Экспедиция на Красную планету

Команда отправилась к лифтовым кабинам, чтобы подняться на медицинский этаж. Фёдор оказался в лифте с четырьмя крепкими ребятами и двумя молодыми женщинами. Познакомиться им ещё не удалось, и общих разговоров не было. Однако он чувствовал, как все оценивают его внешний вид. И если от женской части экипажа ещё исходила какая-то жалость, то откровенные усмешки на лицах военных и демонстрация ими своего превосходства однозначно давали понять, что никакой дружбы впредь с ними быть не может.

Фёдор стиснул зубы и уставился на ряд цифр под потолком кабины, где мигающий огонёк отсчитывал этажи.

«Да, вид у меня сегодня не парадный. Хотел выглядеть щёголем в модном светлом костюме, а предстал перед всеми неряшливой белой вороной. И ведь обидно, что здесь дамы! А первое впечатление о человеке бывает самым сильным. Попробуй теперь исправить ситуацию!».

Фёдор мельком посмотрел на стоящую рядом с ним женщину: «Ничего так, хорошенькая. Хоть и не в моём вкусе, а пококетничать будет можно», – заключил он для себя. Он перевёл взгляд в противоположную сторону на другую женщину, и тут же сам отвёл от неё глаза: «Чёрт, а эта кандидаточка очень даже в моём вкусе! И тоже меня разглядывает!».

Женщина была на пару лет старше Фёдора. Но она относилась к тому типу красавиц, от которых он запросто мог потерять голову и, что чаще всего и происходило, именно терял! Высокая подтянутая яркая шатенка. На ней была военная форма и погоны майора, и это тоже что-нибудь да значило!

«Пожалуй, с этой красотки я и начну свои подвиги на корабле», – железно решил Фёдор, выискивая поводы для более тесного знакомства.

Женщина тоже времени даром не теряла и разглядывала Фёдора. Оценив, что пролитый на колени горячий напиток может стать источником неприятностей, она подошла ближе и заговорила:

– Меня зовут Сомова Марианна. В нашем полёте я помощница командира корабля по медицинской части. Интересуюсь у Вас не как женщина, а как врач: серьёзно обожглись сегодня? Кожа на бёдрах очень чувствительная, а возможности немедленно сбросить с себя мокрые брюки у Вас не было.

Фёдор покраснел от её вопроса, затылком ощущая, как за его спиной перемигиваются военнослужащие.

«Ну, нет, ребята, довольно насмешек! Не на того напали!».

Он обаятельно улыбнулся проявившей к нему заботу женщине и, намеренно выдерживая паузы, произнёс:

– Приятно познакомиться, Марианна. А я Фёдор Волков. Просто Федя… для близких людей. Отвечу Вам и как врачу… и как женщине. Напиток не был горячим… и моя чувствительность не пострадала. Но если вдруг… Вы захотите убедиться в справедливости моих слов… и лично всё проверить… то, как врачу-женщине, не смею Вам отказывать.

Красотка вспыхнула от подобной наглости, её глаза сверкнули злыми молниями, а с уст была готова слететь убийственная колкость, но лифт приехал на нужный этаж, и возникший, было, конфликт погас. Однако ни Марианна, ни Фёдор не сомневались, что они к этому разговору ещё вернутся.

Пока команда проходила контрольный медосмотр, Мартин Гизвелс раньше всех облачился в скафандр и вышел ждать своих подопечных на площадку перед автобусом. Сигнал телефона отвлёк его от его раздумий. Он перевёл вызов на наушники в шлеме скафандра и нетерпеливо обратился к звонившему:

– Докладывай.

– Порядок, Мартин. Медосмотр позади. Иду переодеваться.

– Мои поздравления. Как остальные? Никого не зарубили? С этими медиками всегда много мороки.

– Прошли все. Хотя, глядя на некоторых, хочется добавить, что к сожалению. Что за сброд вы включили ко мне в команду?

Гизвелс хмыкнул:

– Ну, извини, Летопцев, что не угодил! Если б я один формировал экипаж, твоя команда выглядела бы иначе.

– Разве слово председателя комиссии не имеет веса?

– Имеет. А ты знаешь, каково это спорить с денежными мешками, со спонсорами? Со всех сторон налетели, как коршуны, и одно что: «деньги получали, теперь отрабатывайте»! Вон, насколько отсталые малочисленные индейские народы, а и то метод шантажа освоили в совершенстве! Выдвинули советом племён своего представителя и направили его к нам. Попробуй не взять!

– Это ты о молодом мужчине с каким-то женским именем?

– Да. Вияя Лута. Представитель индейских кровей, что б его! Поверь, у нас на отборе было жарко. Спонсоры тут чуть не поубивали друг друга, пытаясь протолкнуть на корабль своих людей. А ведь, кроме вояк, надо было отбирать ещё и учёных.

– Угу, взяли стариков да малолеток после института. Нормальных кандидатов в научной среде не нашлось?

– Представь себе. Нормальные люди обременены семьями и кучей обязательств. Кроме того, у нормальных учёных есть и приличные перспективы на Таире. Они не очень-то разбежались хватать звёзд с неба.

– А почему в последний момент заменили командира корабля? Где вы откопали этого Теймураза? И вообще, чья это была идея: поставить гражданское лицо на столь ответственный пост?

Мартин снова усмехнулся:

– Чья идея? Нашего шефа, конечно. Всё «гениальное» исходит у нас от него. Никто ведь не ожидал, что выбранного командира собьёт машиной за месяц до старта корабля. Не доглядели! Штрефоль заявил, что это происки спецслужб, желающих продвинуть своего лётчика. А мы на это пойти не можем. Пришлось срочно искать замену среди точно никем не завербованных. Теймураз – двоюродный брат погибшего. Всю жизнь в гражданской авиации. Заявку к нам не подавал, на виду у наших или у иностранных специалистов не был. Вот на него и пал выбор Люка. Созвонились, поговорили. Теймураз согласился. Пришлось ему организовывать персональный ускоренный курс обучения и тренировок.

– И какие у меня будут рычаги давления на него?

– Какие рычаги? Думай, Летопцев! Думай! От меня, что ли, ждешь ответов на все случаи жизни? Я не знаю, какие. Всё, что от меня зависело, я сделал. А дальше уже твоя забота.

– Да уж… Ладно, подхожу к сектору дезинфекции. Телефон сейчас заберут. Спецсвязью и кодами меня обеспечили?

– Всё, как договаривались. Корабль – твой дом, и всё, что там есть – твоё.

– Приятно слышать.

Через час экипаж прибыл на космодром и вместе с председателем комиссии по отбору поднялся на специальном лифте в шлюзовую камеру жилого уровня корабля. Здесь новая дезинфекция, чтобы ничего постороннего не было занесено на борт, и, наконец, долгожданное разрешение снять скафандры.

– Ну вот, дорогие мои, вы опять на «Доминанте», – сказал Гизвелс. – И уже не как экскурсанты, не с ознакомительной и не с тренировочной целью. Вы теперь тут полноправные хозяева. «Доминанта» одновременно является кораблём и научной станцией. Это ваш дом на ближайшие месяцы, место работы, отдыха и в целом, я не побоюсь этого слова, микрокосмос. Я прошу вас любить и беречь свой корабль.

– Мне кажется, здесь что-то изменилось внутри, – произнёс крупный мускулистый мужчина.

Мартин Гизвелс улыбнулся:

– Вы наблюдательны, майор Уаффин. Да, изменения по благоустройству вносились и после вашего последнего посещения. Но уверяю, они не концептуальны. Все отсеки, Дерек, с которыми вы работали на тренировках, остались на своих местах, так что не потеряетесь. Впрочем, проводя инструктаж, я обязан заново показать корабль. Временем мы располагаем, – он бегло бросил взгляд на наручные часы и приступил к своей миссии: – «Доминанта» существенным образом отличается от кораблей международного космического агентства. Что есть в распоряжении их космонавтов? Узкие ракеты, пара общих кают и постоянная невесомость. Привыкнуть можно, но неудобство налицо. Мы же создали вам комфортные условия. У вас будут индивидуальные каюты, лаборатории и служебные помещения. Ваш корабль имеет четыре уровня: технический, грузовой, жилой, куда мы поднялись, и управленческий. На два нижних уровня при нормальном течении полёта вход не предусмотрен. На остальных вы будете жить и трудиться. Прямо от центра жилого уровня в стороны расходятся четыре коридора. Они попарно соединяются у боковых лестниц, образуя собой большую вытянутую восьмёрку. Мы как раз находимся у одного такого соединения, и отсюда начнём свой обход, – Гизвелс пошёл вперёд по плавно изогнутому коридору. Экипаж поторопился следом. – Благодаря изобретению братьев Буриновых в космосе на вас будет действовать привычная сила тяжести. Лишь один отсек жилого яруса, о котором я расскажу отдельно, и грузовой уровень под нами попадают в зону полной невесомости.

– А разве это удобно, когда зона невесомости окружена секторами с обычной силой тяжести? – спросила одна женщина. – Столько трудов понадобится, чтобы разгрузить корабль.

Мартин Гизвелс, не останавливаясь, пояснил:

– Разгрузка предусмотрена через люки технического уровня, Наталия, над самой землёй. Так проще. Но это частности экспедиции на Рамт. А пока сосредоточимся на близлежащих задачах и вашем полёте, – Гизвелс дошёл до дверей с табличкой «Ботанический сад». – Здесь у вас командовать будут биологи. На корабле их двое. Знакомьтесь: зоолог Кирилл Пекшев и ботаник Эмили Чатт.

Представленный всему экипажу мужчина вышел вперёд. А девушка, с которой Фёдору довелось пообщаться на конференции, приветственно кивнула.

«Так она ботаник, что ли? В принципе, можно было догадаться. Скромная и интеллигентная. И, пожалуй, самая молодая в команде, – отметил про себя Фёдор, скользя по лицам присутствующих. – Зачем ей сдалась эта космическая программа?».

Гизвелс тем временем продолжил:

– Эмили с Кириллом будут выращивать вам на еду зелень, овощи, фрукты и разводить на мясо кроликов и птиц, чтобы разнообразить запас продуктов, взятый вами с Таиры. А те животные и семенной запас растений, за которыми они будут ухаживать в полёте, положат начало парку животных и растений на Рамте, который обустроят поселенцы. Это одно из стратегических направлений будущей экспедиции.

Мартин приложил ладонь к панели электронного замка возле дверей ботанического сада, и те открылись автоматически, демонстрируя экипажу, что находится внутри. Все с любопытством заглянули в самый большой отсек корабля. В их прошлые экскурсии, когда они знакомились с «Доминантой», здесь были лишь тумбы и ящики под растения, ряд пустых аквариумов да несколько этажей клеток. Сегодняшняя же обстановка впечатляла: сад просто утопал в зелени разных оттенков. Кругом душистые травы, цветы, кустарники и даже несколько деревьев. На потолке горят лампы, имитирующие солнечные лучи. Пара кондиционеров создаёт разницу температур и движение воздуха, аналогичное лёгкому ветру. Вдоль стен установлены аквариумы с рыбками и клетки с птицами. В конце сада виднеются две двери, одна из которых ведёт в зоологическую лабораторию Кирилла, а вторая на рабочее место Эмили.

Дав команде немного полюбоваться садом, Гизвелс повёл своих подопечных дальше по коридору:

– Проектированием функционального рамтианского лагеря займутся инженеры, – сказал он. – Их на корабле четверо: Дональд Флин – руководитель группы, и его подчинённые – Кристофер Тавра, Фёдор Волков и Ксения Гриннер. Мы как раз проходим мимо их кабинета. Давайте заглянем к инженерам.

Он открыл двери. Взору команды предстала узкая каюта, где стояли четыре стола с компьютерами и четыре кресла.

«Не густо! – скривился Фёдор. – Хуже, чем в клетке».

А Гизвелс, словно уловив этот упрёк, оправдался:

– Основная работа здесь будет вестись по компьютерному моделированию лагеря, а потому особых условий инженерам не требуется. Да и большинство рабочих мест выглядит примерно так. Только у учёных лаборатории будут чуть просторнее. Но у них своя специфика…

Фёдор отвлёкся:

«Надо продумать, как завязывать отношения с командой, чтобы из каждого выудить личную информацию, какую ни на одном канале не встретишь. Скелеты в шкафу есть у всех, я уверен».

Показав лаборатории физика Леона Ахтокова и метеоролога Оксаны Ширяевой, Гизвелс остановился у нового крупного отсека:

– Здесь у нас находится медпункт, а правильнее сказать – врачебная зона. Она состоит из приёмного покоя, стоматологического кабинета, операционной, карантинного бокса и бокса реанимации. Медпункт оснащён современным оборудованием, но я искренне надеюсь, что ни до операций, ни до реанимации в вашем полёте дело не дойдёт. Во всяком случае, каждый из вас обязан предпринимать всё возможное, чтобы сохранять своё здоровье.

– А сколько у нас будет врачей на корабле? – поинтересовалась инженер Ксения.

– Официальное медицинское образование есть у девяти членов экипажа. Вы помните, мы настаивали, чтобы все претенденты в команду имели не меньше трёх профессиональных навыков. Но реально врачами себя позиционируют лишь шестеро. Возглавляет медпункт военный врач высшей категории майор Сомова. Распоряжением Люка Штрефоля Марианна назначена помощником командира корабля по медицинской части…

Фёдор поджал губы:

«Подумаешь, важная птица! Даром, что красивая».

– … Правой рукой Марианны назначен Витольд Каберев, – Гизвелс представил ещё одного доктора. – Профессор Каберев имеет гигантский опыт работы в хирургии и в реанимации, а также занимается наукой. У него две учёные степени в медицине и психологии, он заведовал кафедрой инновационных технологий в исследовательском институте при правительстве Аклема…

Каберев Витольд скромно улыбнулся. Он был спокоен и внимателен. Никакой гордыни за прошлые достижения, никакой нервозности или боязни сделать что-нибудь не то и поставить себя в неловкое положение перед командой.

«Это всё возраст, – заключил для себя Фёдор. – Издержки прожитых лет. Профессору наверняка уже под пятьдесят. А к этому сроку у человека накапливается не только седина на висках, но и мудрость. Плюс пережитый стресс от работы в реанимации – и его невозмутимость становится вполне объяснимой».

– … Марианна с Витольдом и будут преимущественно находиться в медицинской части, отслеживая показатели вашего здоровья, – закончил свою мысль Гизвелс. – Это их рабочее место. Иногда к их дежурству будет присоединяться стоматолог майор Тит Бреско. Остальные доктора могут быть привлечены к выполнению врачебных обязанностей лишь по приказу Сомовой Марианны, если этого будет требовать ситуация.

Гизвелс повёл всех дальше, но вдруг обернулся и обратился к самой молодой участнице их космического проекта:

– Чему Вы всё время улыбаетесь, Эмили?

Девушка смутилась, но послушно ответила:

– Я просто удивляюсь. Вы нас всех знаете по именам, фамилиям и профессиям и ещё ни разу не ошиблись.

Председатель комиссии по отбору экипажа усмехнулся:

– Будь у меня плохая память, Эмили, я не занимал бы ту должность, которую занимаю. Я знаю о вас абсолютно всё, даже такие вещи, о которых вы не подозреваете. Так что не удивляйтесь, – он вывел команду на площадку перед центральной лестницей, где сходились все коридоры. – По противоположной стороне жилого уровня не пойдём. Там находится большинство ваших кают, душевые и санузел. Каюты вы займёте в том порядке, в каком вас приглашали на сцену. То есть ваш личный номер и номер вашей каюты будут совпадать. Но и наверх подниматься не спешите, – одёрнул он нетерпеливых. – Мы ещё не всё здесь осмотрели.

Гизвелс пошёл на новое кольцо коридорной «восьмёрки», намериваясь показать ещё пару важных мест на корабле и затем подняться на управленческий ярус по второй боковой лестнице.

Он распахнул новые двери:

– Здесь находится спортивный зал. Заниматься в нём можно по несколько человек, и у каждого будет свой график тренировок. Ответственной за вашу физическую форму, как и за здоровье в целом, является майор Сомова. Нагрузки распределять будет она…

«И попал же ты, Федька, с этой Марианной, если она не только врач, но и тренер! Кто тебя за язык в лифте дёргал, само остроумие? Доигрался. Посадит тебя на велотренажёр, и будешь крутить педали до возвращения на Таиру. Помощница командира!».

– … Кстати, хочу познакомить вас с ещё одним помощником Проуллинова Теймураза, это полковник Ларс Иверб, который, как и майор Сомова, блестяще проявил себя в ходе реальных боевых операций. Люк Штрефоль утвердил Ларса в должности начальника службы безопасности полёта. Он будет отвечать на «Доминанте» за дисциплину и с ним, советую, не шутить.

– Верно. Космос – не место для шуток, – согласился с Гизвелсом полковник Иверб.

Фёдор внутренне взбунтовался:

«Нашли надсмотрщика! Ходи теперь раскланивайся перед этим полицейским контролем».

Почему начальник службы безопасности с первых секунд знакомства вызвал ассоциацию с полицейским, телеведущий шестнадцатого канала не знал. Вроде бы обыкновенный мужчина среднего роста с такой же усреднённой для военнослужащих комплекцией. Спортивный, активный, уверенный. Но либо уверенность полковника очень тесно граничила с надменностью, либо же обострённое чувство юмора самого Фёдора, ощутив притеснение, выразило свой протест, но Ларс ему, определённо, не понравился.

Председатель комиссии вновь пошёл вперёд. Экипаж длинной процессией растянулся по коридору. Они миновали три жилые каюты с номерами «тридцать», «тридцать один» и «тридцать два» и остановились у дверей очередной лаборатории. Мартин познакомил всех с фармацевтом «Доминанты» Оливией Дуустан – той самой пожилой женщиной с красными волосами, на которую Фёдор обратил внимание ещё на конференции.

Не слушая характеристику этой дамы, Фёдор опять отвлёкся:

«Вот, значит, в какой части корабля находится моя каюта. Последняя по номеру, но не по значению! Ей, видите ли, места не хватило на той стороне жилого уровня, со всеми! Ну и ладно. Зато я буду просто окружён женским обществом: по одну руку комнаты Николь и Эмили, по другую – лаборатория Оливии. И новости собирать будет легче, и какой-нибудь флирт организовать».

Гизвелс предложил заглянуть к Оливии. Он приложил ладонь к считывающей панели электронного замка.

– А любой может зайти в чужую лабораторию? – уточнил стоматолог Тит.

– Нет, – председатель открыл двери. – На корабле используются такие понятия доступа как «свободный», «разрешённый» и «запрещённый». У каждого есть персональный код. Это отпечатки ваших ладоней. Прикладываете руку к считывающей панели замка, при этом система учёта зафиксирует: кто зашёл, когда и куда. Любой из вас может беспрепятственно войти в свою личную каюту, в свой кабинет или посетить места общего пользования, например, столовую, спортзал или кают-компанию. Это будет свободный доступ. Если кто-то захочет побывать в гостях у другого члена экипажа или заглянуть в чужую лабораторию, то необходимо вежливо постучаться либо же попросить внести ваше имя в разряд «приглашённые гости». Такая функция в замке предусмотрена, и она позволит вам проходить внутрь помещений даже в отсутствие его полноправных хозяев. Это будет разрешённый доступ.

– А если человеку станет плохо, а он никого не успел внести в список приглашённых гостей? – недоверчиво спросил руководитель инженерной бригады. – В жизни такое бывает.

– Да, жизнь часто непредсказуема, Дональд. На этот случай разрешённый доступ в каюты и лаборатории есть у командира, у начальника службы безопасности и у главврача «Доминанты». Думаю, этого достаточно, чтобы избежать проблем.

– Пожалуй. А что такое запрещённый доступ?

– Это полный запрет на посещение определённого места на корабле. Может вводиться руководящим составом в отношении любого лица за правонарушение. Ещё на корабле есть сектора, куда закрыт доступ всем. Например, технический и грузовой ярусы. Управляющая электроника вам не откроет туда двери.

– А вдруг что-нибудь случится? – попытался выяснить главный инженер. – И появится необходимость туда попасть?

Председатель ответил:

– На этот случай есть цифровой код доступа, известный Теймуразу. Как поступать – решать ему. Также, надеюсь, все обратили внимание на камеры наблюдения под потолком? Места общего пользования «Доминанты» находятся под контролем. Вас будут видеть дежурные офицеры корабля, наш Центр управления полётом, наблюдатели из международного космического агентства и вездесущие телевизионщики, которые пообещали показывать всему миру яркие кадры из вашей жизни. Поэтому ведите себя достойно.

«Яркие кадры для телевидения я вам гарантирую! – Фёдор мысленно набросал в голове, с каких именно трюков он начнёт развлекать зрителей. – Если не удастся продвинуть наш канал, так хотя бы меня запомните как шоумена!».

За лабораторией Оливии находился кабинет геолога Равиля Гладышева, а затем следовала химическая лаборатория, хозяйкой которой, к удивлению Фёдора, оказалась златовласка Николь Обье.

Наконец, Гизвелс вывел экипаж к боковой лестнице, ведущей наверх, и остановился на площадке перед ней, поджидая, когда вся группа его догонит.

Рядом с лестницей располагалась неприметная дверь.

– Вот, кстати, пример запрещённого доступа, – указал он на неё. – Здесь вход в кладовую, через которую можно спуститься на грузовой уровень «Доминанты». Это единственный отсек жилого яруса, где сразу за порогом попадаешь в зону невесомости.

– А нам можно заглянуть в кладовую? – воскликнула Эмили.

А Оливия предположила:

– Так она, наверно, пока не загружена? Раз наша экспедиция ещё только пробная, а не настоящая.

– Вот женщины! – засмеялся физик Леон. – Сколько лет изучаю законы материального мира, а всякий раз убеждаюсь, что сильнее женского любопытства в природе нет других сил. Ведь чётко сказали: зона запрещённого доступа!

Мартин Гизвелс, уже собравшийся, было, подниматься по лестнице, развернулся к экипажу:

– Отставить разговорчики! – строго скомандовал он, и все вмиг вытянулись по стойке «смирно». – Что за высказывания о ненастоящей экспедиции, госпожа Дуустан? Мы с вами не в игрушки играем. Вы реально летите в космос, и в вашей кладовой содержатся запасы лекарств, кислорода, продуктов питания и воды сверх того, что необходимо. Также есть дубликаты приборов, различные инструменты. Я даже не перечислю список всего, что вам положено иметь на непредвиденный случай.

– Но на конференции говорили, что ракета международного космического агентства, которая через восемь месяцев заберёт тех, кто не войдёт в окончательный состав команды, привезёт на «Доминанту» продукты.

– На ракете сюда доставят лишь тот объём продовольствия, который вы истратите, и не больше. А кладовая – это ваш неприкосновенный запас. Что касается грузового уровня под нами, то он также полностью укомплектован к экспедиции на Рамт. В нём есть строительные материалы, вездеходы, геологоразведочное оборудование, фильтры для воды, оружие для военных…

– Оружие? – Фёдор хохотнул. – Вы что же, верите в существование зелёных человечков на Рамте?

Председатель комиссии улыбнулся:

– Нет, Фёдор, не верю. Наш беспилотный летательный аппарат, направленный к Краснощёкому брату, не подтвердил существования жизни на Рамте. Однако инструкции требуют обеспечивать безопасность и, возможно, по этой причине среди вас такое количество военных – почти пятьдесят процентов. Не знаю, правда, сколько в итоге полетят на Рамт, но время покажет.

Эмили, наклонившись к уху Николь, прошептала:

– Большая часть из них и прорвётся в команду. Нисколько в этом не сомневаюсь. Они же обученные. Спецагенты, верно? Такие мужественные и красивые!

Фёдор, услышав их перешёптывание, презрительно фыркнул:

«Стереотипы – они везде стереотипы, даже в космосе!».

А Николь, прогоняя возникшую неловкость, спросила у председателя:

– Но разве столько груза разместится на корабле? Даже если он нисколько не весит, объём вещей ведь никуда не исчезает.

Мартин Гизвелс вздохнул:

– И впрямь, женское любопытство – страшная сила. Похоже, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – он отстранил всех от двери, наклонился к электронному замку и быстро принялся вводить цифровой код доступа. – Не пытайтесь запомнить пароль, это невозможно, – бросил он стоящей рядом с ним Николь. – Здесь тридцать два символа, по количеству членов экипажа.

Все нетерпеливо посмотрели вглубь открывшейся комнаты. Освещение там не было включено, а потому взору зрителей предстал лишь край стеллажей, где на полках были прикреплены вакуумные контейнеры со специальными указателями относительно их содержимого. Позволив экипажу несколько секунд насладиться видом запретной кладовой, Мартин закрыл двери и направился по лестнице на вышерасположенный ярус:

– Нормальный ход полёта предполагает, что дверь в кладовую открываться вами не будет. Однако если что-то пойдёт не так, Теймуразу пароль известен. А там уже действуйте по ситуации.

– А если память нашего командира его подведёт? – каверзно спросил Фёдор, поднимаясь следом за председателем. – Тогда эту дверь уже никак не открыть?

Теймураз внимательно оглядел с ног до головы смельчака, высказавшего вслух подобное опасение, и нахмурился:

– Почему это память должна меня вдруг подвести?

– Ну, я просто предположил. Чисто гипотетически. Разве такой вариант невозможен?

– Пока я выполняю функции командира «Доминанты» – нет, – жёстко отрезал он.