- -
- 100%
- +
Версия о том, что хозяин дома на глазах у всех отравил владельца ресторана, казалась слишком циничной. Тем не менее, именно на Глинских в первую очередь падало подозрение, и он первым был приглашён для опроса.
Адвокат настоял, чтобы опрос вёлся в его присутствии, и потребовал от Вениамина, чтобы он отвечал на вопросы только с его разрешения.
— Когда и где вы приобрели рисовое вино? — спросил капитан, приготовившись и слушать ответы, и следить за реакцией собеседников.
— Две недели назад. У меня была деловая поездка в Южную Корею, где в одном из супермаркетов в отделе экзотических напитков меня убедили купить «Чонджу».
— Вы увлекаетесь экзотическими напитками?
— Нет.
— Тогда зачем вы её купили?
— Можешь не отвечать, — вступил адвокат, однако Вениамин отмахнулся.
— Я охотно принимаю всё необычное. Когда мне рассказали о том, как настаивается это вино, я решил непременно приобрести его. Во-первых, мне убедительно рекламировали необычайный оздоровительный эффект вина, во-вторых, я полагал, что с ним можно развлечь любую, даже самую скучную компанию.
— Вам это удалось, — съязвил капитан.
— Да, к сожалению.
— Где хранилась данная бутылка?
— До вчерашнего дня в городской квартире.
— Кто там имел к ней доступ?
— Только я и моя жена.
— Назовите день и время, когда бутылка была откупорена?
— Вчера я привёз её в дом и открыл примерно в семь часов вечера.
— То есть с момента вашего возвращения из Кореи никто к содержимому не притрагивался?
— Нет.
— Зачем вы вчера вскрыли бутылку?
Адвокат вновь тщетно попытался остановить Вениамина.
— Прежде чем предложить вино кому-либо, я должен был испытать его на себе.
— Кто ещё, кроме вас, до случившегося пил вино и имел доступ к бутылке?
— Не пил никто, а до прихода гостей в доме были только я с супругой. Хотя, нет, вчера заходил сосед — Верестов Глеб, — вспомнил Вениамин. — Мы пообщались, и я пригласил его на вечеринку.
— Припомните, вчера он хоть на какое-нибудь время оставался вне поля вашего зрения?
— Точно не помню, но, кажется, нет.
— Он заходил, когда бутылка уже была откупорена?
— Да, это было ближе к восьми часам вечера.
— В каких отношениях вы были с Арсением Артюх?
На этот раз адвокат был более убедителен, и Вениамин воздержался от ответа.
— Все ли приглашённые гости были на вечеринке? — продолжил Вериго, сделав пометку в блокноте.
— По-моему, Анна приглашала подругу, но её не было.
Следующей в кабинет была вызвана Анна. Адвокат при этом остался на месте.
— Как долго вы находитесь в супружестве с Вениамином Глинских?
— Один год.
— Когда вы впервые увидели бутылку «мышиного» вина?
— В день, когда муж вернулся из Кореи.
— Вы пили из данной бутылки?
— Упаси, Господи! Когда он её привёз, я думала, что это для семейного ужина. А когда узнала, что в ней за мерзость, боялась только, чтобы случайно не выпить. Благо, он держал её закрытой до вчерашнего дня.
— Вы прикасались к данной бутылке?
— Да.
— С какой целью и когда?
— В первый раз, когда муж вернулся из Кореи, чтобы прочитать этикетку, и вчера, чтобы спрятать её подальше в холодильнике.
— Вы видели, как супруг выпил её содержимое?
— Да, вчера он выпил рюмку, и я сразу убрала бутылку, чтобы, не дай бог, ничего не провонялось.
— К вам заходил вчера сосед?
— Да. Они о чем-то долго разговаривали, пока я не позвала мужа и не попросила, чтобы они заканчивали.
— Когда вы позвали мужа, Верестов оставался в доме один?
— Ну да.
— Сколько времени?
— Минуты три.
— Вы приглашали на вечеринку подругу?
— Да, Ирину, но она отказалась.
— Отказалась сразу или сообщила об этом позже?
— Сразу.
— Спасибо, вы можете идти, — сказал Вериго, записывая адрес подруги.
Следующей в кабинет была приглашена Инесса. Она находилась в подавленном состоянии, но держалась твёрдо, лишь изредка всхлипывая и утираясь носовым платком.
Вериго не стал её долго задерживать и задал обобщающий вопрос:
— Что вы можете сказать по поводу случившегося?
— Я абсолютно ничего не понимаю. Мне сейчас трудно, что-либо осмыслить.
— У вашего мужа были враги?
— Скорее, у него не было друзей: всё больше деловые либо просто приятельские отношения. При том, что он человек состоятельный, недоброжелатели и завистники, наверное, были, но конкретно сказать не могу.
— Вениамин Глинских?
— Они были приятелями.
— То есть ничего необычного вы припомнить не можете, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнёс Вериго.
— Нет, ничего.
— Вы утверждаете, что у вашего мужа не было проблем со здоровьем?
— Да, кроме лишнего веса, его ничто не беспокоило.
— Хорошо, можете идти.
Инесса встала и направилась к двери. Потом вдруг обернулась и добавила:
— Я не знаю, может ли это иметь отношение к произошедшему, но во время вечеринки, когда гости вышли во двор, в доме раздался странный вой.
— Какой вой? — насторожился Вериго.
— Такой протяжный: «Ууу…»
— И что это, по-вашему, было?
— Гости решили, что это завывание ветра в дымоходе камина.
— Вы думаете, что это так?
— Наверное, но как-то не похоже.
— Кто-нибудь ещё это слышал?
— Нет, все были во дворе.
— Как долго вы находились в доме одна?
— Не более пяти минут: сначала туалет, потом ванная комната. И только вышла, как услышала вой. Он длился секунды три.
— Я правильно понимаю, что в этот вечер дымоход больше не выл?
— Нет, не выл, — безразлично ответила Инесса и вышла из кабинета.
Следующим был опрошен Верестов Глеб. Он был примерно одного возраста с Глинских, с бегающими глазами, усами и бородкой, обрамляющей гладкий череп. Вериго показалось, что он вёл себя нарочито наигранно и даже немного вызывающе.
— Давно вы знакомы с хозяином дома?
— Мы почти одновременно стали возводить дома, тогда и познакомились.
— То есть раньше вы его не знали?
— Нет, — испуганно отчеканил Глеб.
— Как часто вы контактировали с ним?
— Во время строительства нет. После заселения несколько раз заходили друг к другу.
— Когда в последний раз вы были в доме у Глинских?
— Вчера вечером я заходил к ним, они как раз пригласили нас с супругой на вечеринку.
— Вчера вы видели бутылку с «мышиным» вином?
— Нет, я увидел её только на вечеринке, — чеканя каждое слово, произнёс Верестов.
— Что вы можете сказать о гостях? Вы знакомы с кем-либо?
— Нет.
— С покойным вас ничего не связывало?
— Меня нет, — крадучись произнёс Верестов, — но из разговоров я понял, что до женитьбы Глинских пытался завязать роман с Инессой, — добавил он шёпотом, оглядываясь по сторонам.
— Даже так? — удивился Вериго. — А что означает «пытался»?
— Понятия не имею.
— Тогда, может быть, вспомните из чьих разговоров?
— Нет, увольте, ничего конкретного.
— Ну, что ж, хорошо, вы свободны, подождите внизу.
Опрашивая гостей, Вериго показалось, что Анатолий Фролов выделяется из всей компании: в нём не было вычурности, он вёл себя замкнуто, говорил неохотно и настороженно. Остальные сотрудники предприятия Глинских, присутствовавшие на вечеринке, не вызывали у него интереса, пока он не мог даже предположить какую-либо связь между ними и смертью владельца ресторана.
Последним зашёл Григорий Остин и сам начал с вопроса:
— Ну что, капитан, удалось что-нибудь выяснить?
— Ничего существенного. Вы сами-то, товарищ майор, что об этом думаете?
— Если бедняга отравился из-за мышей, то есть шанс с корейцев отсудить приличную сумму. Если нет, то думаю, что думать придётся вам. В любом случае нужны результаты экспертизы.
— Разумеется. А вы с Глинских давно знакомы?
— Капитан, мне не хочется светиться в этом деле. Так что, давай без вопросов.
— После возбуждения уголовного дела без вопросов не обойтись.
— Вот когда возбудят, тогда и отвечу.
— Хорошо, — многозначительно заключил Вериго, и они спустились к гостям.
Все присутствующие, включая Григория Остина, были дактилоскопированы экспертом-криминалистом. При этом каждый из них во избежание неприятностей заранее предупреждал, что прикасался к бутылке «Чонджу» ради любопытства.
Когда следственно-оперативная группа закончила работу и труп был увезён в морг для проведения судебно-медицинской экспертизы, гости разом разъехались, накоротке попрощавшись с хозяевами.
Анна обеспокоенно ходила по опустевшей гостиной, пока взгляд её не задержался на камине. Она подошла ближе и, вздрогнув, позвала мужа.
— Вен, что это?
Они оба всмотрелись в пустующее пространство: на поддоне лежала мёртвая мышь.
— Мне страшно, — сказала Анна, прижавшись к мужу. — Давай уедем в город: я сегодня не могу здесь оставаться.
— Хорошо, — ответил Вениамин, и через два часа они уже были в своей городской квартире.
Когда супруги легли спать, Анна не удержалась от мучившего её вопроса:
— Вен, это не ты?
— Ну что ты, конечно, нет, — спокойно ответил он, понимая, о чём речь.
— Тогда что это было?
— Не знаю. Пока ничего сказать не могу.
В поисках мотива
К вечеру следующего дня Вериго читал заключение судебно-медицинской экспертизы, которое гласило, что смерть Арсения Артюх наступила в результате отравления сильнодействующим ядом группы цианидов.
Яд был обнаружен в бутылке «Чонджу», изъятой с места происшествия, и в рюмке, из которой выпил умерший.
На бутылке со смертельным зельем были обнаружены отпечатки пальцев, принадлежащие Вениамину Глинских, его супруге, Анатолию Фролову, Иссахарову Дамиру, Глебу Верестову и Инессе Артюх. На рюмке — отпечатки Арсения и Вениамина, на холодильнике — хозяев дома и Глеба Верестова.
Уголовное дело было немедленно возбуждено, и следователь прокуратуры ходатайствовал перед судом о заключении под стражу Вениамина Глинских в качестве подозреваемого в совершении убийства. Суд ходатайство отклонил ввиду недостаточности предъявленных доказательств, и ему была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.
В поисках мотива преступления Вериго предстояла кропотливая работа по сбору информации обо всех лицах, присутствовавших на вечеринке у Глинских.
На следующий день он направился в отдел оперативной информации УВД — хранилище и официальной, и секретной информации о лицах, когда-либо попадавших в поле зрения правоохранительных органов.
Он нежно, с подхалимством поздоровался с начальником отдела — располневшей от сидячей работы женщиной средних лет, на плечах которой красовались погоны майора полиции.
— Приветствую самых прекрасных и всезнающих работников органов внутренних дел.
— Антон, говори быстрее, дел много, — начальница привыкла к ежедневным лживым комплиментам и не обращала на них внимания.
— Мне нужна куча информации, но срочно — на двух лиц.
— Хорошо, пиши заявку, — она протянула ему бланк.
Вериго написал установочные данные Вениамина Глинских и Арсения Артюх.
— На них мне надо абсолютно всё.
— Ну естественно, ты же знаешь. Иди уже.
— Когда зайти? Убийца может ускользнуть.
— Если нужна полная информация, к завтрашнему вечеру сделаем.
— Спасибо.
Вернувшись в кабинет и выпив кофе, Вериго достал рабочий блокнот, стал делать заметки и рисовать схемы.
В оглавлении он написал: «Кто и за что убил владельца ресторана?» Напротив надписи «Вениамин Глинских» поставил большой, жирный знак вопроса. Мотив неудавшегося романа с женой убитого казался неубедительным, чтобы совершить преступление с таким цинизмом, на глазах у всех гостей.
«Здесь кроется что-то более серьёзное, — думал он. — Неужели Глинских хотел напрямую вызвать на себя подозрение и преднамеренно затеял игру с полицией? Зачем?»
Второй жирный знак вопроса Вериго поставил напротив надписи «Инесса Артюх» — она единственная из гостей оставалась в доме одна и имела возможность незаметно подложить яд в пустую рюмку мужа. Мотив избавления от неугодного супруга — частый гость в криминалистике. Но тогда почему яд оказался в бутылке? И зачем убивать его на вечеринке у Глинских?
Третьего знака вопроса удостоилась надпись «Верестов Глеб». Накануне он был в доме Глинских, и в его распоряжении было несколько минут, чтобы подложить яд в бутылку. И главное, что на ней и на холодильнике были обнаружены его отпечатки пальцев.
«Стоп, — остановил мысли Вериго. — Если предположить, что яд подложил Верестов, тогда отравить он хотел не Арсения, а кого-то из хозяев! Оставшись один, он мог открыть холодильник и положить яд в бутылку. Она к тому времени уже была откупорена. Но на кого тогда был направлен удар? На Вениамина? На Анну? Или на обоих?»
Вопросов и предположений возникло много, но они казались нелогичными и нелепыми. Недостаток сведений не позволял выстроить логическую цепочку.
Отдел оперативной информации сработал без задержек, и в обещанное время Вериго держал в руках справку с грифом «секретно». Включив настольную лампу и закурив сигарету, он принялся читать.
Вениамин Глинских является владельцем предприятия по изготовлению строительных конструкций из алюминия и композиционных материалов.
Завод был приобретён им за относительно небольшую сумму, когда предприятие находилось на грани банкротства. В настоящее время это АО «Стройтрест» — одно из ведущих предприятий города с многомиллионным годовым оборотом.
Имеет в собственности пятикомнатную квартиру в городе и дом, расположенный в коттеджном посёлке Приозёрное.
Является владельцем автомобилей «Toyota Camry» и «Jeep Grand Cherokee».
В течение двух лет обучался в медицинском институте на факультете хирургии. По неустановленным причинам учёбу бросил и был призван на службу в армию.
Женат. Детей нет.
Три года тому назад проходил по уголовному делу, возбуждённому по факту уклонения от уплаты налогов. Дело впоследствии было прекращено за отсутствием состава преступления. По оперативной информации имеет неустановленную аффилированную связь среди сотрудников органов внутренних дел.
Из оперативных источников установлено, что Глинских ранее состоял в одной из организованных преступных группировок, контролирующих неофициальный карточный бизнес.
За целеустремлённость, ум и феноменальную память в кругу карточных шулеров его прозвали «Джокер». Особый авторитет он завоевал, когда в очном противостоянии переиграл Факира, непревзойдённого до этого мастера, выиграв крупную сумму денег.
После той игры Вениамин Глинских резко отошёл от дел и больше в карточных махинациях замечен не был. По имеющейся оперативной информации Факир вызвал его на реванш, но получил отказ.
В отношении Арсения Артюх справка содержала лишь скудную официальную информацию: ни компромата, ни криминала. Это значительно усилило сомнения Вериго в причастности Вениамина к убийству.
Он положил справку в оперативное дело, заварил кофе, достал блокнот и сделал в нём запись: «Каким образом Вениамину Глинских, не имеющему технического образования, удалось в кратчайшие сроки сделать прибыльным обанкротившееся технологическое предприятие?»
— Без профессионалов в таком деле не обойтись, а деньги от бизнеса неизменно порождают конфликты, — вслух произнёс Вериго, наслаждаясь ароматным кофе.
Убийство Арсения Артюх никаким образом не вписывалось в схему, связанную с причастностью к нему Вениамина.
Напротив, криминальное прошлое Глинских и его бизнес всё более отчётливой делали версию о том, что объектом отравителя был он сам.
Сложив документы в сейф, Вериго покинул здание УВД, с твёрдым намерением утром отправиться на предприятие Глинских.
Предъявив охраннику удостоверение полицейского, Вериго, не заходя в административное здание, прошёл на территорию завода. Часть производственных цехов имела современный вид, другая не ремонтировалась с момента возведения; но во всех кипела работа: предприятие находилось на пике производственных мощностей.
Вериго остановился у сохранившейся с давних времён Доске почёта. Ему требовалось поговорить с кем-нибудь из работников, долгое время работающих на заводе. Его внимание привлёк портрет пожилого мужчины с мужественным лицом и умным взглядом. Он нашёл его в цехе по изготовлению рамных алюминиевых конструкций, где он работал технологом.
Вериго представился, предъявив служебное удостоверение, и попросил уделить ему несколько минут. Владимир Ильич — так звали технолога — любезно пригласил его в рабочий кабинет, расположенный в углу цеха.
— Я так понимаю, вы на предприятии работаете давно, — начал Вериго.
— Со времён становления, а вы, собственно, по какому вопросу?
— В доме, принадлежащем вашему генеральному директору, совершено убийство, — не стал скрывать Вериго.
— Доигрался! — воскликнул Владимир Ильич. — А кого убили? Вы, что, подозреваете его?
— Не могли бы вы рассказать мне о заводе? — спросил Вериго, не отвечая на вопросы Владимира Ильича.
— Что конкретно вас интересует? Если бухгалтерия или налоги, то это не ко мне.
— Нет. Меня интересует становление, развитие — то есть картина в целом.
— Если кратко, предприятие раньше принадлежало государству и работало стабильно. Потом начались перебои с заказами. Продукция устаревала, бывший директор никаких мер не предпринимал, распродал часть оборудования и исчез. Завод разделился на отдельные участки, на каждом из которых выполнялись мелкие заказы, чтобы хоть как-то выжить. Если бы не Анатолий, завод бы давно умер.
— Какой Анатолий? — спросил Вериго.
— Фролов — главный инженер; вот голова! В тяжёлые времена удержал предприятие, и вон на какую высоту вывел!
— А генеральный директор?
— Глинских? — переспросил Владимир Ильич, задумчиво отвернув голову в сторону. — Глинских — личность тёмная. Пришёл, когда ему было лет тридцать, но уже с большими деньгами. Он, конечно, мужик хваткий, но без Фролова — ноль! Сам лично завод не поднял бы. По части организовать, направить — на это он способен, а в производстве толком не смыслит.
— А в каких они отношениях?
— Ну, во-первых, если бы предприятие осталось государственным, Фролов непременно бы его возглавил и поднял до тех высот, что и сейчас. Но для рывка нужны были деньги; государство не желало, а Фролов не имел возможности. Вот тут и появился Глинских. Он выкупил завод, когда ему был представлен проект развития, разработанный Фроловым.
— И в чём заключался проект?
— Фролов тонко прочувствовал рынок. Он предвидел резкое увеличение спроса на изделия, которые способно производить наше предприятие. Ему необходима была поездка в Соединённые Штаты Америки. Глинских сразу понял, что перед ним личность незаурядная, и немедленно удовлетворил его просьбу. Из командировки Фролов привёз множество фотографий заправочных станций, торговых киосков, стеновых панелей, образцы кровельных и отделочных материалов — всё то, что можно было изготавливать на нашем заводе.
— Он привёз только фотографии, а технологии?
— В том-то и дело, что только фотографии, а технологии изготовления — уже своим мозгом. В течение первых трёх лет Фролов работал на износ, пока предприятие не встало на ноги и не расцвело. У коллектива до сих пор остаётся твёрдое мнение, что первое лицо в нём — Фролов. Это, естественно, понимает и Глинских, но быть вторым для него неприемлемо.
— С чего вы взяли? Вы в этом уверены или предполагаете?
— Уверен: вы вряд ли найдёте материалы о нашем предприятии, где бы выделялись заслуги Фролова — только Глинских.
— Может быть, они просто дополняют друг друга: один организатор, другой исполнитель?
— Видите ли, когда производство налажено и работает, как механизм, для поддержания его работы уже не требуется Фролов, с этим могут справиться другие люди, с которыми не придётся делить авторство. Недавно пошли слухи, что Глинских вообще хочет от него избавиться.
— Откуда такие слухи?
— Источник не установишь — между собой об этом все говорят.
— А как на это реагирует Фролов?
— Молча. Он человек умный и выдержанный, чтобы устраивать бесцельные конфликты. Вы с ним сами поговорите и сразу всё поймёте.
— Хорошо, спасибо, обязательно поговорю, — Вериго распрощался с собеседником и вышел из цеха.
Ночь в Приозёрном
Приозёрное накрыла безлунная ночь. Последний свет в окнах домов погас, повествуя о том, что все жильцы отошли ко сну. Стрелки на часах отсчитали два часа ночи, когда Анна внезапно проснулась. Ею овладело чувство тревоги, и она напряженно замерла: за дверью спальной комнаты ей послышались осторожные крадущиеся шаги. Несколько секунд стояла полная тишина, как вдруг со стороны гостиной раздался глухой, короткий звук, будто был задет какой-нибудь предмет.
Она в страхе растолкала мужа и, когда он в недоумении открыл глаза, прошептала:
— Вен, мне показалось, что внизу кто-то ходит, — и буквально вцепилась в его руку.
Он нехотя присел на кровати, с трудом открывая заспанные глаза, и замер, пытаясь расслышать какие-нибудь звуки, но в доме было тихо.
— Аня, тебе опять что-то мерещится, — сказал он недовольным голосом.
— Может быть, и мерещится, но давай пойдём, посмотрим!
— Хорошо, пойдём, — нехотя согласился Вениамин и протянул руку к настольной лампе. Но рука его опустилась на пустую тумбу — на привычном месте лампы не было, она стояла дальше обычного расположения сантиметров на двадцать.
«Странно, — подумал он. — Вроде с вечера лампа стояла близко к краю», — но не придал этому особого значения.
Когда он придвинул лампу на прежнее место и включил свет, удивилась уже и Анна.
— Вен, смотри, мои тапочки стоят не там, куда я их поставила перед сном.
— А где они должны стоять? — нервно спросил он.
— Ближе, прямо у кровати.
— Да ну, ерунда какая-то. Мы что, замеряем, куда ставим вещи? Стоят там, куда мы их и поставили. Пошли.
Супруги открыли дверь спальни, прошли по коридору до лестницы и осторожно спустились в гостиную. Включив свет, они стали осматриваться. Обстановка нарушена не была. Все окна и входные двери были надёжно закрыты изнутри. Однако каждый из них про себя отметил, что стол всё же чуть-чуть сдвинут, но так незначительно, что даже не стали говорить об этом вслух. Они вышли во двор и осмотрелись — кругом сплошная темнота и тишина.
Вдруг, как ночной светлячок, в доме Верестовых, в одном из окон на первом этаже, зажёгся свет. Он горел не больше минуты и погас.
— Видишь, и соседям не спится, — сказал Вениамин. — Ладно, пойдём, думаю, мы просто не замечаем, когда делаем что-то неосторожно, а потом нам начинает казаться, что нарушен порядок.
— Да, конечно, — пыталась успокоиться Анна.
Но сон уже был прерван, и супруги почти час не могли уснуть. Анна предложила мужу завести небольшую породистую собачку. Не то чтобы она любила домашних животных — её мысли были о том, что собачка лаем реагирует на посторонних людей. Вениамин согласился с условием, что пёс будет не меньше овчарки. Через некоторое время они всё же уснули и уже не просыпались до утра.
Утро выдалось облачным, но не пасмурным, сквозь проплывающие облака всё ещё пробивались солнечные лучи.
Не успев закончить завтрак, супруги услышали, как к дому подъехал автомобиль и раздался звонок от электрической кнопки, установленной на входных воротах.
«Кого это принесло в такую рань? Надо срочно установить видеодомофон», — подумал Вениамин и пошёл встречать непрошеного гостя. За воротами перед ним предстал Вериго.
Он поздоровался и извинился, что потревожил их в столь ранний час.
— Ничего страшного, проходите, — ответил хозяин, приглашая полицейского в дом. — Что-то прояснилось или ещё что случилось?
— Нет, пока ничего. Я хочу задать вам несколько вопросов, — сказал Вериго, когда они расположились в рабочем кабинете Вениамина.
— Меня уже допрашивали в прокуратуре и на арест водили в суд, я там всё рассказал.
— Да, конечно, я знаю. Но моя работа без протоколов. Они допрашивают, а я ищу убийцу.
— Вы по-прежнему думаете, что это я отравил Арсения?
— Я могу думать что угодно. Скажем, что отравлен он был случайно, и яд предназначался не ему.
— Не ему? — удивился Вениамин. — А кому же?
— Вам! — уверенно произнёс Вериго.
— Мне-е-е-е? — протянул Глинских с искренним недоумением.
— Да, я предполагаю, что отравить хотели именно вас. Согласно заключению экспертизы, кроме рюмки, из которой выпил вино Арсений Артюх, яд был обнаружен и в бутылке, пить содержимое которой с большой долей вероятности должны были именно вы.
— Но тогда и убийца должен был быть уверен, что пить из неё буду только я, и, следовательно, должен был знать, что в ней за напиток? Но я рассказал гостям о мышах лишь на вечеринке.