Хаон

IX. Лика. Маленький гость

— Значит, ты мне не приснился? — Я остановилась рядом.

— Нет. — Странник покачал головой. — Прости, что свалил на тебя столько информации и пропал. Я пытался найти другие петли. Подумал, вдруг что-то изменится с твоим возвращением. И приглядеться к тому месту, где пострадала твоя мама. Ничего, правда, толком не обнаружил.

— Вот как. — Стало немного обидно. — Честно говоря, я уже не знала, появишься ли ты снова. Долго искал меня?

— Не особо. Догадался, что ты захочешь жить поближе к больнице. И озеру.

Странник на секунду опустил взгляд и нахмурился. В позе его читалось напряжение. На сугробе, под высокими ботинками, не было ни единого следа. Мысль об этом нервировала. К подобному было сложно привыкнуть.

— Думаю, мне нужно кое-что рассказать, — Странник пожал плечами. — Тот человек, с которым ты здесь поселилась, попадался мне в больнице. Он навещал не только вас, но и капитана теплохода. Не знаю, что ему нужно, но парень не просто так вернулся в город.

— Сложно сказать, о чем именно он думает, — возразила я. — Но ему та катастрофа принесла не меньше бед. Возможно, он винит себя. Или, наоборот, считает, что виноват тот капитан, вот и захотел заглянуть в глаза. Может, мне тоже хотелось бы решиться подойти к нему и спросить, зачем он повез их.

— Уже не спросишь, — тихо ответил Странник. — Капитан больше не приходил в себя.

К глазам подступили слезы. Я отвернулась, подхватила сумку и зашагала к дому. Идти приходилось по обочине дороги — тротуары никто и не думал чистить. Вокруг стояла мертвая тишина: ни машин, ни прохожих; только ветер шуршал в деревьях.

— Я не хотел расстраивать тебя. — Странник последовал за мной. — Просто его поведение выглядело странным.

— А что не странно? — горько усмехнулась я. — У тебя вот ни тени нет, ни следов.

— Ты права. Что собираешься делать дальше?

— Не знаю. — Я пнула заледеневший комок снега. — Буду ждать, когда маме станет лучше и она придет в себя. А пока поброжу по городу, поспрашиваю про семью отца.

— Твои родственники тут жили? — искренне удивился Странник.

— Когда-то очень давно. Отец о них рассказывал немного, но я даже фотографий не видела. Мне очень давно хотелось разузнать что-нибудь.

— Ты за этим сюда приехала?

В лицо ударил порыв колючего ветра. Я растерянно остановилась. Если быть честной, мне и самой хотелось знать ответ. Возможно, он был не один.

— Лика! — донеслось вдруг с противоположного конца улицы.

Я обернулась на голос. Через проезжую часть прямо по диагонали бежал Костя. Помпон на макушке подпрыгивал при каждом движении. За плечами мальчика из стороны в сторону болтался огромный квадратный рюкзак, очки безнадежно съехали, из кармана торчал острый край какой-то бумажки.

Костя кинулся ко мне, крепко обнял и уткнулся лицом в куртку. Я немного покачала его и стряхнула с шапки снег. Затем Костя неохотно отстранился и недоверчиво оглядел меня:

— Привет! Почему ты не позвонила, когда тебя выписали? Я волновался! Всю больницу обошел! — выпалил он.

— Здравствуй. Давай потом все обсудим. Ты весь ледяной! — Я прижала ладони к его щекам. — Пойдем в дом скорее! Там расскажешь, каким ветром тебя в Чернозерск занесло.

— Подожди, а с кем ты тут только что разговаривала? — Костя огляделся.

— С невидимым другом, — ответила я. — Пойдем в тепло, говорю!

— И как же его зовут? — недоверчиво спросил Костя и побрел рядом.

— Странник.

Сам Странник усмехнулся и выгнул бровь. Он и не думал никуда исчезать, шел себе чуть впереди и наблюдал за нами.

— А покороче нельзя было? — спросил вдруг Костя. — Неудобно же! Вот как ты будешь кричать ему, если что-то случится?

— И правда. — Я усмехнулась. — Позже вместе что-нибудь придумаем. Расскажи-ка, как ты меня нашел?

— Девушка в больнице дала номер медсестры, с которой ты общалась, а та рассказала, где ты теперь живешь. — Костя чихнул. — Давай ты меня попозже допросишь? Я не ел с прошлого вечера.

Возражений не нашлось. Дом, похожий на деревянную шкатулку с черепичной крышей, уже выглядывал из-за поворота. Костя трещал, как сорока, восторженно описывая все, что увидел по дороге.

В квартире было тихо. Рома, кажется, все еще спал. Мы сняли куртки, отряхнули с брюк снег и отправились на кухню. Я налила мальчику чай, сделала пару бутербродов и села напротив. Из радио на стене лилась тихая музыка, в углу тарахтел холодильник.

Костя проглатывал еду, почти не пережевывая. Странник наблюдал за ним из дальнего угла кухни, размышляя о чем-то явно нерадостном.

— Так как ты добрался до Чернозерска? — Я постаралась напустить строгий вид. — Прямого транспорта сюда не ходит.

— На электричках добрался. С пересадками, — невозмутимо выдал Костя. — Ты знала, что на электричках можно до Владивостока доехать?

— И сколько же это займет? — Мне стало любопытно.

— Примерно месяц! — Костя протер запотевшие очки салфеткой. — От станции сел на междугородный автобус. Он до самой базы отдыха доходит. Потом пешком до больницы пошел.

— Смелый парнишка, — одобрил Странник.

— Ты ведь заблудиться мог! — Я тяжело вздохнула и протянула еще бутерброд. — И замерзнуть. И как мама тебя одного отпустила?

— Никак. — Костя помрачнел. — Она теперь берет две-три смены подряд и спит прямо на работе. Как Оля пропала, я ее почти и не видел. А отец… Ну, ты сама понимаешь. Ему и повод не нужен, чтобы забыть о моем существовании.

— И ты решил сбежать? — Я отвернулась, чтобы Костя не видел моих глаз.

— Я не сбегал. Оставил письмо. — Голос дрогнул. — Они же знают, что вы с Кариной Александровной в Чернозерске пока живете.

— Но в каком она состоянии, ты, конечно, уточнять для них не стал, — мне стало понятно, как он все это провернул. — Костя, всем сейчас непросто. Нельзя просто брать и убегать каждый раз, когда трудно.

— Я же не каждый раз! — Он сразу поник. — И я привез тебе теплые вещи. Зима на дворе.

— Этот день полон неожиданностей. У нас, оказывается, гости. Надо же, в одиннадцать лет мальчик один проделал такой путь! А еще говорят, дети несамостоятельные стали.

У входа на кухню стоял Рома, облокотившись плечом о стену. Он неотрывно смотрел на Костю. Я не могла прочитать его взгляд. Несмотря на слова, в интонации не слышалось привычной мягкости. Я поняла вдруг, о чем говорил мне Странник. Раньше я совсем не замечала подобных противоречий. Он будто из последних сил сдерживал себя.

— Мне двенадцать! — автоматически ответил Костя, но, похоже, узнав голос, вскочил со стула и обернулся: — Здравствуйте, Роман Викторович! Что вы здесь делаете?

— Можно просто Роман. Мы не в школе… — Рома задумчиво потер подбородок. — Значит, ты был сегодня у озера? Утром, верно?

— Меня довезли только туда, да, — Костя отвел глаза. — Потом я шел вдоль дороги. А потом медсестра в больнице дала адрес Лики. Я сказал ей, что на улице меня ждут родители.

— Вот как. — Похоже, Рому интересовало вовсе не это. — Значит, ты и машину мою видел?

— Машину? — Мальчик присел обратно и сделал большой глоток чая. — Не обратил внимание. Скажите, Роман, а зачем вы в Чернозерск приехали?

— У меня тут есть свои дела. В отличие от некоторых незваных гостей.

— Ладно, — вмешалась я, — отведу Костю в дальнюю комнату. Я там еще не прибиралась, но одну ночь, думаю, потерпит.

— Одну ночь, — выразительно сказал Рома нам вслед.

В темном коридоре приходилось двигаться практически на ощупь. Свободная спальня от пола до потолка полнилась книжными шкафами. Среди них втиснулся столик с придвинутым мягким стулом. Края бархатистых штор опускались на небольшую деревянную кровать, украшенную множеством подушек.

Я вручила Косте стопку постельного белья и забрала те вещи, что он привез. Мальчик выглядел мрачным.

— Почему он живет здесь с тобой? — спросил он.

— Он не живет «со мной». Вдвоем гораздо дешевле снимать квартиру. — Я принялась помогать с пододеяльником. — Да и рядом со знакомым человеком спокойней.

— Думаешь, хорошо его знаешь? Не смеши! Он раньше только и делал, что выспрашивал что-то о вас с Кариной Александровной. И с Олей переписывался о чем-то. Я сам видел! А потом она… — Он будто твердый комок проглотил.

— И правда. — Я вздрогнула, заметив, что Странник последовал за нами в комнату. — Уверена, что хорошо знаешь своего нового соседа?

Мне не хотелось поднимать эту тему. Слишком тяжело нам давались воспоминания. Боль быстро поглощала здравый смысл. Особенно Костина, ведь он был на том проклятом теплоходе и несколько дней после спасения не мог произнести ни слова, только дрожал всем телом и смотрел в одну точку.

— Кость, я знаю, что тебе тяжело. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я поговорю с главой администрации о возобновлении поисков. Может, в ближайших к водохранилищу городах снова опросят людей. — Мне тоже тяжело давались слова. — Но тебе нельзя думать только об этом, и нельзя искать виноватых.

— Да понял я! Все, хватит наставлений. Просто будь внимательна. — Он подтолкнул меня в сторону двери. — Спокойной ночи!

На кухне еще горел свет. Рома ждал за столом. Судя по обломкам сушек вокруг, прибывал он не в самом хорошем расположении духа.

Я прошла к плите, поставила чайник и заварила Эрл Грей. Мама любила говорить: «Свежий чай — это лекарство, старый чай — яд».

— Кто будет отвечать за мальчишку? — Рома сложил руки на груди.

— Как будто за него когда-то отвечали. — Я наполнила чашки и выложила в тарелку новые сушки. Разговор мог получиться долгим. — Почему ты сердишься?

— Потому что! Как ты собираешься отвечать за ребенка, когда сама, можно сказать, без матери осталась и только из больницы вышла? — Он запнулся и поджал губы. — Прости, я не то имел в виду. Это было лишним.

— Ничего. — Я притворилась спокойной. — Ты прав. Жить одной оказалось куда труднее, чем я думала. Раньше мне этого хотелось, а теперь готова все отдать, лишь вернуть как было. Но ты не видел, в каких условиях Косте приходится жить. Пожалуйста, дай ему хоть пару дней провести с людьми, которым он небезразличен. Когда мама придет в себя, она будет рада его увидеть.

— Возможно. Но ты не заметила, что мальчишка не очень-то меня жалует? И это, в целом, неудивительно, если учесть, что произошло с его сестрой. — Рома сделал глоток и отставил чашку. — Ладно. Думаю, пару дней я как-нибудь пригляжу за вами обоими. Но завтра позвоню родителям мальчика и сообщу, откуда его забрать. Даже не спорь! А теперь иди спать, пока я не передумал.

— Я и сама за собой пригляжу, так что не стоит напрягаться. — Я проводила Рому взглядом до коридора. — Спасибо тебе. И спокойной ночи.

Чая больше не хотелось. Я вылила его в раковину и отправилась в комнату. На кровати стопкой лежала одежда. Костя привез Олин шерстяной свитер, фланелевую пижаму и теплые носки. Как же он жил один, окруженный вещами пропавшей сестры и забытый собственными родителями?

Я легла на холодную чужую кровать и прижала к груди не распакованные вещи. На глаза наворачивались слезы. Незнакомый, продуваемый ветрами город давил. Однако событий дня оказалось слишком много, чтобы подобное чувство помешало уснуть.

Странник. Шагая над бездной

Озеро притягивает. Я снова не заметил, как оказался на берегу, вглядываясь в далекие огни под черными водами. Мне хочется погрузиться, проникнуть на затопленные улицы и коснуться каменных стен. Я остро чувствую, что там мое место. Там заперто мое прошлое.

Что-то не пускает меня. Я бреду и бреду по поверхности водохранилища, как по стеклу, и никак не могу преодолеть незримую границу. Только над ней меня иногда посещают обрывки воспоминаний. Они видятся словно сны, сбивчивые и смазанные. Лишенные деталей и лиц. Словно из головы когда-то вынули те детали и винтики, что делали меня собой. И кто я теперь без них?

Но не прошлое беспокоит меня. В настоящем тоже творится неладное. От прежнего меня, каким бы он ни был, остался лишь призрак, привязанный к Черному озеру.

Девчонку оно тоже притягивает. Лика этого просто еще не поняла. Она еще не видела самого поразительного: оживающих порой под озерной гладью улиц Вермы, залитых золотым светом. Но все же пришла этим утром на берег.

Лика назвала меня Странником. Теперь наконец я обрел имя. Появился человек, с которым я могу разговаривать. И еще, мне кажется, что девчонка как-то влияет на границы временных пузырей. Делает проницаемыми. Или, быть может, ей просто везет находить их слабые места?

Следует понаблюдать и разобраться.

X. Роман. Город

Впервые за долгое время я сумел выспаться. Просто погрузиться в упоительную темноту без сновидений и воспоминаний. На улице уже светало, когда я заставил себя открыть глаза. Дел предстояло немало, а значит, нельзя было разлеживаться.

Днем в городском музее должна наконец объявиться смотрительница. Там же на втором этаже располагалась библиотека. Аня вполне могла хотя бы раз появиться там по приезде.

Кроме того, хорошо было бы успеть заглянуть в администрацию. Там тоже имелись архивы, которые могли представлять интерес. И для меня в том числе.

Лика уже суетилась на кухне. Будто и не уходила вчера. Она расставила на столе несколько тарелок, в которые выкладывала сырники. На плите доходила овсянка. Выглядело неплохо, только вот грязной посуды Лика наплодила куда больше положенного.

— Привет! — Я выбрал стул у окна. — Какие планы на день?

— Ох! — Она вздрогнула и недовольно обернулась ко мне. — Вот ты снова так делаешь! Просила же не подкрадываться!

— И не думал. — Я заглянул в пустую чашку перед собой. — Ты просто снова витаешь где-то. Есть кофе?

— Да. Я тут даже турку нашла. Ну или что-то вроде нее. — Она потянулась к шкафчику. — Сейчас попробую сварить.

— А умеешь? — с подозрением уточнил я.

— В теории, — призналась Лика. — Много раз видела, как мама его готовит. Вроде ничего сложного.

— Ну-ну. Посмотрим, что у тебя получится. — Я положил себе каши и стал наблюдать. — Только не спускай с него глаз! Так какие у тебя планы на день?

— Планировала завести Костю в больницу, чтобы с мамой посидел. Потом загляну в «Маяк», попробую пообщаться с хозяйкой. Думаю поспрашивать у нее о семье отца.

Лика насыпала в маленький медный ковшик две ложки молотого кофе, залила водой и принялась ждать. Правда, на слишком уж большой огонь она его поставила, но я решил не вмешиваться и понаблюдать.

— К слову, неужели сюда подведен газопровод? — Мне самому как-то не пришло в голову спросить об этом у хозяина вчера. Видимо, совсем не в себе был от усталости.

— Нет, за той вот панелью баллон стоит, — ответила Лика. — У нас такой был, когда за городом жили. Отец периодически ездил его заправлять.

Из ковшика вдруг показалась целая шапка бурых пузырьков. На короткий миг в глазах девушки промелькнула паника, но она тут же собралась и успела подхватить обмотанную прихваткой ручку, пока кофе не выкипел.

— Неплохо, — одобрил я и передал Лике чашку. — Как насчет сходить в «Маяк» вместе? А потом можно дойти до музея. Но ты уверена, что мальчик не захочет идти к Карине с вместе тобой?

— Не захочет, — ответил за нее Костя, незаметно проскользнувший на кухню. — Лика точно уже устала от больничных стен, хоть сама никогда и не признается. А я вполне могу Карине Александровне книги почитать. Как раньше она мне читала.

— На самом деле мне неудобно оставлять тебя там одного, — вздохнула девушка. — Ради нее я осталась в городе. А все эти поиски «отцовских мест» она не одобряла.

— В этом нет ничего плохого. — Костя покачал головой. — И мне точно не будет скучно. Ты вообще хоть раз за то время, что провела в городе, занималась тем, что тебе интересно?

Мальчишка, не дожидаясь ответа, сел за стол как можно дальше от меня и принялся за еду.

— Согласен. Произошли по-настоящему страшные вещи, и их последствия еще преследуют нас всех, но если ты не будешь делать хоть что-то для себя, то растворишься в бессмысленных переживаниях. — В награду я положил мальчишке на тарелку еще один слегка подгоревший сырник. — Совершенно нормально, что тебе хочется больше узнать о родных.

От Кости, пожалуй, был прок. Он один мог ладить с этой гиперответственной упрямицей. Не так уж и плохо, что с Кариной может посидеть еще кто-то. Лике ведь будет куда проще, чем мне, разговорить некоторых местных.

— Тогда мы проводим тебя и отправимся по делам, — заключил я.

Лика только кивнула и наконец села завтракать с нами. Они с Костей принялись беседовать в своем углу, обсуждая, что захватить к Карине. Вслушиваться желания не возникало.

Меня больше интересовал вопрос о том, где еще можно поспрашивать об Ане. Возможно, та медсестра знала, где еще могли сдавать жилье на короткий срок? И хорошо бы еще удалось найти новые документы из администрации Старого города. Но горе-ученых отыскать все же было важнее.

Самые очевидные места я проверил еще осенью. Думал даже, что эти физики-мистификаторы уже вернулись в Петербург отчеты писать, но и там не смог их найти. Если бы появилась хоть какая-то возможность связаться с ней…

— Рома? — Судя по выражению лица, Лика звала меня не в первый раз.

— Что?

— Если закончил есть, давай начнем собираться.

Девушка уже почти все убрала со стола, а Костя шуршал верхней одеждой в прихожей.

Мы вышли на улицу и побрели вдоль сугробов. Дома вокруг разительно отличались от того, где расположились мы. Изредка среди серых двухэтажных панельных сооружений встречались по-настоящему старые и интересные здания. Последних становилось все больше по мере приближения к озеру.

Оно уже виднелось в конце уходящей вниз дороги, темнея редкими полыньями среди белоснежного льда. Хотелось спуститься на берег и немного постоять там, но на сегодня хватало других планов.

Мальчишка бодро поздоровался с проходившими мимо работниками больницы и скрылся из виду. Мы же с Ликой решили пройтись до центра города пешком. Нам обоим не мешало проветрить голову и совершить пару важных звонков, учитывая, что связи в квартире так и не было.

В кафе мы вошли порядочно запыхавшиеся. Сквозь клетчатые шторки падал рассеянный свет. Сладко пахло цветами и моющим средством.

Нина, как раз протиравшая в тот момент столики, обернулась на звон колокольчика. Глубоко посаженные ореховые глаза показались совсем черными.

— Еще не уехали, значит? — спросила она недовольно и оправила белоснежный фартук.