Ангел под толстым льдом

Пролог:«Мрачные земли»

Северные широты нашей страны — холодные, чужие, пугающие. В этих краях, кажется, нет ни одной живой души. Растения здесь не приживаются, и порой чудится, будто сама смерть выжгла всё живое в округе. Но стоит солнцу взойти, как оно, подобно древнему божеству, дарует свет, пробуждая жизнь даже в суровых арктических тундрах.

Маленькие зверьки выбираются из нор после долгой спячки, а молодые листья тянутся к теплу. Но есть и те, кто боится этого света. Те, кто прячется в вечной тени, куда никогда не проникают лучи. Одно из таких мест — дно великой реки.

Местные жители привыкли к суровости края. Здесь не знают земледелия: вечная мерзлота не дает всходов, а выжить можно лишь охотой да рыбалкой. И все же люди здесь не просто выживают — они любят эту землю. Целая деревня выросла у берегов реки, исток которой теряется далеко на севере. Ни один здравомыслящий человек не рискнет дойти до её начала пешком, на оленях или собачьих упряжках.

Говорят, в тех краях, у самого истока, творится настоящая чертовщина. Там не растет трава, зверь обходит те места стороной, а птица не смеет пролететь над мертвой землей. Трусы называют это байками, оправдывая свой страх. Но легенды гласят: на дне реки бьют ледяные источники, настолько студёные, что даже в разгар лета берега скованы панцирем. Под этим льдом обитают жуткие существа. Их невозможно увидеть, но легко почувствовать — они медленно высасывают душу из каждого, кто окажется рядом.

Правда это или просто сказка, чтобы дети не убегали в тундру? Сложно сказать. Но если даже дикий зверь бежит оттуда, человеку там точно делать нечего.

Глава1. Тень подо льдом

Река спала под метровым панцирем льда. Сверху этот покров казался неподвижным и мертвым, но в глубине, под толщей мутной воды, металось нечто. Оно скользило из стороны в сторону, словно пленник в тесной камере, тщетно пытаясь нащупать брешь в ледяной броне. Что за странное создание могло так отчаянно жаждать свободы в этих краях?

Если бы человеческий глаз был способен видеть сквозь тьму и холод, если бы чувства людей могли уловить иную, нематериальную форму жизни, они бы содрогнулись. Там, в ледяном полумраке, кружила девочка. Темная кожа, копна темных развевающихся волос и огромные светящиеся глаза, в которых застыло бездонное, почти болезненное любопытство. Она смотрела наверх. Там, за ледяным потолком, пульсировало солнце — великая и страшная богиня. Свет пробивался сквозь мутную толщу, и девочка, завороженная этим золотистым сиянием, невольно потянулась к нему рукой. Ей хотелось коснуться этой искрящейся «корочки», почувствовать пальцами запретное тепло…

— Аня! Снова ты сбежала! — Громовой голос отца разрезал воду, заставив девочку вздрогнуть.

Рядом возникла массивная темная фигура. Отец выглядел почти так же, как она, но в его чертах не было любопытства — только суровость и вековой страх.

— Ну папа! Я просто гуляла…

— Я предупреждал тебя! — Он бесцеремонно схватил её за плечо, оттаскивая в сторону, где глубина была чернее. — Не смей подплывать ко льду в разгар лета! Одно касание солнечного луча — и ты вспыхнешь заживо. Неужели ты не понимаешь, что это смерть?

— Понимаю, — Аня затравленно взглянула на сияющий прямоугольник над головой. — Но свет… он такой… такой… — Она вовремя поймала на себе тяжелый взгляд отца и быстро закончила: — Такой противный! Хочется уплыть от него на самую глубину!

Отец тяжело выдохнул, и его хватка чуть ослабла.

— Слава предкам, хоть это ты усвоила. Запомни, Аня: всё, что там, наверху — не для нас. Наша жизнь здесь, у донных ключей. Река вымывает из земных недр священную силу — радиацию, которой мы дышим и живем. Мы очищаем от этого яда рыб, спасая их от гибели, а сами становимся сильнее. В этом наше предназначение, а не в том, чтобы подставлять спину убийственному свету.

— Да, папа, я знаю, — тихо ответила Аня.

Она послушно поплыла за отцом, который крепко держал её за руку и смотрел только вперед, в привычную тьму. Но девочка всё равно оглядывалась. Она смотрела назад, туда, где в толще льда застревали последние золотистые лучи, и в её глазах, вопреки всем запретам, читалась горькая, невозможная тоска по солнцу

Если бы человеческий глаз был способен видеть сквозь тьму и холод, если бы чувства людей могли уловить иную, нематериальную форму жизни, они бы содрогнулись. Там, в ледяном полумраке, кружила девочка. Темная кожа, копна темных развивающихся волос и огромные светящиеся глаза, в которых застыло бездонное, почти болезненное любопытство. Она смотрела наверх. Там, за ледяным потолком, пульсировало солнце — великая и страшная богиня. Свет пробивался сквозь мутную толщу, и девочка, завороженная этим золотистым сиянием, невольно потянулась к нему рукой. Ей хотелось коснуться этой искрящейся «корочки», почувствовать пальцами запретное тепло…

Глава2. Запретное знакомство

Анечка уже стояла на пороге взросления, но до сих пор ни разу не покидала глубин. Дедушка не скупился на краски, рисуя в воображении внучки жуткие картины: он твердил, что на поверхности обитают мерзкие твари. В его рассказах эти существа охотились за душами, пожирая саму суть живого. По словам старика, всё живое было лишь хрупкой «органической капсулой», наполненной водой, внутри которой теплилась чистая энергия — именно она и была лакомым кусочком для наземных монстров.

Дедушка нагонял немало жути. Другие дети слушали его, разинув рты, и потом неделями боялись даже приближаться к ледяному панцирю. Но Анечка была другой. Разве могла она поверить в эти страшилки, если даже сквозь толщу льда видела нечто прекрасное? В полярную ночь она любовалась холодным сиянием луны, а в полярный день — нежным золотом солнца. Она чувствовала: дедушка просто пугает их, чтобы удержать подальше от опасного края.

Всю долгую полярную ночь Анечка искала лазейку, но лед был монолитен и беспощаден. Однажды её поиски завели девушку далеко на юг. Здесь ледяной щит заметно истончился — местами он был не толще двадцати сантиметров, — но всё же оставался непреодолимой преградой.

И вдруг Анечка замерла. Впереди, в темной глубине, вспыхнул ослепительный столб света. Лунные лучи беспрепятственно пронзали воду, достигая самого дна на этом мелководье. Там, где раньше была стена льда, теперь зияло нечто невероятное.

«Неужели это возможно? Свет не может так ярко прошивать толщу льда!» — изумилась Аня. И вдруг её осенило: «Конечно! Только если льда там… нет!»

Глаза девочки расширились от восторга. Она сорвалась с места, изо всех сил работая всем телом, плыла туда, где лунный столб вонзался в речное дно. Подплыв к импровизированному «ночному фонарю», Аня замерла. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она не решилась высунуться сразу — страх перед дедушкиными сказками ещё жил внутри. Сначала она осторожно протянула к поверхности руку. Убедившись, что пальцы остались целы и никакое чудище их не откусило, Аня набралась смелости и вынырнула. То, что открылось её взору, заставило дыхание перехватить.

Бескрайний бархат ночного неба был усыпан тысячами мерцающих алмазов, а в самом центре царила огромная, сияющая Луна. Поначалу яркий свет ослепил Аню, но когда глаза привыкли, она не смогла сдержать улыбки.

— Ну здравствуй, великая богиня Луна! — прошептала она. — Наконец-то мы встретились! Меня зовут Аня. Я… я твоя самая большая поклонница! Как же здорово смотреть на тебя вот так, напрямую, а не через мутную ледяную броню. Ты такая огромная, круглая… и с веснушками! Ты настоящая красавица!

Аня притихла, вслушиваясь в морозную тишину, но Луна лишь безмолвно заливала мир серебром.

— Жаль, что ты не можешь мне ответить, — вздохнула девочка, снова расплываясь в улыбке. — Мы могли бы стать лучшими подругами. А эти маленькие огоньки — твои дети? Дедушка говорил, что ты их мама и что однажды они подрастут и станут такими же величественными и лучезарными. А ещё я видела твою сестру, Солнце. Она прекрасна, и я так мечтаю увидеть её без преград! Но папа пугает, что она настолько ослепительна, что может сжечь меня своей красотой…

Аня расстроенно опустила голову, глядя на свое отражение в темной воде.

Внезапную тишину прорезал хруст снега. Кто-то вышел из леса. Аня вздрогнула — она не ожидала, что в этом безмолвном мире есть кто-то еще. Но то, что она увидела секунду спустя, заставило её забыть о страхе.

На берег реки, гордо вскинув голову с раскидистыми рогами, вышел благородный Марал. Он был огромен, но поразило Аню не это. Своими глазами она видела, как в его груди, прямо там, где билось сердце, полыхал яростный, живой огонь. Этот божественный свет пробивался сквозь плоть и шерсть, озаряя снег вокруг мягким золотым сиянием. Тепло, исходившее от него, казалось Ане осязаемым.

— Ох! Как же ты прекрасен... — прошептала она, не в силах отвести взгляд. — Кто ты, чудо лесное? Ты ведь живой, правда? Можно мне... можно мне коснуться тебя?

Аня понимала, что зверь её не слышит, но надеялась, что он почувствует её присутствие. Она потянулась к его сияющему боку, но тут же отдернула руку — жар был настолько сильным, что почти обжигал.

— Ой! Да ты само пламя! — Аня восхищенно округлила глаза. — Не думала, что ты такой горячий. Значит, ты позволяешь мне только любоваться тобой? Что ж, спасибо и на этом. Солнце ведь даже взглянуть на себя не дает... Интересно, Луна, а ты такая же жаркая внутри, если до тебя дотронуться?

Луна хранила молчание. Аня снова перевела взгляд на Марала — тот склонил голову к проруби и начал мерно пить воду. Девочка улыбнулась, завороженная ритмичным пульсированием света в его груди.

Но вдруг уши зверя навострились. Он резко вскинул голову, прислушиваясь к чему-то в лесной чаще. Аня замерла, глядя туда же, куда и он. С заснеженного холма бесшумно скользнула тень. Это был волк. Иссиня-черный, с оскаленной пастью, он источал не свет, а зловещий холод. Там, где у Марала пылало солнце, у этого зверя зияла пустота. Темная аура, словно ядовитый туман, клубилась вокруг него, внушая первобытный ужас.

— Не бойся! — храбро шепнула Аня Маралу, хотя её собственное сердце ушло в пятки. — Это всего лишь маленький зверек. Посмотри, какой ты большой, какие у тебя мощные рога! У этого зубастика духа не хватит на тебя напасть!

Но уверенность в её голосе растаяла, когда из-за холма, один за другим, начали появляться новые тени. Целая стая — около десятка хищников — окружила берег. Десять черных сердец, десять темных облаков, сжимающих кольцо вокруг единственного источника света.

— Ой! Прекрасное создание, не стой, беги! Уходи же! — закричала Аня.

Она попыталась толкнуть Марала, но ладони обожгло нестерпимым жаром.

— Ай! Как больно!

В тот же миг зрачки Марала расширились. То ли он почувствовал этот призрачный толчок, то ли инстинкт самосохранения наконец взял верх, но зверь сорвался с места. Он летел вдоль берега, высекая копытами ледяную крошку. Аня, не раздумывая, бросилась следом.

Вожак стаи издал оглушительный рык, и волки, словно черные стрелы, пустились в погоню. Аня пыталась преградить им путь, выставляла руки, надеясь задержать хищников, но те лишь проносились сквозь неё, не замечая преграды. Она была для них лишь холодным туманом.

— Нет! Я не дам вам потушить этот свет! — Аня ускорилась, обгоняя стаю. Она видела, что преследователи начинают выдыхаться и отставать. Сердце девочки наполнилось надеждой, но радость была недолгой.

Впереди, прямо на пути Марала, из тени выросли еще четыре фигуры. Это были старые, изможденные волки. Их бока ввалились, а шерсть висела клочьями, но в красных глазах горела фанатичная решимость. Эти «камикадзе» были готовы умереть — от голода или в бою, — лишь бы задержать добычу и подарить стае неделю сытой жизни.

Марал резко затормозил. Он обернулся: сзади в сотне метров настигала основная стая, впереди — четверо смертников. Края берега здесь вздымались высокими ледяными стенами, выше его роста.

— Нет, нет, нет! Тебе не прорваться! — в ужасе запричитала Аня.

Но благородный зверь совершил невозможное. Собрав все силы в мощный толчок, он взвился в воздух. Огромная тень на мгновение закрыла Луну, и Марал перепрыгнул высокий уступ. Волки внизу озлобленно взвыли, глядя на упущенную добычу.

— Фух! Слава богу! А я уже боялась, что...

Договорить Аня не успела. Как только Марал коснулся земли на вершине, на него из засады рухнула огромная черная тень. Вожак! Он был хитрее остальных: пока стая бежала по льду, он заранее рванул в обход по сугробам, предугадав маневр добычи.

Мощные челюсти сомкнулись на горле Марала. Зверь отчаянно забился, пытаясь сбросить врага, попятился назад к обрыву и... сорвался.

С тяжелым всплеском обессиленное тело Марала и вцепившегося в него волка рухнули вниз. Лед не выдержал удара и с грохотом разошелся. Ледяная вода поглотила их обоих, увлекая в глубину, в родную стихию Анечки

Аня бросилась в ледяную воду вслед за ними. Она пыталась ухватить Марала, вытянуть на поверхность, но руки бессильно скользили по мощному телу. Он не видел её. И всё же в какой-то миг его зрачки расширились — словно прикосновение Ани вдохнуло в него последнюю искру жизни. Рванувшись из последних сил, он вынырнул и помчался по льду дальше на север.

Волки не отставали. Аня видела, как яркое пламя в груди благородного зверя начинает затухать. Сердце девочки разрывалось на куски: кровь из разорванного горла хлестала алым фонтаном, окрашивая снег в цвет заката. Понимая, что бежать некуда, Марал принял последний бой. Он сам бросился на преследователей, пытаясь достать их рогами, но хищники лишь издевательски отскакивали, выжидая.

Наконец силы покинули его. Марал рухнул на колени, тяжело и хрипло дыша. Аня стояла в стороне, захлебываясь слезами от собственного бессилия.

Волки замерли кольцом, не спеша добивать жертву. Из лесу неторопливой рысцой вышел вожак — мокрый, зловещий, с горящими глазами. И тут Аня увидела нечто по-настоящему страшное.

Из тела волка начала сочиться темная материя. Она росла, принимая очертания безобразного чудовища с огромными когтями и острыми зубами.

— О-о... Как долго я охотился за тобой! — пророкотал жуткий голос тени. — Наконец-то я заберу тебя. Твой свет был слишком ярок, мой друг, я просто не мог остаться равнодушным. Ты сам вдохновил меня на эту охоту...

Черная тень ласково, почти издевательски, провела когтями по голове Марала. Тот не видел призрака, лишь бессильно смотрел перед собой. В этот момент из остальных волков тоже начали выползать темные сущности — мелкие, жалкие и суетливые.

— О, повелитель! Вы мудрейший из охотников! — заскулили они. — Как мы будем делить добычу?

— Заткнитесь! — отрезал монстр. — Мне нужна только его душа. Остатки энергии заберете себе.

Тень склонилась к самым глазам умирающего зверя:

— Твоя душа станет жемчужиной моей коллекции. Я обожаю, когда кто-то умирает не своей смертью...

Существо выпрямилось во весь свой гигантский рост и щелкнуло костлявыми пальцами. В тот же миг вожак-волк вцепился в горло Марала, а темная материя сорвала и поглотила огненное сердце зверя. Вспышка — и монстр исчез в ночи вместе с украденным светом.

В ужасе Аня бросилась к полынье. Она нырнула в родную глубину и поплыла прочь, подальше от этого кошмара. Слезы смешивались с речной водой, а в голове стучала одна мысль: дедушка был прав. На поверхности жили чудовища.

Аня мчалась домой, не замечая сопротивления ледяного течения. Сердце в её груди билось так часто, словно хотело вырваться и улететь вслед за украденной душой Марала. У самого порога она увидела отца — он застыл в тревожном ожидании. Едва коснувшись его, Аня вцепилась в его плечи и разрыдалась, содрогаясь всем телом.

— Доченька, что с тобой? — отец испуганно прижал её к себе. — Ты бледная как смерть, на тебе лица нет!

— Папа... почему? — сквозь всхлипы выдавила Аня. — Почему мир наверху так жесток? Как можно вот так просто… взять и потушить живое пламя? Зачем убивать то, что так прекрасно?!

Отец тяжело вздохнул и крепче обнял дочь, укрывая её своими руками от всего мира.

— Родная моя… я не хотел, чтобы ты узнала об этом так рано. Мир снаружи действительно беспощаден. То, что ты видела — одно из обличий Черной Материи. Те, кто живут наверху, зовут её Смертью. Но это не та тихая смерть, что приносит покой. Это Тень, которая питается насилием и страхом. Она покровительствует хищникам, шепчет им приказы, вливает яд в их разум, толкая на убийство. Это их страшный союз: Тень помогает им загнать добычу, а взамен забирает самое ценное — чистую энергию души.

— Но зачем? — Аня подняла на отца заплаканные глаза. — Куда он уносит их?

— Этого не знает никто, дитя моё. Говорят, он лишь проводник в иные миры. Там пламя души рассудят: если оно горело ярко и чисто, его ждет покой, который нам и не снился. Можешь не сомневаться — твой лесной красавец теперь там, где нет боли и вечного холода.

Отец нежно поцеловал её в макушку.

— Прошу тебя, не выходи больше на поверхность. Там нет ничего, кроме жестокости, которая сломает тебя, моя маленькая грозовая тучка. Ты слишком тонко чувствуешь этот мир.

Аня затихла в его объятиях. Здесь, в глубине, было спокойно и безопасно, но она всё равно невольно поднимала взгляд вверх. Там, за многотонной броней льда, всё еще тускло мерцал далекий, манящий и теперь такой пугающий лунный свет.

Глава3. Разговор с мамой

Прошло время. Девочка превратилась в девушку, но страх перед поверхностью всё еще сковывал её. Воспоминания о свирепых хищниках и безжалостной Тени навсегда поселились в её мыслях, отравляя любопытство.

— Дедушка, а мир и правда так ужасен, как ты говоришь? — однажды спросила Анечка, втайне надеясь на крупицу утешения.

— Нет, внучка, он не такой ужасный! — старик усмехнулся, и у Ани на мгновение вспыхнула надежда. Но дед тут же добавил: — Он куда страшнее. Я просто не хотел травмировать вашу детскую психику, вот и смягчал краски. Так что забудь дорогу наверх. Нам и здесь хорошо: во тьме, холоде и под вечной мерзлотой.

Он указал на массивный ледяной панцирь, сковавший реку. Анечка лишь печально вздохнула. Её сердце, вопреки здравому смыслу, всё еще тосковало по серебру луны и недосягаемому золоту солнца.

В одну из бесконечных полярных ночей отец и дедушка собрались в долгий путь к истокам реки.

— Ну что, доченька, мы с дедом уплываем в самое начало реки. Вернемся через месяц. Справитесь тут без меня?

— Справимся, папа! Будет непросто, но мы с мамой сильные, нам всё по плечу!

— Ха-ха! Не сомневаюсь! — отец тепло улыбнулся. — Ну, не скучай. Дорогая, я…

— Миша, давай без этих сопливых нежностей! — перебила его мама, хотя в её глазах плясали искорки. — Ты всего на месяц уплываешь, а не на веки вечные. Я прекрасно справлюсь и даже соскучиться не успею!

Отец шутливо поджал губы и прикинулся обиженным.

— Да шучу я, дурачок, конечно, буду скучать! — мама рассмеялась и прижалась к нему. — Просто не люблю долгие прощания, от них сразу хочется разреветься.

Когда мужчины скрылись в темноте северного течения, дома воцарилась уютная тишина. Вечером, сидя за столом, Аня наконец решилась на разговор, который давно не давал ей покоя.

— Мама, я всегда хотела тебя спросить... Но боялась, что ты не поймешь, а папа и вовсе слушать не станет.

— Спрашивай, дочь моя. Я слушаю. — мама отложила дела и внимательно посмотрела на Аню.

— Ты когда-нибудь... мечтала выбраться на поверхность? Просто посмотреть на тот мир?

Мама замерла. Она медленно откинулась на спинку стула, и по её лицу скользнула странная тень — то ли удивление, то ли глубоко запрятанная тревога. Аня тут же смутилась:

— Мам, прости... Я, наверное, сморозила глупость.

Мама была образцовой представительницей их народа — истинной жительницей глубин. Могла ли у неё в голове промелькнуть хотя бы тень подобной мысли?

— Мечтала, Анечка. Мечтала… и, если честно, до сих пор мечтаю, — тихо произнесла мама.

— Что?! — Аня ответа более неожиданного и представить не могла.

— Когда я была маленькой, — начала мама, и в её глазах затеплились далекие воспоминания, — я только и думала о том, как выбраться наверх. Мой отец был таким же ворчуном, как твой дедушка. Будь он жив, он бы проел тебе всю твою светлую головушку рассказами о том, какой мир снаружи зловещий и почему туда нельзя соваться. Но я, конечно, его не слушала. Мы с подружкой часто уплывали далеко-далеко на юг, туда, где ледяной панцирь над рекой наконец заканчивается.

— Мама, разве такое бывает? Чтобы совсем без льда? — прошептала Аня, затаив дыхание.

— Конечно. Есть места, где реки никогда не сковывает стужа.

— Ого… — восхищенно выдохнула дочь, ловя каждое слово.

— Мы часто гуляли по берегу. Видели удивительных живых созданий самых разных размеров: одни стремительно носились по земле, другие — легко парили в небесах! — Голос мамы звучал мягко, и её рассказы разительно отличались от тех мрачных страшилок, которыми Аню кормили мужчины в семье.

— Но однажды, — голос матери вдруг стал глуше, — мы слишком далеко ушли от воды. Решили заночевать в открытом поле, где почти не было деревьев. Я проснулась раньше подруги и увидела, как сладко она спит. Не стала её будить. В утреннем тумане я заметила зайчика — он был таким маленьким, пушистым, настоящим комочком жизни! Мне так захотелось догнать его… Малыш испугался и бросился наутек, а я припустила следом. Я так увлеклась погоней, что не заметила, как поле осталось позади, а я оказалась в тени густого хвойного леса. И всё же я настигла его! Я протянула руку и коснулась его мягкой спинки: «Вот ты и попался, мой лапочка!»

Мама замолчала, её пальцы нервно сжали край стола.

— И вдруг… прямо перед моими глазами… Огромная волчья пасть прошла сквозь мое призрачное тело. Хищник беспощадно сомкнул челюсти на зайчике и в два глотка разорвал его на куски. Я застыла в оцепенении. Прямо на моих глазах погас этот крохотный, прекрасный лучик света. Пятясь, я бросилась назад, к подруге, надеясь поскорее скрыться в реке, как вдруг появилась Она.

— Кто? — Аня подалась вперед, её глаза округлились от волнения и страха.

— Кто? — прошептала Аня, затаив дыхание.

— Богиня Солнце, — горько ответила мать. — Она едва успела коснуться горизонта, как мир вокруг вспыхнул. Я попыталась выйти из тени хвойных ветвей навстречу этому золотому свету, но в ту же секунду дикая боль прошила всё тело. Кожа зашипела, словно я шагнула в костер. Я отпрянула назад, в спасительную тень, прижимаясь к холодной коре дерева.

Мама закрыла глаза, и её голос задрожал от нахлынувшего ужаса:

— Я никогда не забуду тот первый полярный день. Прямо на моих глазах моя лучшая подруга… она горела заживо. Она металась по открытому полю, не в силах найти ни клочка тени. Её крик до сих пор звучит в моих ушах. Моя воля была сломлена, разум отказывался верить в происходящее. С каждой минутой воздух становился всё суше и горячее. Для нас, существ воды, это было сродни жерлу вулкана. Я чувствовала, как жизнь испаряется из меня, как я медленно превращаюсь в пепел.

Аня слушала, не смея пошевелиться. Сказка о прекрасном Солнце рассыпалась в прах.

— Спасли меня тучи, — продолжала мама. — Они внезапно закрыли небо, подарив призрачную надежду. Собирая последние крохи сил, я поползла через поле к реке. Я понимала: если небо прояснится до того, как я коснусь воды, меня ждет та же участь, что и подругу. Несколько раз я падала от обезвоживания, пыталась зарыться в тающий снег, чтобы хоть немного напитаться влагой. Но я знала: каждый миг отдыха приближает мою смерть.

Мама тяжело вздохнула, словно заново проживая тот путь.

— Я успела. Нырнула в родную глубину, опустилась на самое дно и просто лежала на холодных камнях, пытаясь «надышаться» водой. И буквально через пару минут Солнце снова выглянуло. Его лучи вонзились в реку, пронзая толщу воды, но замерли всего в полуметре от меня, потеряв свою губительную силу. Я долго лежала там, переосмысливая всё, что видела. Домой я вернулась другой. Никому не сказала ни слова, но с того дня моё тело не знает покоя. Старые ожоги ноют в непогоду, напоминая мне о той цене, которую я заплатила за своё любопытство.

История матери одновременно ужаснула и вдохновила Аню. Страшно было даже представить ту боль, которую испытала мама, глядя, как её лучшая подруга буквально растворяется под безжалостными лучами, превращаясь в пар, улетающий в небеса.

Аня снова и снова прокручивала этот рассказ в голове, и одно поняла наверняка: мама была точно такой же, как она сама. Она тоже была влюблена в мир живых и не желала всю жизнь провести в речном иле. Теперь, когда Аня узнала, что мир велик и прекрасен, её желание выбраться наружу стало нестерпимым. Её буквально трясло от мысли, что она может оказаться там — и на этот раз без ошибок, вооружившись материнским опытом.