Босиком на закате

Предисловие

Нет смысла рассказывать о себе прямо сейчас – всё и так скоро станет понятно. Единственное, о чём Вам надо знать – это не то, кто я, а, скорее, какая я.

В общем, мне 14. Все же знают, какими бывают подростки примерно моего возраста? Так вот, я не такая.

Да, как и у доброй половины детей нашего времени, мои родители в разводе. Я тоже иногда могу часами крутиться перед зеркалом, смеяться в компании, спорить о знаменитостях, или что там ещё мы делаем? Но это не мешает мне чувствовать себя другой.

Я влюблена в несколько нестандартную для нашего поколения музыку, путешествия по безлюдным местам, где и намёка нет на громкие клубы и роскошные отели, а также в Индию. Много вы знаете подростков, что готовы на отдыхе жить в небольшой комнате с мигающей лампочкой, вываливающимися розетками и отсутствием интернета ради немного загрязнённых, но всё же с потрясающей природой и экзотикой улиц, необычайных закатов, тёплого моря и золотого песка? Перечислять можно бесконечно, что именно меня притягивает, словно магнитом, к Индии, но понять это вот так, веря словам, крайне сложно.

Опуская детали, я вполне похожу на среднестатистического подростка: никогда не была центром внимания, но и насмехаться надо мной никто не осмеливается. Не сильно выделяюсь из толпы, что меня вполне устраивает.

Глава 1

Где мой рюкзак?..

Надо ничего не забыть!

Папа приедет с минуты на минуту!

И, поверьте, это далеко не единственные мысли, что словно стрелы пролетали у меня в голове.

Я бегала по всему дому как ураган, снося всё и всех на своем пути, одетая в летние штаны, легкую футболку и с высоким хвостом на голове, хоть на улице был холодный февраль. Я так сделала потому, что нам предстоял долгий ночной перелёт и смена климатических поясов.

Я пронеслась мимо большого зеркала, мимолётом окинув себя с ног до головы очередным критическим взглядом и чуть не сбив стоящий рядом стул, который со скрипом покачнулся от моей внезапной атаки. Я уже и сама не знала, зачем пришла в эту комнату, – энергия разливалась во мне бурными реками. Я резко развернулась и отправилась на кухню, где мама беззаботно заваривала чай, потом – назад в гостиную. Казалось, я уже не контролирую своё скоростное передвижение по квартире, ведь вихрь в лице меня уже стоял в моей комнате. Пробежав по ней круг почёта и окинув её, наверное, десятым по счёту прощальным взглядом, я поспешно закрыла дверь, – так будет меньше вероятности, что окажусь здесь снова. Мне пришлось побороть секундный порыв метнуться в мамину спальню, – я кое-как убедила себя, что это абсолютно бесполезно. Я пролетела несколько комнат и опять очутилась в гостиной, чуть не перегнувшись по инерции через спинку дивана.

– Тина, ты взяла еду в самолет? – спрашивала бабушка, бегая за мной по пятам. – Да не носись ты так! Успокойся!

Но я не могла успокоиться. Я ждала этой поездки несколько месяцев, продумывала каждый шаг, и всё же сейчас отчаянно пыталась найти то, что я не сделала.

Мои размышления прервал звонок в дверь. Это был папа.

– Индия ждет! – раздался громкий голос, как только я открыла дверь. Папа был в мятой рубашке, которую он решил надеть прямо на футболку, своих любимых штанах с множеством больших карманов и куртке, накинутой сверху.

Мы сразу принялись запихивать наши с ним вещи в повидавший многого оранжевый чемодан.

– Напомни, зачем тебе фен? Я же сказал, что найду тебе его на месте.

– А если нет? Он дорожный, маленький. Мне надо.

– Странный он какой-то. Ты посмотри: ему будто голову свернули. – Папа недоверчиво покрутил в руке складной фен. – Бедный, маленький фен. – Он в шутку погладил прибор и, наконец, отстав от него, уложил на свободное место.

– Точно ничего не забыли? – Мама несколько нервно ходила вокруг.

– Всё забыли, ничего не взяли. – Вот и папина контрольная фраза перед каждой поездкой. Именно она зачастую ставила точку на сборах.

Ждать прощания долго не пришлось – время уже поджимало. Объятия, холодный воздух, хлопок двери машины – обычные ступени на пути к тому, что у меня вызывает неумолимый трепет в груди.

– Ну что, как ты? – Папа плюхнулся на водительское сиденье.

– Всё прекрасно за исключением того, что я только что сломала ноготь об эту дверь. Начало отдыха идеальным не бывает. – Я потянулась к ремню безопасности, краем глаза заметив папину усмешку.

Дорога. Одно слово, и так много значений и оттенков. Прямо сейчас миллионы находятся в пути куда-то. Кто-то спешит к своей мечте и смыслу жизни, другие убегают от проблем, третьи просто едут в никуда, а некоторые из последних сил пытаются добраться до дома. Кто-то спешит в больницу, пытаясь во что бы то ни стало успеть к родному человеку до рокового часа, или с улыбкой на лице направляется встречать любовь всей своей жизни из роддома с частичкой самого себя на руках. Дорога является тем, что мы зачастую не замечаем, но она же может решить многое.

– Тина, ты скачала те песни, что я просил? – Папа, не обращая внимания на мой задумчивый вид, забрасывал меня вопросами.

– Конечно.

– А фильмы?

– Да.

– И книгу взяла?

– Ага.

– Ту самую?

– Ту самую. – Я улыбнулась папиной наигранной сосредоточенности. Видно, вопросы закончились. – А ты нашёл подушку в самолёт?

– Нет, я думал, ты её возьмёшь.

– Наушники?

– Спрашиваешь! – Он наконец оторвал взгляд от дороги и с заботой посмотрел на меня. А я позволила себе откинутся на сиденье, наслаждаясь дорогой в соседний город.

***

Я, дрожа, как осиновый лист в ураган от сурового февральского холода, быстро семенила за отцом ко входу в международный аэропорт. Когда мы были на месте, нас ждали длинные очереди и нудная регистрация. Несмотря на это, аэропорт для меня является одним из лучших мест для раздумий и, возможно, даже поиска себя.

Объясню. Аэропорт подобно пузырю собирает в себе людей со всего мира. Не важно, какого ты возраста, национальности, на каком языке говоришь и каков цвет твоей кожи – он примет тебя любым. Это место собирает свою историю, порой запутанную и непонятную, объединяет всех нас. Именно тут, возможно, кто-то впервые встретил свою судьбу, или видел её в последний раз, а может встретил человека, обнять которого мечтал не один долгий год. Люди приезжают сюда не просто так. К тому же, аэропорт является ещё одним составляющим дороги, только в более глобальном смысле.

Для того, чтобы согреться после короткой пробежки по морозу, потребовалось немало времени, учитывая то, что длинная очередь из туристов с чемоданами брала своё начало прямо напротив всё время открывающихся дверей. С каждым новым порывом ледяного ветра я чувствовала себя всё более беспомощной, будто бы холод так и рвался вселиться в меня.

Наконец, после бесчисленных проверок, мы оказались в главной части аэропорта. Мы несколько часов шатались по практически безлюдным залам ожидания, болтали обо всём и ни о чём, ели заготовленные мной бутерброды, ходили по дьюти фри под музыку, играющую в наушниках, скачивали очередные песни для долгой поездки и писали родственникам, пока была такая возможность.

– Что мама пишет? – Папа сидел рядом со мной, доедая кусок хлеба.

– Пишет, что у меня выражение лица на фото грустное. Я что, постоянно улыбаться во все зубы должна?

– Да, вот так: «Ы-ы-ы!», – Он, сделав глоток воды, продемонстрировал широкую улыбку.

Вскоре голос диктора объявил о посадке. Стойка регистрации, рукав, приветствие бортпроводника…

И вот мы уже сидим в самолете. Нас ждал долгий перелет, поэтому я устроилась поудобнее в кресле, включила музыку и укуталась в мягкий плед.

Прямо под нами бежали дома и скоростные шоссе, ярко светящиеся ночными фонарями, быстро удалялась родная земля. Вскоре жёлтые огни сменились темнотой, в которой лишь изредка проглядывали пятна света. Вот и всё. Теперь больше нет той беспокойной мысли, что что-то пойдёт не так. Уже бесполезно вспоминать, что ты мог забыть. Теперь есть только ночное небо, мягко окутывающее всё вокруг.

Спустя пару часов, как все пассажиры насладились долгожданной едой, а основной свет, наконец, погас, на борту самолёта, прямо рядом со мной, раздалось папино мерное посапывание. В этот раз на удивление как-то обошлось без его фразы «Давай объясню, как устроен двигатель самолёта», поэтому я спокойно погрузилась в очень чуткий сон.

Глава 2

Мы вышли из самолета в уже знакомом нам аэропорту. Мы с папой прилетели в Индию в третий раз – так нас затянула эта страна. Повсюду были индийцы, указывающие дорогу, а рядом с измученной дорогой толпой мельтешила низкая индианка – работница аэропорта, – размахивая руками, пытаясь показать иностранцам верное направление и писклявым голосом крича: «Electronic visa!», что значило: «Электронная виза!».

На выходе из аэропорта нас встретил гид, который направил нас к туристическому автобусу. Мы шли не торопясь, с воодушевлением разглядывая пальмы и вдыхая такой долгожданный тёплый морской воздух. Сев в автобус, папа стал с интересом разглядывать ваучер.

– Что ты хочешь там увидеть? – спросила я с некой насмешкой. – Годы идут, а ничего не меняется.

На самом деле, я была очень даже рада этому утверждению. За последние три года в моей жизни произошло множество перемен, и только тут всегда было спокойно, не было никакой суеты. Это именно то место, куда я приезжала забыть обо всех проблемах, происходящих вокруг.

Женщина на соседнем сидении недоверчиво косилась в окно. Вероятно, ожидание не совпадало с реальностью. Я лишь улыбнулась, вспомнив себя в первые дни тут.

Сзади нас пара увлечённо выбирала экскурсию. Их оптимистичный настрой было видно за километр. Судя по вдохновленным восклицаниям, отдых пройдёт более чем насыщенно.

Большей части автобуса по-видимому было уже всё равно, куда их везут. Измотанные и сонные, они предпочитали не тратить на разглядывание местности время своего сна.

Как только стали появляться первые лучи солнца, все жители будто выползли из своих маленьких хижин и принялись за работу. Дороги с большой скоростью заполнялись множеством байков и скутеров. Индия – такая страна, в которой мало кто ездит на машинах.

Дорога не заняла много времени, и вот мы уже выходим из автобуса, вместе с багажом садимся в машину, а через пару минут – вот он, наш отель.

– Привет, мой друг! – Хозяин отеля дружелюбно помахал нам рукой.

Маленькая комнатка даже отдалённо отказывалась напоминать ресепшн. И только маленький деревянный стол в углу с разбросанными по нему ключами разрушал мысли о возможной ошибке.

Работники отеля быстро дали понять, что о русской речи пока можно забыть. Английский с индийским акцентом – это пожалуйста.

– Ваш комната третий этаж, – сделал последнюю попытку индиец, протянувший нам ключ. В итоге он решил бросить затею со своим ломано-русским, быстро затараторив по-английски.

Третий этаж. Найти бы ещё лестницу в этом чудо-здании. Как сказал один из местных, она где-то справа. Или слева?..

Наши скрипы мозгами, полные непонимания, были услышаны, и нас, спасибо, решили проводить. Всё-таки слева лестница. Надо бы запомнить.

Щеколда с нависным замком снаружи были явно против нашего посещения. Вечность спустя дверь в номер скрипуче распахнулась. Уже было похоже на фильм ужасов. Но я заставила почувствовать себя в полной боевой готовности.

Четыре ярко-жёлтые стены быстро отбросили мысли о заброшенной психбольнице или вроде того, однако железный разваливающийся шкаф явно хотел поспорить. Ванная комната нескромно расположилась за полупрозрачной перегородкой. Миленько. Если вентилятор к концу отпуска не свалится на нас с потолка, можно будет считать, что отдохнули мы успешно.

«Куда же я тебя, детёныш, приволок?!», – читалось в папиных глазах, но он промолчал.

Индиец пролетел по комнате, тыча пальцем в выключатели, добавив в конце:

– О'кей? – И, не дождавшись ответа, также быстро вылетел за дверь.

Тишина повисла в воздухе. Папа виновато покосился на меня. Больше всего на свете я не хотела, чтобы он как-либо комментировал всё это, поэтому предложила сходить поесть. К тому же, мой пустой урчащий желудок был явно согласен.

Мы невесело поплелись на пляж, пытаясь не обращать внимания на разбросанные рядом с дорогой пустые кокосы и прочий мусор. Одна из кафешек завлекла нас внутрь.

Я отказалась даже смотреть в меню. Несмотря на голод, кусок в горло не лез. Но фирменный наан с манговым соком всегда спасали ситуацию, поэтому корзинка с лепешками и пара стаканов вскоре уже стояли перед нами.

Поскольку было ранее утро, на пляже находилось очень мало народа. Совсем недавно я стала обращать внимание на то, насколько сильно, казалось бы, несущественные детали, или их отсутствие, могут поменять атмосферу. Вот сейчас, например, я вижу, каким необычным выглядит безлюдный пляж: нет никакого шума голосов и детских криков, не играет громкая музыка, суетящиеся неизвестно из-за чего люди не создают толпу, скрывающую обзор на песчаное побережье, и сам пляж кажется голым без многочисленных шезлонгов.

Как оказалось, сон – лучшее лекарство от плохого настроя. Ближе к закату номер перестал казаться таким ужасным, а взгляд все чаще приковывался к терпкой экзотике местности.

– Давай возьмём скутер! – с нескрываемой радостью воскликнул папа. – У нас совсем нет индийских рупи. Нам же надо сегодня что-то есть. Доедем до ближайшего банкомата – и назад.

Тут я не нашла аргументов, чтобы не поехать. У меня конечно была мысль остаться в отеле, но она быстро отпала.

– Байк из вери гуд! – уверял нас уже добрых пять минут владелец скутера. – Мани – лэйтэр, ноу проблем!

– Садись. Будешь обнимать меня сзади.

– А может, не надо? – с опаской спросила я, конечно же понимая, что это не поможет.

– Надо! Садись!

И мы поехали. Во мне появилось какое-то новое чувство: что-то среднее между страхом и неописуемым восторгом. «Я в чужой стране еду на скутере» – звенело у меня в голове. В какой-то момент хотелось кричать, в следующий – держаться покрепче и ни за что не отпускать. Теплый морской воздух бил в лицо, развевал волосы, пальмы на фоне заходящего солнца казались большими, высокими столбами, первые звезды, появляющиеся на ночном небе – всё это вместе невероятные ощущения.

Банк представлял из себя маленькое помещение с банкоматом внутри. Кроме него в комнатке не было абсолютно ничего. Немного странно на первый взгляд, учитывая немые взгляды прохожих на наши нелепые попытки разобраться с этой чудо-машиной неизвестной давности.

– Давай уже! Дурень, карту отдай! Вот. – Переговоры с банкоматом, похоже, пошли на пользу. – Пошли отсюда.

Тут другим было всё: люди, дороги, природа, ко всему нужно было привыкать. Свой ритм жизни и беззаботность, витающие в воздухе, так и старались вселиться в душу вместо бесконечных проблем, вытеснив их из сознания, но для этого необходимо отогнать мысли, что ты предоставлен сам себе в далёкой от дома точке мира.

Глава 3

Пока у солнца есть лучи,

Пока закаты ярко светят,

Пока сухие слёз ручьи,

Мы так боимся, что заметят

Озёра новые в глазах

И грусть, что вновь со тьмой приходит,

Те сожаления в слезах,

И чувство, что вот-вот проглотит

Всё самолюбие внутри,

Все положительные мысли,

И нас затащит вглубь норы

Лишь для того, чтоб поразмыслить.

Но ведь у солнца есть лучи,

Ещё закаты ярко светят,

Пока сухие слёз ручьи,

И не волнует, что заметят.

Человеческий организм с трудом, но переносит полтора часа трясучки на скутере по неизвестным дорогам и по жаре, – проверено. Это было немного опасно, долго и страшно, а ноги теперь и вовсе не ходят, но оно того стоило. Панаджи – столица Гоа – встретила своими узкими, уютными улицами. Между двухэтажными разноцветными домами были криво натянуты яркие флажки. Всё излучало и выливало на нас свои различия и колорит.

Неподалёку местные жители явно не стеснялись рассматривать нас под прикрытием окон своих домов. А мы в свою очередь с интересом смотрели на них, проходя по узкой дороге между зданиями. Нельзя не признать, что со стороны эти гляделки выглядели весьма забавно.

Ещё одним не менее красивым местом являлась плантация специй. На гигантской территории, заросшей разными кустами и деревьями, чувствуешь себя исследователем из приключенческого рассказа: бродя по джунглям среди высоких экзотических деревьев, незаметно начинаешь представлять себя затерянным в глуши чужой вселенной. Тропинка виляла меж тропической растительностью, вела нас вглубь этого вроде простого, но волшебного мира.

Водопад – вот что принесло больше всего эмоций. Холодная вода, множество рыб, сильные белые струи, летящие вниз по склону, обезьяны, что бегали вокруг в поисках еды, и, наконец, железнодорожный мост, проходящий между верхними каскадами водопада, по которому с могущественным рёвом прямо на наших глазах величественно двигался поезд.

Катание на слонах – тоже, пожалуй, интересное развлечение. Сидеть на спине у такого большого и доброго существа, готового прокатить тебя на себе и показать мир с его высоты, погладить и покормить его, под конец получив от него дружеский подзатыльник гигантским ухом.

Каждый вечер после стольких эмоций я обещала себе, что обязательно приеду сюда ещё. И в один день у меня появилась ещё одна весомая причина для возвращения.

Мы вдвоём с отцом гуляли по побережью океана, провожая последние солнечные лучи уходящего дня, когда услышали чьё-то пение и, конечно же, не смогли пройти мимо. Недалеко от нас стоял парень чуть старше меня. Его волосы причудливо развевались на ветру, заставляя его периодически взмахивать головой, откидывая непослушные пряди шоколадного цвета с глаз. «Hotel California»1 никогда ещё не казалась мне настолько гармоничной и уместной. Взгляд его серо-голубых глаз упал на меня, тихо подпевающей знакомой песне. Как и почему певец оказался возле меня – не знаю, но английская речь заставила меня подняться к нему. Я никогда не любила петь на людях, но тут почему-то не смогла отказать.

Оставив заботы об аппаратуре на друзьях, парень подошёл ко мне, разбрасывая ногами песок. Я посчитала своим долгом дождаться конца выступления, присев на расстеленное полотенце.

Он приземлился рядом и уставился на набегающие волны. Что-то в нём уже было мне знакомо. От него веяло спокойствием – и это всё, что я могла сказать.

– Ветрено сегодня. – Юноша всё ещё не отрываясь смотрел на горизонт, но я чувствовала – краем глаза он глядел на меня. Нет, это не нотки самолюбия, скорее наоборот – не привыкшая к вниманию, я замечала каждый неосторожный взгляд.

В отличии от большинства своих подруг, в компании парня я с концами терялась. К тому же, не особо привыкла разговаривать на английском. И что прикажете на это отвечать?

Пока я панически думала, что ответить, разговор уже вылился в новое русло. Началось всё с простого «Откуда ты?», а потом мы и вовсе переключились на тему музыки.

– Джастин, ну ты идёшь? – крикнул по-английски кто-то из его товарищей.

– Прости, Тина, мне пора. Я прихожу сюда каждый вечер в шесть часов. Может, завтра встретимся?

– Хорошо, – несколько смущенно ответила я.

Сидевший всё это время в стороне отец подошёл ближе.

– Рассказывай. – Он заговорчески прищурил один глаз.

– Джастин, американец. Что еще рассказывать?

– Короче, если что, я буду делать вид, что я не с тобой. Но чтобы кто-то заставил тебя на английском болтать, это надо постараться.

***

Джастин, заметив меня на песке недалеко от места их вчерашнего выступления, приветственно поднял руку. Отыграв концерт, он позвал меня прогуляться по пляжу.

Сегодня разговор шёл куда проще. Казалось, будто мы знакомы вот уже много лет. Однако это не мешало Джастину всё время как бы незаметно разглядывать меня.

– Почему ты так недоброжелательно отзываешься о своём городе? Что в нем не так? – Джастин вдруг замолчал. – Тина? Ты меня слышишь?

Он что-то спросил. А я опять закружилась в облаках. И нет, я не признаюсь себе, что я просто заслушалась его мягким голосом.

– Да, конечно, я слушаю. – Я попыталась вспомнить, что же он сказал. – Мой город до ужаса скучный, холодный и неприветливый. Тут всё как-то иначе. Ничего такого нет в том, чтобы просто поговорить с незнакомцем. А у нас на тебя посмотрят косо, а может и вообще прогонят. Да и для вдохновения там места нет. Формальности, бумажки-документы. Всё зациклено только на деньгах, бизнесе и быте. Мечты никого не волнуют.

Мы снова замолчали. Тёплый песок шуршал под ногами, раздуваемый морским ветром. Я наклонилась, чтобы поднять одну из многочисленных ракушек, покрутила её между пальцев, а затем бросила в набежавшую волну.

– А вы как тут оказались? Ты явно не местный.

– Я живу с мамой, отцом и младшим братом Майклом. Мы приехали в Индию несколько лет назад, потому что отец хотел быть поближе к морю, да и просто сменить обстановку, а Индия оказалась отличным контрастом по сравнению с Америкой. Мы постоянно переезжали из одного штата в другой, и однажды отец решил переехать сюда. – Парень окинул пляж каким-то странным взглядом: не то удовлетворение, не то, наоборот, сожаление. – И мы решили остаться тут насовсем.

– Не жалеешь? Это же так далеко от твоей родной страны. – Я тщетно пыталась понять, что же он на самом деле чувствует. Пусть он и казался общительным на первый взгляд, но было видно, что он плохо умеет делиться с кем-то чем-либо личным.

– Я привык к тому, что мы никогда не оставались где-то надолго. Сколько я себя помню, мы жили в одном месте год или два, не больше. К тому же, у меня достаточно строгий отец. Он никогда не был ласковым ко мне, даже когда я был совсем маленьким. Майкл ближе к нему. В большом городе от него было некуда деться, а тут я прихожу домой только на ночь, чтобы не сталкиваться с отцом.

Джастин с опаской посмотрел на меня. В его глазах я увидела какую-то неизвестную мне тревогу, будто он жалел о сказанном и теперь ждал моей реакции. Стало ясно, что он почти никогда не говорил с кем-то откровенно. Ему просто нужно было выговориться хоть кому-нибудь. Он подобно напуганному бездомному щенку искал во мне поддержки. Его маска весёлого и открытого для всех человека вмиг слетела, не оставив и тени от себя. Передо мной стоял измотанный жизнью юноша, который пытается цепляться за любой хороший момент и держаться за него как можно дольше. Тогда я не придумала ничего лучше, чем просто подойти и обнять его.

И я оказалась права. Это был тот самый случай, когда любые слова могут лишь навредить. Пока я стояла, прижавшись к нему, почувствовала исходящее от него облегчение. Пожалуй именно с этого момента мы стали намного ближе друг другу. Все последующие дни меня терзали вопросы. Насколько же он должен был сильно страдать, чтобы прятать ото всех своё одиночество столько лет? И почему он перестал доверять людям? А доверял ли вообще когда-нибудь?

Глава 4

Слово «часы» непонятным вдруг стало,

И всё волнение резко отпало.

Тихое счастье пришло погостить,

Будто остаться хотело просить.

Море волнами меня подзывало,

Тёплыми брызгами всю покрывало.

Тихо шуршал, напевая, песок

Песню свою, тонок так голосок.

Звёзды шептали ночную балладу,

Пели сверчки. Ох, ну что за отрада!

В даль посмотреть – там кораблик плывёт,

Вести, возможно, с собою несёт.

Ночь забирает чужие секреты,

Знаком пуская по небу кометы.

Ветер лениво шуршит в волосах,

Слёзы от счастья застыли в глазах.

Звуки тихонько сливаются в шепот:

Голос ночи и её скромный ропот.

Волны смывают от пяток следы.

Вот он – дом счастья, где лишь я и ты.

– Пап? – робко позвала я однажды за ужином.

– М? – промычал он, с аппетитом доедая остатки курицы в остром соусе с рисом.

– Можно я сегодня вечером пойду с Джастином погулять? Часов в восемь?

– Вы же обычно встречаетесь в шесть? В восемь уже зайдёт солнце.

– Да, но вчера он позвал меня посмотреть на звёзды.

– А как же я? Совсем про батьку забыла? – с притворным огорчением пробормотал он, приступая к салату.

– Ну, папа! – Как же я не люблю, когда он так говорит. За столько лет стало понятно, что это лишь наигранная обида, но вот отвечать на неё я так и не научилась.

– Пап, ну пап! – передразнил он. – Ладно уж, иди. Но ненадолго.