Лапы волчьи, характер русский

По пути на юг «Комсомолец» настиг косяк наваги. Ее ловили чем попало – не всегда удачно, но поймали очень много. Климчук так расчувствовался, что отдал большой кусок «волкам». Он сперва хотел выбросить, но потом решил: не пропадать же добру.

Полкан и Балтик принялись рвать навагу. Вокруг было множество колючих костей, они вредные, это ясно. Носы то и дело натыкались, и каждый раз приходилось их облизывать. Ребята глотали влажное мясо, ощущая огромное удовольствие; прежде им никогда не давали столько сырой дичи, а теперь они почти как взрослые. От наваги в животе началась активная борьба – наверное, это тоже по-взрослому. Ребята растянулись на досках. Борьба прошла, но не желание стать взрослыми.

Для этого надо много всего узнать и многому научиться. В кают-компании постоянно говорят об этом на политзанятиях.

Желание учиться овладело умами и разрослось невероятно. Балтик и Полкан были готовы учиться круглые сутки напролет. С огромным рвением они разучивали новые команды, отрабатывали старые – и наяву, и про себя (когда команды нет, но ты думаешь, как ее надо выполнять). Они уже явно различают разницу между «1» и «2», а также умеют отличать их от остальных чисел. Нестеров был в восторге. И, наверное, поэтому «Комсомолец» шел веселее, чем он шел в прошлом году при тех же усилиях.

Серые волны становились серебристо-серыми, голубыми, или даже золотистыми. В последние годы эти оттенки как будто пропали, а теперь – видны снова. Жить прекрасно, особенно в такой огромной стране, где можно столько всего сделать.

Комсорг Костя ведет политзанятия постоянно. Кстати, помимо политики, там обсуждаются самые разные темы: история, география, экономика, даже биология; очень часто говорят об искусстве, и особенно о литературе. Нестерову, например, нравятся Пушкин и Тютчев, а Костя просто обожает Есенина. Он читал есенинские стихи наизусть и из потрепанных тонких брошюр. И в стихах Есенин всегда был молодой. Костя с упоением декламирует:

– Гаснут зори, гаснут зори… Нерастраченного дня, Так постой на косогоре Королевой у плетня!

Балтик и Полкан все слушали. Они чутко воспринимали каждое слово, каждое осмысленное звучание; в день они узнавали десятки, даже сотни новых слов. Полкан запоминал многое, Балтик – практически все. Значение большинства слов было неизвестно, но ведь его надо найти, догадаться, понять – и в этом тоже была цель! Искать, анализировать, сопоставлять.

Иногда, услышав чью-то речь, ребята вдруг понимали смысл слов, которые до этого казались очень странными и таинственными. Теперь словно пелена слетела… понимать и находить – это просто потрясающе! Это очень интересно.

Балтик с Полканом думали очень много, незаметно для самих себя.

Слова передаются не только звучанием. Их фиксируют на бумаге с помощью черных значков, хорошо бы их тоже понять. Но пока это очень сложно.

Шхуна идет легко, и теперь далекие пути уж не кажутся такими далекими. Заметно потеплело. «Комсомолец» подходит к северному берегу Сахалина. Остров сейчас разделен; на горизонте бывают видны японские суда, о которых Климчук очень сильно высказывается. Он уверен, что все японцы – браконьеры.

Нестеров задумал одну вещь.

Неподалеку от берега спустили две лодки: одной руководил сам Нестеров, в другой был Костя с товарищами, а также Полкан и Балтик. Полкан подумал, что они опять пойдут на охоту, тем более что берег весь покрыт густым лесом. Но у команды нет ружей.

Лодки стали расходиться.

За час до этого Нестеров сказал Косте:

– Надо бы нашим парням поучиться плавать.

– Товарищ капитан, так они небось умеют. Собаки же плавают с рождения.

Костя имел в виду то, что способность к плаванию передается собакам без обучения.

– Они умеют на гладкой воде. А в море? Если что произойдет? Пусть научатся.

Лодки отошли друг от друга метров на тридцать. До суши было около версты, и ветер гнал оттуда довольно заметную рябь.

– Балтфлот! – крикнул Нестеров.

Балтик поднялся со дна, перегнулся через борт, опираясь передними лапами.

– Балтфлот, ко мне! – до Нестерова недалеко, только путь этот… колышется. Балтик замер и смотрел, не шелохнувшись.

– Балтфлот!

– Еще ждать… Да вытолкать, и все! – проговорил кто-то.

– Заткнись! – прошептал Костя.

– Ко мне! – всеми четырьмя лапами Балтик встал на борт и оттолкнулся.

Полкан хотел прыгнуть следом, но его сжал Костя. Балтик вошел в воду и сразу же забил лапами. Вода толкает, крутят, двигаться по ней совсем непросто. Соленые брызги лезут в нос, чихнуть хочется. Нет – надо плыть, плыть. Двигаться. Цель – там, где лодка с Нестеровым.

Балтик сперва работал ногами, а потом вдруг начал двигать телом вверх-вниз, как при беге. Это позволило увеличить скорость. Сзади жалобно крикнул Полкан (он не мог понять смысла затеи). Балтик плыл, но и ему было странновато.

Нестеров перегнулся и схватил Балтика за шею, а потом за лапы. Балтика втянули: он дрожит часто-часто, очень хочет встряхнуться, но нельзя. Трясти шерстью разрешается лишь в стороне от людей, а они сейчас бок о бок.

Нестеров позвал Полкана. Его Костя лишь чуть-чуть подтолкнул. Полкан отчаянно трепыхался. «Полкан!» – крикнул Балтик. Тот услышал, и стал пробиваться ко второй лодке.

Нестеров доволен.

– Морские псы! Морские!

– Морские волки – говорили потом в команде. – Нет, честное слово, у них явно есть что-то волчье.

На Сахалине дела завершили скоро. Теперь надо идти к Охотску, а оттуда уже к конечной точке, к Владивостоку. Во второй половине мая должен быть окончательно составлен план по лову, и будут сформированы бригады. «Охота на котиков – рай для моряка, только не на этом судне». Эти слова из Джека Лондона Нестеров вдруг вспомнил, и они засели в нем, и он никак не мог от них отвязаться. На промысле, действительно, бывали разные случаи – но ведь никто не гарантирован от случайностей. На море вообще нельзя до конца понять, что принесет день грядущий. Прогнозировать можно рациональное и познаваемое; случайности же вроде бы состоят из реальных событий, но всегда происходят внезапно.

– Мы же не бандиты. И не везем банду. Кто у нас Морской Волк? Вот только они, наши волчики. Бегают и хоть бы что. Никогда не укачиваются!

У Татарского пролива опять спустили лодку. После нескольких занятий Балтик с Полканом освоились и прыгали в море совершенно спокойно. По команде они прыгнули и теперь, а лодка – вдруг быстро подошла к шхуне и была поднята на борт.

Из воды ребята видели, как Нестеров кричит:

– Ребята, за мной! К берегу!

И шхуна сама пошла туда. Балтик сперва испугался, но, заметив, что шхуна идет очень медленно, поплыл изо всех сил, и Полкан поплыл. Догнать шхуну не удается, до берега совсем немного – шагов двести, может быть. Но там нет причала. Берег близко, вмиг домчались бы – если б только море стало потверже. Море не топит, оно выталкивает и подталкивает, словно хочет поиграть. Иногда ударяет волнами. «Играть нельзя», решили ребята и гребли рядом. Им хотелось поскорее выбраться. Между тем шхуна пошла вдоль берега и завернула за небольшой мыс. Там видны разные строения. Там определенно порт. Шхуна ушла совсем недалеко, но ребятам сделалось жутко. Они поняли, что могут потеряться, и тогда их никто-никто не разыщет.

Полкан залаял с надрывом; тут вода попала ему в рот, и он едва не подавился. Ребята ускорились насколько можно: берег ближе, ближе, вот уже совсем чуть-чуть… Они выскочили на гальку, подбежали к незнакомым деревьям. Потом остановились и стали принюхиваться.

Им известны сотни запахов со шхуны, и по крайней мере некоторые явно угадываются. Вокруг снует дух сосновых лесов, он немного сбивает с толку, хотя вдыхать его приятно. Дыхание леса полно новых сил: хвойные готовятся вырастить шишки, цветов еще нет, но трава уже проснулась. И среди травы много юного, много молодого. Еще никогда лес не дарил столько запахов. Ребята прошли через опушку, увидели мыс и порт, довольно большой. Там довольно много людей.

Но «Комсомолец» нашли сразу. Кричать от радости можно… но неловко, к тому же что-то во рту засело. Ребята пошли к шхуне. Им только непонятно было, зачем капитан дал такое странное задание.

Нестеров работает на пристани.

Увидев ребят, он сказал лишь:

– Уже пришли? Молодцы! – и продолжил работать.

Балтик и Полкан с удивлением посмотрели на капитана, но не нашли никаких перемен. И «Комсомолец» все тот же, и Костя. Даже Климчук шумит не больше обычного. А казалось, что что-то произошло.

«Комсомолец» взял на борт группу океанографов. Намечалась большая работа в Охотске, и все они были счастливы оттого, что сумели так быстро найти подходящий рейс. В свою очередь, Нестеров тоже очень рад был поговорить с настоящими учеными.

«Комсомолец» подоспел к Охотску как раз в те дни, когда там проходило большое мероприятие – не связанное с наукой, но тоже очень важное. Почти вся команда высадилась на берег. А Полкана и Балтика просто выпустили погулять. Нестеров был убежден, что ребята не убегут. И не пропадут.

До самого прибытия Охотск представлялся таинственным местом, где, возможно, нет волшебства, но обязательно есть что-то особенно. Например, дворец. К своему большому удивлению ребята увидели только ровные ряды одноэтажных улиц, даже без гор поблизости. На главных улицах гудит народ, поэтому Балтик с Полканом решили пойти куда-нибудь в сторону, на окраину. Но и там везде простые деревянные дома. В ожидании увидеть грандиозные конструкции ребята бродили везде, и не находили ничего выше фонаря.

Людей на окраинах немного, можно гулять свободно. Правда, по некоторым улицам ходят чужие псы, усталые, растрепанные, с низко опущенными головами. И все они мастера ругаться: Полкана и Балтика облаяли в первые же 5 минут. Лают здесь часто; особенно стараются те, кто сидит за хозяйским забором. Они не могут покинуть участок, дергаются и кричат нечто неразборчивое. И снова лают. Такие могут врезать, подумал Полкан, особенно крупные дядьки. Проходящие мимо огрызаются, но при этом не подходят близко. Одна шавка сослепу налетела и тут же отскочила. Она задыхалась от ярости, и все же не хотела напасть. У ребят был очень уверенный вид. При этом Полкан всерьез думал о возможной предстоящей драке. А Балтик представлял себе большие моря и просторы.

Они пришли в конец переулка, который ограничен длинной белой стеной, выкрашенной мелом, по обеим сторонам от нее были заросли, переходящие постепенно в границы участков. Заросли выглядывают и через заборы, и над заборами, кое-где забора вовсе нет, вместо него стоят кусты, только начавшие зеленеть, но весьма густые. От недавнего костра пахнет золой, что-то соленое есть за забором – может быть, бочка с рыбой?

Ребята подошли к забору поближе; тут раздался визг. Из соседнего участка вылетели два пса с очень пыльным оттенком. Такое впечатление, что их специально выкрасили под цвет пыли – Балтик не сразу их распознал. Они, очевидно, лежали на участке, различимом сквозь кусок забора. Там земля как они, такого же цвета. Вслед за псами выкатился кудлатый тип на очень коротеньких ножках и неестественно большой головой. Тип затявкал резким фальцетом. Светло-серые подхватили. Тип замолк – и они замолчали. Кудлатый метнулся в сторону ребят, гавкнул и отскочил, подбежал снова, крикнул что-то неприятное. Он провоцировал на драку.

Балтик и Полкан оскалились. Один из серых решил было уйти – но на самом деле, он отошел недалеко и ударил со спины. Балтик и Полкан развернулись и разом врезали ему по морде. Серый распластался, другой серый замер в изумлении. Кудлатый, прижав уши назад, подошел к Балтику и глядел жалобно-виноватым взором. У него неприятные глаза.

Балтик отвернулся – и кудлатый ударил его прямо в грудь, над ногами. Одновременно серые набросились на Полкана. Кудлатый хотел схватить конец лапы – Балтик вздернулся, прыгнул и повалил кудлатого наземь, и упал сам. Псы атаковали с двух сторон, довольно зло. Полкан вертелся юлой, и тут ему оцарапали голень. Полкан пришел в дикую ярость. Он схватил зубами одного и все трое сцепились в клубок.

Балтик налетел на второго, повалил его, и сам споткнулся. На него сверху упали Полкан и первый пес, который выл, визжал, но никак не мог высвободиться. Его шкуру Полкан сдавил намертво. Он не мог разжать челюстей. В голову Балтика лезут лапы, он укусил одну и сумел выскочить. Он увидел, как Полкан тянет голову серого к земле, а другой – целится в Полкана. Балтик вспомнил, что у него уже довольно тренированные ноги, они могут бить гораздо дальше, чем зубы. Он с разбегу отшвырнул серого – по всем приметам старого-старого пса. Только Балтик не разглядывал его особо.

Одновременно Полкан освободил свой рот. Оба серых оказались на земле, хотели подняться, но их тут же стали лупить ногами, целясь преимущественно в морды. Старики пытались кусаться, тогда удары стали еще жестче. Они лупят без конца. Боль от напряжения ударяет в колени, в лопатки. Ребята стали выдыхаться. Но победа практически есть.

Подлетел опять кудлатый – его попросту задавили, завалили сверху вдвоем, потом Балтик отскочил обратно к старикам, а Полкан швырнул мелкого к стене. Старики теперь скулят – дурными голосами просят пощады. Полкан смотрел на них сердито и скалился, ожидая подвох. Старики поднялись и затрусили прочь, то и дело оглядываясь назад – вдруг их сзади атакуют? Но Полкан и Балтик не такие.

Кудлатый лежит неподвижно. «Мы победили его до конца!» решил Полкан. Однако коротенький все же встает, встает – пытается встать. Его лапы не слушаются. Он пополз к забору.

Надо сказать, эти типы были совсем некрупные и нестрашные. Злость мало что значит, если у нее нет боевой мощи. Ребята пошли через Охотск в поисках настоящего врага. Они решили, что найдут его и победят, и тогда станет лучше. Полыхает огонь задора – найти врага обязательно! Стоянка в Охотске короткая, значит надо торопиться.

Злодеев пока нет. Они видели обычных людей, а еще они видели мужичков очень странного, неустойчивого вида. Они кажутся расслабленными. Только разве что один махал руками и громко кричал – глаз его было не разобрать из-за огромного числа пятен на лице. Дядька чихнул, вздрогнул и стал возиться с чем-то возле старенького дома. «Он не страшный, решил Полкан, ищем дальше». «А нужно ли нам сами искать врагов? Может быть, они сами появиться?»

Они увидели главный рынок Охотска. Здесь много знакомых запахов. Слышен запах Климчука. С другой стороны шел мужичок, держа в руках самодельную клетку с зажатыми внутри курами. Судя по всему, он их разводил. На Балтика и Полкана мужичок глянул с большим неудовольствием.

Он идет на рынок, из которого постоянно доносятся звуки – трески, щелканья, крики. Внезапно крик усилился и стал размножаться (закричал один человек, затем другой, третий). Очень скоро весь рынок вопил. Мужичок остановился. Ребята приняли боевую позу. Злодей рядом?

Из ворот рынка вылетел зверь, величиной с большой письменный стол, весь в опилках и грязи. Он почти целиком был покрыт волосами, но все же видно его широкую пасть. Зверь замер, уставился на мужичка (тот был в замешательстве), и недолго думая, помчался прямо на него. Мужичок хотел махнуть рукой, но она была занята, клетка выпала и оттуда посыпались куры. Зверь – не останавливаясь! – схватил белый комок у клетки и помчался наутек. Ребята ринулись за ним. Сзади зверь как будто пес. Ну да – пес, только огромный. Балтику показалось, что бандит ест курицу на ходу. Пес остановился, бросил несчастную птицу наземь и уставил глаза в сторону Балтика с Полканом. Потом он заревел. Ребята вздрогнули, но тоже стали лаять. В эту пасть, подумал Балтик, влезет кочан капусты и еще останется место. От бандита идет просто чудовищно яростная мощь. Полкан стал захлебываться – и тогда пес на них прыгнул. Ребята смогли увернуться, отскочили в разные стороны. Что делать дальше, они знали.

Безо всяких раздумий они помчались в порт.

Пес гонится за ними. Он воет и ревет, как гром, и мороз бежит по коже; но свирепый крик мешает ему бежать. К тому же Балтик и Полкан очень тренированные. Они почти не глядя неслись по улицам, второпях пропускали нужные повороты и едва успевали найти новые. Пес немного подотстал.

Ребята с разгону пролетели мимо нужно пути. Сразу же вернулись. «Комсомолец» уже близко. Но опять возник пес. Он явно сумасшедший: он бежит сквозь грязь, а не обходит ее. Однако для драки с ним внутри чего-то еще не хватает.

В порту очень удачно получилось: пес споткнулся о брусок и покатился кубарем. Балтик и Полкан уже на шхуне. Они очень взволнованы. На всякий случай, они стараются не показываться над бортом.

Пес стал орать на все корабли подряд и занимался этим, пока кто-то из людей не выстрелил (мимо пса). Балтик видел, как бандита отгоняют баграми моряки с других судов. А тот все не успокаивается.

– У атамана Семенова были такие же псы – чуть погодя сказал Нестеров. – Их натравливали на людей. И они могли загрызть любого. Семенов корчил из себя верующего, богоборца, везде наведывался к попам, и считал, что чем скромнее поп живет, тем он праведнее. В конце концов его сателлиты нашли скит посреди тайги, где жил старичок отшельник. Я не знаю, вероятно, он был блаженный. Иначе бы он сообразил.

– И что дальше?

– Скорее всего, он сказал атаману что-то нелицеприятное. Он-то думал, что Семенов верующий офицер, что ему надо помочь покаяться. А тот каяться не стал, просто натравил на старика собак. Его разорвали… страшным образом. Мы тогда дрались с поляковцами и вышли на Семенова совсем случайно, уже неподалеку от океана. Между Семеновым и Поляковым была большая свара из-за царского золота: оно рассеялось по тайге, и все очень хотели прикарманить хоть кусочек. Наверное, там были просто гигантские суммы. Но мы тогда золота почти не искали.

Семенов бандит, и все сподвижники его бандиты. И псы такие же. Выродки, одним словом.

– Зато наши песики – особенные. Полкан, не дергай ванты. Вот так, хорошо. Поздравляю вас, мои приятели, с первым Мая – оно уже прошло, но все-таки вы тоже… трудящиеся. –

Костя гладит Балтика и Полкана. – Они трудящиеся, Сергей Станиславович?

Нестеров кивнул.

На мероприятии в Охотске он разговорился с одним знакомым моряком, товарищем Гостюхиным, который всю жизнь провел на Тихом Океане. У Гостюхина огромный опыт, поэтому он любит иногда критиковать книжных фантазеров. Он не верит в сверхспособности. В лучшем случае, он допускает возможность быстрого резкого напряжения, за которым неизбежно придет истощение. Что там «большая волна»! – даже при простом сильном течении человек не продержится больше 10 минут; после этого его обязательно понесет или затянет.

– Даже Иисус – ходил по глади морской. Не по волнам!

Моряки хохочут.

– Чтобы удержаться, надо иметь скорость, сердце и температуру повыше. Для людей это недоступно.

– А для собак? – спросил Сергей. Гостюхин почесал бритый затылок.

– Для собак не могу сказать. Тоже недоступно. Да они же глупые. Будут дергаться и все. Собака окунется в море, как в омут. Я еще не видел такой, чтоб могла выплыть.

– А я, кажется, видел – сказал Сергей вслух, и как будто про себя.

Он не собирался говорить дальше. Но его стали расспрашивать, где, когда, при каких обстоятельствах он мог наблюдать такой эффект. И Сергей не удержался, стал рассказывать про Полкана и Балтика, расхваливая их таланты. Моряки сомневались и спорили; раззадорившись, Сергей принялся рассказывать разные подробности, которых просто не может быть, если того, о чем говоришь, не было. Гостюхин слушал, но все равно не верил, что собаки способны сладить с волной.

Еще больше он отказался верить, когда Сергей сообщил о возрасте ребят.

– Это же недомерки. Недоярки. Или – как это говорится – переярки? Я понимаю, пес – которому два года. А тут-то что?

– Недоярки в колхозе. А наши уже не раз плавали.

– В корыте?

– В заливе! Да и в открытом море. – Сергей потребовал от команды, что была с ним, подтвердить его слова. Ребята осторожно сказали «да», но старались не ввязываться в дискуссию.

Гостюхин известен по всем портам и как бравый бесстрашный капитан, и как тот, кто имеет влияние. Гостюхину ничего не стоит поругаться с горкомом, он запросто может наорать на бюрократов и ему ничего не будет. Говорят, он кого-то даже поколотил… и бюрократов, и «салаг», и даже «своих». Товарищ Гостюхин иногда бывает резко вспыльчив. Однако Нестеров ему нравится.

– Серега, я тебя уважаю, только ты уж очень загнул. Это не может быть.

– Я готов доказать! – сказал Нестеров.

– Поспорим, что ли? – ничуть не задумываясь, Сергей сразу согласился.

Гостюхин планировал из Охотска выйти к острову Ионы, поскольку там большое лежбище сивучей. Он предложил поспорить там. Сергей опять согласился, поскольку остров почти «по дороге», и к тому же «Комсомолец» идет с опережением графика.

Уже в море Сергей сказал:

– Товарищи, придется постараться! – Полкан и Балтик не поняли, что капитан имеет в виду. Затевается нечто важное; остров Ионы прямо по курсу.

В это время здесь всегда есть волны, и довольно сильное течение под ними.

– Тут и опрокинуться можно, вместе с лодкой. Товарищи капитан, а оно нам надо?

– Спокойно! – сказал Нестеров. – Это вопрос принципа. – Он еще что-то сказал, отсекая новые вопросы. Что касается другой команды, где командует Гостюхин, то там решения капитана не обсуждаются.

Волны бегут не шутя. К Сергею подвели Балтика и Полкана, он в раздумье на них смотрел – то ли выбирал, то ли сам начал сомневаться. Наконец Сергей скомандовал:

– Балтфлот, за мной. Полкан, ты остаешься.

– Гав-гав! «Да! Понятно!» – сказал Полкан. Ему поручено охранять шхуну.

Полкан все сделает; но стоять на месте нельзя. Он видел, как шлюпка с Балтик опустилась на бегущие волны, как она пошла в сторону серо-бурой скалы. Одновременно с ней идут еще две лодки – в одной из них машет шапкой Костя.

– Серег! – крикнул Гостюхин со шхуны. – Когда твой приятель спрыгнет, я сразу время засекаю.

Нестеров прижал Балтика к себе.

– Сейчас дам задание, и ты выполняй. Понимаешь? Не бойся. Мы рядом. – Он привстал.

– Балтфлот! К Косте!

Балтик прыгнул в море.

– Ого – сказал Гостюхин.

Серая волна сразу подняла и потащила. Тут на нее налетела другая волна, она накрыла с головой. Балтик сразу же вынырнул, но ощутил изрядный холод. В воде прячутся тысячи иголок. Они везде, хотя их не видно.

– Ко мне! – закричал Костя. До его шлюпки всего метров пятьдесят, но волна качает и швыряет. Балтик разозлился. И поплыл.

– Да! – прошептал Нестеров.

Балтик плыл изо всех сил, но его постоянно сбивало в сторону. За 10 метров он увидел, что лодка Кости смещается. И Нестеров уходит в сторону. И кричит теперь.

– Балтфлот, ко мне!

«Так куда же надо?» подумал Балтик. Он с трудом развернулся, поплыл к шлюпке капитана… и капитан его снова отправил к Косте. Еще раз. Опять. Волны били не переставая, иногда они почти выбрасывали наружу, но потом сразу же утягивали.

Полкан с ужасом следил за тем, как Балтика швыряет в треугольнике лодок. Его голова исчезает и выныривает снова. Полкану хотелось побежать и плыть тоже – но ему велели охранять. Он не мог совсем ничего сделать. И даже крикнуть не получалось – он думал, что тогда Балтик испугается и утонет.

Надо было продержаться 14 минут. Балтик этого не знал. Он думал, что уже скоро не выдержит, он очень хотел, что все закончилось – хоть как-нибудь. Ему сделалось страшно от этого. Он сопротивлялся – даже не столько волнам, а, в первую очередь, своим черным мыслям. Другие не идут. Балтик решил вообще не думать. Он плыл. Сердце разрывалось от натуги, голова слабела… нет, все же надо о чем-то думать. О том, как преодолеть. Преодолеть! Преодолеть. О другом думать не получается.

– Ишь ты! – сказал Гостюхин и спрятал часы. Он видит, как шлюпка идет к Балтику, который едва держится над водой. Когда его втащили, он почти не чувствовал ничего, кроме дикой усталости. Продержался! Нестеров схватил Балтика, мокрого, обессилевшего, и стал сжимать, теребил за уши и что-то произносил. Балтик не разбирал слов.

– А вы говорили! – сказал Нестеров на «Комсомольце», хотя команда и не спорила с ним. Он стоял с Балтиком на руках, не выпуская. У ног вертелся и прыгал Полкан, касался Балтика лапами и носом. Полкан был очень взволнован, очень рад и никак не хотел уходить. Его все же отодвинули, когда на борт поднялся Гостюхин.

Он подошел к Нестерову.

– Да. Такого еще не было. Такого я еще не видел.

Сергей стоял сияя.

Гостюхин протянул руку – красную, жилистую, бывалую. Он хотел погладить Балтика.

Балтик вдруг – изогнул шею и вцепился Гостюхину в рукав.

– Ты чего? – в этот момент Полкан налетел сзади и схватил гостюхинские штаны. Рукав Балтик не порвал – он из очень прочной материи; к тому же, Балтик и не думал кусаться. Это вышло как-то само собой. Зато Полкан точно решил навредить капитану. Он понял, из-за кого чуть не утонул его брат.