Кондратьев. Моя история

Мой отец

Наверное, если бы меня попросили описать своего отца одним словом, я бы не смог этого сделать. За свою жизнь я много раз слышал, как люди делят окружающих на хороших и плохих, добрых и злых, достойных и недостойных. Мне кажется, с моим отцом такой подход никогда не работал. Он был намного сложнее любого ярлыка, который можно было бы на него повесить.

Когда я вспоминаю своё детство, мне почему-то в первую очередь приходят в голову не бутылки на столе и не бесконечные исчезновения на несколько дней. Сначала память показывает совсем другие картины. Я вижу, как отец учит меня кататься на роликах возле дома, придерживая сзади, чтобы я не упал. Вижу, как он покупает мне первый скоростной велосипед, хотя за те же деньги можно было взять мопед, о котором мечтал почти каждый мальчишка моего возраста. Помню, как мы вместе смеялись, разговаривали, как он искренне радовался моим маленьким победам. Именно такие моменты почему-то остаются в памяти дольше всего.

Наверное, поэтому мне всегда было трудно злиться на него. Да, в нашей семье было много боли. Да, алкоголь постепенно разрушал отношения между родителями. Да, мама пережила рядом с ним очень тяжёлые годы. Но при этом лично ко мне отец всегда относился по-доброму. Я не помню, чтобы он когда-нибудь бил меня. Не помню, чтобы унижал или срывался на мне. Даже после истории, когда во втором классе я напился вместе с друзьями, он не стал кричать, не стал наказывать меня. Он просто спокойно поговорил со мной. Если честно, воспитывал он меня не так уж много, потому что его часто просто не было дома. Но те разговоры, которые всё-таки происходили между нами, я помню до сих пор.

Наверное, именно поэтому внутри меня долгие годы жили два совершенно разных чувства. С одной стороны, я очень любил своего отца. Любил таким, каким он был, когда был трезвым: добрым, внимательным, заботливым человеком, рядом с которым было спокойно. С другой стороны, я с самого детства видел, как алкоголь постепенно отнимает его у нашей семьи. Это происходило не за один день и даже не за один год. Просто со временем я начал замечать, что после выпивки он словно становился другим человеком. Не хуже и не лучше — просто другим. Исчезали та лёгкость и доброта, которые я так любил в нём. Именно это было самым страшным. Не сам алкоголь, а то, как он менял человека, которого я считал своим героем.

С возрастом я всё чаще думал о том, насколько сильно родители влияют на своих детей. Чаще всего это происходит незаметно. Дети повторяют слова взрослых, их привычки, манеру разговаривать, даже походку. Я тоже хотел быть похожим на отца. Именно поэтому однажды решил, что должен пить водку так же, как пил он. Тогда мне казалось, что именно так и выглядит взрослая жизнь. Лишь спустя годы я понял, что вместе с хорошими примерами родители иногда оставляют своим детям и очень важные предупреждения. Отец сам того не желая показал мне, какой жизни я не хочу для себя и своей будущей семьи. Наверное, именно поэтому сегодня я совсем не употребляю алкоголь. Не только потому, что плохо его переношу, но и потому, что слишком хорошо помню своё детство.

Но если меня спросят, люблю ли я своего отца, мой ответ не изменится. Да. Любил тогда. Люблю и сейчас. Потому что, несмотря на все ошибки, которые он совершал, я никогда не сомневался в одном: он любил меня тоже. И, наверное, именно поэтому мне всегда хочется рассказывать о нём честно. Не делать из него ни героя, ни злодея. Просто человека. Очень хорошего человека, которому, к сожалению, так и не удалось победить свою самую тяжёлую зависимость.

Новый год, который я помню всю жизнь

Если спросить меня сегодня, какой Новый год из детства я помню лучше всего, я без раздумий назову именно этот. Прошло больше тридцати лет, многое давно стёрлось из памяти, но тот вечер я до сих пор вижу почти по кадрам.

Мы тогда ещё жили на Башидзе. Новый год всегда встречали большой семьёй. Собирались мои родители, бабушки, дедушки. Дом был наполнен голосами, запахом мандаринов, салатов и той особенной предновогодней суетой, которая бывает только тогда, когда взрослые с самого утра что-то режут, варят, накрывают на стол и всё время говорят, что праздник вот-вот начнётся. Для ребёнка это было настоящее волшебство. Казалось, что весь мир в этот день становится каким-то добрее и теплее.

Я, как и любой ребёнок того времени, больше всего ждал Деда Мороза. Не подарков, а именно его самого. Мне очень хотелось увидеть человека, который каждый год каким-то невероятным образом успевает облететь весь мир. Наверное, взрослые долго готовили этот спектакль, но тогда я об этом, конечно, не догадывался.

В какой-то момент кто-то громко постучал во входную дверь.

— Серёжа, быстрее! Кажется, Дед Мороз пришёл!

Я сорвался с места и побежал в прихожую. Распахнул дверь, но на лестничной площадке никого не было. Я даже немного растерялся. И вдруг раздался сильный стук по окну на лоджии.

— Смотри! Он, наверное, туда прилетел!

Я бросился на балкон. Там уже стоял большой мешок с подарками. В ту секунду я совершенно не думал о том, как он там оказался. Для меня существовало только одно объяснение — Дед Мороз действительно приходил. А потом бабушка показала рукой в небо и сказала:

— Вон, смотри! Полетел!

Я поднял голову и увидел яркую светящуюся точку. Сейчас я понимаю, что это, скорее всего, была звезда или спутник. Но тогда я был абсолютно уверен, что вижу самого Деда Мороза, который уже летит поздравлять других детей. И, наверное, именно поэтому вера в чудо казалась такой настоящей. Никто не пытался меня обмануть. Вся семья просто очень хотела подарить одному маленькому мальчику ощущение сказки, и у них это получилось.

Когда мы открыли мешок, подарков оказалось много. Я уже не помню, что именно там лежало, но один из них перевернул весь тот вечер. Это была Sega Mega Drive II. Необычная, в каком-то нестандартном корпусе. Потом, спустя годы, я больше нигде не видел такой модели. Вместе с приставкой были и картриджи. Кажется, среди них точно была «Книга джунглей», ещё какие-то игры, названия которых давно стёрлись из памяти. Но это уже было неважно. Главное, что мечта, о которой я даже боялся говорить вслух, вдруг оказалась передо мной.Мы сразу подключили приставку к телевизору. Для сегодняшних детей это покажется чем-то обыденным, но в конце девяностых собственная игровая приставка была настоящим сокровищем. Я сидел перед экраном и не мог поверить, что всё это происходит со мной. До сих пор не знаю, что запомнилось мне сильнее: сама Sega или ощущение того вечера, когда я был абсолютно счастлив.

Иногда люди спрашивают, почему, вспоминая отца, я не могу говорить о нём только плохое. Наверное, потому что память устроена иначе. Она хранит не только боль, но и моменты, ради которых потом всю жизнь продолжаешь любить человека. Тот Новый год — один из них. И сколько бы времени ни прошло, я всё равно буду помнить тот стук в дверь, светящуюся точку в зимнем небе и маленького мальчика, который был абсолютно уверен, что только что своими глазами увидел улетающего Деда Мороза.

Когда отец бежал следом

Детская память устроена очень странно. Иногда она стирает целые годы, лица людей, события, разговоры, но оставляет один-единственный эпизод настолько ярким, будто он произошёл вчера. Наверное, если бы меня попросили назвать самое счастливое воспоминание из моего детства, я бы не стал долго думать. Перед глазами сразу появляется одна и та же картина: небольшой спуск возле нашего дома, ролики на ногах, тёплый день и отец, который бежит за мной, придерживая меня за плечи.Кататься я тогда, конечно, не умел. Постоянно терял равновесие, ноги разъезжались в разные стороны, и казалось, что ещё секунда — и обязательно упаду. Но отец был рядом. Он крепко держал меня сзади, не позволяя свалиться, и спокойно говорил, чтобы я не боялся. Потом на мгновение отпускал руки, а я, сам того не понимая, уже ехал вперёд самостоятельно. Наверное, именно так и учатся почти все дети: сначала кто-то незаметно держит тебя, а потом ты вдруг обнаруживаешь, что можешь ехать сам.

Мне тогда казалось, что отец умеет всё. Он был сильным, уверенным, ничего не боялся. Пока он находился рядом, я тоже ничего не боялся. Наверное, именно это чувство безопасности и осталось в памяти сильнее всего. Не сами ролики, не скорость и не горка, а ощущение, что если вдруг что-то случится, он обязательно успеет поймать меня раньше, чем я ударюсь об асфальт. Для маленького ребёнка нет чувства важнее этого.

Уже взрослым я много раз пытался понять, почему именно этот момент так глубоко врезался в память. Ведь были поездки, подарки, прогулки, праздники. Но почему-то именно тот короткий эпизод возвращается снова и снова. Наверное, потому, что в нём очень точно уместилось всё моё отношение к отцу. Когда он был рядом и был самим собой, рядом с ним действительно было спокойно. Он умел заботиться, умел поддержать, умел подарить ребёнку чувство, что рядом находится человек, который сильнее любых трудностей.

Именно поэтому мне до сих пор тяжело слышать, когда кто-то пытается судить человека только по одной стороне его жизни. Да, алкоголь разрушал нашу семью. Да, мама пережила рядом с ним очень многое. Но если говорить только об этом, получится совсем другой человек — не тот, которого знал я. Моё детство невозможно представить без отца. Он научил меня многим вещам, даже если сам не всегда это осознавал. И одна из них заключалась в том, что любовь к человеку может жить рядом с болью. Эти чувства совсем не противоречат друг другу. Иногда они существуют одновременно, и именно поэтому воспоминания о детстве никогда не бывают только светлыми или только тёмными. Они всегда смешаны, как сама жизнь.

Прошло много лет, но каждый раз, когда я вижу родителей, которые учат своих детей кататься на велосипеде, самокате или роликах, я невольно вспоминаю тот день. Перед глазами снова появляется тот небольшой спуск возле дома, мои дрожащие ноги и отец, который бежит позади, готовый в любую секунду подхватить меня. Наверное, именно таким я и хочу однажды стать для своих детей — человеком, рядом с которым не страшно сделать первый шаг, потому что знаешь: если вдруг потеряешь равновесие, тебя обязательно поймают.

Следующее воспоминание об отце оказалось совсем другим. Оно тоже осталось со мной на всю жизнь, но уже не из-за ощущения счастья, а потому, что именно тогда я впервые понял: даже самые близкие люди иногда совершают поступки, которые ребёнку очень трудно объяснить. Началось всё с моей маленькой копилки, в которой я собирал деньги на свою детскую мечту.

Копилка

В детстве у меня была копилка. Не помню, какой именно она была и на что я тогда собирал деньги. Если честно, кажется, я вообще всё время на что-нибудь копил. Для ребёнка это было целое событие: каждая монета отправлялась внутрь, и постепенно казалось, что до мечты остаётся всё меньше. Сейчас я уже не вспомню ни сумму, ни цель, но саму копилку помню очень хорошо. С ней связано сразу два воспоминания, которые остались со мной на всю жизнь.

Первое — это дефолт. Тогда я был ещё совсем маленьким и, конечно, ничего не понимал в том, что происходит в стране. Не знал слова «инфляция», не понимал, почему взрослые так переживают и о чём постоянно говорят по телевизору. Но одна вещь запомнилась очень отчётливо: деньги, которые я долго собирал, вдруг обесценились. Для ребёнка это было непонятно и очень обидно. Ты копишь, радуешься каждой новой монете, а потом оказывается, что всё это уже почти ничего не стоит. Только спустя много лет я понял, что тогда произошло в стране, а в детстве это осталось просто странным и неприятным воспоминанием.

Вторая история произошла уже позже.

Однажды ночью отец пришёл домой пьяный. Я уже спал, когда он разбудил меня. Сквозь сон я сначала даже не понял, что происходит. Он спросил, где находится моя копилка. Я показал. Тогда он сказал, что возьмёт из неё деньги и обязательно потом всё вернёт. Сказал, что сейчас они ему очень нужны. Сколько именно денег лежало в копилке, я уже не помню. Помню только, что забрал он всё.

Наверное, тогда я не задавал никаких вопросов просто потому, что был ребёнком. Передо мной стоял отец. Он сказал, что обязательно вернёт деньги, и мне хотелось ему верить. Я снова лёг спать, а утром копилка была уже пустой.

Через какое-то время он действительно вспомнил о своём обещании. Насколько я помню, принёс двести рублей бумажными деньгами и билеты в цирк. Конечно, это уже были не те самые накопления, которые я долго собирал, но дело было не в деньгах. Для меня было важно другое: он не сделал вид, что ничего не произошло. Он помнил тот ночной разговор и по-своему попытался исправить то, что сделал.

Наверное, именно поэтому мне всегда было трудно говорить об отце однозначно. Стоило вспомнить эту историю, как память тут же подбрасывала десятки других, в которых он был совсем другим человеком. Мы вместе ходили на спидвей, он учил меня кататься на роликах, покупал мне велосипед, о котором мечтал любой мальчишка. И чем старше я становился, тем сильнее понимал одну странную вещь: человек, который среди ночи забирал деньги из детской копилки, и человек, который был готов, не раздумывая, броситься меня защищать, — это был один и тот же отец.

Наверное, больше всего мне запомнился один день, когда мы собирались поехать на спидвей. К тому времени родители уже не жили вместе. Мне было лет десять или одиннадцать. Мы с другом договорились встретиться с отцом на Первой Речке, а уже оттуда поехать на стадион. Пока ждали его, к нам подошли несколько ребят постарше. В те годы подобные встречи редко заканчивались чем-то хорошим. Они начали что-то говорить, пытались нас запугать, как тогда говорили — «качать рамсы». Мы стояли молча и не знали, что делать.

В этот момент появился отец. Он сразу понял, что происходит. Не стал выяснять, кто прав, кто виноват, не вступил в долгий разговор. Посмотрел на меня и спросил всего одно:

— Пристают?

— Да.

После этого всё произошло за считанные секунды. Он ударил одного парня, потом второго. Оба оказались на земле. Помню, как какая-то женщина закричала:

— Что же вы детей бьёте?!

Отец бросил ей что-то резкое в ответ, и на этом всё закончилось. Те ребята больше к нам не подходили. Мы просто пошли дальше, будто ничего особенного не произошло. А для меня это стало одним из тех моментов, которые невозможно забыть. Тогда я впервые увидел, что, если дело касается меня, отец не будет долго думать или искать правильные слова. Он просто встанет между мной и опасностью.

И это был далеко не единственный случай.

Уже значительно позже, когда я учился в старших классах, мы с друзьями сидели на Первой Речке. В какой-то момент к нам подошёл мужчина с ножом. Мы бросились убегать. И как будто по какому-то невероятному совпадению в этот момент мне позвонил отец.

— Ты где?

— На Первой Речке.

— Что делаешь?

— Да от мужика с ножом убегаем...

Он ответил коротко:

— Я тоже на Первой Речке.

Через несколько минут отец уже был рядом. Он сбил того мужчину с ног и начал его бить. Во время драки тот несколько раз ударил его ножом по ногам. Крови было очень много. Приехала скорая, его увезли в травмпункт, но там отказались оказывать помощь, потому что с собой не было полиса. Ему пришлось ехать домой за документами, и только после этого раны зашили.

Наверное, именно поэтому я никогда не смогу сказать, что мой отец был только хорошим или только плохим человеком. Я слишком хорошо помню обе стороны его жизни. Помню ночную копилку. Помню человека, которого алкоголь менял до неузнаваемости. Но так же хорошо помню и другого отца — того, который без колебаний бросался защищать своего сына, даже если потом сам уезжал в больницу с ножевыми ранениями. Именно поэтому, несмотря ни на что, я всегда был уверен в одной простой вещи: отец любил меня. И, наверное, любит до сих пор.

Переезд

Наверное, именно поэтому я никогда не держал на него зла. Уже взрослым я понял, что главной жертвой всей этой истории был даже не я. Меня отец никогда не бил, никогда не унижал, насколько я помню, всегда относился ко мне тепло и бережно. А вот маме рядом с ним пришлось намного тяжелее. Их семейная жизнь не сложилась, и с каждым годом становилось всё очевиднее, что дальше вместе они жить уже не смогут.

Помню тот день, когда мы уехали от отца. Если честно, сейчас уже не вспомню, сколько именно мне было лет. По-моему, всё произошло очень быстро. Приехал дядя Вова. Мы собрали вещи и уехали. Без долгих прощаний, без каких-то громких сцен, которые обычно показывают в кино. Просто в какой-то момент одна жизнь закончилась, а началась совсем другая.

Самое удивительное, что тогда я не воспринимал это как трагедию. Наоборот, внутри было какое-то странное чувство облегчения. Уже позже я понял, почему. Всё напряжение, которое годами копилось между родителями, наконец закончилось. Конечно, тогда я ещё не мог этого объяснить словами. Я был ребёнком. Но дети очень хорошо чувствуют атмосферу дома, даже если взрослые стараются ничего не показывать. И когда мы переехали, дома впервые стало спокойно.

Мы переехали к бабушке и дедушке на Баляева. Именно с этого момента началась совсем другая глава моего детства. Новая квартира, новый двор, новые друзья. Казалось, что жизнь начинается заново, хотя школу мама менять не стала. Рядом была сорок третья школа, но мама всегда говорила, что туда меня не отдаст. Поэтому каждое утро мне предстояло ездить через весь город в мою семнадцатую школу. Сначала меня возили мама, бабушка или дедушка, а уже позже, когда стал постарше, я начал ездить сам.

Жили мы тогда в трёхкомнатной квартире, где когда-то выросла мама. Моё место было прямо в зале. Там стоял диван, на котором я спал, и телевизор, без которого я вообще не мог уснуть. Это была настоящая детская привычка. Я всегда засыпал под какой-нибудь фильм или передачу. А потом поздно вечером приходили бабушка с дедушкой, выключали телевизор, и я обязательно просыпался. Помню, как каждый раз внутренне возмущался. Мне казалось, что без этого шума снова уснуть уже невозможно. Забавно, что спустя столько лет привычка засыпать под телевизор или какой-нибудь ролик так полностью и не исчезла.

Через некоторое время мама решила сделать мне собственную комнату. Пока я был в лагере, дома появилась перегородка. Когда я вернулся, привычный зал оказался моей новой комнатой. Впервые в жизни у меня появилось своё небольшое пространство. Для ребёнка это казалось настоящей роскошью. Теперь можно было закрыть дверь, разложить свои вещи так, как хотелось самому и чувствовать, что это действительно мой угол.

Наверное, именно тогда мама совершила ещё один поступок, значение которого я понял только спустя много лет. Она взяла кредит на компьютер. Сейчас этим уже никого не удивишь, но тогда хороший компьютер был огромной покупкой. Насколько помню, он стоил около тридцати тысяч рублей — очень большие деньги для нашей семьи. Мама работала парикмахером, денег постоянно не хватало, но она всё равно решилась на этот шаг.

Самое смешное, что я никогда не был большим любителем компьютерных игр. Друзья могли часами играть, а мне почему-то было интереснее сидеть рядом и смотреть. Эта привычка, кажется, осталась со мной до сих пор. Иногда мне гораздо интереснее посмотреть, как кто-то проходит игру, чем проходить её самому. Даже сейчас, когда дома стоит PlayStation 5, я спокойно могу открыть YouTube и посмотреть чужое прохождение вместо того, чтобы самому взять в руки геймпад.

Но компьютер оказался важен совсем не из-за игр. Он стал для меня окном в другой мир. Тогда я ещё не мог представить, что спустя много лет почти вся моя работа, творчество и жизнь будут связаны именно с экраном компьютера. Конечно, в детстве я об этом не думал. Тогда это была просто дорогая покупка, которую мама смогла себе позволить, несмотря ни на что. Лишь став взрослым, я понял, сколько сил и переживаний стояло за такими решениями. Тогда родители не могли оформить рассрочку за пять минут через телефон. Каждый крупный кредит становился настоящим испытанием для семьи.

И всё же, если спросить меня, что сильнее всего повлияло на меня в те годы, я, наверное, назову не компьютер. Это была музыка.

Компьютер появился в моей комнате, но гораздо раньше в моей жизни появилась музыка.

Я не могу объяснить, почему она так сильно меня притягивала. Просто с самого детства мне нравилось слушать песни. Неважно где: по телевизору, по радио или на кассетах. Я никогда не анализировал музыку, не думал о жанрах, аранжировках или вокале. Мне просто нравилось это ощущение. Наверное, уже тогда музыка стала тем местом, куда я мысленно уходил от всего остального.

Где-то лет в семь я впервые услышал песню Рики Мартина Livin' la Vida Loca. До сих пор помню, какое впечатление она на меня произвела. Эти латинские ритмы, энергия, настроение — тогда мне казалось, что красивее музыки уже быть не может. Я ещё не понимал, что впереди меня ждёт знакомство, которое определит многие годы моей жизни.

Всё изменилось в тот момент, когда появился Децл.

Это сейчас можно открыть телефон и за секунду найти любую песню в мире. Тогда всё было совсем иначе. Каждый новый клип становился событием. Новые журналы ждали неделями. Постеры берегли как сокровища. Музыку не пролистывали за несколько секунд — её проживали.

Помню один совершенно обычный день. Я шёл после школы к бабушке. По дороге стоял небольшой ларёк, где продавались газеты и журналы. И вдруг я увидел журнал «Все звёзды». На обложке или внутри — уже не помню — был Децл. Я буквально замер возле этого киоска. Мне казалось, что этот журнал обязательно должен стать моим.

Я пришёл к бабушке и сразу попросил:

— Бабуль, дай, пожалуйста, сто рублей.

Она удивилась:

— Зачем тебе столько?

Я ответил честно:

— Хочу журнал купить.

По папиной линии бабушка с дедушкой жили немного спокойнее в финансовом плане. Бабушка почти никогда мне не отказывала. Она дала деньги, и я сразу побежал обратно к киоску. Наверное, именно с того журнала началась моя первая настоящая коллекция. Я вырезал постеры, аккуратно развешивал их по стенам и с нетерпением ждал каждого нового выпуска.

Очень скоро отец подарил мне плеер Sony Walkman. Тогда это была настоящая роскошь. Я почти не расставался с ним. Надевал наушники и мог часами слушать одну и ту же кассету. По телевизору постоянно крутили клипы Децла, и для меня он очень быстро стал человеком, который открыл совершенно новый мир. Именно тогда я окончательно полюбил рэп. Причём, что интересно, зарубежный рэп меня тогда совершенно не интересовал. Я слушал именно Децла. Наверное, потому что именно с него всё и началось.

Этим моё увлечение не ограничилось. Бабушка по маминой линии работала швеёй. Узнав, как сильно мне нравится Децл, она вышила на моей пижаме его нашивку. Для кого-то это была бы просто небольшая деталь, а для меня тогда — настоящий предмет гордости. Я с удовольствием носил эту пижаму и чувствовал себя самым счастливым ребёнком. Недавно, когда мы всей семьёй разбирали старые коробки с фотографиями и открытками, я неожиданно нашёл детские поздравительные открытки, которые когда-то делал сам. На одной из них были логотип Pepsi, MTV и изображение Децла. Это была маленькая капсула времени, которая в одно мгновение вернула меня в начало двухтысячных.