Еглеоп

– Грегор, какая приятная неожиданность.

– Я тоже рад тебя видеть, Аарон. Моя спутница, Яна Мохова.

Грегор перешел на родной для девушки язык. Старичок по-деловому протянул руку.

– Приятно познакомиться, мадмуазель Мохова.

Тоже без акцента говорит. Полиглоты они все что ли?

В кабинете по-домашнему уютно. Ни длинных столов, ни портретов государственных деятелей. Камин, полки с книгами, мягкая удобная мебель.

– Я могу тебе чем-то помочь, друг мой?

Банкир, уселся в широкое кожаное кресло, предлагая гостям последовать примеру.

– Я бы хотел перевести это на счет леди. – Грегор поставил кейс на журнальный столик. – Чтобы не возникало вопросов об источнике.

– Разумеется. Естественно, никаких комиссий.

Счет? Нет у нее никакого счета.

Старик закатил глаза и выдал спустя десяток секунд.

– Девятнадцать шестьдесят шесть? Яна Станиславовна Мохова?

Четыре последних цифры зарплатной карты. Как, не важно. Важнее, что Заммер действительно ее отпустит. Наверное.

– И я хочу спуститься в хранилище.

Лицо Аарона сразу потускнело.

– Грегор…. У меня нет причин тебе отказывать, но эта леди…

– Ключ. Ни у кого не одолженный, мой.

– Верно, и при других обстоятельствах я бы не стал препятствовать, но буквально только что со мной связался Гений войны. Просил слегка задержать тебя до его прибытия. Думаю, он скоро…

– Аарон, – Грегор прервал во второй раз, протягивая футляр с кристаллом, – просто проверь.

Банкир нерешительно посмотрел на обитую бархатом коробочку. Пересев за массивный бокотевый стол, вставил кристалл куда-то сбоку столешницы. С минуту вглядывался в монитор. Затем проделал манипуляцию еще раз.

– Тебя, ведь, именно за это любят? Красиво задумано, но нет. Я сканирую созданное тобой твоим же устройством. А леди, насколько я понял, имеет сейчас доступ ко всем базам совета.

– Именно. И Тобиас в курсе. Поэтому, пусть леди отправляется домой прямо сейчас. – Грегор повернул лицо к девушке. – Ты свободна, Яна Мохова. Наша сделка закрыта.

В смысле… все? Отпускает?

– Но я же…

– Дальнейшее тебя не касается. Автомобиль, на котором мы приехали, ждет у входа. Или вызови такси, попроси на ресепшене помочь.

Сама справлюсь, по-английски везде понимают. Но… все?

Девушка неуверенно двинулась к двери. Ватные ноги не хотят слушаться, сердце колотится как дизель на старом тракторе. Не заперта.

По дороге к лифту девушку никто не остановил.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, Грегор. – Аарон недоуменно развел руками, – Для чего было устраивать шумиху?

– Ты откроешь по моему запросу пятый уровень.

– Я тебе сразу скажу, данные на пятом, шестом, седьмом уровне тебе ничего не дадут. А ниже…

– Не надо ниже. Тобиас преследует меня последние два дня. Без формальных причин. Пусть накроет за поиском по поставкам оружия в Еглеопе.

Банкир все еще колеблется.

– Мелко. Для всех будет очевидно, что ты его провоцировал.

– Не важно. Главное, у Мары будет формальный повод. Ну же, Аарон. Сам говорил, что его военные расходы ярмом висят на твоей шее. В хранилище ведется постоянная запись, ты ничем не рискуешь.

Сотрудник отдельного хранилища, подчиняющийся распоряжениям исключительно владельца банка, без вопросов открыл дверь незнакомым посетителям, выпустив потоки мягкого желтого света в бронированный полумрак коридора. Этот момент раз в пару лет «совершенно случайно» удавалось подловить редким гостям подземных коммуникаций и легенды о хранилище с запасами не меньше, чем у правительств соседних стран уже десятилетиями гуляют в узких кругах.

Тобиас и Гедеон влетели в грот с покрытыми позолотой стенами. В похожем на праздный шезлонг каменном кресле, единственной здесь мебели, неподвижно лежит Грегор. Его глаза закрыты, а грудь едва вздымается. Аарон внимательно изучает подчиненные запутанному алгоритму, всполохи на стенах.

– Я же просил задержать его.

Тобиас буквально кричит.

– Понимаю вас, Гений войны.– Речь банкира спокойна. – Но при данных обстоятельствах, я не решился отказать Гению физики.

– Аарон, ты что несешь? Я дал прямое распоряжение.

– Грегор настаивал, у меня не было формальных причин отказывать. Его носитель настроен на автоматический поиск, я открыл пятый уровень.

– Сколько он там уже?

– Минут десять.

– Ему нужно было несколько секунд, раз кристалл автоматически настроен. – Голос Тобиаса сорвался на высокие нотки. – Девушка. Где она?

– Отправилась в аэропорт. – Голос Аарона менее уверен.

Гедеон кинул вопрошающий взгляд.

– Проконтролируй. Грегор выходи.– Не дождавшись никакой реакции, Тобиас потряс обмякшее тело за плечо, – Грегор, выходи немедленно.

– Тобиас. Не на…

Поздно. Грегор изогнулся дугой. Легкая судорога пробежала от ступней до кистей. Затем еще одна. Изо рта полез комок пены.

Слухи о новом финансовом кризисе расползлись мгновенно. Неизвестно, кто из сотрудников первым произнес это вслух, но такое объяснение происходящего в кабинете Аарона стало самым популярным среди персонала.

Одна из крупнейших фондовых бирж замерла в ожидании уже через час после прибытия первых странных гостей. После того, как секретарша тихонько шепнула своей любовнице, что посетителей в кабинете на два больше, чем проходило мимо нее, и уже пятеро посторонних посетили отдельное хранилище, три крупнейших мировых таблоида начали писать заготовки для завтрашней первой полосы.

– Тобиас, будь любезен, объяснись.

Бледная женщина со снежными волосами, восседает в кресле, словно на троне. Ее черные, как сама ночь, глаза, не мигая, глядят на Гения войны. Стоит отдать ему должное, не многие способны спокойно выдержать этот взгляд.

– Грегор имитировал атаку на БАК, в то время как сам…

– Занимался проверкой твоей деятельности. И ты решил ему помешать.– Ледяная фраза блондинки оборвала Тобиаса на полуслове.

– Мара, я прошу воздержаться от преждевременных обвинений. – Сидящий за столом владельца Эяр, заметно встревожен.

– У меня к вам вопрос, глава Эяр, – Мара никак не отреагировала на последнюю фразу. – Вы давали какие-нибудь указания Гению войны относительно Грегора?

– Я попросил уточить местонахождение всех нерахри и усилить меры по их безопасности в Еглеопе.

– Оу, нам теперь грозят опасности в Еглеопе?

– У Минамус весьма тревожное пророчество. Шутка, – Эяр поставил ударение на последнем слове, – Грегора пришлась совершенно не ко времени.

– И поэтому он сейчас в коме, вызванной Гением войны, во время проверки, – Мара сделала паузу, – деятельности Гения войны?

– Это смешно, – Тобиас вскочил на ноги. – Я просто дотронулся до него. Не более.

Женщина встала, не выражая лишних эмоций.

– Я выясню, можешь не сомневаться. Аарон, попроси кого-нибудь проводить меня в хранилище, хочу посмотреть, как дела у Риты.

Тело решили не тревожить. Кардиомонитор и аппарат искусственной вентиляции легких доставили в хранилище.

Рита нежно поглаживает волосы неподвижного Грегора. По телу пробежала судорога. Она коснулась ладонью лба, спазм прекратился.

– Я помню этот запах. Лечишь или пытаешься расслабиться?

Голос Мары столь же мягок, насколько он был жестким, пятью минутами ранее. Ее вышитое бело-голубое платье выглядит здесь куда уместнее, чем в стеклянных коридорах.

– И то и другое. – Рита убрала бонг в карман.– Возможно, причина лишь в физическом теле, и если прекратить припадки, сознание восстановится.

– Возможно, причина в самом Грегоре. Аарон шепнул, он определенно хотел подставить Тобиаса.

– В его духе. Но… эпилепсия. Кто в здравом рассудке станет так рисковать?

Мара глубоко вздохнула.

– Тут ты права, процесс неконтролируемый. Надеюсь, он знал, что делает и не перехитрил сам себя.

– Когда очнется, я откушу ему ухо и заставлю год так ходить. Чтобы не смел подобные фокусы выкидывать, не предупредив меня.

Мара подошла ближе и взяла Грегора за руку.

– С ним все будет хорошо, это я чувствую лучше всех. Может, стоит сообщить Леанту?

– Леанту давно нет ни до кого дела. – В голосе Риты сквозит грусть. – Мара. Есть вероятность, что Тобиас действительно напал на него?

Блондинка на секунду задумалась.

– Вряд ли. Но полностью исключать нельзя. В хранилище никто не войдет без моего ведома, включая членов совета, обещаю.

Рита кивнула. Ее ладонь накрыла пальцы партнера и наставницы.

– Мне стоит посетить лабораторию, возможно эссенции подействуют лучше.

– Рита, никаких ограничений на воплощения для тебя. Грегор больше кого-либо имеет право на использование всех ресурсов этого мира.

Такси доставило в аэропорт без происшествий. Водитель вежливо поинтересовался, все ли с ней в порядке и отчего она так нервничает, но с другими расспросами в дороге не приставал.

Пара бокалов вина в зоне ожидания и один в салоне самолета расслабили, захотелось жить. Кошмарная сказка закончилась. Больше никаких подземелий, змей, колдунов. Может, послать все и свалить домой?

Денег хватит. Просто жить. В тайге много и не надо. Уехать к дедушке в поселок, учиться. Да хоть и у Эрхана, вредный, но шаман хороший. Дедушка хвалил.

Замуж выйти. За такого… За такого, как Заммер, только без колдовства. И помоложе.

Забавно, но теперь он уже не кажется таким страшным. Даже тоскливо без него немного.

Она уже почти прошла пограничный контроль в Домодедово, когда подошли два офицера таможенной службы.

– Пройдемте с нами, пожалуйста.

Что, зачем? Сердце бешено заколотилось.

В небольшой комнате, набитой всякой аппаратурой, еще двое. Сотрудник в форме вежливо поздоровался, включил камеру видеонаблюдения. Другой стоит в углу, наблюдает.

Странный он, в кожаной куртке в такую-то жару. Из-за худобы что ли комплексует? На гея похож. Густые брови. Точно, красит. Пунцовые губы на гладковыбритом подбородке, румянец выпускника. А глазенки цепкие.

– Вы принимали наркотики или контактировали с наркотическими средствами в течение последних сорока восьми часов?

– Нет.

Хотя многое объяснило бы.

– Протяните, пожалуйста, руки вперед.

Сотрудник провел бумажкой по кончикам пальцев. Засунул в прибор.

– Кокаин, Гедеон Тукаевич. Как и ориентировали.

Да там даже не пискнуло ничего. Что она трогала? Может, у банкира с подлокотников принято нюхать? Какая разница, у нее же нет ничего запрещенного, сама сумку проверяла перед вылетом.

– Собачку ведите.

Сумка! Она же сзади стоит, между офицеров. Разява. Но не могут же они…

Кинолог вошел сразу, словно за дверью ждал. И на сумку указал сам. Овчарка сразу принялась скулить и рыть лапами по ткани.

Коробка сигар? Ну не было их там. Когда же…

– В сигарах везла. – Раскрутив один из футляров, сотрудник извлек запаянный пакетик с белым порошком, – Модно в последнее время.

– Спасибо. Оставьте нас.

Слушаются. Прямо как Заммера. Только тот вообще ничего не говорил. Чертов колдун, из-за тебя все.

– Можете объяснить происхождение наркотиков?

Объяснить. Сами же и подсунули.

Гедеон даже не ждет ответа.

– Хорошо, тогда расскажите о своих последних сорока восьми часах. Чем вы занимались?

– Готовила статью для Нерахри Физикал Корпорэйшн.

Голос дрожит. Не разреветься, его этим все равно не проймешь.

– Связаться с ними можете?

– Есть номер господина Заммера. В редакции должны быть контакты.

Он не это хочет услышать. Стоп. Эхо. Ощущение как с Заммером, только в разы слабее.

Гедеон приложил пальцы к переносице.

– По-быстрому не выйдет. Ты подумай пока, я тебя в отделении навещу.

Два старлея вошли сразу, как он нажал кнопку.

Дуболомы откормленные, чтоб они тебя всю ночь… Да тебе, наверное, понравилось бы. Устроил спектакль. Ладно, смысла строить из себя Космодемьянскую никакого.

– Я…

Что? Исчез? Только что на стуле сидел.

– Куда он делся?

Полицейские непонимающе переглянулись.

– Пройдемте с нами, гражданка. Вы задержаны.

С мигалкой хорошо. Дорогу уступают – по закону обязаны.

Это, если ты за рулем. А если тебя везут непонятно куда, сложно представить что-то более угнетающее, чем звук спецсигнала.

Хотя, куда – понятно. Менты, как менты, прав не зачитывают, на вопросы отвечают по-человечески. В голову не лезут.

ГУП наркоконтроля. Похоже, действительно, туда везут. В навигаторе вбито.

Заммер, из-за тебя все. Сволочь. Втянул в свои игры и бросил.

Может, отпустят, когда все про него расскажу? Ну не посадят же, в самом деле, кто поверит в этот бред с контрабандой?

Наш суд. И прокуратура. Они всегда охотно верят.

Отдать деньги? Да сами заберут, нолики исчезнут так же, как и появились.

С мигалкой хорошо. Но, толку от нее, если перед МКАД авария, и на трех полосах с обочиной машины уже в восемь рядов выстроились, чтобы блеснуть мастерством, вливаясь в один. Хоть обсигналься, двигаться им некуда, чтобы тебя пропустить.

Водитель постучал по потухшему регистратору. Тоже мне, инструмент контроля, как будто взятки непременно в салоне берут.

Что за тип перед капотом? На мойщика точно не тянет. И менты притихли. Как вырубило.

Зачем водитель разблокировал двери? Почему этот тип садится к ней?

– Неловко вышло. Не хотел доставить проблемы.

О чем он вообще?

– Кто вы такой?

– Грегор Заммер.

За дуру держит? Лет на пятнадцать моложе, подбородок легче, лицо острее, волосы темнее, вьются, глаза… Вот глаза те же. Родственник? Или…

Я помогу.

Эхо. Голос другой, эхо в голове то же.

– Грегор?

Улыбнулся. Точно не он.

– Идем.

Куда? Ты чего обниматься лезешь?

Яркая вспышка в мозгу накрыла одновременно с медвежьими объятьями.

Полицейские так и не смогли объяснить, куда исчезла задержанная.

На безмятежной поверхности ни ряби. Спокойное озеро. Спокойная страна. Земля без войн. Все люди хотели бы жить без них.

Но не получится. Другие способы еще хуже.

Или безропотно принять конец, или сопротивляться, ответственность тут ни на кого не скинешь. Он должен принимать на себя всю их ненависть, злость, осуждение. И молчать. Делать вид, что поступает так по собственной прихоти.

Мягкая поступь шагов. Вернулся. Почему он всегда пытается проявить нежность, даже когда это неуместно?

Гедеон осторожно тронул за плечо, застывшего на берегу Тобиаса.

– Сказал же, от прыжков воздержись. Мара уже до каждого действия докапывается.

Гений войны сосредоточен и суров. Как ему и положено.

– Пришлось отправиться за ключом.

– Почему здесь нельзя было перехватить?

– Она не поддается внушению. Совсем. Ни визуальному, ни вербальному.

Не поддается? Грегор придумал хитрый блок, или…

– Опиши, как это ощущается. Сопротивление, отталкивание, пустота?

– Да нет, все как обычно. Я посылаю, она принимает, просто не реагирует никак.

Совпадение? Да какие тут совпадения.

– Забудь про Мару. Отследи всех, кто долго контактировал с девушкой. Найди среди них всех психопатов, шизоидов, вообще всех, кто ведет себя странно. Изолируй самых буйных.

Гедеон согласно кивнул. Спорить не привык.

– Она в надежном месте?

– В местной полиции.

– Переведи ее куда-нибудь… поглубже.

Квартира, занимающая верхние этажи трехэтажного здания, во всех реестрах числится как восемь маленьких. Рисунок паркета, из десятка пород дерева, поделится эпичным сюжетом, если пройти по всем комнатам последовательно. Мебель, отделка, все подобрано и расставлено так, что изображения на полу с определенного ракурса устремляются вверх.

В квартире регулярно убирают и никогда не мусорят. По крайней мере, последние двести лет. Кроме уборщицы редко кто появляется, тем более таким способом.

Она чуть не грохнулась на пол, очутившись в залитой солнцем комнате, но его рука удержала. С легкостью родителя, подхватывающего ребенка.

Это уже не фокусы. Если только ее не кормят новинками психофарма.

Девушка отстранилась от своего спасителя. Или похитителя, как посмотреть.

– Где я?

Незнакомец покосился на двухметровое окно.

Опять улыбается. Черта с два он Заммер. Чего там за окном? Ров с крокодилами? Колючка?

Яна осторожно отодвинула занавеску.

Стена. Этот, расписанный неуклюжими граффити, кусочек здания в центре не спутаешь ни с чем. Ходила сюда в свой первый выходной в Москве.

Внизу многолюдная пешеходная улица. Кричать? В Праге не помогало.

– Что вам от меня нужно? Деньги?

– Глупо было прикладывать столько усилий, заставляя тебя взять их, чтобы потом отобрать.

Подарок колдуна. Если приняла, всю жизнь должна будешь. Но… действительно Заммер?

– Вам от меня еще что-то нужно? Душа? Кровь?

Незнакомец шумно выдохнул.

Вот так учительница в первом классе смотрела, когда она оберег из портфеля доставала, чтобы к доске выйти.

– Пару дней… мое другое тело будет умирать. И пока я не могу тебе ничем помочь открыто. В другой ситуации, я бы просто приказал тебе сидеть здесь, но, ты же напрочь отказываешься подчиняться.

Подчиняться? Я ему что, игрушка?

– С чего я должна вам верить?

– Если бы я хотел сделать тебе что-то нехорошее, то доставил бы куда-нибудь… не сюда.

Логично. Но где Заммер, а где логика.

– И что значит, ваше тело будет умирать? Кто вы такой?

– Хочешь знать?

Ближе подходит. Прыгать? Второй этаж, не высоко.

– Проще будет показать.

Руку протягивает. Опять мысли читает?

Коснись. Не бойся.

Темнота окутала одновременно с прикосновением и тут же сменилась психоделичным пейзажем. Фиолетово-белые горы вдали, трава под ногами им в тон. Голубые деревья светятся изнутри, разбитая на ровные градиентные квадраты спокойная поверхность озера. И привычный, такой же, как в первую встречу, Грегор Заммер.

– Где мы?

Девушка шепчет, едва слыша собственный голос.

– В моей реальности. Одной из любимых, расслабляет.

Расслабляет? Да тут свихнуться недолго.

– Это все настоящее?

– С твоей точки зрения вряд ли. С моей, такое же настоящее, как и Еглеоп.

– Еглеоп?

– Физический мир. Со строгими едиными законами, к которому ты привыкла. Тут законы определяю я. Можем полетать, например.

Ноги оторвались от поверхности, тело незавязанной ленточкой взмыло вверх. Яна взмахнула руками, теряя равновесие, опереться не на что, не за что схатиться. Невидимые руки подхватили сзади, не дав опрокинуться.

– Верните, пожалуйста.

Осторожно, как хрустальную, ее опустили на землю.

– Что ж ты такая пугливая? Давай чуть привычнее сделаем.

Мгновение, и пейзаж, не меняя очертаний, приобрел земные цвета. Повинуясь неуловимому жесту Грегора, из-под земли выросли два гладких валуна.

Присесть не помешает. Теплые. Упругие.

– Поудобнее сделать?

Яна отрицательно мотнула головой.

– Вы дух?

Этим лицом тоже улыбаться умеет.

– Вполне подходящее определение. Кусок энергии, заряженный информацией.

– И как вы выглядите на самом деле?

– Чаще всего именно так, как сейчас. Я могу принять любую форму здесь, да и в Еглеопе в принципе тоже. Но это как в разгар твистерной партии убегать не меняя позы.

Есть разница, в какой форме находиться? Не дух. И почему он говорит, что все вокруг настоящее?

– Можете менять мир вокруг, как захотите?

– Именно. Все здесь материально, пока я наделяю таким свойством. Перестаю – исчезает. Представляю по-другому – меняется. Можешь сама попробовать.

Девушка неуверенно огляделась еще раз.

– И как мне это сделать?

– Просто представь что-нибудь не таким, как видишь. Смотри на то, что хочешь изменить и представляй его другим.

Всего-то? Дерево. Нет, трава. Нет, пусть будет небо.

Просто смотреть. И чего?

Облако. Большое. И на дерево похожее, чтоб без сомнений. Ничего.

Может быть цвет?

Яна уже шестой раз безрезультатно всматривалась в небо, когда камень под ней начал проваливаться. Она только успела заметить, как краски вокруг потускнели, прежде чем очнулась, в комнате на Арбате.

– Как ты это сделала?

– Я, я ничего не делала. Я хотела зеленое небо.

Пустота. Спокойная, мирная, без желаний и тревог. Он слушал ее десятилетиями, прежде чем заново научился ощущать неподвижность, забытую от начала Еглеопа. Конечно, в него приятно падать, бытие в нем куда интереснее, с его разнообразием переживаний и эмоций. Но в нем так легко забыть про вечность.

Мраморная статуя в центре площади открыла глаза.

Опять это изменение. Он уже привык к липким жадным толчкам, время от времени тревожащим пустоту. Но, на этот раз ощущение иное. Нет, показалось.

Повертев головой, статуя приняла прежнюю позу.

Все увиденной там, можно повторить и здесь, конечно. А можно наоборот, убрать последнюю иллюзию. Куда проще, чем создавать, просто выкинуть из сознания образ, и плотная картинка тоже исчезнет. Но, ведь, я оставил зачем-то это напоминание для себя самого. Потому что это важно? Или наоборот, я не знал, что оно бессмысленно? Кто вообще, этот я?

Статуя дернулась еще раз. С непониманием посмотрела на свои ладони, наливающиеся живостью.

Я помню. Я чувствую этот всплеск, который заставил все вспомнить. И то, что его вызвало приближается прямо сюда.

Комната исчезла так же резко, как и появилась. Они очутились в темноте друг напротив друга.

Ничего вокруг. Сверху тоже. А под ногами…

– Не смотри по сторонам, на меня смотри.

Заммер взволнован? Он вообще подвержен эмоциям?

– Это была наспех реализованная заготовка, но ты не должна была так повлиять. Не в первый раз. Вообще не должна была.

Вроде, не злится. А чего она сделала вообще?

– Это плохо?

– Плохо ли то, чего не было никогда? Ты должна была сделать маленький первый шаг, а вместо этого подпрыгнула вверх и упала на спину. Нам нужно что-то попрочнее.

Яна почувствовала, как они начали куда-то перемещаться. Или все вокруг, а они просто замерли на месте. Не понятно же, ни одного ориентира. И ветра никакого. Тут вообще воздух есть? Дышать легко.

Смотри на меня.

Опять. Достал уже в голову лезть.

Ощущение времени размылось. Секунды или минуты, сложно понять, все какое-то неправильное.

Пятно впереди. Приближается. Нет, они к нему. Кажется, это здание. Несколько. Целый город?

Выверенность надвигающегося города чувствуется во всем. Широкая скатерть мозаичного проспекта упирается в мраморную площадь. По обеим сторонам ни одного одинакового здания, но есть ощущение абсолютной симметрии. Аркатурные пояса домов сливаются в градиентные синусоиды, словно архитектурная запись вечной песни. Застывшие люди в одеждах с никогда не опадающими складками, деревья, единственный раз качнувшие своими ветвями по воле никогда не существовавшего ветра. Вылитые из камня, они выглядят готовыми ожить в любую секунду.

– Я не желаю видеть тебя, Грегор.

Город рокочет, словно живой.

– Прости мою бестактность, Леант, но мне сейчас больше не к кому пойти.

– Сочувствую. Но прошу не обременять меня своим присутствием.

Грегор, мгновение поколебавшись, уверенно ступил на мозаичную твердь, увлекая за собой Яну.

Он вообще слушает, что ему говорят? Вряд ли. Только командовать привык.

Хотя ногами идти привычнее. Понятнее.

Что за фанат колонн это все понастроил? Здание справа. Это же Исакий. Похож, по крайней мере. А слева? Лица на навершиях колонн, метопах, или как их там. Это же Заммер. Третий слева, точно он. А вторая врач, которая операцию делала.

Грегор не задерживается. Тащит вперед, не давая разглядеть.

Тихо как вокруг. Даже шагов не слышно.

Форум впереди. Как на картинках про древность. И человек в центре. Римлянин? Тога, сандалии. Венка не хватает на кудрявой голове.

Грегор на секунду застыл в нерешительности. Затем ступил на белоснежную площадь, увлекая девушку за собой.

Гладкая безмятежность тут же взорвалась, исторгая каменные побеги. Мраморные лозы охватили голени – не двинуться.

– Неинтересно.

Римлянин говорит без эмоций. Безжизненный взгляд делает его лишенное переносицы лицо похожим на гипсовый слепок.

– Мне нужен ответ на вопрос, Леант. Позволь получить его здесь.

Каменные стебли поднялись выше.

– Не вынуждай меня вышвыривать вас. Это будет болезненно. Уходи.

– Леант, пожалуйста, это не займет много времени. Несколько минут, и мы уйдем. Это очень важно для меня.

Лоза опутала бедра.

– Грегор, я не забыл, как ты умеешь уговаривать. Твои уловки всегда начинаются издалека.

Путы доходят до пояса. Фокусы или нет, боль вполне реальна.

– Сделайте что-нибудь, он же убьет нас так.

Камень сдавливает все сильней.