Ученик из 2525 года

случая или предлога. Потом наступило лето, и я дал себе за- рок. Если за лето мои чувства не угаснут, обязательно осенью подойду и познакомлюсь. Втайне надеясь, что за лето чувства

«остынут» или вообще может произойти что-нибудь, напри- мер, она переедет и переведётся в другую школу, но увы. Она не только не переехала, но стала ещё красивее и взрослее. Да и чувства мои к ней стали всё сильнее. Но возле неё по-преж- нему «вился» Смирнов. После вчерашнего переосмысления жизни и жизненных ценностей я решил, что надо что-то менять. Лучше учиться и прилежно заниматься, но это позже. Первым делом я решил произвести неизгладимое впечатление на Лену и пригласить её в кино. Возникший у меня план включал покоре- ние её сердца своими спортивными успехами и, когда она будет впечатлена и удивлена, она не сможет отказать победителю.

Погода была ещё хорошая и мы занимались физкульту- рой на улице. Школьный стадион включал двое ворот в разных концах и тренажёры разминки и гимнастики. Обычно гимна- стикой с девочками занимается Алёна Викторовна, но я знал, что она болеет, и, если даже девочки пойдут заниматься, никто не будет запрещать им наблюдать за поединком «Титанов». Это я нас так назвал, только нашу команду. Перед началом слышны были крики, смех, стук мяча. Команды условно поде- лились поровну. Профессионально в футбол не умел играть никто, однако все знали, что я неплохо играю и многие хотели играть именно со мной. Я всегда играл в качестве нападаю- щего в команде Титанов, Смирнов в качестве полузащитника в команде соперников. Я специально попросил разделить нас в разные команды. Лена с подружкой Аней пошли к гимнасти- ческому городку на краю поля.

Матч начался. Меня полностью захватил азарт, но концен- трации я не потерял. Было видно, что Лена несколько раз огля- нулась на поле. «Сейчас! Сейчас я покажу на что способен!»,

–

подумал

я.

Получив

пас,

увидел

слабое

место

в

обороне

со-

перника

–

как

раз

там,

где

Вова

должен

подстраховать

свою

команду, но тот лениво переминается с ноги на ногу. Я устре- мился вперед, обводя одного, затем второго... Когда я уже был близок к воротам, Вова подбежал сзади, сделал вид, что идет на перехват, но чуть «не успевает» и вместо мяча с размаху ударил носком кроссовка точно по щиколотке, по косточке. Рез- кая, пронзительная боль за долю секунды пронеслась по телу, отчего я упал, хватаясь за ногу, и сдавленно кряхтя.

Игра остановилась. Ребята сбежались и начали спра- шивать, что случилось и как можно мне помочь?

Вова, притворно и озабоченно, громко, чтобы Лена услышала, произнёс: «Ой, Миш, извини! Неловко у тебя получилось, но ты же сам хотел сделать мне подножку и так неудачно зацепился за мяч. Нога-то цела?» Он нарочито гладит Мишу по плечу, но в глазах видно ехидство.

Подбежал учитель физкультуры, Иван Петрович: «Что случилось? Миша, можешь встать? Вова, ты что, его задел?». Вова невинно посмотрел на учителя: «Да я мяч пытался выбить, Иван Петрович, он ногу подвернул, наверное, когда

меня обводил. Не рассчитал силы, так бывает».

Я попытался встать на больную ногу, боль отдавалась во всем теле, но не колющая, как в первый момент после травмы, а тупая. Посмотрев на Смирнова, затем на учителя, я сквозь зубы «выдавил»: «Он, он по ноге ударил, специаль- но...», но боль мешала говорить внятно.

Иван Петрович, осмотрел ногу, которая к тому време- ни немного покраснела и уже слегка опухла, но синяк еще не проступил, слегка нажал на лодыжку, отчего я сморщил- ся: «Думаю будет ушиб. Хорошо хоть перелома нет. Ушиб не очень большой, но играть сегодня ты уже не сможешь. Иди потихоньку в медпункт, ребята помогите ему! А ты, Вова, будь аккуратнее! Ребята давайте продолжим игру».

Прихрамывая, я пошёл через поле, обращая внима- ние, что Лена, в это время, делала упражнение на брусьях, даже не взглянув в мою сторону. Вова, вернувшись на поле,

кричит что-то ободряющее своей команде, довольный собой. У меня застыл комок в горле от боли, обиды и бессилия. Шанс показать себя испарился в пыли стадиона, впрочем, как и победа нашей команды в этот день.

Школьный коридор после любого урока становится похож на разъяренный улей. Шум, гам, хлопанье дверьми, беготня учеников. Особенно если речь идет о большой пере- мене, тогда многие бегут в столовую (особенно ученики млад- ших классов) и велика вероятность быть сбитым этой толпой, если замешкаться и встать на их пути. Несмотря на все без- умие ситуации в большой перемене есть много положитель- ных моментов, можно отдохнуть, переключиться на другие уроки, перекусить или отвлечься разговором. Для меня сегод- ня большая перемена была еще шансом поговорить с Леной. Я и так несколько месяцев копил смелость, хватит, пора дей- ствовать. В кармане у меня была скомканная купюра в 1000 рублей, которую я скопил, экономя на обедах. Я ещё раз прове- рил наличие денег, потрогав бумажку в кармане. «Вдруг Лена согласится встретиться прямо сегодня, я должен быть готов к этому варианту развития событий». Она стояла возле каби- нета химии и болтала с подружками.

На слегка трясущихся, ватных ногах я подошел к ним вплотную. Лицо стало жарким, по спине пробежали «мураш- ки», а во рту, наоборот, стало необычно сухо. Я почувствовал, как лицо залила краска, вплоть до кончиков ушей. «Только бы Вовка не подошел в самый ответственный момент».

–

Что

тебе,

Берёзкин? – спросила Инна,

подруга

Лены.

–

Лена,

можно

с

тобой

поговорить

в сторонке!

Мы отошли. Переминаясь с ноги на ногу, я срывающим- ся голосом проговорил: «Лена, привет! Слушай, ты в суббо- ту свободна? Есть, есть новый фильм про космос, в нашем местном кинотеатре. Хочешь вместе сходим? А потом можем в кафе зайти мороженое съесть».

Лена удивленно поднимает брови. Выдерживает паузу.

На её лице было видно одновременное выражение негодо- вания, смущения и легкой неловкости. Она быстро «взяла себя в руки» и холодно, даже отстраненно сказала: «Миша, я не думаю, что это хорошая идея».

– Но почему? Фильм говорят просто классный! Да, и в кафе при кинотеатре как раз завезли новое мороженое с орехами.

Я попытался улыбнуться, но понимал, что дело вовсе не в фильме или мороженом, поэтому улыбка получилась натянутой.

Голос Лены был чуть мягче, но все равно твердым:

«Просто я знаю, как ты поступил с Вовой на физкультуре. Хотел ударить его по ноге во время матча, а потом запнулся об мяч и обвинил его. Это было подло. И ябедничать учите- лю – тоже некрасиво. Извини, но я не хочу больше с тобой разговаривать».

Лена развернулась и быстрым шагом подошла к подру- гам, что-то им сказала и они, осуждающе посмотрев на меня, решили отойти подальше от места, где стоял я. Но я не обра- щал на это никакого внимания. Меня как будто парализовала сказанная ею фраза. Меня оболгали, обвинили в том, что я не делал и, после этого, Лена больше никогда не захочет со мной общаться.

Через несколько минут от моей подруги, которая также дружила и с Леной, пришло личное сообщение. «Миш, ну ты даешь! Вова Лене сразу после физры рассказал свою версию событий, что ты ему подножку поставил, а потом побежал жа- ловаться на него, типа он тебя ударил! Сказал, что ты завиду- ешь его успехам в учебе и ты всегда так делаешь, если прои- грываешь. А ябедничать на него побежал, потому что влюбился в Ленку. Лена, конечно, ему поверила. Ты сам-то чего молчал, почему не объяснил, как было на самом деле?» Меня накрыла волна ярости и бессилия. Смирнов не просто подло поступил

в этой ситуации, он систематически разрушает мою репутацию! Перед следующим уроком я ворвался в класс, в котором практически никого не было, кроме нескольких учеников, без- мятежно играющих в игры на телефоне или болтающих меж- ду собой. Смирнов стоял с парочкой приятелей и хвастался

новым телефоном, который вчера купили ему родители.

При моем появлении все замерли. Дрожащим от злости голосом, громко я проговорил: «Смирнов! Ты! Ты Лене наврал! Ты меня подставил. Ты негодяй!»

Вова с невинным выражением лица встал со стула: «Ой, кто это тут орёт? Миша-ябеда! О чем ты говоришь, я всегда только правду говорю». Подойдя слишком близко, чтобы дру- гие не услышали, он тихо сказал: «Что, обиделся, что твоя Леночка тебя, двоечника, на дух не переносит? Правильно делает. А я сделаю всё, чтобы она тебя вовсе начала нена- видеть». В этот момент ехидная улыбка не сходила с его губ. Эти слова стали последней каплей. Я, не думая, резко толкнул его в грудь. Вова, не ожидавший такой реакции, упал на парту, с грохотом опрокидывая стул, но быстро вскочил с воплем «Ты что, одурел?», и в ответ бросился на меня. Мы сцепились и начали валяться на полу, больше катались, пытаясь нанести удары, чем дрались по-настоящему. Книги и ручки, которые были на столе, полетели на пол. Наши кри-

ки привлекли внимание.

В дверях возникла строгая фигура классной руководи- тельницы.

Мария Ивановна резко, властно крикнула: «Немедленно прекратить! Встать! Что здесь происходит?».

Вова сразу вскакивает, притворно потирая щеку, хотя я ни разу не коснулся рукой его лица.

Мария Ивановна, он на меня напал, ни с того ни с сего! А мы с ребятами просто стояли и разговаривали, – подобрав телефон, он серьезно испугался и огорчился, – посмотрите, он мне телефон новый разбил!

Я тяжело поднялся, все-таки нога, хоть и немного, но ещё болела. Заметил, что рукав рубашки порван, но в этот момент было не до рубашки.

– Он наврал, про меня, наврал Лене про случай на физре...

Я задыхался от ярости и несправедливости, поэтому не мог внятно сформулировать суть обвинения.

Учительница, посмотрев на нас обоих холодно ответи- ла: «Разборки кулаками. В седьмом классе. Позор! Оба бы- стро ко мне в кабинет после уроков. А на счёт тебя, Миша, я сейчас же позвоню маме, чтобы она зашла ко мне в класс после работы. А теперь быстро идите и приведите себя в порядок!». Она повернулась и быстро ушла по направле- нию к своему кабинету. Вова бросил на меня торжествующий взгляд, я понял, что пытался доказать свою правоту, но у меня ничего не получилось, и теперь я выгляжу виноватым во всем. Вечером я сидел на кухне и таращился в тарелку, на которой было картофельное пюре и 2 котлеты, вернее вна- чале были котлеты, но после десятиминутного ковыряния вилкой, они обратно превратились практически в фарш. Го- рел приглушенный свет, создавая ещё более гнетущую об- становку. Вся квартира пропахла приятным ароматом ужина, но я был не голоден. Просто сидел, уставившись в тарелку. Мама только что вернулась из школы. Она выглядела устав-

шей и очень расстроенной.

–

Ну,

герой,

значит

устроил

драку

в

школе!

Мария

Ивановна

сказала,

ты

как

дикий

зверь,

на

Володю

кинул-

ся.

Из-за

девочки?

Из-за

сплетен?

–

говорила

она

тихо,

но

каждое

слово

резало

мне

слух.

Мама

села

напротив

и

смотрела

на

меня

не

столько

зло,

сколько

с

бесконечной

усталостью

и

разочарованием.

–

Он

первый

начал,

он

ябеда

и

негодяй,

на

физре

специ-

ально

пос

т

авил

мне

п

о

дн

о

ж

к

у

,

а

п

о

т

ом

Лене

наврал,

–

т

о

ль

к

о и смог проборм

о

т

а

ть я,

г

лядя в

т

ар

е

л

к

у

.

–

Миша!

Остановись!

Он

первый...

Это

не

оправдание.

Ты

ударил

человека.

Ты

устроил позорный

спектакль

на

гла-

зах

у

всего

класса.

И

из-за

чего?

Из-за

того,

что

кто-то

что-то

с

к

а

зал!

–

она

сд

е

лала

п

а

у

з

у

,

с

обираясь

с

мыслями,

–

я

знаю,

тебе

тяжело

в

учебе.

Я

стараюсь

помочь,

готова

нанять

репетитора

по

тем

предметам,

которые

тебе

совсем

не

«да-

ются».

Но

ты

сдаешься,

не

хочешь

бороться!

Зато

на

физкуль-

туре

–

звезда!

А

теперь,

похоже,

и

там

возникают

проблемы?

И

вместо

того,

чтобы

решать

их

умом,

честно,

ты

устраива-

ешь драки,

как

последний

хулиган.

–

Я,

честно,

с

ним?

Он

подставил

меня.

Учитель

не

видел.

А

Лена

поверила!

А

я,

а

я…,

–

слезы

и

обида

стали

душить и пр

о

д

о

лжить я не смо

г

.

Мама видит моё отчаяние и её голос становится чуть мягче, но позиция не меняется.

–

И

что?

Драка

–

это

доказательство

твоей

правоты?

Это

сделало

тебя

героем

в

глазах

Лены?

Нет,

Мишенька.

Это

сделало

тебя

проблемным

учеником

в

глазах

учите-

лей

и

мальчишкой,

который

не

умеет

контролировать

себя,

в

глазах

всех.

Ты

дал

Вове

еще

больше

поводов

над

то-

бо

й

и

з

де

в

а

ться

,

–

он

а

в

з

ды

х

а

е

т

,

–

за

в

тр

а

извинишьс

я

пер

е

д

Вовой,

перед

Марией

Ивановной

и

неделю

никакого

фут-

бола,

компьютера

и

прогулок.

Ты

будешь

дома,

учить

уро-

ки

.

М

о

ж

е

т

,

х

о

т

ь

э

т

о

врем

я

п

о

тр

а

тиш

ь

с

п

о

ль

з

ой

.

И

п

о

ду

-

май,

очень

хорошо

подумай,

как

можно

решать

проблемы

по-д

р

у

г

о

м

у

,

н

е

к

у

ла

к

ами

,

–

он

а

в

с

т

ала

,

е

е

пл

е

ч

и

пони

к

ли,

–

а

сейчас

поешь!

Силы

тебе

еще

понадобятся,

на

учебу.

Уйдя из кухни, мама оставила Мишу наедине с холод- ным ужином и гнетущим чувством полного поражения…

Миша сидел в своей комнате и обдумывал произо- шедшие в последние дни события. Тихая, спокойная жизнь обычного ученика 7 «А» класса теперь включала враньё и подлости одноклассника, разочарование в учителях и, самое неприятное, дружба с Леной, наверное, потеряна навсегда.

«Всё, с завтрашнего дня становлюсь другим челове- ком! Начинаю лучше учиться, хорошо делать домашнее задание и прилежно себя вести. Они все ещё удивятся мо- ему преображению!».

Неужели я дома?

На следующий день Миша встал за несколько минут до сигнала будильника. Всё правильно, «новый человек» и должен вести себя по-другому. Заправил кровать, не по принуждению, а потому, что самому захотелось начать день с чего-то хорошего.

–

Доброе

утро,

мамочка,

–

сказал

я,

–

постель

я

засте-

лил и уже

оделся!

–

Доброе

утро!

Удивительно,

неужели

вчерашний разго-

вор

пошёл

тебе

на

пользу?

–

Мама,

теперь

ты

меня

не

узнаешь,

я

сам

буду

засти-

лать

кровать,

прилежно

делать

уроки

и

со

временем

повы-

шу

свою

успеваемость.

Да,

конечно,

буду

помогать

тебе

по

до

м

у

,

если

ч

т

о-

т

о

н

у

жно.

А

н

а

чну

я

с

т

о

г

о,

ч

т

о

с

у

до

в

о

льстви- ем съем манную

к

аш

у

,

к

лади поб

о

льше!

–

Тебя

прямо

не

узнать,

я

очень

рада.

Манной

каши

по-

ложу

обычную

порцию.

Боюсь,

что

твой

энтузиазм

от

повы-

шенного

объема

каши

может

быстро закончиться.

–

Не

волнуйся,

я

теперь

«новый

человек»,

вчерашние

события,

действительно,

заставили

меня

переосмыслить

свое

поведение

и

с

сегодняшнего

дня

ты

увидишь

«нового

сына».

–

Нового

не

надо,

меня

и

тот

устраивал

по

большей

ча-

сти,

но

я

рада,

что

ты

всё

понял

и

будешь

постепенно

менять-

с

я

к

лучше

м

у

.

С

е

дьмо

й

к

лас

с

в

сё-

т

ак

и

э

т

о

у

ж

е

в

зросла

я

ш

к

о

ла,

скоро

тебе

нужно

будет

принимать

решение

куда

пойти

дальше

учиться

и

чем

заниматься

в

жизни.

–

Всё

решим,

у

меня

даже

есть

небольшие

мысли

на

этот

с

ч

е

т

,

–

с

к

а

за

л

я

,

д

о

жевы

в

а

я

«ман

ку

»

,

в

сё-

т

ак

и

н

а

с

ч

е

т

к

аши

я

немно

г

о

по

г

о

р

ячился

,

–

ладн

о

я

по

бе

жа

л

в

ш

к

о

л

у

,

х

о

ч

у

прийти

пораньше, все-таки, новая жизнь.

Я схватил школьную сумку, надел кроссовки и выскочил на лестничную площадку, предварительно попрощавшись с мамой. Лифт подъехал сразу, и я радостный заскочил в кабину. Я машинально нажал на первый этаж, и лифт неспеша поехал вниз. Только сейчас я вспомнил, что забыл контурную карту по географии, которую я отложил перед сном, но забыл убрать в сумку. Ничего страшного, еще не поздно вернуться, я нажал на кнопку 9 этажа. Лифт резко затормо- зил, от этого меня качнуло в сторону, и я едва сумел удер- жать равновесие. Свет отключился. Мне стало не по себе, я никогда ещё раньше не застревал в лифте. Помню, что надо жать кнопку диспетчера. Но свет в ту же секунду включился и лифт медленно пополз вверх. Я ещё раз проверил сумку. «Вот я балда, тетрадь с контурными картами лежит в сумке. А я чуть не застрял в лифте». Когда двери лифта открылись, я аккуратненько опять нажал кнопку первого этажа.

Выйдя из дома, Миша стоял посреди знакомой и од- новременно абсолютно чужой улицы. Только вчера он спо- тыкался о выщербленную плитку у своего подъезда, а те- перь его ноги ощущали под собой идеально ровную, чистую поверхность. Голова кружилась, но не от привычного выхлоп- ного смога, а от странной, непривычной свежести. Воздух! Он был таким чистым. Как после грозы в лесу, только посто- янно чистым, во всех уголках двора и рядом с дорогой. Миша сделал глубокий вдох – легкие расширились без привычно- го сопротивления городской гари. Откуда-то доносился сла- бый, приятный аромат, словно цветущих деревьев, хотя для цветения деревьев давно уже был «не сезон».

Он огляделся, и глазам стало больно, но не от солнца, а от непривычной яркости и чистоты всего вокруг.

Дома, знакомые панельные девятиэтажки, которые толь- ко вчера были серыми, покрытыми сеткой трещин и пятнами ржавчины от водостоков, теперь сияли белизной и новизной,

как будто они были построены не 30–40 лет назад, а буквально в этом году. Стены выглядели как будто их вчера покрасили в яркие, жизнерадостные оттенки. Окна сверкали, как драгоцен- ныекамни,безединойпылинкиилиразмазанногоследаотдождя. Никаких облупившихся подоконников или ржавых решеток. Бал- коны не были завалены хламом – они выглядели аккуратными, некоторые даже с цветами в одинаковых кашпо.

Покрытие на детской площадке было ровным, разно- цветным, без выбоин и заплат. Качели и горки сияли новиз- ной, их краска не облезла, металл не был покрыт ржавчиной. Ни окурков, ни оберток, ни битого стекла под ногами. Даже скамейки выглядели как новые, без царапин и надписей.

Что поразило его больше всего, так это машины. Знакомые модели «Лады» и иномарки проезжали мимо, но они выглядели как будто только что из автосалона. Кузова сияли глубоким, зер- кальным блеском, без царапин, вмятин и слоя вечной городской пыли. Стекла были абсолютно прозрачными. Никаких заляпан- ных грязью колесных арок или потертых бамперов. Они двига- лись как-то тише и плавнее. А многие из проезжающих машин были не знакомы Михаилу.

Небо казалось выше и насыщенно-голубым, без привыч- ной дымки. Солнце светило ярче, теплее, но не слепило агрес- сивно. Оно просто заливало все вокруг чистым, золотистым све- том, подчеркивая безупречность мира.

На улице была непривычная тишина. Вернее, не абсолют- ная, но был непривычно низкий уровень шума. Ни громких ма- терных перекрикиваний из окон, ни рева машин и мотоциклов без глушителей, ни визга тормозов. Голоса прохожих были при- глушенными, разговоры вежливыми. Люди двигались спокойно, без суеты и толкотни.

Все взрослые люди были опрятно одеты, даже те, кто явно шел по бытовым делам. Никаких растянутых спортивных костю- мов или грязных рабочих комбинезонов на улице. Они уступали друг другу дорогу, вежливо кивая.

Группа ребят младшего возраста шла по тротуару, не толкаясь и не крича. Они просто разговаривали. Без драк и обидных дразнилок.

Где я нахожусь? Может я сплю очередной раз? Ущипнув себя за руку, я почувствовал боль, значит это не сон. А поче- му же всё так изменилось за одну ночь. Как будто какой-то розыгрыш или съемки кино, и сейчас откуда-то раздастся голос режиссёра: «Стоп! Снято!». Но ничего такого не было, а мир - дома, машины, люди - были настоящими. Может я попал в прошлое, как в разных фантастических филь- мах, это может объяснить новизну домов, если их только построили, а машины? А может 30 лет назад было прави- ло каждый день сдувать пылинки с автомобилей? Окликнув одного школьника в форме, явно первоклассника, я спросил:

«Парень, а какой сейчас год, я немного подзабыл?», – сказал я последнюю часть фразы на всякий случай, чтобы даже па- цан не подумал, что я ненормальный.

–

Здравствуйте,

сейчас

2025

год.

Я

могу

Вам

ещё

чем-то

помочь?

–

Н

е

т

,

спасибо

!

–

с

к

а

за

л

я

,

н

о

са

м

у

ж

е

д

у

ма

л

о

д

р

у

г

ом

.

Может

я

немного

преувеличиваю

и

ничего

необычного

вокруг

меня

нет.

Я

был

подавлен

последними

событиями,

произошед-

шими

в

моей

жизни,

и