Память солнца

— Значит, вино несколько лет живёт с последствиями одного решения.

— Как и всё остальное, — ответила она.

На этот раз никто не улыбнулся.

За перегородкой бутылки продолжали двигаться по линии — одинаковые снаружи, каждая со своим расчётом, своей выдержкой и собственным запасом давления.

Никита вернул карточку работнику.

— Здесь закончили.

Он направился к выходу. Александра пошла рядом, Дмитрий — следом.

У двери Дмитрий ещё раз оглянулся на отдельный ящик.

Скол на горлышке отбракованной бутылки он так и не увидел. Но теперь уже понимал, почему этого было достаточно.

Из прохлады корпуса они вышли в служебный двор.

После ровного гула оборудования пространство казалось почти тихим. За дальним зданием работал погрузчик, изредка подавая короткий сигнал при движении назад. По бетону после мойки ящиков текла вода, унося в желоба виноградную пыль, листья и раздавленные ягоды.

Солнце уже поднялось высоко. Белые стены корпусов резали глаза, нагретый воздух пах мокрым камнем, металлом и сладковатым соком.

Под навесом Александра остановилась и взглянула на часы.

— Для первого знакомства достаточно?

— Пока да, — ответил Никита.

— Звучит так, будто я пережил испытательный срок, — сказал Дмитрий.

— Вы только узнали, что он существует.

Со стороны ворот раздался гудок. На площадку медленно въехал грузовик с невысокими пластиковыми ящиками. Возле весовой его уже ждали двое работников.

Александра проследила за машиной, но осталась под навесом.

Дмитрий достал блокнот.

— Можно ещё один вопрос?

— Вы всё утро их задаёте.

— Этот не про сахар.

Никита повернулся к нему. Александра насторожилась, но разрешила продолжать коротким кивком.

— В материалах сказано, что Виктор Павлович разработал концепцию «Памяти солнца» в двадцать третьем году. Но сегодня выяснилось, что к этому времени основные технологические решения уже существовали.

Она помолчала.

— Отец принял решение запустить проект, — сказала Александра. — Выделил деньги, утвердил технологию и довёл вино до коммерческой партии.

— Это не одно и то же, — произнёс Никита.

— Никита.

Он сжал губы и отвернулся к воротам.

— Для презентации вам достаточно знать, что проект реализован Виктором Севериным, — продолжила Александра.

Фраза прозвучала спокойно и почти исчерпывающе. Но Дмитрий уже научился слышать, насколько тщательно здесь выбирают слова.

Он не стал ничего записывать. Выбранный ею глагол и так запомнился.

От весовой к ним быстрым шагом направлялся мужчина в серой рабочей рубашке. В одной руке он держал накладную, другой указывал на прибывшую машину.

— Александра Викторовна, у нас расхождение по весу. И водитель говорит, что второй прицеп задержится минимум на час.

Она взяла лист.

— Насколько?

Мужчина назвал цифру.

— Проверяли повторно?

— Дважды.

Александра пробежала глазами накладную.

— Пока не разгружать. Свяжитесь с поставщиком и уточните вес при отправке. Возьмите пробы из верхних ящиков и замерьте температуру. Результаты передайте мне и Никите.

— Хорошо.

Работник вернулся к площадке.

Александра направилась к весовой, но через несколько шагов обернулась.

— Покажи Дмитрию то, что относится к производству.

— А что здесь к нему не относится?

— Семейная история.

Сказано это было негромко, но жёстче, чем всё, что звучало прежде.

Затем она обратилась к Дмитрию:

— Через час Инга пришлёт обновлённые материалы. После обеда обсудим структуру текста.

— Хорошо.

У грузовика рабочие расступились, освобождая ей дорогу. Через несколько секунд Александра уже слушала водителя и сверяла его слова с накладной.

Под навесом стало тихо. Слышались только короткие сигналы погрузчика и плеск воды в бетонном желобе.

— Похоже, граница между производством и семейной историей здесь проходит не очень ровно, — сказал Дмитрий.

Никита следил за людьми возле грузовика.

— Здесь много чего провели неровно. Потом сверху нарисовали красивую линию.

— Для презентации?

— Для всех.

Дмитрий закрыл блокнот, но оставил его в руке.

— Вы не хотите, чтобы я написал версию Виктора Павловича.

— Я не знаю, что именно вы собираетесь писать.

— Пока не знаю и я.

— Тогда у вас есть преимущество.

— Какое?

— Вы ещё можете не повторить то, что вам дадут.

Утром Никита казался Дмитрию человеком, которого раздражало всё сразу: чужое присутствие в цехе, неправильная температура винограда, рекламные тексты как явление. Теперь в его резкости проступало что-то другое. Не желание раскрыть тайну — скорее нежелание ещё раз помочь её сохранить.

— Кто придумал «Память солнца»? — спросил Дмитрий.

Никита промолчал.

У весовой Александра подняла голову. На таком расстоянии невозможно было понять, смотрит ли она в их сторону или просто следит за машиной.

Дмитрий не открыл блокнот. Он держал его в опущенной руке и ждал, не пытаясь заполнить молчание следующим вопросом.

Никита перевёл взгляд на блокнот, затем снова на Дмитрия.

— Вы приехали писать историю вина?

— Да.

— Тогда хотя бы не начинайте её с неправды.

Он ещё раз посмотрел в сторону весовой. Александра уже говорила с водителем, сверяя что-то в накладной. Вокруг неё двигались люди, подъезжали ящики, звучали короткие команды — привычный порядок, который она удерживала одна за другой принятыми решениями.

Никита словно всё ещё мог промолчать.

Потом встретил взгляд Дмитрия.

— Это вино не Виктор Павлович придумал.