобилась бы тысяча тысяч книг. Конечно, современный человек прибег бы к помощи информационных технологий, но даже в этом случае с систематизацией столь обширной информации понадобился бы далеко ни один человек.
Куратор же содержал свою «библиотеку» в одиночку, регулярно добавляя в нее что-то новое.
А еще некоторые из символов складывались в мощные заклинания, с помощью которых Кураторы как раз и общались друг с другом, невзирая на разделявшие их расстояния, а также крайнюю изоляцию от внешнего мира. В отличие от Стражей, Кураторы были лишены необходимости беспокоиться о голоде и жажде, равно, как и не познавали радостей повседневной жизни.
Их Обитель и была их жизнью. А роль обычного кота заканчивалась для них, едва они в полной мере овладевали Духовными Силами. Тогда они сбегали от своих хозяев и селились в убежище, к этому моменту уже созданному совместными усилиями Стражей и людей…
Персик направился к одинокой фигуре, сидевшей в самом центре подвального помещения. Пока он шел, символы, оказавшиеся у него на пути, поспешно отступали в стороны, словно были живыми и осознавали его присутствие. Многие из них светились ровным теплым светом, и были видны даже невооруженным глазом, благодаря чему в Обители не было необходимости в искусственном освещении.
Персик присел на прохладный пол прямо напротив здешней хозяйки.
Куратором Охаповска была белоснежная кошка по имени Октябрина. Как и все Духовные Стражи, она не имела конкретной породы, а в генах ее физического тела перемешалась кровь многих поколений.
Октябрина была умна и проницательна. Впрочем, это можно было сказать обо всех Кураторах. А вот, что по-настоящему ее отличало от сородичей, так это габариты. Октябрина была совсем миниатюрной, словно котенок, а ведь ее нынешнему физическому телу был не один десяток лет.
Октябрина открыла глаза, и все символы в подвале разом потускнели. Нет, они вовсе не утратили своей силы – просто Куратор оставила их на время разговора без внимания.
– Персик, – поприветствовала она пришедшего к ней Стража.
– Октябрина. – Персик ответил ей взаимностью.
Они говорили не при помощи слов, но благодаря Духовным Силам. Это было похоже на то, как общались между собой муравьи в колонии. Одна особь источала запах, в котором зашифровывалась определенная информация, а другая особь воспринимала этот запах, а вместе с ней и переданную ей информацию. Отличие было лишь в том, что Стражи пользовались не настоящими запахами, а магическими, что позволяло им выстраивать полноценный диалог.
Это также помогало им общаться со сверхъестественными существами. К тому же такая связь работала в обе стороны – когда Страж задействовал подобные чары, существа из других реальностей тоже могли говорить с ними, и при этом не важно, какова была их природа.
– Тебя что-то беспокоит, – заметила Октябрина, едва взглянув на Персика.
– Да. Сегодня ночью в квартире моей хозяйки…
Персик подробно рассказал о случившемся, не упуская даже самых мелких подробностей. Особенно он выделил два момента: то, как его когти прошли сквозь существо, хотя тот приняло окончательную физическую форму, и то, как оно вдруг перестало сражаться, увидев на стене плакат, а затем пыталось слиться с его изображением.
Октябрина слушала внимательно, не прерывая его. Ее глаза метались из стороны в стороны, а по телу пробегали мурашки. Между ними была установлена магическая связь, и, слушая рассказ Персика, она переживала каждое его слово так, что его воспоминания становились ее воспоминаниями.
Закончив рассказ, Персик смолк, смиренно ожидая, пока Октябрина проанализирует услышанное и увиденное. Обычно на это у Октябрины уходило всего пара минут, но в этот раз она достаточно долго хранила молчание.
«Все потому, что это не рядовой случай. Что-то здесь не так», – подумал про себя Персик.
Наконец Октябрина заговорила:
– Змей, грызущий один из корней Мирового Древа…
– Я не мог не провести аналогию со скандинавской мифологией, – признался Персик. – Но будь это настоящий Нидхёгг…
– Твое физическое тело было бы уже мертво. – Октябрина кивнула. – Ты правильно определил тип существа. Это действительно была Черная Тень, которых не видели в нашем мире больше трехсот лет, и с которыми ты до этого никогда не сталкивался.
– Они ведь умеют мимикрировать, верно? Принимать образы других сверхъестественных существ, и даже перенимать часть их способностей?
– Все так. И ты думаешь, что Тень подражала Нидхёггу? Что ж, это объясняет, почему твой удар не причинил ей вреда. Ведь Нидхёгг – божественная сущность, а значит, имеет почти абсолютную защиту от прямого магического воздействия.
– А как быть с плакатом? Что, если Черная Тень приняла изображение ясеня за Иггдрасиль? Ведь это означает…
– Что ты стал свидетелем Предзнаменования Конца Света?
Персик молча кивнул.
– Это могло быть простым совпадением. – Октябрина чуть улыбнулась, показывая, что не все так мрачно, как надумал себе Персик.
– Да, наверно ты права, но…
– Ты не веришь в совпадения. – Теперь уже Октябрина улыбалась по-настоящему. – Я знаю. И не стану разубеждать тебя в обратном, ведь опасения твои разумны. Но для точного ответа мне не хватает информации. Если это и в самом деле было Предзнаменование, и именно Черная Тень явилась его Вестником, то этот случай не станет единственным. Черные Тени сделаются частыми гостями в нашем городе, и тогда мы примем незамедлительные меры.
– Хорошо, – согласился Персик. – Надеюсь, вся эта история с ясенем, в самом деле, ничего не значит.
И он действительно на это надеялся. Персик, как и каждый Духовный Страж, защищал человечество от сверхъестественных угроз, а Конец Света был самой страшной из этих угроз. Но еще страшнее было осознание того, кто мог вернуться в наш мир, если Конец Света все же наступит.
Глава 2
Кисточка опускалась в краску, волоски окрашивались небесной голубизной, после чего отдавали свою добычу палитре. Затем, частично очистившись, кисть наведывалась в весеннюю зелень, но в этот раз заимствовала вполовину меньше цвета. Когда же позеленевшая кисть вновь легла на палитру, то исполнила свой волшебный танец, рождая из союза двух старых цветов новый.
Прошло не так много времени и от голубого с зеленым не осталось и следа.
Они исчезли, растворились друг в друге, и больше не могут существовать по отдельности. Но потеряв свою индивидуальность, они приобрели нечто иное: бирюзовое единство.
И вот кисть вбирает в себя новый цвет, а затем летит, порхает к холсту, где ее уже дожидается тот, кому как раз не хватает цветов.
Это плюшевый медведь, который сидит между своим братом и сестрой. Но у тех уже есть свои цвета – карминовый и индиго, – и лишь он один пока остается бесцветным. Разве что бант на его шее красуется нежным розовым оттенком с мелким-мелким черным горошком.
Но этого мало, этого недостаточно, ведь рука – пухленькая детская ручка уже тянется к неразлучной троице, чтобы выбрать кого-то одного, или, может, сразу всех.
Однако медведь в центре по-прежнему сливается с белоснежным холстом, и если бы не четкие контуры, нанесенные водонепроницаемыми чернилами, он бы вовсе исчез. Кажется, что рука вот-вот одернется, что ее хозяйка (или хозяин – трудно сказать наверняка) не захочет иметь дело с бесцветной игрушкой.
Кисть вовремя приходит на выручку, и плюшевый медведь тут же преображается, обретая цвет, который отныне его навеки. Теперь-то рука точно достигнет своей цели, и ребенок заключит бирюзового мишку в объятиях, делясь с ним своим теплом. А следом настанет очередь и его брата с сестрой, ведь они тоже хотят разделить с ними этот чудесный момент…
Персику всегда нравилось смотреть, как Анна рисует. Было в этом действии что-то завораживающее. Образы, такие живые, рождались из ничего. Ведь до их появления холст был совершенно пуст. Все, что появлялось на его девственно чистой поверхности – исключительно заслуга Анны и ее таланта.
Это было так не похоже на материальный мир. Создание чего-то нового всегда обусловлено конкретными потребностями, и эти же потребности определяют, каким будет твое творение. Так, если человек хочет пошить теплую одежду, он будет использовать материалы, замедляющие теплообмен между организмом и окружающей средой, а если речь идет о легкой одежде, которую можно носить жарким летом – выбор падет на материалы с хорошей воздухопроницаемостью.
Творчество же зачастую не имело ни причин, ни конечной цели.
Анна могла в одни дни писать картины с гротескной архитектурой, а через неделю, несмотря на хорошие продажи предыдущих работ, выбрать новой темой что-то совершенно иное, скажем, натюрморт или анатомический рисунок животного.
Выбор темы для новой картины не был обусловлен ни популярностью, ни потенциальной прибылью. Анна писала то, что хотела писать, а уже потом старалась продать готовые картины. Порой она и вовсе начинала с одной темы, а уже в процессе резко ее меняла. Так, портрет молодого парня однажды превратился в портрет шимпанзе.
Вот и получалось, что у творчества Анны не было ни причин, ни конкретной цели.
Обычно Персик сидел рядом с ней и наблюдал за процессом создания картины от самых первых штрихов до того момента, когда хозяйка решала, что результат ей нравится. Он ловил каждое ее движение, прислушивался к тому, какие разные эмоции обуревают Анну во время работы, как ее сердце то начинало неистово биться, то замирало на несколько мгновений, когда у нее что-то не получалось, или, напротив, получалось даже лучше, чем она рассчитывала.
Но сегодня Персик едва мог усидеть на месте. Все его мысли были заняты Черной Тенью, объявившейся в их квартире. Персик испытывал противоречивые чувства – совсем как Анна во время работы над новой картиной.
С одной стороны, он искренне хотел, чтобы Октябрина оказалась права. Чтобы появление Черной Тени и тот факт, что она выбрала для превращения именно образ Нидхёгга, ничего не значило. Чтобы этот случай оказался лишь очередным сверхъестественным проявлением, ничем существенно не отличавшимся от бесчисленного множества других таких же случаев.
Но в то же самое время Персик буквально физически ощущал, что на этом история не закончилась. А учитывая, что предчувствие еще никогда его не подводило…
Так хотелось выбраться из квартиры и отправиться патрулировать улицы! Отыскать других Черных Теней и лично изгнать их из нашего мира, или хотя бы убедиться в том, что они больше не появятся в Охаповске.
Впрочем, вряд ли их отсутствие смогло бы в чем-то его убедить. Да и Персик не мог этого сделать, пока Анна была дома. А она как назло не собиралась его покидать, по крайней мере, в эти выходные.
Вот и получалось, что Персик мог лишь бесцельно сидеть, ожидая наступления ночи. Уж тогда-то Анна будет крепко спать, а он сможет отправиться на улицы ночного города.
Роль обычного кота никогда не угнетала Персика. Он знал Стражей, которым не нравилось вести двойную жизнь, и они всем сердцем желали иметь возможность полностью сосредоточиться на защите людей от сверхъестественного. Но сам Персик не разделял подобных взглядов. Он считал, что невозможно защитить человечество, не сближаясь с ним.
Да, Кураторы все свое время проводили в тайных убежищах, но даже они, прежде чем отгородиться от внешнего мира, какое-то время жили бок о бок с людьми. Что уж говорить о Стражах, которые ради охраны людского покоя сражались на передовой.
Несмотря на то что Персику было трудно усидеть на месте, он все же очень старался. Если не ради себя, то хотя бы ради хозяйки. Ей всегда нравилось, когда он был рядом, чем бы она при этом не занималась. Ну а Персику было только в радость обеспечить Анне хорошее настроение.
Раз уж сейчас Персик не мог ничего сделать как Духовный Страж, то он хотя бы побудет рядом со своей хозяйкой.
Однако сегодня Анна была увлечена работой как-никогда и практически не обращала на него внимания. Время тянулось медленно, стрелки часов – за исключением секундной, – будто застряли на одном месте и совершенно не двигались.
В какой-то момент Персик задремал, а когда проснулся, то вдруг обнаружил себя стоящим на кухне. Оказывается, Анна уже закончила работу и пришла сюда, чтобы подкрепиться. И, конечно же, она взяла Персика с собой. Он даже не почувствовал как хозяйка подняла его с дивана, а проснулся лишь после того, как она поставила его на пол возле миски.
Сегодня ему было отказано в пище «со стола» – Анна ела пиццу, которая, по ее мнению, была чрезвычайно вредна для котов.
«От пиццы коты толстеют. Я не хочу, чтобы ты из Персика превратился в Пончика!», – любила повторять она. Поэтому сегодня Персику пришлось довольствоваться сухим кормом и молоком.
Когда они поели, а затем справили нужду – каждый по отдельности, – то перекочевали в гостиную, где устроили традиционный киносеанс.
Сперва Анна включила какой-то ситком с незамысловатым сюжетом. Персик не находил в нем ничего забавного, и вновь задремал. Проснулся же он от волчьего воя. Точнее, это оборотень на экране выл на полную луну, задрав голову к небу. Затем чудище отправилось на охоту, дабы утолить терзавший его голод.
Жертвой оборотня стала молодая парочка, решившая устроить прогулку по ночному парку, и которую отчего-то нисколько не смутил волчий вой, слышимый прямо в сердце города. Оборотень передвигался на задних конечностях подобно человеку, и делал это молниеносно. У молодых людей не было ни единого шанса.
Впрочем, девушка все же спаслась, но ей пришлось оставить своего ухажера на съедение голодному монстру…
Глядя на эдакое безобразие, Персик недовольно фыркнул. В реальности оборотни были совсем другими. Их жертвы ни за что на свете не заметили бы приближение этих существ, а оборотень уж точно не стал бы выдавать свое присутствие звериным воем. Это же так глупо!
К тому же оборотни вообще не умели выть. Во всяком случае, Персик не мог припомнить ни одного случая, доказывающего обратное.
– Что такое, фильм не нравится? – спросила Анна и почесала Персика за ухом. – Давай посмотрим что-нибудь другое.
Полистав каналы, Анна остановилась на фантастическом боевике девяностых годов. По сюжету инопланетный охотник напал посреди джунглей на группу американских коммандос. В арсенале у пришельца имелся целый ряд продвинутых технологий, с помощью которых он, в частности, становился невидимым.
На этот раз у Персика не нашлось причин для возмущения. Персонаж не имел под собой реального обоснования, так что, полностью придуманный своим творцом, он мог быть кем угодно. Собственно, то, каким его придумали, и было его сутью. А значит, любая его особенность, любые даже самые мелкие детали не могли идти вразрез с реальностью. Просто потому, что ничего подобного в реальном мире не существовало.
Чем закончилось противостояние пришельца и вооруженных людей, Персик так и не узнал. Примерно на середине фильма он снова заснул, а проснулся уже после его окончания. Однако учитывая жанр картины, Персик не сомневался, что из числа коммандос выжил кто-то один, и что именно он одолел главного антагониста.
Оставшаяся часть дня прошла как в тумане. Персик постоянно засыпал и просыпался, а когда не спал, то едва ли мог сосредоточиться.
Кажется, после киносеанса Анна вновь взялась за кисти, потом где-то на грани слуха звучала музыка, Анна общалась с кем-то по видеосвязи, а после читала вслух какую-то книгу. Она любила так делать, утверждая, будто читает не только для себя, но и для Персика.
Хотя он подозревал, что его хозяйке просто нравилось слушать свой голос. И Персик в этом был солидарен с ней, ведь голос у Анны и вправду был очень красивым!
Лишь поздним вечером Персик окончательно проснулся. Анна закончила свою картину и отправилась ужинать. Она растолкала Персика, чтобы покормить заодно и его.
Некоторые люди полагали, что у котов еда должна всегда лежать в миске, чтобы он мог насытиться тогда, когда этого требует его организм. Но Анна имела на этот счет свою точку зрения. Она была уверенна, что кот должен есть вместе с хозяевами.
Не за одним столом, конечно… На такое Анна вряд ли согласилась бы.
Для самого Персика было не принципиально, как и во сколько кушать. Духовные Стражи обладали ускоренным метаболизмом, так что они могли переварить практически любое количество пищи в максимально короткие сроки. Главное, чтобы еда все-таки была в их жизни, а как много и как часто Страж будет ее потреблять уже не так важно.
Впрочем, после хорошего сна, и особенно учитывая предстоящую ночную вылазку, сытная трапеза была как нельзя кстати.
Этим вечером Анна пребывала в хорошем настроении, что не могло не радовать и Персика. Во-первых, счастье хозяйки – и его счастье тоже. А во-вторых, когда у Анны что-то не ладилось, то она могла часами бесцельно бродить по квартире, пока «не нагуляет сон». В хорошем же расположении духа она сразу ложилась в постель и затем, быстро заснув, крепко спала всю ночь.