Тутанканара
- -
- 100%
- +
Наелся я вдоволь, какая уж тут мера. Не знаю, сколько я провалялся в биорастворе, наверное, не меньше суток, — но аппетит у меня был такой, словно я не ел как минимум неделю. Выздоравливающий и хорошо отдохнувший организм требовал калорий, и я не скупился на их потребление.
Наконец, почувствовав, что просто не в состоянии продолжать пиршество, я, откинувшись на спинку скамейки, стоявшей у длинного стола, огляделся по сторонам.
Как я его сразу не заметил? Наверное, так хотел есть, что не видел перед собой ничего. А не заметить этого поджарого, с хищным взглядом стальных серых глаз человека было трудно. Среди гладиаторов он выделялся особой прямой осанкой армейского офицера. И в этом не было никакого сомнения. За семь лет, что отпахал в космодесанте, я научился отличать кадровых военных от сухопутной публики.
Это был тот самый незнакомец, которого я приметил ещё в терминале контрабандистов. Тот самый, что стремился, как и мы с Майей, попасть на Землю как можно быстрей и в обход законов. За это и поплатился. Как, впрочем, и мы с Майей. И теперь его так же, как нас, ожидает пожизненное рабство у великого господина Карнава. Впрочем, «пожизненное» — это громко сказано: всем известно — гладиаторы долго не живут, и продолжительная старость им не грозит. Да, какая там старость! Пережить бы завтрашний бой в Пандерлийсе — и то уже было бы неплохое начало карьеры бойца насмерть.
Встретившись со взглядом хищных глаз незнакомца, который был в такой же зелёной форме, я едва заметно кивнул ему как старому знакомому. Он, секунду поколебавшись, ответил. Узнал.
Я хотел подойти к товарищу по несчастью, чтобы расспросить, что ему известно о нашем пленении, но не успел. Тяжёлая рука старшины, которого, как я понял из разговоров бойцов, все звали Квадрат, легла на моё плечо.
— Пойдём, Джаггер-чемпион, познакомишься с лагами.
Я молча встал и последовал за старшиной.
Всё-таки обжираться никогда не стоит. Даже когда ты очень голоден. Даже когда не ел целую неделю.
Я пожалел о своём обжорстве, едва мы со старшиной пробрались в квадрат ринга. Едва оказавшись в месте проведения поединков, я собрал волю в кулак и постарался сосредоточиться, чтобы сбросить сонливое состояние, неизменно наступающее после приёма пищи. С трудом, но мне это удалось.
Большинство гладиаторов отдыхали после сытного ужина; на тренажёрах почти никто не занимался. Десяток-другой бойцов наблюдали за тем, как я неуклюже цеплял на себя лаги.
Страшная штука — эти лаги, и очень опасная в руках профессионала. Точнее сказать — опасная на теле хорошего бойца. Ручные лаги представляют собой металлические рукавицы со сплошным, выступающим на несколько сантиметров острым, словно лезвие бритвы, ножом. Один хороший удар в шею противника такой штуковиной — и голова того отлетает, словно срубленная мачете занкарайская дыня. Ножные лаги представляют не менее грозное оружие. Кроме острых лезвий-краёв, они имеют также и продольные по центру стального ботинка ножи. На носке и пятке ножных лаг имеются острые шипы, которые также расположены на наколенниках и налокотниках. Бёдра и руки до локтей гладиаторов прикрыты широкими стальными полосами, стянутыми ремнями из кожи. Полосы эти предназначены для блокировки ударов. Широкий пояс и шлем с острым наконечником завершают костюм бойца насмерть.
Когда я напялил всё это на себя, мне на секунду стало страшно. Одно неосторожное движение, неверный шаг — и острое лезвие собственных же лаг отрубит тебе какую-нибудь конечность.
Осторожно ступая, стараясь не порезаться, я вышел в центр ринга. Квадрат уже поджидал меня. Он был в прочном, скрывающем тело с головы до ног костюме спарринг-тренера и шлеме с забралом. Костюм старшины, сотканный из множества стальных колец, невозможно было пробить острыми лагами. Кроме кольчуги, на руках и ногах Квадрата были нацеплены тренировочные лаги из прочного дерева. Бёдра и руки моего тренера были тоже защищены стальными полосами.
Подойдя поближе, Квадрат без общепринятого во всех боевых единоборствах приветствия, без единого намёка на атаку неожиданно ударил правой рукой.
Я с трудом парировал его стремительный выпад, ответив ударом на удар. Сначала одной ногой, потом в замысловатом прыжке другой. Ещё не успев как следует приземлиться, я обрушил на старшину целую серию ударов руками. Комбинируя прямые и боковые удары, я заставил тем самым Квадрата немного отступить. Ошеломлённый моей атакой, он с трудом отбил нападение и тут же допустил ошибку. Поставил правую ногу не так, как следовало, он на долю секунды потерял равновесие. Но этого мгновения было более чем достаточно для опытного бойца, к каковым я себя причислял. Меня уже охватил азарт боя, и, резко развернувшись, я ударил старшину ногой. Действуя инстинктивно, без подготовки, я нанёс ему сильнейший удар лагой прямо в грудную клетку. Квадрат не успел среагировать на атаку и, беспомощно взмахнув руками, отлетел к противоположному концу ринга. Спружинив о канат, он тут же встал в боевую стойку. По выражению лица старшины было заметно, что он слегка ошеломлён моим натиском; не ожидал Квадрат такой прыти от новичка, впервые примерившего смертельные лаги.
Чувствуя, что продолжения поединка не будет, я позволил себе немного расслабиться. После столь энергичных действий мне срочно захотелось выбраться из квадрата ринга. В животе всё бурлило; обильный ужин давал о себе знать.
Заметив, что старшина стягивает с себя тренировочный костюм, я тоже принялся избавляться от тяжёлых и крайне опасных лаг.
Кровь брызнула красной струйкой, когда я случайно задел бедро ручной лагой. Быстро сбросив латы и прижав рану рукой, я дождался остановки кровотечения. Спустя несколько секунд вживлённые в моё тело биостимуляторы сделали своё дело, и на месте ранки виднелся лишь розовый шрам. С небольшими ранениями биостимуляторы справлялись прекрасно. Ещё раз отметив про себя, что нужно быть крайне осторожным с лагами, я откликнулся на слова старшины.
— Ничего, это не страшно, — проговорил он, подходя ко мне. — Некоторые с непривычки поначалу себе руки отрубают. Бывает тогда работа старине Хамсу. Я сам не раз калечился, пока приноровился к этим ножам.
— Да, острые ножички, — согласился я, полностью избавившись от облачения гладиатора. И тут же спросил старшину: — Ну как, готов я к бою?
— Вполне, — ответил Квадрат. — Только небольшой совет: в следующий раз бей противника не ступнёй, а ножами, чтобы он уже никогда не смог встать. Как видишь, после твоего завершающего удара я быстро оправился и вновь был готов к бою. Чего не случилось бы, ударь ты ножами или шипами.
— Старшина, в следующий раз, в реальном поединке я так и сделаю. Просто твоя кольчуга мне не показалась достаточно прочной, и я решил не рисковать. Мало ли как бывает, вот я и ударил тебя послабее. Хотя, постарайся я хорошенько, тебе, старшина, хватило бы и этого. И кольчуга бы не спасла.
Старшина ничего не сказал в ответ, лишь озадаченно посмотрел на меня. Шучу я, что ли? Не заметив на моём лице и намёка на иронию, он махнул рукой. Тренировка закончена.
Я, осторожно взяв лаги, отнёс их в каптёрку и сдал седовласому уже в приличных годах бойцу. Каптёрщик, приняв оружие, взглянул на удалившегося от ринга Квадрата и проронил:
— Стареет Квадрат. Слабеет. От какого-то новичка взбучку получил. Такого раньше не бывало.
— Я не какой-то, — поправил я старика. — А Леон Джаггер — чемпион Джагии.
Каптёрщик удивлённо посмотрел на меня и, ничего не сказав в ответ, молча убрал лаги.
Я же направился туда, куда меня давно уже звал мой организм.
Выйдя из туалета, я услышал прокатившийся по всей школе приказ старшины: «Отбой, бойцы» и, недолго думая, пробрался до своей кровати.
Уже засыпая, я заметил, что расположился неподалёку от незнакомца, который тоже намеревался попасть на Землю. От того самого, с хищным взглядом и выправкой армейского офицера. Подумав напоследок, что неплохо было бы порасспросить, что он знает о нашем пленении, я наконец уснул.
Глава 7
Пандерлийс — фамильный замок рода Карнава — встретил нас праздничным шумом. Гвалтом разношёрстной публики, весёлыми криками. Сегодня шестая лунная декада триад. Сегодня исполняется девятьсот девять лет с тех пор, как Мегро фон Карнава основал здесь на пандерлоносских камнях замок Пандерлийс. И по этому поводу сегодня проводятся ежегодные празднества в фамильном гнезде одного из древнейших родов Пандерлоноса. Проводятся знаменитые и ставшие традиционными гладиаторские бои. Бои насмерть.
На праздничные бои из гладиаторской школы великого господина Карнава отобрали сорок пять бойцов. Сорок пять крепких, здоровых парней. Парней, многие из которых сегодня умрут на потеху публике. С прошлых Пандерлийсских боев из пятидесяти гладиаторов живыми в школу вернулись лишь пятнадцать. Многие с жестокими ранами и отрубленными конечностями. Неудачными оказались прошлые бои для эрц-герцога Карнава. Кучу денег потерял в прошлый раз владелец Пандерлийсского замка. В этот раз он решил не ударить в грязь лицом и во что бы то ни стало вернуть потерянные миллионы. Именно миллионы. Суммы ставок на Пандерлийсских боях достигали шестизначных цифр, в то время как даже за самого лучшего бойца никто не давал больше тридцати тысяч.
На знаменитые бои слеталась вся элита Пандерлоноса, вся знать этой мрачной планеты. В основном крупные рабовладельцы, имеющие обширные изорениумные рудники. Богатые люди. Попадалась публика и калибром помельче. Жёны банкиров, сорящие деньгами своих муженьков налево и направо. Разбогатевшие на военных поставках владельцы автоматических заводов по производству оружия. Наконец, военные — офицеры армии его Величества Людвига Сорок Восьмого.
Нашу школу выставили против знаменитейшего на всю Галактику гладиаторского цирка Таранта. Который, в свою очередь, принадлежал одному из самых богатых людей Пандерлоноса, известному рабовладельцу Тору Квандерлонскому. Больше известному как Тор Кровопийца. Прозванному так за его кровожадный нрав.
Трудно будет великому господину Карнава не ударить в грязь лицом на этих боях. И хоть выставил он лучших бойцов школы, нелегко придётся на этих боях его гладиаторам. Потому как цирк Таранта до сих пор ещё не знал поражения. Бойцы Таранта побеждали всегда. Непобедимые были бойцы в цирке Таранта. Но тем почётней лавры достанутся тем, кто когда-нибудь победит их. Тем больше денег заработает тот, кто поставит против них.
Всего было заявлено двадцать поединков. Две пятёрки — то есть два боя с пятью бойцами против пяти. Пять троек, семь двоек и шесть одиночных поединков. Наиболее зрелищными, с наибольшими ставками, были бои с большим количеством бойцов. Пятёрки. Это самые престижные и кровавые бои.
Я попал в одну из пятёрок. В первую — ту, что открывала ежегодные Пандерлийсские бои.
Готовиться к знаменитым боям бойцы школы начали с самого утра. Быстро поднявшись в шесть часов, без завтрака начали день с короткой пробежки. Затем, разгорячённые, приступили к боевой тренировке. Тренировались кто со спарринг-партнёром, кто, отрабатывая удары на роботах-тренажёрах.
Я же предпочёл после пробежки заняться комплексом дио. Не знаю ничего, что так восстанавливает силы и настраивает меня на поединок.
Удобно устроившись в углу обширного спортивного мата, я проделал комплекс изотернических упражнений, а затем занялся самоконцентрацией. Priняв позу Вирва, постарался уйти от действительности, сосредоточившись на своём внутреннем «я». Попытался отключиться от всего. Но полностью сделать мне это не удалось. Какие-то назойливые звуки не давали сконцентрироваться. Не давали сосредоточиться. Отбросив бесплодные попытки самоконцентрации, я прислушался. А прислушаться действительно стоило. Разговаривали несколько бойцов-варнавалийцев, тренирующихся неподалёку от меня. Говорили они на древневарнавалийском, да ещё с примесью какого-то неизвестного мне диалекта.
Вообще, варнавалийский, наверное, самый трудный язык в Галактике. По крайней мере, я ни в одном другом языке не встречал такого богатства форм с таким многообразием содержания. Богатства форм слов и многообразия предложений, состоящих из этих слов. И всё это в связке со звуками. Одно и то же слово, произнесённое с разной интонацией, означало совершенно различные понятия. А уровни? Во всех этих сложных, вложенных в части речи уровнях, наверное, не всегда разбирались и сами варнавалийцы. Тем более какой-то космодесантник, лишь поверхностно изучивший основы их древнего языка.
Но всё же прислушивался я не зря. В оживлённом разговоре варнавалийцев я сумел уловить главное. Я понял — готовится побег. Не понял, когда и где, сколько бойцов участвует и кто именно собирается бежать, но то, что бежать собрались варнавалийцы, было точно. Никаких подробностей. Никаких имён. Единственное название, которое, старательно прислушиваясь, я смог разобрать, — Варлонские горы.
Варнавалийцев было немало в гладиаторской школе господина Карнава. Стройные, сильные, светловолосые потомки людей с планет-близнецов Варна и Валий всегда преуспевали в различных видах спорта. Потомки древних охотников на пикобизонов, варнавалийцы унаследовали от своих предков природные силу и ловкость. Великие воины и покорители космоса, они основали множество колоний по всей Галактике. Потомков этой древней, насчитывающей не одну сотню тысяч лет цивилизации можно было встретить в любом уголке Вселенной.
Можно было встретить и в гладиаторской школе господина Карнава. И в немалом количестве. По крайней мере, я насчитал среди бойцов не меньше двух десятков варнавалийцев. Большинство из них носили красную форму.
Заинтересованный случайно подслушанным разговором, я захотел посмотреть на варнавалийцев, готовящих побег. Чем Пустота не шутит, может, и я смогу попасть в их компанию. В компанию желающих покинуть лагерь господина Карнава.
Но пока я выходил из состояния отрешённости дио, пока выпутывался из хитроумной стойки-позы Вирва, варнавалийцы уже затерялись среди других гладиаторов.
Хоть я и не увидел бойцов, готовящих побег, мысли об этом не покидали меня до того момента, пока мы — отобранные для праздничных боев гладиаторы — не прибыли в Пандерлийс.
Думы о возможности вновь стать свободным занимали меня всю дорогу к замку. И пока нас, построившихся в колонну по двое, со скованными руками под усиленной охраной вооружённых надзирателей вели к пригнанному специально для этого большому валобусу. И пока мы забирались в грузовой, без окон, отсек валобуса. И пока, трясясь на воздушных ямах, летели к родному гнезду Карнава.
Я отвлёкся от этих дум лишь однажды. Когда на жёстком сиденье напротив себя заметил незнакомца с терминала контрабандистов. Того самого, с военной выправкой, с кем мы вместе попали в плен. В рабство к господину Карнава.
— Джаггер, Леон Джаггер, — приветливо улыбнувшись без лишних церемоний, представился я.
— Роджер Стоун, — ответил человек с армейской выправкой. — Рад вас видеть живым и невредимым.
— Да. Не повезло нам, — вздохнул я. — Хотя другим не повезло ещё больше.
Стоун неопределённо пожал плечами. Нельзя было прочитать в его непроницаемых стальных глазах и намёка на то, что он знает больше, чем я. Не церемонясь, я напрямую спросил моего товарища по несчастью:
— Послушайте, Стоун, со мной там в терминале была девушка. Майя. Вы случайно не знаете, что с ней? Куда она попала?
На секунду мне показалось, что Стоун что-то знает, в его жёстких непроницаемых глазах мелькнуло желание сообщить мне какие-то подробности. Но Стоун сдержался. Лишь неопределённо ответил:
— Я потерял сознание. Очнулся уже в лагере, так что ничего интересного рассказать вам не могу.
Всем военным вживляют в головной мозг антидепрессантные маяки и нейтрализаторы гипноизлучений. Поэтому депрессирующие поля не оказывают серьёзного влияния на солдат. Тем более на кадровых офицеров. Каким, по моему мнению, являлся и Роджер Стоун. На какое-то время сильное парализующее поле может сковать конечности военного, но лишь на какое-то время, и уж никак он не потеряет сознание от армейского парализатора.
Мой новый знакомый явно не хотел говорить правду, не хотел раскрывать то, что он не подвержен действию депрессантов. То, что он военный.
Почему он этого не хотел делать, оставалось для меня загадкой.
Отложив на потом решение этой проблемы, я вновь задумался о возможности побега. Мне казалось: сумей я убежать — у меня повысились бы шансы отыскать и освободить Майю. Когда сам свободен, сподручней спасать других. С руками и ногами, скованными энергонаручниками, не очень-то поспасаешь любимую.
«Непременное условие для побега — это быть свободным от наручников, — думал я. — Вот только как избавиться от энергобраслетов? Как получить такой шанс? Сколько мне придётся ждать? Год? Два? Проживу ли я столько? Проживёт ли в плену столько Майя?»
Вопросы, казалось, не имели ответа, однако ответы на них мне представились гораздо быстрее, нежели я думал. Прошло не больше часа, как всё переменилось.
Мы, бойцы из первой пятёрки, стояли у решётки выхода на арену и нервно разминались. Волновались все. И я, новичок в подобного рода боях, и мои более опытные товарищи — два похожих друг на друга, как братья, варнавалийца, небольшого роста, юркий, словно иканейская пчела, маркильянец и знакомый уже мне здоровый краснокожий тарнеец.
Энергобраслеты и ошейники с нас сняли. Без этого никак нельзя. Вдруг какой-нибудь шутник в самый разгар боя при помощи дистанционного управления активирует их? Или включит генераторы боли, встроенные в ошейник. Плакали тогда денежки поставивших на такого гладиатора. И денежки немалые. А такое нельзя допустить. Никак нельзя допустить. Подобные попытки пресекались в корне. Как пресекались любые способы психотропного воздействия на бойцов. Сквозь решётку я заметил несколько зоновых антидепрессантных излучателей, чьи раструбы виднелись под куполом гладиаторского цирка. Всё должно было проходить по-честному. Применение допинга категорически запрещалось. Все гладиаторы прошли перед боем обязательный допинг-контроль.
Кроме шорт малинового — фамильного цвета рода Карнава — и лаг с необходимой амуницией, на нас ничего не было. Мы стояли и, нетерпеливо поглядывая сквозь решётку на арену цирка, не могли дождаться начала боя. Боя, который, одному Богу известно, чем закончится. Кто из нас выйдет живым с этой арены, знал только Всевышний.
Ко мне подошёл Квадрат и дружески хлопнул по плечу. Он тоже участвовал в сегодняшнем бою. В одном из индивидуальных поединков.
— Помни о том, что я тебе говорил, Джаггер. Бей так, чтобы противника не пришлось добивать. Добить его шанса у тебя может не быть, — тихо проговорил старшина гладиаторов. — Это не тренировочный бой и даже не чемпионат по диоке. Это гладиаторские бои насмерть.
Я кивнул в ответ. Это я уже начал понимать.
— Костолом, береги спину, — услышал я предостережение от стоявшего рядом со мной краснокожего гиганта-тарнейца. — В таких массовых схватках это самое слабое место. Если спина у тебя будет надежно прикрыта — можешь отбиться от скольких угодно противников.
Я посмотрел на тарнейца. Похоже, краснокожий искренне желал мне удачи в поединке. Нет и намёка на вчерашний инцидент. По-другому и быть не могло. Когда смерть стоит от тебя в двух шагах, не до распрей и разборок.
— Слушайся старину Молота, я много крови пролил на этой арене.
— Спасибо, Молот, — поблагодарил я и кивнул в ответ.
Больше добавить я ничего не успел. Прозвучал удар колокола — сигнал к началу боя. Решётка с лязгом поднялась, и мы вышли на арену гладиаторского цирка.
Пандерлийсский гладиаторский цирк походил скорее на Мерлезенскую оперу, нежели на место кровавых схваток. Богато отделанный ценными породами дерева с позолотой круг цирка никак не указывал на то, что через несколько минут здесь начнётся настоящая бойня. Высокие, обитые кожей шанхайских козлов кресла и тысячекапельная люстра ирокзанского хрусталя никак не ассоциировались с кровью, что вот-вот прольётся на песок этой арены.
Под потолком, в самом центре, висел большой, пять на шесть метров, портрет короля. Богато отделанный камзол и дорогой, весь в драгоценных камнях меч, поднятый монархом в приветствии, не могли скрыть ничтожности их обладателя. Людвиг Сорок Восьмой оказался сереньким, ничем не примечательным человеком. С каким-то мышиным взглядом затравленного животного и лицом, больше похожим на морду крысы, чем на лик человека.
Выйдя в ярко освещённый круг гладиаторского цирка, я огляделся. Кроме дорогой отделки и высоких, больше пяти метров, отвесных бортов, отделяющих арену от первого ряда, гладиаторский цирк не отличался от обычного, нормального цирка. Такая же разношёрстная публика с высоты глазеет на пятачок арены, такой же невнятный шум стоит в преддверии циркового представления. Вот только на арене здесь не циркачи и акробаты, не дрессированные медведи, а рабы. Рабы, которые сейчас погибнут на потеху праздной публике.
Да и публика тут подобралась соответственная. Я заметил недалеко от себя в первом ряду миловидную женщину с высокой диадемой. Вероятно, одну из жён богатых банкиров, примчавшуюся в Пандерлийс в надежде хорошо отдохнуть. Отдохнуть, посмотрев гладиаторские бои. Дама длинным ножичком сосредоточенно вырезала мякоть текобанана. Заметив, что я смотрю на нее, женщина мило улыбнулась и тут же воткнула свой острый ножичек в спину проходившего мимо неё и заслонившего на секунду арену молоденького раба-разносчика сладостей. Хорошо вышколенный раб вздрогнул от неожиданной боли и, даже не вскрикнув, а лишь прикрыв рану ладонью — чтобы, не дай бог, не закапать господ своей кровью, — продолжил путь.
Я, увидев отвратительную сцену, с омерзением отвернулся. И как раз вовремя.
Пятёрка наших противников уже стояла на арене. Пять высоких, на голову выше меня, одинаковых, словно близнецы, желтокожих братьев Шар. Узкоглазые гиганты переминались с ноги на ногу и, спокойно выбирая себе будущих противников, разглядывали нас. Ничего хорошего это не предвещало.
Братья Шар идеально подходят для массовых поединков. Действуя как слаженная машина, как единая команда, они имеют больше преимуществ в коллективном бою, чем отдельные сведённые в пятёрку бойцы. Братья понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда. Ведут единую стратегию боя, мгновенно приходя на помощь тому, кто в ней нуждается. Одним словом, противник попался нам серьёзный.
Я ожидал отдельного сигнала к бою и поэтому немного замешкался. Между тем бой уже начался. Едва бойцы вышли на арену, свет огромной хрустальной люстры под потолком потускнел. Лишь арена по-прежнему ярко освещалась лучами прожекторов. За спинами гладиаторов опустилась входная решётка. С этого момента они вольны были нападать на своих противников. По установившейся традиции бойцы несколько секунд выбирали себе противников и, лишь определившись с выбором соперника, кинулись вперёд.
Не ожидавший столь быстрого начала схватки, я едва не пропустил удар бросившегося на меня желтокожего брата Шар. Его рука, вооружённая острой лагой, словно меч, просвистела в дюйме от моего лица. Едва не задев меня, узкоглазый гигант тут же атаковал вновь. Слишком грубовато и прямолинейно атаковал меня брат Шар. Я уже оправился от шока и был готов к бою. Отбив стальными пластинами, закреплёнными на руках, неуклюжие выпады противника, я сам как следует ударил. Нанёс боковой удар правой ногой. Один из самых сильных моих ударов. Желтокожий гигант едва смог парировать этот стремительный выпад. От встречи его блокировочных пластин с моей лагой посыпались искры. Ошеломлённый мощным ударом, брат Шар слегка отступил назад и на мгновение потерял контроль над ситуацией. Я сразу воспользовался замешательством желтокожего и, резко присев, стремительным веерообразным движением ударил левой ногой по лодыжкам противника.
Страшная всё-таки штука эти лаги. Драться в них — это не просто махать кулаками. Почти каждый пропущенный удар смертелен. Удары лагами разят бойцов, словно хорошо отточенные мечи.
Мой противник, с отрубленными до колен ногами, беззвучно грохнулся на арену гладиаторского цирка.
Я же, вспомнив совет Молота, отскочил от места поединка и быстро огляделся.
И сделал это вовремя. Гладиаторские бои с лагами стремительны. Бой может окончиться в считанные секунды. Здесь не бывает длительного обмена ударами, как в обычных драках. Каждый удар смертелен. Чуть замешкался — и твоя голова летит на песок арены, отрубленная более удачливым противником.
Как отлетела на арену гладиаторского цирка голова одного из варнавалийцев, неудачно подставившегося желтокожему брату Шар. Второй варнавалиец с трудом отбивался от нападок сразу двоих противников. По всему было видно, что долго ему не продержаться. Юркий маркильянец тоже сдавал. С трудом уклоняясь от мощных ударов желтокожего врага, он отступал к отвесному борту арены. К борту, залитому кровью таких же, как он, гладиаторов. Единственным, кто ещё держался, был тарнеец. Обменявшись со своим противником несколькими обильно кровоточащими ранами, Молот нисколько не сдал. Даже, наоборот, понемногу теснил противника.