Лапы волчьи, характер русский

– Они убили всех. И товарищей, и крестьян, и их детей. Всех собак перестреляли. Я знаю, кто навел белых – подкулачник, мелкий торгаш. Его почти прихватывали раньше, только ведь не было улик. Такой пройдошливый тип. Надо было его шлепнуть. Не успели.

– А белых – разбили?

– Да, но сколько наших пропало. А ведь это был лишь один случай, и далеко не самый масштабный. Всю деревню сожгли, и собак даже.

«Какие бывают злые люди!» – думал Балтик. Он с Полканом лежал под лавкой и боялся пошевелиться; и еще он боялся, что лампа погаснет. Ему казалось, если исчезнет свет, то сразу же из тьмы выскочат враги. В рассказе Нестерова многих слов он еще не знал, но понял основную суть, настроение того, что говорил капитан. Балтик не мог понять своих чувств; они сплелись в единый узел, в большой комок, где был и страх, и ненависть, и сострадание.

Буря прошла. Буран кончается.

Полкан и Балтик выскочили на палубу и скакали по прощальному снегу. Его заплатки лежат везде и текут. Нестеров опять заметил, что у Балтика очень белые ноги и грудь, почти без примесей серого. У Полкана больше буровато-серых тонов, но и у него ноги светлее туловища. Он ходит и гавкает по-деловому, как большой хозяин.

Балтик замер и глядит вдаль. С него хочется написать картину.

– Следы-то у них не собачьи! – заметил Климчук.

– Вот еще. А чьи?

– Знаю я, как собаки ходят. А у твоих и следы, и лапы… Здоровые будут.

– Кто, лапы?

– Все вместе. Деревенские щенки в это время недомерки. А эти – скоро будут как волки. Натворят еще чего-нить.

– Они умные. Балтфлот, ко мне! – Балтик подбегает и глядит на Нестерова. Команду «ко мне» они лишь недавно стали разучивать.

– Полкан! Пол-ка-ан! Иди сюда! Иди, я говорю!

Нестеров хватает его за хвост и тащит не стесняясь.

– Еще раз пройдем. Ко мне! Ко мне, ко мне. Да не туда! Надо понимать. Надо запоминать, что я говорю.

Понимать – Запоминать… Похожие слова. Но означают, кажется, не одно и то же?

– Все домой, домой. На место!

Ребята сами убегают с палубы.

На приколе «Комсомолец» стоял вплоть до последних чисел марта. К этому момент все готовы были идти в море на чем угодно.

– Наконец-то проведаем Командоры.

– Прямо к Берингу? – спросил боцман.

– Зайдем сперва на Топорков остров.

– А чего там такое? Разве что яйцами разжиться. Да, верно. Насчет яиц, это правильно. Люблю птичьи базары, потому что они бесплатные!

– Коммунизм. – сказал Нестеров. Боцман не понял.

– Так везде в природе. – Климчук опять не понял и пошел подгонять команду.

«Комсомолец» вырвался на простор. Он идет по океану, видит волны – то синие, то серые, иногда и вовсе бесцветные; но все вместе создает картину. В океане свое вдохновение. Он бывает часто злым, даже бесконечно жестоким, но при этом он часть природы. А она – прекрасна.

Впереди видны камни.

– Ребята, спускайте лодку. Четырёхвесельную. Балтфлот, Полкан, пойдете с нами.

Нестеров берет охотничий карабин. Боцман раздал всем ведра.

– Федотыч, от такого количества яиц мы лопнем.

– Ничего не лопнем – боцман чешет нос. – Употребим.

Шлюпка качается на воде. Спокойно, говорит Нестеров (имея в виду Балтика и Полкана). Для надежности он обоих держит за шиворот. Карабин прижат к боку. Море подмигивает.

Остров Топорков – это скала длиной не более километра. Некоторое время шлюпка шла вокруг периметра, с целью найти место поудобнее. С восточной стороны к Топоркову идет каменная коса.

– Выросла. Ее ж как будто не было в прошлом сезоне.

На косе можно сходить.

– Тьфу, черт! Скользко.

– Фима, не ругайся при детях. Ребята, вперед. – капитан стал подталкивать братьев. Полкан с Балтиком выскочили на большой камень и застыли.

– Давайте, давайте! – надо идти дальше. Ноги съезжают; но дальше уже не так мокро. Поверхность скалы очень гладкая, местами почти отполированная, а над нею стоят острые углы.

Ребята помчались вдоль моря.

Соленый ветер бьет в грудь, дыхание перехватило от неожиданности: то все ровно было, и вдруг – преграда возникла. Топорков чем-то похож на обиталище колдунов: неровные черные камни стоят над невидимым входом и что-то затевают. Но вокруг них простор. И возможность действовать.

– Фас, фас! – кричит Нестеров, не указывая цели. Это незачем: цели видны повсюду.

Ребята уже знают, что такое птицы. Птицы – летающая дичь. Они бывают худые, крепкие, вытянутые, кричащие, сидящие и в полете. Домашних птиц еще толком не видели. Да на них же, кажется, нельзя охотиться.

Полкан ринулся в самую гущу пернатых. Балтик забежал чуть сбоку. Птицы всполошились и закричали сотнями языков. Они летели во все стороны, в том числе прямо на Балтика, но до них слишком высоко. Балтик прыгнул и не достал, прыгнул снова и чуть не врезался в камень. Весело! И досадно.

Птицы кружат над головами. Они понимают, что в воздухе охотиться на них невозможно. Но они не летят прочь, остаются у острова. Это задорит. Это злит!

Захлебываясь от лая, Полкан несется за всеми подряд. Увидев одну клушу, он бежит очень быстро; но та, не дождавшись, взмывает ввысь и мечет оттуда обидными словами.

Птичий язык Полкан с Балтиком не разберут. Но уже становится обидно. Неужели никого нельзя… ага! Толстый, красноклювый, сидит на камне как царь. Это тупик. К нему крадутся вдвоем, сразу с двух сторон, нарочно пригибаясь к скале. Р-раз! – бросок! – тупика больше нет. Он растаял, хотя не снег он.

Что-то красное видно на юге – но свет бьет по глазам нещадно. Ничего кроме красного света и слез, ничего не разберешь.

Капитан смеется.

Ребята возмущены и озадачены. Как тут можно смеяться, ведь охота – серьезное дело, и оно не получается.

Братья снова атакуют птиц. Будь они на месяцок постарше, первая охота принесла бы трофеи. Но пока они еще маленькие, им не хватает сил. Одного баклана почти накрыли: он по рассеянности полетел не туда, одним словом – зазевался. Его хотел схватить, но зубы еще не такие острые. Их как будто нет! И догадываясь об этом, птицы реют наверху и гогочут торжествующе. Они так орут, что даже командира не слышно.

«Ну гусь»! Ну мы тебе покажем!» – думает Полкан.

«Он толстый и вредный» – думает Балтик. – «Как же он улетел?»

Они вспомнили вдруг, как Костя недавно рассказывал очень длинную и фантастическую историю от неизвестного автора. Возможно, Костя выдумал ее сам. В ней удивительно перемешались фольклор с фрагментами реальных произведений, а так же сюжеты, которые Костя создавал на ходу, экспромтом. Из нее Балтик и Полкан поняли, что бывает такая вещь как волшебство, что оно способно на многое и всегда непонятно, как это делается. Толстый «гусь» (тупик) исчез точно по волшебству. Ведь кругом такие странные камни… Они тогда не дослушали до конца, потому что нить повествования затянулась далеко за полночь.

Боцман одобрительно взвесил на руках ведра с яйцами. Пока Балтик и Полкан разгоняли птиц, команда обходила птичьи гнезда. Впрочем, Нестеров взял братьев не только для этого.

Он хотел начать охотиться с ними уже в этом сезоне. Пусть не весной, а хотя бы осенью. Учить он хотел уже сейчас, поскольку Балтик с Полканом уже не похожи на щенков – во всяком случае, на маленьких; всего за две недели они стали выше в два раза и были очень самостоятельные. Сергей решил начать с несложных заданий. Он командовал до вечера, и ребята все бегали, искали.

Он отвел их ненадолго вниз, затем вернулся.

– Спят как убитые!

– Псы твои? Небось набегались. Но они не лопали ничего.

– Мне нравится их задор. Их упорство. Думаю, из них многое получится.

– А-а! – боцман махнул рукой и локтем стал стирать слезы. Он нарезал огромное количество лука, и теперь тушил его для совместной яично-луковой начинки. Часть яиц уже сварилась.

Выспавшись, и Полкан, и Балтик принялись носиться как метеоры. Свежие впечатления, смесь реальных и фантастических идей вызвали в них огромный порыв энергии. Они прыгали по лавкам и столам, реагируя на любой звук. Вот что-то скрипнуло.

– Гав! Гав! (Это значит: Вперед! Ура!)

От неожиданности Костя выронил бумаги, среди которых, кстати, были очень важные.

Ребята мчатся дальше. Дверь на кухню притворена, ее толкают лапами, вбегают. Звонкие голоса не заглушить.

– Уберите оболтусов! – кричит боцман.

Балтик уже что-то опрокинул. Полкан тоже.

Климчук хотел окатить их водой, но под рукой была лишь та, которая необходима.

Нестеров схватил обоих и потащил наверх учиться. Но его плохо слушали. Ребята возбуждены; им все чудится черный остров, полный птиц, скалы и убежище чародея. Топорков давно исчез за горизонтом, и от этого грустно становится, даже хочется поскулить. Но к вечеру из моря вырастают новые скалы.

«Комсомолец» идет проверять лежбища морских котиков. Сезон начинается чуть позже, в мае, а сейчас надо провести разведку, если удастся – найти новые лежбища. В последние годы котики стали обживать малые острова и скалы.

Боцман весь вечер гудел, но ребята не обращали на него внимания. Ночью Балтику снилось, что все в мире – земля, небо, вода – превратилось в ночь, а вместо звезд ее освещают огромные птицы, покрытые пламенем. Полкану снились вещи простые, из обычной жизни, связанные с командами. Кое-что они вчера все же выучили, но постоянно шалили и отвлекались.

Утром они с удивлением обнаружили, что их шеи что-то держит. Полкан дернулся, и ему стало очень больно под головой. Он ахнул. Балтик чувствовал, как невидимый предмет трется под шерстью, а от него тянется веревка и уходит под большой ящик.

Балтик сделал 3 шага – веревка натянулась. Она висит на шее, не отделяется. Ребята попробовали прыгать, но тщетно.

Мимо идет боцман.

– Сидите? Ну сидите! – в голосе слышна явная ирония. Полкан гавкнул.

– У! – боцман замахнулся большим черпаком. Бить бы он все равно не стал, поскольку перед этим долго-долго отмывал черпак.

Ребята съежились. Они были очень злы на тех, кто все это подстроил. Ясно кто: враги!

«Это Сыркин! И боцман! И еще этот Черепков… ников. Безобразие»

Веревка тоже враг. Она сжимает очень больно и не дает уйти.

Балтик стал носом ворошить шею Полкану, чтоб нащупать веревкин край. Ухватить возле шеи не удается. Тогда он стал жевать ту часть веревки, что была подальше, у ящика. Не получается, не рвется. И страшно чешутся зубы. Просто ужас до чего!

И ни одной подходящей вещи рядом. Неподалеку лежит старая подметка, но на ней, кроме запаха земли, есть еще намеки на Климчука. Ребята рассердились и стали бить подметку лапами, почти как в футболе. Довольно скоро подметка отлетела в дальний угол, куда с веревкой не дотянешься. Скучно.

Балтику пришла одна мысль. Он снова принялся жевать свою веревку, но не яростно, а размеренно. Полкан посмотрел, подумал и тоже стал жевать свою. Этим они занимались невесть сколько времени – наверное, до вечера, поскольку им дали остатки вечерней трапезы. Братья сперва не хотели есть, а потом решили съесть чуть-чуть. В результате они съели все, поскольку не на шутку проголодались. И на следующий день было все то же самое. Они сидели одни и жевали-жевали-жевали свои оковы.

Им удалось немного истрепать веревку.

Когда пришел Нестеров, ему страшно обрадовались – вскакивали, крутили хвостами. Ребята были уверены, что капитан сейчас их освободит. Но он не стал развязывать узлы, напротив – взял оба других конца и повел ребят наверх. Там он что-то говорил про какие-то поводки.

Ребята увидели большой-большой остров. По его зеленым склонам бродят песцы – главные сухопутные звери в этом краю. Однажды одного такого песца чуть за хвост не поймали: он ушел прямо из-под носа, но выстрелом ему отсекло четверть хвоста. Этот фрагмент всю зиму держали в специальной банке с притертой крышкой, чтобы запах не ослабевал.

– Товарищ капитан, да разве они смогут?

– Пусть учатся – братьям сунули в нос открытую банку. Из-за нее ударил острый запах дикости. Шерсть пахла сама, и вдобавок пропиталась еще чем-то, но тоже от песца. Ребята пришли в волнение.

– Искать этих будем! Поняли? Искать– сказал капитан. Уже на острове он еще раз извлек песцовый хвост и дал понюхать. После этого он быстро пошел в сторону малахитового склона. Ребята не могли побежать за ним, их удерживали веревкой.

Сергей ходил довольно долго; когда он вернулся, в банке уже не было хвоста. Только резкий запах остался.

– Его надо искать. Поняли? Искать! – разом Полкан и Балтик дернулись. Веревку отпустили; она задвигалась как змея, а потом почти полетела. Ребята мчатся к скалам.

По малахитовому склону они побежали вверх и вбок, затем передумали и спрыгнули вниз. Затем они опять запрыгали наверх, но уже по другому пути. Опять спускаются. И лают в сторону расщелины.

В ней есть углубления, «карманы». В один из них Нестеров спрятал хвост песца, довольно высоко от подножья, и вместе с тем явно ниже самой вершины. Туда пришлось карабкаться. Нестеров извлек из скалы серо-голубой лоскут, покрытый чем-то вроде бурой пыли. Но она не мешает определить основной запах.

– Отлично, ребята! Отлично. – Нестеров хотел их погладить, но постеснялся. Он не любил при всех показывать нежности. Балтик и Полкан лают в азарте. Чуют?

– Коли так, то ищите!

– Сергей Иваныч! Вон он!! – наверху по склону мелькнула голубая тень.

– Товарищи, спокойно! Пойду я и… Все бежим. Возьмите ребят. Юра, обойдите с той стороны… там должна быть бухта! Ну все!

Дальше говорить нельзя. Нестеров и двое парней бегут вслед за тенью. Полкан и Балтик – впереди; очень хочется бежать во весь дух, но веревка проклятая не позволяет!

Песца настигли довольно быстро; это был немолодой уже зверь, довольно крупный. В стороне от него мелькнули еще две или три тени – песец дал им невидимый сигнал и те умчались. Нестеров решил не бить наугад, тем более что он хотел тренировать Полкана и Балтфлота. Выстрел! – зверь свернул, набежал на камни, и оказался чуть в стороне от зарослей. На него беспрерывно лаяли Балтик с Полканом. Им удалось загнать зверя!

Песец оскалился.

«Ну сейчас мы его» – подумал Полкан.

Нестеров вышел вперед и выстрелил – над песцом. Тот не стал долго думать и юркнул вбок, в кусты.

– Этот все равно слишком старый. Мы его нашли, это – главное.

Балтик ничего не понял, за исключением того, что произошло недоразумение. Даже глупость: ведь им ясно указали цель, и они ее преследовали. Но потом цель отпустили. Зачем?

Полкан стал дергаться и кашлять.

– Тихо. Тихо! Молчать. Искать вы можете, только… Что ты крутишься как на сковородке. Тебе что?

Нестеров решил, что Полкану надо в кусты.

– Дай ему сходить. Да держи, держи!

Полкан с веревкой уже помчался к кустам; и, похоже, он не хочет останавливаться.

Возбуждение нахлынуло.

– Стоять! Фу! Стоять! – веревка Балтика ослабла. Он дернулся изо всех сил, и оказался на свободе.

– Стоять! Балтфлот, Полкан!… – ребята решили исправить досадный промах капитана. Они бросились догонять песца. Оскаленная морда им очень не понравилась. Веревка цепляется за траву, но не мешает бежать. Балтик нагнал Полкана. Вдвоем они пробились сквозь заросли, выбежали на косогор, а дальше опять идут заросли. Туда прыгнул запах. Значит, путь туда. В колючки.

Их можно обойти. Запах хочет ускользнуть (сзади кричат, но ребята не слушают). Запах петляет, он уходит под шиповник. Ребята отважно бегут туда, продираются, давят ветки. Веревка Полкана зацепилась за что-то, ее зажало, как в клещи. Полкан рванулся и упал, и не мог бежать. Ему сейчас очень хочется достичь цель, веревки не видно… Пусть Балтик бежит. Нельзя упускать мгновений.

Полкан гавкнул – отчаянно и зовуще. «Беги, беги!» Балтик на миг повернулся назад, к Полкану, и помчался уже один. Издалека он слышал голоса – Полкана обнаружили, и, конечно, ему помогут. Балтик мчится. Впереди видны новые скалы, совершенно незнакомые. На крутые склоны не поднимешься быстро. И где вообще подниматься… Запах цели – где-то неподалеку.

Балтик побежал к желтым кустам рябины, там была щелочка. Прыгнул вверх, вниз, сам едва не запутался. Впереди виден тупик. Вот же он.

Опять он – оскаленная морда, серые клыки, а под ними – кривые лапы, неестественно изогнутые. Наверное, это признак нездоровья. Однако старый песец еще очень зол. Он прыгнул прямо на Балтика. Балтик отскочил и стал лаять удивительно густым голосом. Песец застыл (такие тембры он слышал у взрослых охотничьих псов). Балтик явно не взрослый, просто полон решительности. Если б не это, песец бы сразу атаковал. Сейчас он жмется к скале и ждет. Он нападет в тот момент, когда вся сила уйдет на голос. Он так уже делал раньше.

Балтик лаял громко, делая лишь крохотные перерывы. В эти мгновения песец дергался и Балтик начинал снова. Он изрядно вымотался, но не может бросить цель. Это будет нехорошо по отношению к Полкану.

Ведь они преследовали вместе.

Балтика одолевает хрип. Песец поворачивается… но сзади слышны шаги. Нестеров поднял карабин. Выстрел! Все! Цель повержена! Она больше не уйдет, она лежит. Добыча!

Балтик победно залаял.

Нестеров, подойдя к нему, нащупал свободный конец веревки и намотал на руку. Потом он взялся за ту часть, чтобы была рядом с шеей Балтика и резко, очень резко дернул вверх. Балтика даже подняло на задние лапы. Тут же Нестеров схватил его за шею и стал трясти ее.

– Будешь слушаться? Будешь слушаться? Будешь?!

Он произнес несколько слов, которые раньше говорили мужики на пристани, Климчук, и охотники из деревни. Балтик не понимал их настоящий смысл, он только знал, что этими словами люди ругаются. Но он представить не мог, что так может говорить Нестеров.

…На берегу он увидел многих членов команды, с картами и приборами, чуть подальше стоят две шлюпки, на которых они высадились. Рядом сидел Полкан и вид у него был чрезвычайно сконфуженный. Он словно сказать хотел:

«Да, брат, и меня тоже…»

К ночи команда нашла старую-старую избу, готовую в любой момент разрушиться. По крайне мере, так подумал Балтик. Ему было странно, что люди заходят в это неуютное место, сидят среди черных бревен и не только не пугаются, но даже смеются. В избе есть печь, ее растапливают.

Ребят привязали к толстому бревну возле дома, таким образом, что они могли и зайти в избу, и выйти из нее на порог. Очень хотелось спать – но заснуть они не сумели. Что-то одновременно толкнуло и Балтика, и Полкана, они вышли, насколько можно было. Тоска проникла в сердце. Как избавиться от нее разумным способом, ребята еще не знали.

Впервые в жизни они выли. Тихо-тихо, почти шепотом. А за песца того их так и не похвалили! Почему? Непонятно.

Перед рассветом будто дождик заморосил; но вскоре небо очистилось. Скала Берингова острова зеленеет на свету, а черных камней совсем не видно.

«Здесь нет колдунов» – решил Балтик, и зашептал Полкану об этом.

Полкан приободрился, закивал.

Обоим стало чуть повеселее.

На капитана больше не обижаются.

– Эй, пошли!

Весь этот и следующий день ребят натаскивали на птиц, обживших скалы. Полкан и Балтик преследовали бакланов – это было явно проигрышное дело, поскольку у баклана очень ловкое телосложение. И оказывается, он умеет нырять. Полкан один раз помчался в море, вслед за упавшей дичью, но сразу же вылез и стал отплевываться.

Птицы вроде бы не рыбы – но прячутся в море. Чудно. Весь день они пробегали, пролаяли. У Нестерова не было строгой системы обучения, он не объяснял, как именно надо охотиться на птиц. Он просто дает возможность действовать.

На второй день Балтик поймал мышь – он случайно ее заметил, напрыгнул и зажал лапой. Он в тот момент разыскивал чаек и сработал скорее автоматически. Мышь пищит, вырывается; Балтик слегка сдвинул пальцы, чтобы рассмотреть. У крохотули нет ничего кроме шерсти и бусинок-глаз. Ухватить ее не за что, разве что взять в рот все целиком.

Балтику хотелось показать, что он поймал. Но нести во рту то, что пищит, противно. Он убрал лапу, и мышь умчалась.

Полкан также видел довольно много мышей. Они прячутся, едва заслышат его лай. Всем кажется, что идет большой, огромный пес.

Лежбища Нестеров обнаружил – и на Берингове, и на скалах вокруг. Котиков бить еще рано, и к тому же нечем. Промысловая бригада соберется во Владивостоке после 1 мая.

– Апрель только начался. Мы успеем сходить и на Сахалин, и в Охотск.

– Опять? А чего там в Охотске? – сказал вдруг Черепенников. И замолк; говорили уже другие. Многим почему-то не понравилось в Охотске, и идти туда считали странным.

– Граждане! Это бунт на корабле? – удивился Нестеров. – Все равно до мая промысел не откроем. Или что, скучно быть на море? Если так, то зачем шли в моряки?

– Я не шел, меня направили… – загудел было Черепенников. Но его теперь не поддерживают. Команда молчит. В сущности, до Охотска не так далеко…

Черепенников долго сидел в «кают-компании», ворчал про себя неразборчиво. Все уже ушли. Тогда и он вышел, нащупал некую деревяшку и с силой запустил в сторону Полкана и Балтика (они опять привязаны).

– Тюк! – деревяшка ударила мимо, в доски. Ребята залаяли, правда, вскоре стали подавлять себя. Это очень трудно. Но все же лучше не скандалить.

Им уже известны правила. За излишне громкий лай могут привязать в самый дальний темный угол. За шалости, связанные с движением, могут накричать или даже стукнуть. Климчук замахивался уже несколько раз. Впрочем, хулиганить и не хочется. Просто тоска пробирается внутрь, и держит как проклятая веревка.

Команде в кают-компании разрешается заниматься не только делом, иногда там играют в карты. Не морские, а маленькие. Балтик и Полкан смотрят на этот процесс из дверей.

Играют либо просто так, либо на щелчке. Черепенников обычно проигрывает, и ему отвешивают очень громкие порции.

– Слышь, Иван, а ты часом не в попы готовишься?

– Почему это в попы? – бормочет Черепенников.

– Ходишь с такой гривой. Смотри, подпалят. В рамках борьбы с реакционным культом. Или ты хочешь художником стать? Они тоже такие носят.

Черепенников не отвечает. Он сопит, глядит на карты и снова проигрывает (к великому удовольствию Полкана и Балтика). В том, что Черепенникова щелкают, видится торжество справедливости. Так ему и надо.

Но все-таки люди ведут себя очень непонятно.

Сыркину боцман велел навести порядок на кухне, а всю старую кашу отдать «псам-оболтусам». Когда боцман ушел, Сыркин смахнул крошки на пол, потом подумал – и стал смахивать их в большую миску. Туда же он бросил остатки горелого сала, еще какой-то мусор, вывалил сверху кашу и сунул это в сторону Полкана. Поглядев вокруг, Сыркин удалился.

Разумеется, ребята не притронулись к такой каше. Но дело в другом: они отчетливо слышали, как боцман велел помыть полы. А Сыркин не помыл, хотя обещал. Получается, он соврал. Врать определенно плохо. Но комсорг Костя, когда ему дали такое же задание, тоже обещал помыть и тоже ничего не мыл. А потом сказал, что помыл! Неправда возникает в обоих случаях, вообще она может появляться везде. Но зачем люди ее говорят?

Понятно, почему врут плохие. Но зачем хорошие люди поступают неправильно? Или они просто ошибаются, ведь ошибиться легко, когда еще не знаешь. Балтик и Полкан понимали, что они сами очень многого не знают, не умеют охотиться правильно, и поэтому они учатся. Но если взрослые делают ошибки – значит ли это, что они учатся тоже? То есть они взрослые, но в чем-то… не очень взрослые, и там, где они не взрослые, им надо учиться, чтоб не делать ошибок. А можно ли научиться делать все-все? Чтоб ни в чем больше не ошибаться. Но ведь можно не ошибаться, даже не умея делать все. Надо просто не делать того, где ошибаешься. Только как узнать, где ты можешь ошибиться?

Ребята вконец запутались. Все оказалось так сложно, что Балтик с Полканом решили пока не думать о подобных вещах. Они решили: пока не раздумывать помногу, а больше смотреть и слушать. Кроме того, необходимо слушаться, иначе веревка вконец доконает.

Исчезнет ли она когда-нибудь? Не исчезнет! Что надо сделать, чтоб она пропала? Враг на шее!

«Комсомолец» шел по курсу. В нужных местах делали короткие остановки. Полкан и Балтик рыскали за дичью, загоняли ее под ружья, и приходили в буйный восторг, когда видели: дичь пала. Цель достигнута! Добыта!

В океане эмоций слышны и разумные мысли:

«Мы можем – можем-можем-можем! Мы должны! Весь мир состоит целей, и нужно идти к ним. Надо лишь найти хорошую цель!»

Море не кончается. Совсем не часто видны новые берега, а между тем очень хочется!… Хочется охотиться, учиться; хочется жить. Все время хочется есть.

– Смотри как вымахали. Ты поаккуратнее с волками – советует Климчук Нестерову, когда тот играет с Балтиком и Полканом. – Впрочем, ружья-то у нас, а не у них…

Песца застрелили. Как и многих птиц на островах, а некоторых сбили прямо над морем (Нестеров показывал, как стрелять при качке). Ребята знают: если убили, то это смерть. А если рыбу поймали – ее не застрелили. Но для нее это тоже смерть. Но ведь все они – и рыбы, и птицы – просто цели.