Сборник рассказов «Побег из душегубки»

14. Настя пришла

Настя ушла от Егора из-за кошки.

Дело было, конечно, не в кошке, просто Настю испортил квартирный вопрос. Он встал между супругами в первый же день брака. Жена считала для себя унизительным жить в съёмной однушке, но первые три года терпела, считая, что с любимым и в шалаше рай. Нежные чувства сглаживали большую часть острых углов, и всё же квадратные метры прорвались. Случилось это, когда лучшая подруга Насти Кристина получила от бывшего мужа двухкомнатную квартиру. Небольшую, всего сорок метров, но зато в полную собственность. Настя испытала приступ чёрной зависти, потеряв с тех пор всякий покой. Её заветнейшей мечтой стала покупка квартиры.

Конечно, Настя понимала, что квартира не может просто материализоваться из воздуха, но ведь есть ипотека – нужно просто накопить денег на первоначальный взнос. Егор полностью поддерживал амбициозные планы жены, но пока не мог подкрепить их материально. Солидную часть своей зарплаты он тратил на кошку по кличке Бони. У неё были проблемы с желудком, поэтому ей требовалось дорогостоящее лечение и специальный американский корм.

– Если бы не твоя Бони, мы бы давно уже взяли ипотеку! Ты тратишь на кошку больше, чем на меня! – вспылила однажды Настя. – Я откладываю, как могу, но только моих денег недостаточно! Мы так ещё пять лет будем копить!

– Что же ты предлагаешь? – Егор протирал пол, после того, как Боню в очередной раз стошнило.

– Отдай кошку в добрые руки!

– Да ты что? Куда я её отдам?

– В приют, например.

– Бони же корм нужен специальный. Отдать Бони в приют – значит убить её.

– Не отдать Бони в приют – значит, убить наши отношения!

– Перестань, любимая. Не злись. Я попрошу начальника, чтобы мне подняли зарплату. Хватит и на тебя, и на Боню.

– Нет! Выбирай! Или я, или кошка! – Настя пришла в ярость от того, что муж её поставил на один уровень с домашним животным.

– Я не могу выбирать. Я выбираю вас обеих, – Егор попытался обнять жену, но она его оттолкнула.

– Ты – слизняк! Семью не можешь обеспечить жилплощадью! Значит, я сама себя обеспечу! Я сама накоплю себе на однушку! Я переезжаю к родителям!

Настя начала собирать вещи.

***

Настя ушла от родителей из-за клопов.

Дело было, конечно, не в клопах, просто Настя устала от нравоучений отца, бывшего полковника. Он не мог понять, куда катится мир и почему его дочь бросила приличного мужика Егора. Настя устала объяснять одно и тоже. Она повторяла из раза в раз, что не собирается строить свою жизнь вместе с человеком, которому кошка важнее квартиры и жены. Пускай он хоть тысячу, хоть миллион раз порядочный – ей такой добряк не нужен, ей нужен добытчик. Этот разговор повторялся почти ежедневно. Клопы просто стали последней каплей.

– Доброго утра! – отец зашёл в комнату к дочери. – Сегодня придёт дезинфекция. Будут травить клопов. Тебе нужно съехать на три дня. Мы с матерью путёвку взяли в пансионат. А ты давай к Егору возвращайся. Он мне звонил вчера. Просил передать, что его повысили и зарплату подняли.

Настя вся сжалась от страха. Она очень боялась насекомых.

– Клопы? У нас в квартире?

– Да. Мать убиралась вчера и нашли двух у тебя на покрывале. Кажись, у них тут где-то гнездо. Скорее всего в матрасе.

Настя от ужаса вытаращила глаза и несколько секунд переваривала услышанное. Наконец, до неё дошло, что речь идёт о том самом матрасе, на котором она сейчас лежит. Девушка с визгом соскочила на пол.

– Я же спала на этом матрасе всю ночь! Почему ты вчера мне ничего не сказал?

– Ты поздно вернулась. Мать уже спала, а будить её нельзя. Ты же знаешь.

– Предатель! Значит, жена тебе важнее дочери! Я бы точно своего ребенка предупредила о клопах!

– Нет у тебя никакого ребёнка! Свихнулась совсем на своей ипотеке! Тебе семью нужно строить!

– Ипотека – это и есть строительство семьи!

– Семья – это муж и жена, а построить они могут только ребёнка! Вернись к Егору! Мы с матерью вам поможем! С деньгами туго сейчас. Сама знаешь, мать лечится. Но сад я не забрасываю. Картошку, свеклу, морковь, соленья – всё это я вам с Егором организую! Сэкономите на еде!

Настя ответила не сразу. Предложение отца было заманчивым. Натуральные продукты – это дорого, полезно и привилегированно. Да и сам Егор уже не казался Насте таким уж слизняком. В принципе, она была не против к нему вернуться, но в девушке взыграло упрямство. Ей захотелось немного поломаться, не более того.

– Или я, или кошка! Я – не какое-то там домашнее животное! Это дело принципа!

– Мы с матерью заберём к себе эту чёртову кошку. Только вернись к Егору!

– У мамы же аллергия!

– Я с ней договорился. Она готова умереть, лишь бы у тебя всё наладилось.

Настя повертела пальцем у виска.

– Вы совсем уже тю-тю на старости лет.

Отец побагровел.

– Это ты тю-тю по своей молодости! Удобно устроилась. Живёшь у нас тут, как в отеле. Сама тужишься, и нас заставляешь тужиться из-за какой-то там однушки! Ты на неё одна никогда не накопишь! Да и зачем тебе одной копить? Нужно вместе с мужем, как у всех нормальных людей. Куда катится мир? В наши времена всё не так было. Всё было по-человечески! По-советски!

Настя вспыхнула. Отец ужалил её в самое больное место. Дома Настя жила и, правда, как у Христа за пазухой. Всё чистенько, всё постирано, не нужно готовить и, главное, не нужно тратить деньги на съёмное жильё. Идеальное место жительства для того, кто копит на первоначальный взнос, а Настя упорно продолжала это делать, подпитывая свои амбиции сильной и независимой женщины.

– Это я-то одна не накоплю? – воскликнула дочь. – Да я и на двушку накоплю! Я на вторую работу устроюсь! Вот увидишь!

Отец сделал паузу, сдержав себя от импульсивного ответа. Он понял, что перегнул в своих нравоучениях. Когда бывший полковник начал говорить, то голос его был уже уютным, даже уговаривающим.

– Не надо, дочь. Не упрямься. Пошутил я про отель. Некорректно выразился. Живи сколько нужно. Не надо тебе двушку и вторую работу. Я знаю, что ты сможешь. Ты – баба амбициозная. Я всё это знаю, но и тебе нужно кое-что понять. Амбиции – это не всегда хорошо. Для амбиций нужна правильная цель. Генерал-лейтенант Пивень Анатолий Кондратьевич вот что про всяких военных карьеристов говорил. Неправильная цель обязательного приведёт амбициозного человека к моральному банкротству. То есть к такому состоянию, когда процесс становится важнее результата. А ведь в войне результат важен, а не бюрократия. Это и к твоей ипотеке применимо. У тебя вон аппетит уже разгулялся, ты уже двухкомнатную квартиру хочешь. Вот зачем тебе одной две комнаты? Солить их будешь? Окстись! Не превращайся в ипотечную карьеристку!

Бывший полковник помолчал. Теперь побагровела Настя. То, что говорил отец, ей казалось полнейшим вздором.

– Прошу тебя, дочь, смени цель. Выбери правильную. Вернись к Егору!

Настя усмехнулась в ответ.

– У самурая нет цели, только путь. Обойдусь без твоих советов! И без твоего Егора!

– И зря! Я просто хочу, чтобы у тебя всё было нормально в жизни!

– Хватит! Не верю! – выкрикнула дочь. – У меня бы всё нормально было в жизни, если бы ты мне вчера про клопов сказал! А теперь мне мерзко! Мне мерзко с тобой рядом жить! Предатель ты, папочка! Я переезжаю к Кристине! И вот увидишь, я заработаю на двушку!

Настя начала собирать вещи.

***

Настя ушла от лучшей подруги из-за квадроберов.

Дело было, конечно, не в квадроберах, просто Настя захлебнулась от банальной ревности. Она случайно увидела Кристину и Егора в торговом центре. Они сидели в кофейне и о чём-то мило общались. Настя сразу всё поняла: у них шуры-муры. Вывод такой напрашивался сам собой. Кристина вот уже два месяца ходила с кем-то на свидания, но имя ухажёра скрывала. Она обещала рассказать всё в своё время, когда прояснится некая ситуация. Теперь Насте стало понятно, о какой ситуации шла речь.

Те же два месяца назад ей позвонил Егор и предложил развестись, раз воскресить уже ничего не получается. Муж сделал паузу и добавил, что пускай Настя не думает, будто он выбрал Боню из них двоих. Дело не в кошке, а в разных представлениях о жизни. Значит, такова их судьба-селявишка.

Предложение мужа застало Настю врасплох. Она прислонилась к стене и долго молчала, пытаясь собраться с мыслями. Ей-то казалось, что с Егором они разошлись только временно. До тех пор, пока не умрёт кошка Бони, либо сам муж не избавится от неё. Но не случилось ни того, ни другого. Егор оказался твёрже слизняка. Настя просчиталась. Она бы и хотела себе в этом признаться, но не смогла. Вредность полезла наружу. Жена равнодушно ответила, что даст развод без проблем – идея ей нравится.

Но теперь – при виде воркующей парочки – внутри Насти всколыхнулись все старые чувства. Она поняла, как сильно любит Егора. Мучительно с ним рядом было видеть другую женщину. Да не просто женщину, а свою лучшую подругу, у которой Настя сейчас бесплатно живёт. Но, даже если откинуть этот меценатский момент, то упрекнуть Кристину ведь всё равно было не в чем. Ведь Настя сама, по собственному желанию, отказалась от мужа. Винить в произошедшем она могла только себя, и от этого Насте было особенно мучительно. Просто невыносимо горько. Как сквозь кошмарный сон, она добралась до дома. На пороге её встретила восьмилетняя дочка Кристины, квадробер Лена. Она стояла на четвереньках: в кошачьей маске и с приделанным пушистым хвостиком.

– Мяу! – квадробер обнюхал Настин ботинок.

– Отстань, Ленка! И без тебя тошно!

Квадробер не послушался и лизнул Настин чулок.

– Отстань, говорю! Ты русского языка не понимаешь, или как? Меня в детстве за такое ремнём лупили! Тоже хочешь получить?

Угроза разозлила квадробера. Он зашипел и укусил Настю за икру. Девушка матюгнулась и отпихнула Ленку ногой. Девочка тут же перестала быть кошечкой и начала громко хныкать. В этот момент открылась входная дверь и в квартиру зашла Кристина.

– Что случилось? Что с тобой? – мать бросилась к дочке.

– Тётя Настя меня ногой ударила по голове за то, что я её лизнула, – жалобно произнесла Ленка.

– Бессердечная!

– Неправда! Она врёт! Она меня укусила! Я защищалась!

– Она у меня никогда не врёт! – вступилась Кристина за дочь.

– Значит, это я вру? – Настя пришла в ярость. – Тебе дочь-квадробер дороже лучшей подруги!

– Как тебе не стыдно такое говорить? – Кристина презрительно посмотрела на уже бывшую лучшую подругу. – Ведь я тебе комнату целую отдала. Половину того, что у меня есть. Бесплатно. У Ленки отобрала. Вошла в твоё положение насчёт первоначального взноса. А ты мне такие вещи говоришь! Ленку обижаешь! Ногой её ударила! Бессердечная ты! А я ещё Егору не верила, что ты Бони хотела в приют сбагрить! Так поступают только бессердечные люди!

При упоминании имени бывшего мужа у Насти в голове помутилось. Смешался весь негатив, что накопился в душе: ревность, обида, горечь, досада, но больше всего там было неудовлетворённых амбиций.

– Ты воспитала животное! Ты что, дочь свою озверином кормишь? Она меня укусила за икру! А ты её защищаешь! Воспитывать нужно лучше!

– Не смей так говорить про мою дочь! – Кристина вскочила с пола. – И не смей меня учить, как её воспитывать! Свою роди и воспитывай!

– А твою кто будет воспитывать? Егор?

– Что? – Кристина растерялась.

– Предательница! Мужа моего увела! Сманила его своей маломерной двушкой! А он дурак повёлся!

– Неправда. Это неправда, – залепетала Кристина.

– Я трёшку куплю! Вот увидишь, Егор тогда вернётся ко мне!

– Неправда, неправда. Не может быть. Не вернётся.

– Засуетилась! Зашевелилась змеюка подколодная! Ты такой же квадробер, как и твоя Ленка! Я вместе с квадроберами жить не намерена! Я переезжаю в общагу! И вот увидишь, Кристиночка! Скоро я куплю трёшку, и Егор вернётся ко мне!

Настя начала собирать вещи.

***

Настя от мужа ушла. Настя от родителей ушла. Настя от подруги ушла. Настя, как и Колобок, думала, что сможет уйти от всего на свете, но итог был уже предопределён. Нашлась и на Настю своя лиса и звали эту лису… тоже Настя.

Она снимала крохотную комнату в общежитии, ходила на две работы, а по ночам занималась самоедством, оплакивая свою несчастную любовь. В глубине души Настя не верила в то, что трёшка заставит Егора вернуться. Не такой он человек. Но и отказаться от своей ипотечной мечты Настя уже не могла. Вся её жизнь теперь заключалась в накоплении первоначального взноса. Если его убрать, то ничего не останется, поэтому девушка продолжала упорно работать, откладывая деньги.

И вот, когда нужная сумма на трёшку была уже почти собрана, Настя узнала от общих знакомых, что её бывший муж и её бывшая лучшая подруга расписались. Удар был настолько сильным, что не потребовалось даже шага: Настя люто возненавидела Егора – этого слизняка и предателя. Она решила во что бы то ни стало утереть ему нос. Пусть завидует. Настя поставила себе новую амбициозную цель: купить не трёхкомнатную, а четырёхкомнатную квартиру. Тогда уж точно все ахнут вокруг. Никто уже тогда не сможет упрекнуть её в том, что она выбрала неправильную цель. Четырёхкомнатная квартира – это признак личного успеха, даже триумфа.

Вдруг стук в дверь.

– Здравствуй, Настя! – на пороге стоял отец. – Можно зайти?

– Привет. Проходи, – Настя вытащила из шкафа тапки и бросила их на пол. На её лице не отобразилось никаких эмоций, хотя с отцом они не виделись больше года. – Что-то с мамой случилось?

– Врачи настроены пессимистично, – коротко ответил бывший полковник. – Но не об этом сейчас речь. Дочь, извини меня, что с клопами так получилось. Я был не прав!

Настя удивлённо приподняла брови. Отец извинялся редко. Он не любил признавать свою вину.

– Ничего, папа. Не волнуйся. Я об этом уже давно забыла.

– Хорошо, что ты зла не держишь. Это вредно для физического здоровья. Ну, это ладно. Так вот. Позволь мне сначала сказать отцовское наставление. Знаю, ты не любишь, но уж потерпи пять минут.

Настя промолчала с постным лицом. Она посмотрела на часы и решила, что, если нравоучение затянется, то придётся соврать, якобы у неё скоро важная встреча и нужно срочно бежать.

– Дочь, я уважаю твою ипотечную целеустремлённость. Я вижу, что менять жизненную цель ты не собираешься. Меня это, не буду скрывать, огорчает. Но я принимаю твои условия. А это значит, что я намерен подстроиться под тебя. Всё-таки ты – моя дочь, и я люблю тебя такой, какая ты есть.

Отец протёр платком лоб.

– Так вот, что касается твоей цели. Как говорил генерал Пивень, анализируя современные войны, цель важна, но добиться этой цели без близких людей невозможно. Анатолий Кондратьевич имел в виду то, что во время современной войны нужно использовать все рода войск в комплексе. Одним словом, извини уж за тавтологию, один в поле не воин, как говорили у нас на Руси. Всем великим воинам обязательно помогали. Хоть Илье Муромцу, хоть гладиатору Спартаку. И тебе, дочь, тоже нужна помощь!

Настя с интересом посмотрела на отца: к чему это он клонит?

– Мы с матерью поняли, куда катится твой мир. Мы решили, что хватит тебе с места на место прыгать. А то как неприкаянная. Мучаешь только себя. Вот, держи! Это наши похоронные. Теперь тебе точно должно хватить на первоначальный взнос.

Отец протянул пухлый конверт.

– Дочка, ты нам важнее похорон! Мать на внуков уже не надеется. Ну хоть порадуй её новой квартирой. Всё-таки одна ты у неё. Порадуй мать, прошу тебя!

– Конечно, папа! Я обещаю! – Настя не могла ответить иначе. Умирающая мать – сильный аргумент.

Дочь взяла конверт и раскрыла его. Там лежала толстая пачка красных купюр. Настя грустно ухмыльнулась. Отец фактически принуждал её взять ипотеку, чтобы остановить её безумную квартирную гонку. Отец одним ударом выбил Настю из процесса, заставив зафиксировать результат. С его стороны это был гениальный тактический ход, который привёл к стратегическим последствиям. Теперь уж Настя от своей мечты никак не могла отвертеться.

– Дочка, поехали домой, – предложил отец. – Мать повидаешь. Она блины испекла. Будем со сметаной есть.

– Хорошо.

Настя начала собирать вещи.

***

Настя пришла к своей мечте.

Она дважды провернула ключ и открыла входную дверь. Пахло новым ремонтом, холодно сияла керамическая плитка, обои пестрели цветочками. Настя зашла первой в новую четырёхкомнатную квартиру. Следом отец вкатил инвалидное кресло, в котором сидела мать.

– Хоромы! – сказал бывший полковник, с интересом оглядываясь.

Настя села на табуретку. Ей было неинтересно. Её жизнь стала пустой. Благородная цель накопления завершилась, начались непомерные ежемесячные платежи в банк. Чтобы оплачивать ипотеку, Насте пришлось кроме двух работ, взять ещё подработку.

– Что-то ты нерадостная, – отец посмотрел на дочь и тут же добавил. – И зачем тебе одной четыре комнаты?

Настя задумалась на секунду. Она и сама не знала, зачем. Жить одной в этой огромной квартире – это значит жить без цели. Уж лучше тогда безжизненная цель, чем бесцельная жизнь.

– Сдам её, – ответила дочь. – Возьму ещё одну квартиру в ипотеку.

Мать тихо простонала. Отец шмыгнул носом. Из коридора послышался смех.

– Кто-то заселяется, – заметил бывший полковник. – Похоже соседи. Пойдёмте знакомиться.

Настя первой вышла из квартиры и сразу увидела трёх новосёлов. Мужчина в праздничном колпаке, беременная женщина и девочка лет десяти. Настя их сначала не узнала, но вот раздались голоса.

– Давай! – Кристина легонько хлопнула дочку по плечу. Ленка надела кошачью маску и встала на четвереньки.

– Запускаю! – крикнул Егор и открыл переноску. Из неё выскочила Бони.

Кошка и квадробер первыми забежали в новую трёхкомнатную квартиру. Хлопнуло шампанское.

– Чтут традиции! – отец довольно улыбнулся, но тут же нахмурился, посмотрев на дочь. – Эх, Настя, Настя! Твои бы амбиции, да в правильное русло. Что толку иметь свою огромную конуру, если нет личной жизни? Вот не хотела ты быть домашним животным, и что в итоге? Стала собакой на ипотечной цепи. Теперь уж никуда не уйдёшь. Будешь платить по полной!

– Что же теперь делать, папа?

– Теперь только терпеть.

Настя начала плакать.

Сергей К.

12-18.11.2024, Реутов

15. Гармония

Костя Аливьеров швырнул горсть холодной земли в могилу старого друга. На душе он чувствовал дискомфорт. В том числе и от тяжёлого солнца. Оно, как духовка, сжигало кладбищенский снег, превращая дыхательный газ в непригодный. Из переносной колонки играла группа «Записки».

– Знаешь, может, всё не так уж и плохо? – начался припев.

Интонация вокалиста была, скорее, оптимистичной. Бас молчал, за пессимизм отвечала гитара, убивая всякую надежду на счастливый исход. Создавался удивительный баланс, таранящий душу.

– Как же называется…? – прошептал Костя и, прикрыв глаза, обтёр грязную руку о джинсы.

Ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Костя вспомнил название песни – «Гармония». Она со второго альбома, а поёт в ней именно он – Костя Аливьеров. Как же давно это было. Лет восемь назад? И какой же у него тогда был пронзительный голос: свежий и чувственный. Под стать гениальной музыке. Она заглушила для Кости всё вокруг.

– Эй, гармония! Что же ты? Где же ты? – продолжался припев.

Костя усмехнулся с досады. Как это он мог забыть о такой песне, как «Гармония». Ведь это сгусток мёда и тьмы. Это золото, а не песня. Стерильная депрессия, упакованная в элегантную поп-обёртку. Никогда ещё страдания ни звучали так… так привлекательно и сладко.

– Эй, гармония! Эй! Эй! Гармония! – припев вышел на свой пик. Пик обречённости.

На неё работал весь механизм группы. Вокалист напрягал связки, вселяя тревогу мрачной интонацией – от оптимизма не осталось и следа. Гитарный перебор был ненавязчив, но глубоко печален. Ритм секция держала в напряжении: барабаны выстукивали примитивно-прямо, бас звучал глухо, выдавая иногда звонкие щелчки, как острые перчинки. Вадик знал своё дело на отлично. Он был добротный басист.

– Эх, Вадик, Вадик, – Костя сокрушённо покачал головой.

Когда-то с Вадиком они близко дружили. Даже больше, чем дружили. Три года они были частями одного механизма – той самой группы «Записки». Вадик там играл на басу. Костя пел, а третьим в их компании был Лёнон – поэт, гитарист и, собственно, лидер группы. Именно он создал «Записки». С Вадиком познакомился в институте, Костю нашёл по объявлению в интернете, а на место барабанщика купил драм-машину.

– Эй, гармония! Счастье – им. Горе – мне. Я согласен, – припев закончился и начался гитарный проигрыш.

Мелодичный и безоблачный, заставляющий жмуриться от наслаждения, будто это вовсе не проигрыш, а тёплый морской ветерок. Только Лёнон мог такое придумать и сыграть. Мысли вокалиста незаметно переключились на гитариста, хотя смотреть он продолжал на бордовый гроб, где лежал басист. Сзади послышалось деликатное покашливание.

– Извините, задумался, – Костя отошёл к зелёной оградке и оттуда стал наблюдать за происходящим.

– Вадик, я буду помнить тебя вечно! Вадик любимый! Вадик! – голосила полная девушка в чёрном платке.

Костя видел её впервые – наверное, жена. Он оглядел присутствующих. Родные, институтские друзья и коллеги по рок-музыке. Среди них стоял и тот самый Лёня по кличке Лёнон. Он почти не изменился за восемь лет. Длинный и худой – жердь в клетчатой рубашке. Волосы под каре: чёрные и немытые. Рваные джинсы и солнцезащитные очки, чтобы никто не видел его угашенных глаз, в которых беснуются чёртики. Ни для кого не было секретом, что в одиннадцатом классе Лёнон пытался покончить жизнь самоубийством из-за неразделённой любви.

– Упокой Господь твою душу, сынок! – мать умершего перекрестила могилу. – Вадик мой любимый! Вадя! На кого же ты оставил нас с отцом?

Костя буравил Лёнона прищуренным взглядом, но гитарист «Записок» делал вид, что не замечает бывшего вокалиста. Это было вполне ожидаемо. Их последнее общение закончилось дракой. И с тех пор они больше не виделись, даже не созвонились ни разу. Костя тогда уехал покорять Москву, а Лёнон и Вадик остались дома – в своей любимой провинции.

– Я буду молиться за тебя, сын! – строго произнёс отец и посмотрел на могильщиков. – Начинайте!

Закончилась «Гармония» и началась… опять «Гармония». Внимания на это никто не обратил – кроме Кости. Он чуть заметно улыбнулся. Ему вспомнилось, как они записывали эту песню на студии. Хорошие времена тогда были. Молодость и колорит: Вадик – в отцовской соломенной шляпе, Лёнон – в леопардовых лосинах, и он – Костя – в модном полосатом свитере. Раньше их трио было не разлей вода. Вместе они сотворили целых два отличных альбома. Без малого тридцать песен. Или больше?