Данилов. Тульский мастер 3
- -
- 100%
- +
Мой кронштейн держался. Он лишь слегка прогнулся, пружиня под нагрузкой, но стоял насмерть. Я чувствовал его, как чувствовал каждую свою вещь: там, внутри, магия держала структуру, не давала металлу сломаться.
— Дави ещё! — крикнул я.
Дед навалился на рычаг всем весом. Соседский кронштейн с хрустом переломился пополам, одна половинка со звоном упала на мостовую.
Мой устоял.
Толпа выдохнула разом, и этот выдох прозвучал громче любого крика. А следом грянул гром человеческих звуков, одобрительный, восторженный, кто-то засвистел, кто-то захлопал в ладоши.
— Ай да мастер! — заорал басом какой-то детина в кожаном фартуке. — Ай да тульский!
— Молодец, парень! — поддержали его другие.
Старый кузнец отпустил рычаг, вытер пот со лба рукавом и с уважением посмотрел на меня:
— Ну, внучек, уважил. Я таких кронштейнов за тридцать лет не видывал.
Я подошёл к прессу, вынул свой образец — целый, только чуть погнутый в самом начале, да и то едва заметно. Поднял его над головой, показывая толпе. Раздался новый взрыв аплодисментов.
Пристав стоял, сложив руки на животе, и смотрел на меня уже без всякого официоза. В глазах его мелькнуло нечто похожее на уважение, смешанное с облегчением, инцидент был исчерпан, и ему не придётся писать длинные рапорты.
— Извините, господин Данилов, — произнёс он, подходя ко мне ближе. — Формальности соблюдены, жалоба не подтвердилась.
— Да я всё понимаю, — негромко произнёс я, — не отреагировать вы тоже не могли.
— Кто жаловался, господин Данилов, знать не хотите? — спросил он тихо, чтобы не слышала толпа.
— Догадываюсь, — так же тихо ответил я. — Но сейчас с этим разбираться нет времени.
Пристав кивнул, отдал честь и, махнув городовым, увёл их прочь. Толпа расступилась, провожая их взглядами, но тут же снова сомкнулась у нашего стенда. Теперь уже не просто глазели, покупали. Вернее, хватали. Кто кронштейн, кто замок, кто просто хотел перекинуться парой слов с «тем самым молодым мастером».
Я вернулся к стенду. Гришка сиял, Митька уже записывал заказы на клочке бумаги. Новиков довольно потирал руки.
— Ну что, Алексей Митрофанович, — прогудел он, — теперь вся Тула знает, к кому идти за надёжным инструментом!
Я перевёл взгляд на Анну. Она стояла рядом с отцом, и лицо её раскраснелось от волнения. Наши глаза встретились, и она улыбнулась, так светло, так тепло, что у меня на мгновение снова перехватило дыхание.
День удался, даже больше, чем я мог предположить. Жизнь набирала обороты, и ярмарка стала одной из тех вех, которые меняют всё.
Глава 7
Пролётка неторопливо ехала по набережной, и цоканье копыт лошадей гулко раздавалось по мостовой, отражаясь от каменных стен домов. Я сидел, откинувшись на довольно жёсткую спинку сиденья, и краем глаза наблюдал за Женькой. Парень беспокойно ёрзал, вертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в густой утренней дымке. Забавная картина.
Внутри меня бурлило от предвкушения: новое место, новые возможности, но и, вместе с тем, новые риски. Предложение Новикова я, разумеется, принял, уж слишком заманчивыми оказались условия купца. Однако, он и себя не обидел, понимал, старый жук, что за автоматизацией будущее, а без должного присмотра любой механизм со временем превратится в металлолом.
— Алексей Митрофанович, — не выдержал, наконец, Женька, — а большое там помещение? Ну, этот ангар?
— Увидишь, — усмехнулся я. — Гордей Лукич говорил, что места там предостаточно. Как и работы, впрочем.
— А мы вдвоём-то справимся? — в его голосе слышалось явное сомнение.
— Пока что вдвоём, Женя. Остальные останутся в кузнице, после ярмарки заказов валом. — Задумчиво произнёс я. — В планах перевезти всё сюда, оставив нашу кузницу как приёмный пункт да мастерскую для мелких ремонтов. Так что мы с тобой открываем новый фронт работ.
Женька расправил плечи, но в его глазах всё ещё читалась неуверенность. Ничего, со временем пройдёт.
Наконец мы остановились у длинного кирпичного здания с покатой крышей. Справа плескалась река, вся свинцовая под низким осенним небом. Слева тянулись пакгаузы, возвышались штабеля бочек, громоздились горы угля. В воздухе витали запахи тины, угольной гари и прелой листвы.
— Приехали, — сказал я, спрыгивая на землю.
Из ворот ангара уже выходил Новиков. Одет он был в костюм попроще, чем на ярмарке, да и, судя по запылённым штиблетам, всяко не присел ещё. Сразу видно человека, что радеет за своё… как за своё.
— Алексей Митрофанович! — прогремел он, протягивая широкую ладонь. — Уж заждался я. Подумалось, и не приедете.
— Дела, Гордей Лукич, — пожал я протянутую руку. — Но обещал, сделал.
— Это я уважаю, — кивнул он и перевёл взгляд на Женьку. — А это, значит, твой помощник?
— Женя, самый толковый из моих ребят, — сказал я, при этих словах парень зарделся. — Теперь будет здесь постоянно, бдеть, так сказать.
Новиков окинул Женьку цепким взглядом и хмыкнул:
— Ну смотри, парень. У меня работа серьёзная, не забалуешь, — довольно произнёс купец и, не дожидаясь ответа, махнул рукой: — Пошли, пошли, покажу ваше новое хозяйство.
Внутри ангар оказался поистине огромным. Высоченные потолки терялись в полумраке, узкие окна под самой крышей давали лишь скудный свет. Но Новиков зажёг пару мощных фонарей, и помещение словно ожило. Вдоль стен громоздились механизмы: чугунные туши прессов, переплетения труб, маховики, валы.
— Вот, — Новиков с любовью погладил бок ближайшего агрегата. — Пресс старый, ещё батюшка мой ставил. До сих пор работает, хотя и капризничает. Ты уж глянь, Алексей Митрофанович, может, что придумаешь.
Я подошёл ближе, провёл рукой по холодному металлу, и прикрыл глаза. Привычное «зрение» включилось мгновенно. Металл отозвался глухим гулом, где-то внутри чувствовалась усталость, микротрещины прятались в сочленениях.
— Работы хватит, — сказал я, открывая глаза. — Но ничего критичного. Подтянуть кое-что, смазать кое-где, да пару узлов заменить. Сделаем.
Новиков довольно крякнул:
— Я в тебя верю, Алексей Митрофанович. — Он повёл нас дальше. — А вот дробилка для руды. С ней прямо беда: клинит постоянно, стучит, сил уже моих нет. Механики мои головы сломали, а толку чуть.
Я осмотрел дробилку, покачал головой:
— Тут конструкция неудачная. Можно переделать, но на это времени много уйдёт, и материалы…
— Материалы будут, — сказал, как отрезал Новиков. — Ты только скажи, дальше не твоя головная боль.
Мы прошли в дальний конец ангара, где обнаружился отгороженный дощатой перегородкой довольно компактный закуток. Внутри стоял новенький верстак, тиски, полки для инструментов, рядом находилась небольшая конторка с печкой-буржуйкой и топчаном.
— Здесь обустраивайтесь, — Новиков обвёл рукой пространство. — Вода подведена, свет проведу на днях. Пока фонарями придётся обойтись, но это ненадолго. Это вам на первое время, а дальше, — он указал вдаль, где в темноте терялось окончание ангара. — Это всё будет ваше.
— Правда, — тут он слегка замялся, — давно заброшен был этот тупичок, но людей и подводу я организую, за неделю вычистим, и сможете сразу расширяться.
— Спасибо, Гордей Лукич, — искренне произнёс я, чувствуя прилив благодарности. — Выше всяких похвал.
Он махнул рукой, словно отмахиваясь от комплиментов, и подвёл нас к задней двери, распахнул и перед нами открылся небольшой дощатый причал. Река неспокойно плескалась практически у самых ног, туман медленно плыл над водой, где-то вдалеке закрякала одинокая утка.
— Видишь? — Новиков указал вдаль своим мощным пальцем. — Тупиковый ряд, никто не шастает. Летом сплавлять детали удобно, зимой есть санный путь. Полная свобода. Если что-то тяжёлое привезти, то и через ворота можно, я договорюсь.
Я стоял, вглядываясь в водную гладь. Здесь, вдали от городской суеты и любопытных глаз, можно было наконец-то работать спокойно. Здесь я действительно мог стать хозяином положения.
Вернувшись в ангар, Новиков достал из внутреннего кармана пухлый конверт, и протянул его мне с торжественным видом:
— Задаток. На обустройство там, на материалы, просто на первое время. Если понадобится ещё, ты говори, не стесняйся.
Я замялся, чувствуя неловкость от такой щедрости:
— Гордей Лукич, мы же про задаток с вами не договаривались…
— Договаривались работать, — перебил он меня нарочито строгим тоном. — А без денег никакая работа не спорится. Бери, не сомневайся, - сказал он совсем по-свойски и, понизив голос до доверительного шёпота, добавил: — Ты мне, Алексей, не просто механик. Ты надежда. Я в твои руки верю, как в свои.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.