Обнимаю, папа. 20 отцовских писем для поддержки, силы и вдохновения
- -
- 100%
- +
Но я не учел одного: осенью этот край непредсказуем. Буйные краски пейзажа сменяются серыми тучами и потоками дождя, легкий ветер – свирепым штормом, а восхищение этим великолепием – страхом за собственную жизнь.
Мы выдвинулись в путь 28 августа 2014 года в составе 15 человек. Многих из нашей команды я не знал лично, но мог предположить, кто они. Вот Олег и Мария – молодожены, которые еще живут в иллюзии, что знают друг друга, это Виктор и Светлана – судя по ее упрекам в сторону супруга, вместе они уже не один десяток лет. А это Иван и Сергей – наши проводники к сердцу Дальнего Востока.
Сергей мне запомнился сразу: он произвел впечатление человека, который очень тонко чувствует этот мир. В первый же день, когда я как обычно проснулся пораньше и выполнял энергетическую практику Цигун, Сергей наблюдал за происходящим. А потом подошел ко мне и в лоб сказал: «Прикольно у тебя получается перегонять эти красные заряженные шарики!» Он четко описал траекторию движения шаров, которые я сам не видел, а только чувствовал.
В такой многоликой компании мы выдвинулись по нашему пешему маршруту. Дождь начался сразу. Сначала мы не придали этому особого значения: ну, польет пару часов да пройдет. Но нет: вода все прибывала и прибывала. В итоге реки набрали столько воды, что разлились. Машина, которая везла нам заброску на стоянку[1], утонула…
Мы остались без дополнительного питания, снаряжения и газа. Звучит уже неприятно, но это было только начало. Вскоре мы обнаружили, что идти человеческими тропами невозможно: их размыло водой. Из альтернатив в округе – лишь тропы медвежьи. Но медведи ходят очень гибко: им не мешают ветки, которые так и норовят выколоть тебе глаз или расцарапать лицо. Человек же, который тащит с собой в огромном рюкзаке все необходимые блага цивилизации и надежду не умереть от голода, ловкостью проскакивать дебри не обладает.
Иван – наш гид – вооружился мачете и начал прорубать группе путь. Мы же с Сергеем шли замыкающими – помогали отстающим. В ходе долгих доверительных разговоров с моим новоиспеченным товарищем мы обнаружили много схожих ценностей. Назревала дружба.
Во время пути ребята дали нам клички: я стал зваться Сергеем Большим, а наш проводник – Сергеем Малым. Прозвища нам придумали исключительно из-за весомой разницы в размерах тела, но не духа. На Камчатке наплевать, какого ты веса, роста, комплекции. Наплевать, какая у тебя должность, сколько у тебя сотрудников в компании и какая машина стоит в гараже. Здесь абсолютно не имеет значения, какой у тебя дом и сколько денег лежит на твоем банковском счете. В тайге есть только ты, природа и плечо друга. Без этого плеча тебе не выжить.
Были на нашем пути места, где дорогу размыло полностью и нам приходилось переправляться через реки. Одному это сделать невозможно: ледяная вода сковывает тело, течение сносит. Но если переходить по трое, по четверо, да еще и перебросить веревку, то шанс выйти на другой берег кратно увеличивается.
Главное – не оступиться! Одна из наших девчонок поскользнулась на подходе к реке и свалилась в воду. Поток был такой сильный, что она не успела ни зацепиться, ни ухватиться за камни, ни хоть что-то крикнуть.
Бурное течение забрало девушку с собой и через несколько минут ее рюкзак-поплавок скрылся за поворотом. Я даже не успел отреагировать, как Сергей Малый за считанные секунды скинул все свои вещи и бросился в воду. Иван, который как раз находился дальше по берегу реки, тоже сообразил, что успеет перехватить девчонку. В итоге на пороге реки они успели ее выловить за «поплавок» и вернуть в строй! Радость в глазах спасенной быстро сменилась осознанием грядущей перспективы: на Камчатке даже только что вернувшиеся с того света барышни не освобождаются от двухнедельного топанья по медвежьим тропам.
Тот момент стал для многих переломным. Люди впервые осознали всю серьезность происходящего. Мы поняли, что помощи ждать неоткуда: нужно рассчитывать на себя, тем более что даже близкие люди стали вести себя непредсказуемо.
Мария, которая недавно переоделась из свадебного платья в походный костюм, оказалась очень сильной и выносливой. Чего не скажешь о ее новоявленном супруге, который вел себя недостойно: отлынивал от всех общественных работ. В тот момент, когда нужно было наладить переправу или развести костер, Олег неожиданно исчезал. Когда в команде народа мало, отлынивание заметно всем.
Упреки Светланы же становились все громче и больнее: ей уже ничего не стоило покрыть мужа матерком. Самые лучшие и самые худшие качества каждого из нас стали проявляться все яснее.
Я тоже открыл в себе много нового. Произошло это в тот момент, когда к нам в ночлежку пришел медведь. Цель его визита была очевидна: Потапыч планировал чем-нибудь или кем-нибудь поживиться. Всю ночь мои товарищи не сдавались: жгли костры, кричали, молились и отгоняли медведя от лагеря. Но я узнал об этом только рано утром. Настолько я устал нести на себе здоровенный рюкзак и груз ответственности за всех идущих впереди, что вечером в палатке сразу отрубился. Оказывается, у меня очень крепкий сон!
Однако буквально через день судьба предоставила мне шанс реабилитироваться в глазах команды. В этот раз медведь подошел максимально близко. Из оружия у нас был отпугивающий свисток, ракетница и моя харизма. Почему-то я решил воспользоваться именно последним: как дебил просто бежал навстречу медведю и орал «Слышишь ты? Вали отсюда! Я тут главный! Я, я!»
Меня подгоняло любопытство: интересно, как себя поведет бурый. И вот когда между нами оставалось около 200 метров, медведь развернулся и ушел.
«Мощная энергетика!» – скажут некоторые.
«Слабоумие и отвага», – парируют другие.
Да, это было не более благоразумно, чем спать, но точно более эффективно. Я спас команду, еще не зная, что совсем скоро она спасет меня.
Шуфутинский прославил 3 сентября, но в моем личном календаре самый прославленный день – 2 сентября. Он записан как мой второй день рождения.
В этот день мы покоряли перевал. За моей спиной традиционно расположился рюкзак, палатки, дуги, дополнительные газовые баллоны и еда. Нужно было соответствовать званию Сергея Большого. Когда перевал-гигант был покорен, оставалось спуститься вниз. Механизм прост: фиксируешься, отталкиваешься от скалы, летишь несколько метров и снова фиксируешься. Наверняка, вы это видели в голливудских фильмах про альпинистов.
Такими скачками спустились вниз 10 человек. Наступил мой черед.
И вот я, как герой блокбастера, отталкиваюсь от скалы, держусь за веревку, лечу вниз. Отталкиваюсь, держусь за веревку, лечу… Отталкиваюсь, держусь за веревку, и вдруг она почему-то выскальзывает из рук. Мои ноги оказываются выше головы, мое сердце перемещается в пятки, а я весь целиком стремительно падаю вниз. Трос оборвался.
Из воспоминаний гида Ивана: «Стою я на так называемом балконе ниже тебя и вижу, как ты срываешься и падаешь. Что-то делать было абсолютно бессмысленно – понимаю, что нам тебя не спасти. Но я зачем-то хватаюсь за тебя, несущегося книзу, и улетаю следом».
Нас с Иваном спасло то, что наклон горы был под углом где-то 45 градусов. И мы как на салазках, на моем рюкзаке, на дугах, на палатке скользили вниз. Летели мы долго, интересно, с приключениями. Прямо как по бобслейной трассе, только без снега и цели.
Внизу нас встречал другой Иван – богатырь из Санкт-Петербурга, у которого получилось остановить эти бобслейные сани.
Шок – да.
Радость – да.
Затрудненное дыхание, разодранное тело, переломанные ребра – тоже да.
До сих пор не понимаю, почему на мне оборвалась веревка. Но точно знаю, что выжил я благодаря ангелам-хранителям и нашему проводнику Ивану, который, не думая, полетел за мной. Иногда другу нужно не твое плечо, а твоя нога, чтобы ухватиться. С этим человеком мы покорим ни одну вершину после, а пока – с командой, которая стала еще ближе, нужно было следовать дальше. Испытания еще не окончены.
Если вы думаете, что опасности нужно ожидать только от гор-гигантов в снежных шапках или от бушующих рек, то сильно ошибаетесь. Есть на Камчатке какое-то до сих пор неведомое для меня крошечное существо – вот оно однажды и укусило меня в щеку. Сначала было просто больно. Потом щека начала раздуваться. Еще через пару дней – гнить. К концу путешествия в моей щеке была сквозная дырка. Никаких медикаментов для таких случаев у нас не было, разве что спирт и мази, которые немного снимали болевой синдром. Честное слово, спирт внутрь помог бы лучше.
И вот я весь помятый, переломанный и дырявый случайно топлю в речке все свои вещи. Отлично! Теперь я еще и мокрый. В таком неприглядном виде 100 % нужно кого-нибудь встретить! Но кого встретишь в глухой тайге?
И мы встретили браконьеров. Как обращаться с вооруженными до зубов людьми в тайге, я не знал. У меня был только опыт с медведем. Но что-то мне подсказывало, что кричать «Я тут главный, я!» было бы неуместно. Пришлось активировать все навыки, отточенные за время работы министром, и начать переговоры.
Ребята оказались сговорчивыми. Наверное, не смогли устоять перед моими посвистывающими от дырки в щеке речами. Меня, единственного из группы, они пригласили в бревенчатую избушку посушить вещи. И, так как вещи сушатся долго, пришлось пить с браконьерами спирт и закусывать пятиминуткой – это красная икра, приготовленная пять минут назад. В качестве добавки мне были выданы котлеты из кижуча, лосося и нерки.
На протяжении всей трапезы я наблюдал за одним из мужчин: выходя из избушки покурить или в туалет, он брал с собой ружье. Возвращался, ставил его обратно на пол. И так каждый раз.
Выяснилось, что однажды Витек (так звали того мужика) пошел в кусты по маленькой нужде, где внезапно встретил медведя. Сходил по большой. С тех пор всегда с собой ружье и носит.
Медведи на Камчатке действительно повсюду. И не всегда встреча с ними заканчивается беззаботно. Потом я узнал, что в группе, которая шла по соседнему маршруту, одна девочка встретила медведя и осталась без скальпа. Но я вам такие страшилки рассказывать не буду. Сам не видел – подробностей не знаю.
Зато я видел в заповеднике на Комсомольском озере огромных медведей на расстоянии вытянутой руки: они находились в своих укромных местах. Мы видели, как медведь пришел убивать маленьких медвежат. Такого истошного крика, который издавала медведица, защищая своих детей, я не слышал никогда.
Позже выяснился и еще один любопытный факт, который нам не помешало бы знать в начале пути. Браконьеры смеялись в голос, когда я рассказывал, как мы своими криками, воплями и танцами отпугивали медведей. Оказывается, бурые нихрена нас не слышат: им мошкара забила уши! В качестве доказательства один из браконьеров даже выстрелил при мне в воздух несколько раз. Стоящие неподалеку медведи наши попытки быть царями природы проигнорировали.
Но все же интереснее в таких местах не медведи, а человеческие трансформации. В походах сразу видно, кто хороший человек, а кто – гнилой. Было любопытно наблюдать, как люди, которые еще вчера казались крутыми, сегодня походили на испортившийся апельсин, из которого вытекало липкое, зловонное содержимое. Homo Gondom. Я думаю, есть такой вид человека.
Но были и люди, которые неожиданно оказывались крепкими, выносливыми, адекватными, хотя ничего на это вначале не указывало. А еще я заметил, что наиболее достойно, с улыбкой на лице и радостью в сердце, проходят все лишения именно девушки.
С каждым туром приходит мудрость – ясная, четкая, светлая, но в то же время безжалостная. Мудрость на сопках Камчатки набирается в сотни раз быстрее, чем в городских комфортных условиях.
Поэтому, дети мои, ходите в походы, ходите в горы, ходите на Камчатку, на Сахалин, на Эльбрус, на Килиманджаро. Ходите новыми тропами, там, где не была нога вашего отца. Ходите, чтобы проверить себя: какой внутри вас сок: апельсиновый или с запахом гнилья.
Но подумайте несколько раз перед тем, как брать с собой в походы близких. Есть риск, что ваш багаж совместных ощущений, впечатлений, нажитый годами в городской среде, за две недели в тайге превратится в «пшик». Хотя разочарование – еще не самое страшное. Страшно, что можно вернуться из похода без партнера. Именно это произошло со мной в Гималаях.
Письмо «Судьбоносный выбор»
Если ты родился мужиком, то ты все время что-то должен.
Впервые ты становишься должным где-то в возрасте двух лет: тебе не может нравится розовощекая кукла в нарядном платье, ты должен катать машинку. Даже если деревянная. Даже если без колес.
Рекомендуется мечтать стать героем: пилотом, космонавтом, пожарным или хотя бы Суперменом. Репетировать прыжки спасателя нужно с гаражей или высоченных деревьев. Просто сидеть дома и читать книги – не по-пацански. По-пацански иметь к 10 годам пару переломов, ну или хотя бы вывихов.
Дальше – больше. В подростковом возрасте ты должен уметь постоять за себя, должен заниматься спортом, должен увлекаться компьютерными играми, робототехникой, на худой конец – шахматами.
Еще, как настоящий мужик, ты обязан отслужить. Научиться водить машину, со студенческих лет зарабатывать деньги, знать основы ремонта, уметь колоть дрова и, пока колешь, составить четкий план на жизнь.
Еще ты должен построить дом и гараж раза в три круче, чем у соседа. Быть крупным начальником. Быть примерным семьянином. Быть заботливым отцом.
Конечно, это необязательный перечень. Что-то можно исключить. Например, шахматы. Но суть ясна: нужно быть сильным, успешным, нужно быть защитником, завоевателем, победителем!
Последнее – даже не обсуждается.
Без шуток, мужчина постоянно должен покорять новые вершины. Жизнь полна испытаний, и лишь сильные духом могут их преодолеть. Даже если вокруг все говорят: «Хватит», «Остановись», «Попробуешь в следующий раз», – у тебя нет права передумать. Если ты выбрал путь, то должен пройти его до конца, чего бы это ни стоило.
Но что делать, если цена статуса «настоящий мужик» – собственная жизнь?
Сдаться или идти до конца? Ответ мне пришел в Гималаях.
Любой тур начинается в голове. В тот самый момент, когда понимаешь, что созрел для свободы быть там, где хочешь, с теми, с кем ты хочешь.
И поэтому весной 2018 года я вылетел из России в Индию.
Город Дели не был моей точкой назначения, но за время, пока я ждал следующий рейс, он успел произвести на меня впечатление. Это город двух миров: богатства и нищеты, чистоты и грязи, современности и примитивности, фешенебельных районов и убогих кварталов. Здесь стирается грань между привычным мегаполисом и непостижимой, волшебной и такой манящей вселенной, не похожей ни на что, что я видел раньше. Сидящий на картонке нагой ребенок вызывает ужас, но уже через пару метров ты восторгаешься грандиозным индуистским храмом из розового камня и белого мрамора. Но я знал: чем дальше от столицы, тем самобытнее страна, а потому уже через день вылетел в Кулу.
В Кангре – небольшом городке неподалеку от Кулу – меня уже ждали товарищи. Мы специально выбрали это место рядом с Дхармсалой – резиденцией Далай-ламы в изгнании, чтобы по пути попасть к духовному лидеру. Это решение было важным: общение с тибетскими монахами достойно отдельного письма.
А пока мы всерьез начали готовиться к экспедиции: гид Иван прибыл, подъехал Роман – мой товарищ из Сибири, с которым мы познакомились в 2014 году на острове Ольхон, я долетел, добрались из Непала до нас и две девушки, Марина и Ксюша.
Не хватало только Сергея Малого, с которым мы уже прошли Камчатку: тонули в реке, срывались со скалы, танцевали перед медведями. Он отправился в Индию раньше всех, чтобы побывать в святом городе Ришикеше, что у подножия Гималаев. Северный город Индии притягивает паломников, йогов и ищущих мудрости странников. В краю вегетарианства и ашрамов путешественники отдыхают перед покорением хребтов или постигают суть мироздания под руководством седобородых гуру.
Мы прекрасно понимали, почему Сергей может задержаться: священные реки и горы создают подходящий пейзаж для неторопливых медитативных прогулок. Здесь любой мог легко раствориться в созерцании прекрасного и потерять счет времени. Но Сергея не было слишком давно. По словам местных, он просто вышел из гостиницы и больше не вернулся.
Спустя несколько дней его начали искать. Полиция, соседи, местные волонтеры прочесывали километры Ришикеша – безуспешно. От нас на поиски выдвинулся Иван, а оставшимся на базе было поручено молиться и ждать новостей.
Чтобы насладиться невероятным рассветом в Гималаях, нужно встать до того, как первые лучи начнут пробиваться сквозь ночное звездное небо. Самые красивые рассветы это место показывает за 30–40 минут до восхода. Примерно в пять часов.
Каждое утро мы забирались на крышу нашего хостела и встречали новый день. Среди груды белья, которое местные сушат там же, мы расстилали коврики, делали практики и ожидали восхода солнца.
Солнце там встает совсем не так, как у нас на равнине. Прежде небо обретает светлый оттенок, а потом отдельные горы то загораются, то гаснут, в зависимости от того, как солнце проходит между ущельями и высокими гималайскими горами. Этот проход похож на театр тени и света, только масштабы декораций невероятного размера.
В зрительном зале тихо. Мы сидим, вдыхаем полной грудью, пропускаем сквозь себя магию Гималаев и дыхание вечности. Как вдруг нашу неторопливую медитацию прерывает противный звук смартфона – пришло сообщение от Ивана: «Сергей погиб».
Для своего маршрута он выбрал дикую тропу и сорвался с высокой скалы. Мы до сих пор не знаем, что произошло: оступился ли он или его напугала живность, которую мы потом встречали и из-за которой я сам чуть не сорвался в пропасть. А может, его застали врасплох слетавшие с кустов огромные птицы, от которых человек рефлекторно двигается в сторону, теряет точку опоры и падает вниз. Серегу нашли внизу, в ущелье. Тело уже было обожжено солнцем и растерзано дикими животными и птицами. Опознали его по телефону, на который нам так и не удалось дозвониться…
Перевозить тело Сергея в Россию уже не имело смысла, поэтому приняли решение кремировать останки. На берегу священной реки Ганг провели обряд кремации. Жители Индии считают, что тело после смерти удерживает душу, а единственным способом освобождения души для перехода в следующую жизнь является огонь. Тело умершего сначала очищают, голову бреют, надевают новую одежду, а потом украшают цветами, драгоценностями и травами. Затем тело доставляется на погребальный костер для проведения последнего в жизни человека ритуала.
Пепел нашего друга был разделен на две части: одну часть сестра Сергея увезла в Россию, а вторую Иван поместил в маленькую серебряную коробочку и привез к нам. Наше путешествие обрело сакральный смысл: мы были обязаны подняться на вершину пятитысячника! И там, в Гималайских горах, где земля касается небес, развеять прах друга.
Скорбя, но ощущая внутреннюю потребность почтить память Сергея, мы отправились в путь. Это был наш способ преодолеть боль утраты. Из-за печальных событий пришлось изменить маршрут. Мы попросили проводника дойти с нами лишь до буддийского храма. А дальше совершать акт прощания мы отправимся сами.
Две красавицы из Непала приняли решение отказаться от подъема еще в начале пути. Они остались на стоянке у храма ждать, когда мы вернемся.
Втроем – Иван, Роман и я – мы шли вдоль реки Парвати. Горная река, названная в честь индуистской богини, течет через живописные ландшафты Гималаев. Она берет начало в высокогорных ледниках и стремительно несется по узким ущельям, образуя бурлящие пороги и водопады. Кристально чистая вода отражает небо и величественные пики, окружающие долину. Эта река священна для местных жителей, считающих ее источником духовной энергии.
Для такого трека действительно нужно было много энергии – физической и духовной. Мы каждый день останавливались в лоджах, так называемых горных отелях. Хотя «отель» – это неправдоподобный комплимент таким помещениям. В лоджах были койки, общие комнаты для отдыха, столовая, где подавали местные блюда. Удобства часто минимальны: туалеты и душевые могут быть общими, а из отопления только печь. Но никто не жаловался – для туриста, который идет уже давно, это хорошая возможность отдохнуть и адаптироваться к условиям высокогорья.
Добравшись до высоты 3000 метров, мы наткнулись на избушку, где живет местный старец. Двери его дома открыты для всех, кто хочет побыть в медитации. Сюда можно приехать на несколько дней, неделю и даже месяц. Роман, наш товарищ, войдя в избушку, отказался дальше с нами продолжать путь. Он выбрал прервать маршрут – остаться любоваться величественными пиками и красотой изумрудных лугов.
Мы к таким духовным проискам товарища оказались не готовы. Внутри поднималось негодование: подняться вдвоем на вершину пятитысячника более чем затруднительно. Но мы решили рискнуть.
Пожалели о своем решении мы почти сразу: погода в это время года менялась мгновенно! Сначала лил сильный дождь, затем повалил мокрый снег. Мы доставали сухие вещи из рюкзаков, меняли одежду, готовились к штурму. Когда мы преодолели отметку в 4000 метров, началась метель.
Сильная метель в горах с виду напоминает танец снежных вихрей. Под завывающий аккомпанемент ветра небо и земля сливаются в сплошную белую пелену. Ветер ревет, пробираясь в каждую щель одежды, а снег, словно тысячи крошечных игл, хлещет по лицу, забивается под маску и застилает глаза. Но сдаваться было нельзя – вершина совсем рядом! Холод пронизывал до костей, сковывал движения, лишал сил. Дыхание становилось частым и затрудненным, сердце бешено билось, а мышцы напряглись от борьбы с порывами ветра. Но мы должны были дойти до вершины! Должны развеять прах Сергея над Гималаями! Мужики не сдаются!
Обернувшись назад, я обнаружил страшное: наши следы заметает. До вершины мы дойдем, а вот обратно – вряд ли. Неистовая стихия убьет нас. Я это прекрасно понимал. Иван – не думаю.
– Ты че, гонишь что ли? Нам осталась фигня! – перекрикивая ветер, негодовал Ваня.
– Темнеет! Следов нет! Мы не вернемся назад! – емко и громко пытался я донести свою догадку до товарища.
Помимо диалога друг с другом, каждый из нас вел диалог внутри со своим «настоящим мужиком». Такое даже стыдно озвучивать: мы сдаемся? А что скажем близким, родным, друзьям? Мы зассали? Не дотянули? Не смогли?
Ни я, ни Ваня не могли признать, что проиграли.
И ровно в момент внутреннего торга произошло то, чему у меня до сих пор нет объяснения. Кто-то назовет это мистикой или сумасшествием, но я увидел фигуру Сергея Малого. Он сидел на горе, качал головой и смотрел точно на нас. Идти нельзя.
– Все, Вань, разворачиваемся, – твердо произнес я.
Мы тут же достали из рюкзака шкатулку, без какого-либо пафоса и долгих молитв развеяли прах друга в самой гуще стихии и отправились домой.
Окончательно закоченев, в ночи мы добрались до избушки. Каждая клетка тела кричала от холода, мышцы сводило судорогой, пальцы онемели. Каждый вдох казался мучительной борьбой с холодом и все, что я мог в тот момент, – шептать благодарность Богу и ангелам-хранителям за то, что мы спустились. Мы молили деда-индуса дать нам что-нибудь выпить, чтобы согреться. Но он вскинул брови, замахал руками и закричал: «Holly place! Holly place!» – недвусмысленно давая понять, что в святом месте алкоголя нет.
Совсем недалеко от избушки был горячий источник. Кипяток лился прямо с горы, и мы без раздумий доползли до этого места и залезли в воду. Пока мы лежали в огромном теплом бассейне, с неба падали огромные хлопья снега. Я до сих пор, закрывая глаза, вижу эту картинку: лежу в кипятке, сверху падают миллионы, миллионы снежинок, а я – жив. Просто жив.
Дорогие мои дети, иногда лучшее, что вы можете сделать – остановиться. Не гнаться за достижениями, за славой, за стремлением что-то доказать себе и миру. Иногда жизненно важно сказать «нет». Даже если цель на расстоянии вытянутой руки. Иногда лучше сдаться, чем покоиться c миром под памятником с эпитафией «Он в трудной ситуации не зассал».
Письмо «Урок за 25 миллионов рублей»
Ты никогда не узнаешь, на что способен.
Пока не окажешься на краю. Только так можно узнать: ты сильный или слабый? И на что готов, когда жизнь загнала тебя в угол и судьба-злодейка завязала твою тушку в морской узел?
Когда мир проверяет тебя на прочность, ты оказываешься там, где никогда не хотел, и делаешь то, чего от себя не ожидал. И тогда понимаешь: человек способен на все. На тьму и на свет, на любовь и на боль.
Все когда-то давали деньги в долг. Бывают моменты, когда не можешь отказать и, стиснув зубы, протягиваешь человеку купюры. Или наоборот, когда можешь легко перевести нужную сумму и даже не почувствовать этого минуса на своем счету. Речь не о размере: для кого-то это тысяча, для других миллион. Порядок цифр разный, главное, что ты отдаешь свои деньги.