Без крыши

– «Я, Болтунов Игорь Борисович, отказываюсь от присвоения дочери своей фамилии. Прошу назначить ей, Ларисе Игоревне Шиллинг, опекуна по усмотрению органов опеки. Болтунов». Пойдёт?

– Да, – сказал Аполлон. Лучшей бумаги он и не ждал. Каждое слово Болтунову продиктовали знающие люди в погонах.

– А если перевести тебя обратно, в уголовку?

– Кровь пьёшь, начальник! – Болтунов поднёс лист бумаги ко рту.

– Как пожелаешь. А то бы пожил ещё чуточку.

– Детям своим пожелай такой жизни!

Разозлить непроницаемого чекиста не вышло, но получить желаемое удалось. Через десять минут арестанта ввели в пустую камеру без двери, но с длинным коридором, в котором за деревянным столом сидел доктор в белом халате и человек в синем кителе с прокурорскими петлицами. Болтунов подписался и отдал бумагу сопровождающему его лично Аполлону Андреевичу.

– Неужто, сам шлёпнешь?

Это были последние слова Болтунова. В следующий момент Аполлон пихнул уже мёртвое тело на кучу опилок.

– И оно вам надо, Аполлон Андреевич? – спросил судмедэксперт, констатируя смерть приговорённого.

– Надо, Федя, надо.

О дочери Болтунова Аполлон уже знал всё. Девочка очень способная, особенно в области естественных наук. Инвалид детства по заболеванию сердца. Врождённый порок. Во младенчестве оперировать не стали, боясь повредить «проводящую систему миокарда». Эту филькину грамоту Аполлон пропустил мимо ушей. Он понял главное, если операцию сделать сейчас, девочка станет нормальной. Исайя жмётся, но хочет ей добра. За чужой счёт, разумеется. Старая ты сволочь, подумал Аполлон Андреевич, но вслух сказал совершенно обратное.

– Ваша доброта и забота о внучке достойна примера для подражания!

– Что вы, Аполлон Андреевич! Я только исполняю свой долг. По мере сил и скромных возможностей! – сказал Исайя Моисеевич и добавил без перехода: – Нашёл полторы тысячи Болтунова?

– Полагаете, их хватит для обустройства девочки в чужой семье?

– Ей будет гораздо легче жить здоровой после операции! Даже в детском доме, не так ли, Аполлон Андреевич?

– Это верно, но кто будет заниматься ею? Везти на операцию и так далее? На кого мне оформлять опекунство?

– Заботу о девочке возьмёт на себя ваш папа, – сказал Исайя. Предвидев уточняющие вопросы, пояснил, – договорённость с клиникой о времени операции я возьму на себя.

– Но папа не может оторваться от дел!

– Не могу и я. А вам, дорогой Аполлон Андреевич сам Бог велел прокатиться с супругой в столицу нашей Родины!

Аполлон молча обрабатывал информацию. Дед не мешал ему думать. Воткнув в глаз лупу, Шиллинг принялся колдовать над очередным заказом.

Здорово прижал, в лучших традициях! Отец Аполлона должен этому редковолосому любителю мацы своей жизнью, разве он может отказаться? А если он станет возиться с девочкой, непременно раскроется! По легенде он никогда не был в СССР, как и его жена.

– Вы ведь, Аполлон Андреевич, возьмёте фамилию супруги, – пробормотал Шиллинг, добивая чекиста.

– Когда? – только и спросил Аполлон Андреевич.

– Разыщите потерянные финансы. Не думаю, что там всего полторы тысячи, но этот грех будет за Павлом Александровичем, или же пойдёт в довесок к вашим расходам на свадебное путешествие.

– Вы самый великодушный человек!

Исайя протёр липкий пот с изморщенного лба.

– Напрасно вы меня обижаете, Аполлон Андреевич, – он покачал головой. – Разуваев звучит не так громко как Юдин, но значительно перспективнее. А кто поможет бедному старику, как не вы, который мне дороже сына?

– И вы не потратите ни копейки! – не сдержался Аполлон.

– Мой дорогой, – Исайя понял, что молодой человек расслабился, – я потрачу гораздо больше, поверьте мне! Я буду должен многим самым важным людям, а это не измерить никакими копейками!

Аполлон смотрел на старика. Тот разбушевался. Вёл себя так, будто у него только что отобрали последний костюм отложенный на похороны и вышвырнули голым на середину Красной площади. Эк, тебя заело, старый пентюх! Неужели и я стану таким? Аполлон поморщился. Дед понял это по-своему.

– Не дай вам Создатель, Аполлон Андреевич, таких унижений в жизни! Вы как благоразумный человек можете извлечь большую выгоду на помощи бедной калеке.

– Но она же Шиллинг! – запутался Разуваев. Не смотря на приличную выучку, он не мог разобрать хитросплетений мысли старика.

– А вы, дорогой мой, Разуваев! Почти как Плотников, Столяров, Лапотников, наконец! Истый пролетарский русский человек помогает бедной, почти нищей, калеке с красивой, но чуждой фамилией, улавливаете?

– Вам бы у нас работать.

Дед Исайя поперхнулся и замахал руками. Аполлон Андреевич улыбнулся. Ему всегда нравилось служебное положение, перед которым, если захотеть, будет пресмыкаться сам … Генеральный секретарь ЦК.

Они распрощались как близкие родственники, понимающие друг друга.

Глава 13

На боковом крыльце средней школы, пользуясь тем, что запасной выход заколочен шершавыми досками, собралась толпа учеников. В основном одноклассники, но были среди них и старшаки. Все курили и сильно матерились. Кончилось пять уроков, старшие не хотели идти на урок ненавистного национального языка, а пацаны из 7 «Б» поджидали гадкую фашистку. Все были разозлены её предательством. Прикинулась больной и несчастной, а сама оказалась натуральной сволочью!

– А ещё я слышал, что её отец ненастоящий! – сказал веснушчатый пацан, держа в кулаке догоревший дотла бычок «беломорины».

– Отчим?

– Не–а! Шпион!

– И убийца! – поддержал товарищ.

– Он тоже был фашистом, только фамилию сменил! Вон, как его раскормила Советская власть, а он предал всех нас! – повторил явно чужие слова веснушчатый пацан.

– Короче, пацаны, кто с этого дня дотронется до неё, тот сифилис! – заявил один из старшеклассников.

– Точняк! – поддержали его все присутствующие.

Лёха стоял в центре, как полагается командиру. Он молчал. Боялся, вдруг, кто из пацанов расскажет Павлу Александровичу, что он не защищал Ларису? И тогда его быстренько выкинут из секции каратэ. Официально она называлась ОФП — общей физической подготовки. На самом деле, тренер Исхак учил пацанят крушить зубы и проламывать черепа одним ударом голой ладони. Прикидывая по привычке, скольких может уложить рядом, Лёха сник. Счёт не в его пользу. Если начать со старшаков, мелюзга будет стоять в ожидании. Когда пятеро начнут побеждать, Лёху запинают всем хором. Если же первыми вырубать ровесников, старшаки сразу вмешаются, и не на стороне Лёхи! Среди одноклассников у двоих есть старшие братья. И они стоят тут! Лёхе оставалось только молчать. И это быстро заметили.

– Лёха, а ты чё? Тебя ж Болтунов чуть не убил за эту суку!

– Я чё? И ничё!

– Чё молчишь? Тебе что, всё равно?

– Мне-то? Мне, не!

– Тогда зачем не скажешь, что Лариска фашистка, а никакая не больная?

– Да она просто дрянь! – высказался Лёха, успокоив пацанов.

Воодушевившись поддержкой самого сильного, семиклассники завопили наперебой.

– У неё сердце какое-то неправильное!

– Наверное, шпионское!

– Дурак что ли? Какое шпионское?

– Да! Там зашили передатчик!

– Вот, сука!

– Падаль, гавнючка!

Подростки распалялись всё больше. Готовились к встрече фашистки. Лариса пропустила десять дней занятий и возвратилась в школу с фашисткой фамилией и неправильным сердцем. Это из-за неё исчезла училка Елена Григорьевна! Дрянной была училкой, но нашей! Когда отца Лариски схватили милиционеры, он вынул германский пистолет и пострелял наших, сволочь! А дочку привезли обратно в школу, не успела убежать. Её даже в тюрьму посадить не могут, инвалидку паршивую!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.